Вендетта по-американски

В глубине души надеясь, что это какая-то ошибка или не правда, Клим не хотел так поспешно записывать Шахмаметьева в предатели, давая всем возможность выслушать его. Тем более, судя по поведению Дока, должно было следовать какое-то логическое объяснение этому всему. Шах никогда не стал бы "стучать" на ровном месте, уж Клим был уверен в этом даже сейчас. Наверняка имелась уважительная причина, и Платов расшибёться, но все выяснит. Только Климу было очень стыдно перед Джимом за Шаха. Платов этого и не скрывал, встретив проблему лицом к лицу. — Мы все тебя внимательно слушаем, — спокойно сказал Платов, и наконец немного успокоился, усаживаясь за стол. — До отъезда из Питера мне подкинули письмо, — ответил Шах, поднимая взгляд,— В нем говорились все требования. Док вытащил из кармана конверт, который отобрал у Шаха в коридоре по дороге в кабинет, и протянул его Климу. Платов развернул конверт, доставая листок с напечатанным текстом, подтверждающим слова Шаха. — Я должен был сообщить духам о начале операции, иначе они бы убили моих родителей и брата, — сказал Шах, и снова опустил голову, признавая свою вину. При упоминании расправы Джима словно пробило током; он вспомнил свою историю. — Твою же дивизию! — Якут выругался, с сожалением посмотрев на Шаха; он был уверен что Шах скорее умер бы сам, чем подставил бы друзей, спасая свою шкуру. Но речь шла не о нем, а о его семье. "Шантажировать самым дорогим — это какой же сволочью надо быть", — подумал Якут, полностью вставая на на сторону Шахмаметьева. Клим напрягся, понимая, что его боец сделал подлость. Но с другой стороны он хорошо понимал его страх потери близких людей. — Почему шантажировали именно тебя? Вы что, знакомы? — спросил Лилин. — Вообще-то я думал, что нет. Но мы оказались знакомы, — ответил Шах. — Как это понимать? — недоуменно спросил Платов. — С одним из сбежавших духов мы вместе служили срочную в Грозном, в 93-ем, — ответил Шах, — Я узнал его только сейчас, по фотографиям, которые показал Лилин еще до штурма. Я сразу понял, кто меня шантажирует, — ответил Шахмаметьев. — Ну и где они сейчас? — разозлённо спросил Лилин, — По глазам вижу, что еще ты что-то знаешь. Лилин сидел напротив Шаха, и сверилил его острым взглядом, как на любом своем допросе. Осталось только воспользоваться паяльником. Лилин на полном серьёзе имел такое желание, дабы отомстить Шаху за то что он предал его лучшего друга Платова. — И не пизди, что не знаешь, — добавил Лилин. — Я выяснил своим ходом, что возможно они скрылись в Урус Мартане, через бывших сослуживцев, которым можно доверять, — продолжил рассказ Шах. — И не смотрите на меня так! — резко крикнул Шахмаметьев, ловя на себе подозрительные обвиняющие взгляды некоторых присутствующих в этом кабинете. — Успокойся ты, мы понимаем, но... — начал говорить Хруст. — Я не предатель! — снова закричал Шах, и вскочил со стула, направляясь к кушетке, где сидели Джим и Хруст. — Я бы сам нашёл их, и перестрелял всех по очереди! Клянусь! Джим, клянусь, я бы нашёл их, и отомстил за все! Джим, прости, если сможешь, меньше всего я хотел навредить тебе...— спокойнее продолжил Шах, и выскочил из кабинета, как ошпаренный. Джим понимающе вздохнул. После такой подставы перед друзьями, пусть даже под влиянием обстоятельств, Шах просто не мог смотреть им в глаза. Особенно Уоллесу. Кобрин быстро вышел вслед за Шахом в коридор. Джим , задумавшись, прекрасно понимал Шаха. Он считал его не крысой, а заложником ситуации , или даже жертвой, и давно простил Шаха. Бездушные сволочи могли бы также беспощадно убить семью Шаха, как убили Хали и Гаджиева. Однако на душе было противно, и ощущался очень неприятный осадок от того, что Джим так и не выполнил свое обещание перед самим собой и перед убитыми товарищами, и была маленькая вероятность, что вообще уже когда-нибудь выполнит. Прерывая затянувшуюся паузу уныния и раздумий , в дверь без стука ворвался помощник майора Лилина, капитан Жуков. Он выглядел возбуждённым и радостным. — Есть! Мы их засекли, товарищ майор! — воскликнул Жуков, протягивая Лилину стопку бумаг: распечатку маршрута и карту. — Докладывай, капитан, — нетерпеливо сказал Лилин. Наконец-то хоть что-то прояснится. Джим встрепенулся, услышав разговор командиров. Похоже, дела налаживаются. Только после затянувшийся чёрной полосы в это верилось с трудом. — Только что пришел точный маршрут из разведштаба. Группировка движется в Урус Мартан по этой дороге. Судя по скорости движения, они прибудут в город примерно завтра утром , — ответил Жуков, в торопях разворачивая карту, и указывая на ней точное место. Все расслабились, понимая, что Шах говорил правду, сильно рискуя жизнью своей семьи. Ведь в требованиях преступников было запрещено рассказывать кому-либо о шантаже. Платов встал , и с улыбкой на лице перевел взгляд с Лилина на всех остальных, победоносно сжимая кулак на уровне груди. — Продолжайте отслеживание, и докладывайте мне о каждом их передвижении! — возбужденно ответил Лилин. — Свободен. — Есть! Группа озарённо переглянулись в предвкушении продолжения задания, которое обещает наконец быть успешно завершенным. Джим радостно вскочил. В это же время Шахмаметьев вернулся обратно в умывальник, чтобы привести себя в порядок и смыть уже засохшую кровь со своего лица. Змей пошел следом; оставлять его одного в таком состоянии никак нельзя. Не решаясь войти, он остался ждать Шаха в коридоре. Из приоткрытого кабинета Кобрин услышал доносившиеся разговоры командиров, и казалось, радости не было предела. Змей ворвался в умывальник, спеша обрадовать друга, но столкнулся с ним в дверном проеме. Мимо пронёсся Жуков, спешно направляясь в другой кабинет. Шах втянул Змея в умывальник, крепко держа за запястье, и прикрывая за собой дверь, чтобы никто не помешал их предстоящем разговору. От неожиданности и столковения Кобрин не успел сформулировать, как сказать Шаху хорошую новость, ведь имелась темная сторона медали: когда раскрылось местонахождение чеченской группировки , семье Шаха угрожала реальная опасность. Пока Кобрин думал, как лучше сказать услышанную новость, Шах положил руки на его плечи, готовый обнять, и заговорил первым. — Спасибо тебе, Змей, за то ,что заступился, — произнес наконец Шахмаметьев, — Ты единственный кто заметил мою беду, и поддержал меня. Шах всегда был несколько замкнут, даже не от мира сего. Он видел родственную душу в Кобрине, считая его своим лучшим другом. С остальными он общался не так много, но все же считал их настоящими товарищами. — За такое не говорят спасибо, Алексей,— ответил Змей, накрывая ладонями руки Шаха, которые все еще находились на его плечах, — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — добавил Змей, признаваясь в своих давних чувствах к напарнику. Шах улыбнулся, услышав свое имя. Было не привычно, когда спецназовцы называли друг друга по имени. ( Клим — исключение; это и имя, и позывной). — Да уж, теперь-то знаю, — ответил Шах, с разочарованной улыбкой,шмыгая разбитым носом. Он хотел снова потереть больное место рукой, но очень уж не хотелось убирать руку из под мягких теплых ладоней Змея. И также не хотелось отрывать свой взгляд от добрых нежных глаз друга, и очень милой невинной улыбки. — Прости, правда. Я не хотел, — заботливо ответил Кобрин, сожалея о том, что избил лучшего друга, которому и без телесных повреждений итак не просто. Шах в ответ снова улыбнулся. Змей смотрел в эти светлые глаза, и думал о том, что наверное заступился бы за Шаха, даже если бы тот оказался настоящим предателем. Что-то бы толкнуло бы на это, и это что-то больше чем дружеская симпатия. Кобрин наконец дал волю желаниям и чувствам, которые долго и старательно скрывал. — Ты же еще тот партизан, надо же мне как-то было выбить из тебя правду, — продолжил оправдываться Змей, — Шах... — нежно добавил он, любуясь, как красиво звучит позывной товарища, крепче сжимая руки Шаха на своих плечах. — Змей... — Шах не договорил, сфокусировав свое внимание на звуках приближающих шагов в коридоре, и прочь стряхнул свои руки с плечь Кобрина, хоть и не хотя. Шах хотел побыть с Кобриным наедине, поблагодарить за поддержку и ответить взаимностью на его признание. Хоть и звучало оно не дословно и не открыто, но Шахмаметьев давно все понял. Шах понимал, как это не правильно и скверно. Но устоять перед Кобриным практически невозможно, будь то он разозлённый, выбирающий из него правду, или добрый и нежный, как сейчас. Дверь в умывальник открылась. Шах быстро отошел от Змея, которого притянул к себе почти вплотную во время разговора. В умывальник вошел Платов. — У вас все нормально? — спросил он, с выражением переживания и волнения за своих бойцов, но сохранял серьёзный холодный вид. — Так точно, Клим,— быстро ответил Змей. — Командир,извини за подставу. Я бы никогда, но...— вмешался Шах, который уже и не надеялся на понимание и прощение товарищей. — Отставить, — перебил Платов. На его лице появилась улыбка, довольная тем, что ситуация с Шахом разрешилась. Шах удивленно перевел взгляд на Змея, затем снова на Клима, с трудом веря, что товарищи его поняли и простили. — Пошли, — снова сказал Клим, и вышел в коридор, — На отбой пять минут. Завтра утром продолжим операцию, подъем в пять. Змей вышел следом, толкая перед собой Шаха. Шахмаметьев застыл в радостном ступоре от прощения и предстоящего задания, но снова огорчился, вспомнив об угрозах и семье. Клим посмотрел на часы, они показывали два часа ночи. — Как завтра, командир? Как же моя семья? — возмутился Шах, встревоженный и испуганный. — За это не переживай. Лилин уже приставил охрану, — ответил Клим. Услышав фамилию майора контрразведки, Шах напрягся. В его сознании Шаха мелькнуло едва уловимое удивление, когда вспомнил взгляд и слова Лилина на допросе . Лилин обматерил Шаха, считая его настоящей крысой. — Твоя семья в полной безопасности, — сказал Клим, замечая сильную тревогу Шахмаметьева, — Даю слово офицера, — добавил майор, поддерживающе похлопал Шаха по плечу, и скрылся в кабинете Лилина. Пожалуй, если Климентий давал слово офицера — этому стоило верить. Шах расслабленно выдохнул . Майор Платов был настоящим командиром, который готов был нести большую ответственность, прикрывать своих бойцов от пуль, бросаться за ними в огонь или воду, только бы все остались живы. Шах снова расстроился, понимая что все же подставил его, и остальных ребят. Клим точно не заслуживал этого. "Будь прокляты, шакалы. Завтра я отыграюсь," — подумал Шах , направляясь в казарму вместе с Кобриным. — Все будет хорошо, — сказал Змей, хлопая Шаха по спине, и приобнял его, будто читая тревожные мысли друга. Этот заботливый голос нежно звучал хором с холодным ветром за окном, всюду разбрасывающим осенние листья, и растворяясь в ночной тишине расположения. Шах в ответ устало улыбнулся, и снова выдохнул. Как будто гора упала с его плечь. Шагая в казарму, он даже был рад что так сложилось, как бы непредсказуемо это не звучало. Если бы не эта дурацкая история, Шах бы не узнал о том, чего ранее так безнадёжно желал в своих самых откровенных фантазиях, считая такие мысли стыдными и недопустимыми. Сейчас же он испытывал просто светлые чувства, и не хотел думать о правильности; быть безбашенным означало для него означало быть счастливым. Похоже Змей считал также, иначе бы не давал поводов и не говорил бы неловких признаний, пусть даже не в открытую. Подойдя к двери казармы, хорошее настроение Шаха снова резко оборвалось. Ему будет неприятно появиться перед сослуживцами, а больше всего перед Джимом. Шахмаметьев захотел бы провалится под землю прямо здесь и сейчас, но поддержка и присутствие Кобрина невероятно подбадривали. Змей открыл дверь в казарму, пропуская Шаха вперед себя. Шахмаметьев нехотя переступил порог, как вдруг справа на него неожиданно выскочил Хруст. Он дернул Шаха за руку, вывернув ее на болевой прием. Слева выскочил Якут, пытающийся изобразить грозный вид, но с его добродушием это плохо получалось. Шах сразу расколол их, понимая, что это розыгрыш. Якут стал щекотать Шаха под рёбра. — А-а-а-а-а, нет, я щекотки боюсь! — завопил Шах, громко смеясь.— Я думал, вы меня бить будете. —Бить? Зачем обижаешь, дорогой? — с акцентом в шутку ответил Хрусталев, смеясь вместе со Змеем. Из-за угла вышли все остальные. При виде Джима Шах виновато опустил голову, и все неловко замолчали. — Да брось ты! Я давно забыл! — воскликнул Джим, снова засмеялся, и обнял Шаха. Вокруг них налетели все остальные с дружескими объятьями, снова громко смеясь и выражая свою радость. Из кабинета Лилина, который находился рядом с казармой, выбежал недоуменный Клим. Он постучал пальцем о свой висок, показывая, мол, совсем ку-ку чтоли, посреди ночи так орать? — Отбой, черти! — крикнул радостный Клим, уже стучя пальцем по своим наручным часам. Было уже поздно, точнее очень рано,и на сон оставалось совсем немного времени, а впереди было задание, промахнуться на котором было никак нельзя. Впрочем, Клим больше не сомневался в своих бойцах. Док в шутку недовольно закатил глаза, и запер дверь в казарму изнутри. Из-за двери доносился смех, и вскоре он стих. — Ну, черти... — пробормотал Клим, с широкой улыбкой на лице. Наконец все разрешилось. Платов удалился из коридора обратно в кабинет. Ему предстояло провести оставшуюся ночь и утро с Лилиным, отслеживая передвижение духов. Осталось дождаться завтрашнего дня, чтобы наконец закончить одно из самых трудных заданий группы спецназа, и восстановить справедливость. Долго ворочаясь, Джим с трудом засыпал, предвкушая завтрашний день, который будет сложным, но решающим. "Жизнь дала мне вторую попытку. Я просто обязан сделать это. Я не проиграю им эту войну. И никогда не прощу ", — подумал Уоллес. Он наконец успокоился, подавляя в себе эмоции. Ведь месть это то блюдо, которое подают холодным. Джим провалился в сон. До команды " подъём " оставалось всего около полутра часов.