Вендетта по-американски

Сегодня прошел ровно год после смерти Амада Хали,спецагента, работающего на американскую разведку, и лучшего друга Джимма Уолесса. Этот год для Джима прошел тяжело, он был худшим в его жизни. Хотя Джим мало что помнит из этого туманного периода, так как чуть ли не ежедневно запивал горестную утрату алкоголем. Некоторые события помнилось лишь фрагментами и короткими отрывками, какие-то дни из жизни он помнил только отчасти или не помнил совсем. Джим очень изредка заглядывал в календарь , и сегодня там висело то самое ненавистное число — день смерти Амада Хали, и его напарника Гаджиева. Это произошло в России. Тогда Джима, Амада и еще одного агента ,Гаджиева, послали в Чечню на задание, которое они вели совместно с российскими спецназовцами. Тогда им предстояло найти типографию по производству фальшивых долларов, и уничтожить матрицу. Амад Хали вместе с Гаджиевом были внедрены в группировку Бесуева, и работали под прикрытием с преступниками. Джим в это время работал с группой майора Платова. Но Бесуев нашел копии личных дел агентов, тем самым обнаружил подставу , и жестоко убил обоих, приказав своим подопечным хладнокровно обезглавить своих врагов. Во время штурма был убит почти весь состав преступной группировки, но как не было бы прискорбно, два или три человека успели уйти и скрыться во время перестрелки, и поиски были безрезультатны. Их свобода не давала покоя Джиму, это было несправедливо, и выводило из себя. Успокаивало только одно — Бесуев был убит, благодаря Доку, матрица была найдена, а типография уничтожена, задание считалось выполненным. Личный состав российского спецподразделения ГРУ не потерпел потерь, все остались живы-здоровы, что не скажешь об американских агентах. Но Джиму досталось больше всех: сначала убили товарищей, потом еще и ранили во время штурма. Чеченцы,которые обезглавили коллег Джима, жили дальше. И возможно они продолжали вести свои грязные дела, что было маловероятно , поскольку эти люди были лишь мелкими пешками в чужой игре. Но спустя год все оказалось не так просто, однако пока об этом никто ещё не подозревал. Майор Платов тогда тоже сильно переживал по поводу этого упущения, за которое генерал его точно по головке тогда не погладил. Но не все так идеально на этой земле, на земле где бесконечно идет война, и не каждое задание группы спецназа заканчивается так идеально , как хотелось бы. Даже у таких подготовленных и обученных бойцов бывают трудные моменты, но это очень редкие случаи в элитных войсках. И дело с фальшивыми деньгами как раз из таких. Но позже дело засчитали успешно выполненным, и все позабыли о беглецах. Кроме Джима. С тех грустных пор Джим ненавидел все, что было связанное с тем днем: Россия, подпольная типография, и военная форма, что валялась в дальнем углу комнаты в пыли. При воспоминаниях о России, его даже раздражали российские коллеги, не смотря на то, что Джим считал их хорошими ребятами и настоящими солдатами, с доброй и широкой русской душой, и часто вспоминал их все это время добрым словом. Но боль вытесняла все хорошее, и алкоголь затуманивал сознание. Ведь если бы не это дело — его единственный лучший друг был бы жив. Первое время после смерти Амада он почти не выходил из запоя. Затем пытался снова вернуть себя к жизни ради службы, но снова и снова срывался. Последней каплей стало увольнение из контртеррористического управления за систематическое нарушение устава и потерю офицерской чести. Жизнь Джима просто катилась по наклонной. После задания в России, где убили Амада и Гаджиева, жизнь теперь уже бывшего агента превратилась в затянувшиесю черную полосу. Дождливым утром Джим сидел в своей квартире в штатах. Не считая часов и минут, он грустно наблюдал за туманной моросью за панорамным окном, покрытое пылью и городским смогом. Из тонкой щели створки окна дул холдный ветер поздней осени, разбавленный запахом мокрого асфальта и выхлопных газов. "Мне все равно некуда спешить", — вспоминал Джим в смутах, и с головной болью от похмелья, вглядываясь в туман за окном. Он встал с постели. Сидя на краю дивана, Джим неподвижно смотрел сквозь пыльное окно, наблюдая за каплями дождя, медленно текущими по грязной поверхности стекла. Все мысли были о том злополучном дне. Ровно год как не стало лучшего друга, с которым они вместе с самого детства. Хоть Амад был ливиец, но с детства жил в США. Они были разной национальности, разной веры и культуры, но как единое целое. Вместе они росли с малолетства, вместе сидели за одной партой еще в школе, вместе пошли служить в финансовую разведку, вместе работали в казначействе. Они были больше чем друзья, они были как братья. И всегда вместе. Совсем недавно это было, почти как вчера... Джим продолжал неподвижно сидеть. Мысли начинали путаться, появлялась дикая головная боль, пульсирующая глубоко в сознании, голова кружилась. Теперь Уоллес смотрел просто в никуда. Как ни странно, в этот день он не почувствовал ничего особенного, день был таким же , как и череда предыдущих. Джим только и жил в боли и беспросветной тьме, что даже свыкся с этими чувствами. Каждый его день был как один. К его удивлению, сегодня он не чувствовал какой-то особенной ужасной боли, именно потому, что каждый его день был таковым. Джим не видел в своей жизни смысла, иногда он просто хотел уснуть,и больше не проснуться уже никогда. Однако, просто так умирать не хотел. Да и о смерти Джим не задумывался всерьез, тем более о самоубийстве. Он был силен духом, но почти упал им, из последних сил пытаясь выбраться из всепоглощающего омута. На момент показалось, что если Джим совершит справедливость и отомстит преступникам, жить станет легче. Это не вернет Амада, но по крайней мере бандиты получат наказание, которое заслужили. Такие мысли превратились в навязчивую идею. Сейчас он испытывал немного иные чувства, он жаждал возмездия и справедливости. В особенно тяжелые моменты своих страданий, его разум посещали назойливые мысли все чаще и чаще. Мысль самосуда заставляла Джима жить дальше, спустя время для него это стало целью и единственным оставшиемся смыслом. Почти каждый день Уоллес обдумывал этот вариант, однако было одно "но": после увольнения из казначейства все пути для Джима в Россию были закрыты. Он больше не агент спецслужбы. Кто пустит обычного, почти спившегося американца на территорию Чечни, в самый центр боевых действий? Последние несколько дней Джим стал жить только этой мыслью. Он даже перестал пить, сознание было занято только одним — местью. Каждый день сидя у огромного окна, он смотрел на хмурые осенние облака и обдумывал всевозможные варианты. Из необходимой информации, Джим знал и помнил лишь то, что год назад предводитель банды Бесуев жил в Питере , и вся остальная группировка возможно тоже оттуда, хотя работала исключительно в Чечне. Там же была типография по производству фальшивых купюр, то самое злосчастное место, где погиб Хали с напарником. Но владение данной информацией мало что меняло — прошло слишком много времени, и все могло сто раз поменяться, и найти преступников было почти нереально. Этот вариант автоматически отпадал. Уолеес даже продумывал свой въезд в Россию как нелегальное пересечение границы, но опять же, что он мог сделать один? У него не было больше друзей из спецслужб , кто мог бы в этом помочь, да и вряд ли кто-то смог в здравом рассудке взять на себя такую ответственность. Прошло еще пару дней, и Джим готов был выть от безысходности. Идея фикс пожирала его изнутри, жадно требуя наискорейшей кровавой расправы. Уоллес стал снова прикладываться к бутылке, что помогало лишь совсем чуть-чуть. Алкоголь затуплял желания, но ненадолго. Когда Джим приходил в себя, чувство мести становилось с каждым разом сильнее. Жизнь становилась невыносимой. Поначалу Джим сам жаждал расправы справедливости ради, но теперь отогнать несбывшиесю навязчивую идею было просто нереально. Он был рад избавиться от помешательства, сделать все что угодно, даже бросить пить, лишь бы это кончилось. Прошло чуть больше недели после годовщины смерти Амада, и Джим как всегда сидел у окна. В этот день святило яркое теплое солнце, пробиваясь лучами сквозь пыльное стекло, на котором было легко разглядеть каждую пылинку в ярких лучах света. В сознании Уолеса мелькнула мысль, — "пора кончать с этим дерьмом" . Это была первая светлая мысль за долгое время. Она была в сознании как яркий просвет солнца среди тучь, как глоток чего-то правильного и разумного. Джим сделал последний глоток виски из горла, и поставил полупустую бутылку под стол, долой с глаз. В прихожей зазвонил телефон. Уоллес хотел проигнорировать его и снова лечь спать, но какая-то маленькая трезвая часть разума и интуиции подсказывала, что нужно взять трубку. Джим встал, пошатываясь , и направился в прихожую. Сегодня он чувствовал себя лучше физически, но морально все также был подавлен. Джим поднял трубку и услышал знакомый голос командира, полковника Адама Уилсона: —Алло. Под его руководством Джим Уоллес проработал в управлении контртеррористической разведки долгие годы. Уолеес удивился звонку и не поверил, списав на то, что у него уже поехала крыша на фоне алкоголизма. "У русских это кажется белочкой называется," — к слову вспомнил Джим, и начал разговор в интересе, что же будет дальше. — Да, сэр?— ответил Джим . — Рад слышать, мистер Уоллес, — ответил Адам. — Ты сейчас в городе? — Так точно, — сухо ответил Джим. — Отлично, собирайся, — приказным тоном ответил Уилсон. Джим в недоумении потер сонные глаза. —Что? Куда, сэр? — очень удивлённо спросил он, все еще не веря в происходящее, и вспоминая, как с позором вылетел из спецслужбы. Что за черт? Что за дурацкий розыгрыш? — Через полтора часа у тебя агентурная явка на моей штаб-квартире, все объясню при встрече. Надеюсь ты еще помнишь адрес? — спросил полковник. От удивления Джим не знал что сказать, и как реагировать, голова покруживалась от выпитой с утра трети бутылки виски. В ответ Джим просто выдавил из себя отученную наизусть фразу, которую тысячу раз говорил на службе. — Так точно. Есть, сэр,— и повесил трубку. Голова плохо соображала под воздействием алкоголя, но все же Уоллес решил испытать судьбу на прочность, и явится в штаб-квартиру. Поначалу это было похоже на какую-то издевку или провокацию, но надежда умирает последней. Джим начал собираться. Придя в себя после контрастного душа, он в спешке побрился, и когда наконец пришел в себя, понял, что у если его снова вернут на службу, его планы могут сработать. Джим продолжал собираться в спешке, и спотыкаясь о разбросанные вещи на полу, выругался по-английски. Уоллес сел в такси , ждавшее его на улице, потер снова глаза и поправил воротник рубашки, пытаясь выглядеть прилично. Все бы ничего, но впечатление портил запах алкоголя. Машина мчалась по шумному многолюдному городу, и вот уже подъезжала к назначенному адресу. Джим больше года не был в штабе, накатили воспоминания. Штаб представлял из себя шестиэтажное здание, облицованное большими блестящими белыми плитами под мрамор, отражающие солнечный свет. В центре здания были четыре белых колонны во всю высоту. — Неужели я снова здесь? — пробормотал Джим себе под нос, поднимаясь по ступенькам ко входу здания. Джим до последнего не верил в происходящее, но очень хотел получить второй шанс. Ведь именно он может помочь осуществить задуманное. Уоллес вошел внутрь. Все те же стены, знакомые лица, та же красная ковровая дорожка цвета крови лежала под ногами; мягкая поверхность ковра смягчала уверенные шаги. Штаб-квартира Адама Уилсона находилась на четвертом этаже, там тоже все было как и прежде. В приемной Джима встретила секретарша: — Добрый день. Проходите, мистер Уоллес, сэр Уилсон ожидает вас у себя. — Спасибо, мэм, — ответил Джим и вошел в кабинет бывшего начальника. Адам Уилсон радостно встретил Джима крепким рукопожатием. — Рад видеть тебя снова здесь, Джим, — сказал полковник. — Взаимно, сэр. Чем обязан? — спокойно спросил Джим. — Проходи, Джим. Садись, разговор будет долгим, — ответил Адам Уилсон. Джим уселся в кресло за стол, Адам сел напротив, — И хватит называть меня сэром, ты не на службе. Пока еще. Что значит пока еще? Уилсон собирался взять его обратно?Джиму все еще казалось что это какая-то издёвка или шутка. Адам думал как лучше сформулировать свои мысли, потер лоб. — Слушаю вас, сэр... То есть, мистер Уилсон, — в нетерпении сказал Джим, —Зачем вызывали, в чем наконец дело? Джим готов был взорваться от неведения и любопытства. — Помнишь своё последнее дело в России? — наконец спросил Адам. — Да уж, — буркнул Джим Уолеес. —Еще бы. А что произошло? — Открылись новые обстоятельства этого дела, — Адам снова нервно потер лоб, — Сегодня с нами связались наши российские коллеги, и мы вместе решили, что будет лучше, если именно ты поможешь им в этом деле. За тебя лично просил майор Климентий Платов. Вот это поворот. — Но как? Я же уволен ,и с позором вылетел из казначейства. Как вы себе это представляете, мистер Уилсон? — с удивлением спросил Джим. — Подразделению Платова нужна помощь в этом деле. И ты как никто другой подходишь на роль помощника, ведь ты знаешь про это дело все, и сам участвовал в операции, и имеешь бесценный боевой опыт, — сказал Уилсон, вспоминая военно-финансовые спецоперации на Ближнем Востоке, где участвовал Джим. Адам встал из-за стола, стал нервно расхаживать по своему кабинету, смотря себе под ноги, и наконец продолжил: — Если ты хорошо проявишь себя в этом задании, а я в этом уверен, то считай что ты вытянул счастливый билет. И так и быть, я возьму тебя обратно в управление. От себя скажу честно, ты был одним из самых лучших агентов. Нам тебя катастрофически не хватает, Джим. Упускать такой шанс было нельзя. Он сможет попасть в Россию на законных основаниях, и возможно даже продолжит работать дальше. — Но , позвольте, мистер Уилсон. Я еще не давал своего согласия, и вообще , что за новые обстоятельства ? — возразил Джим для приличия, показывая, что он тоже что-то значит, и еще не пропил свою гордость. — Если так тебе будет угодно, считай это приказом, Джим, — командным голосом ответил Адам. — Кстати, этим вечером у тебя самолёт. Все подробности дела узнаешь на месте. Да уж. Полковник Уилсон всегда умел ставить своих подчинённых прямо перед фактом. — Что? Сегодня , сэр? — спросил Джим , и ему казалось, что еще ни разу в жизни он так сильно не удивлялся. Это просто подарок судьбы. — Да, Джим, — Адам достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Уоллесу, — Здесь билет, удостоверение, и все необходимые документы. Готовься, вылет сегодня вечером. — Да, сэр, — Джим взял конверт и вышел из кабинета в легком шоке. От неожиданности мысли в голове перемешались. Джим знал только одно, что если он точно попадёт в Россию, то должен отомстить за товарищей. Это просто дело чести.