И даже потерянная душа найдёт покой

Прохладная ночь для обоих прошла тяжело, даже не зная чьи душевные терзания были страшнее. Утро во владениях демона сегодня наступило позже обычного, да само по себе не было обыденным. Всех всполошило желание хозяина чёрных вод провести трапезу с небожителем. А как сам Циньсюань был удивлён спросонья услышав такое пожелание после бессонной ночи. Поначалу он хотел упереться, не хуже барана, и специально никуда не идти, ведь, что тот себе позволяет? Поговорили часик-второй по душам и вновь друзьями стали? Ха, разумеется нет! Ветерок пусть и добр, но помыкать собой не позволит. Хватит другим дёргать за ниточки, пора самому брать вожжи жизни в свои руки. Его план с очередными капризами мог бы сработать, если бы желудок не запротестовал. Он так-то за любой бунт, кроме голодовки и ядов. Пышный, яркий стол, даже слишком перегруженный явствами, заставил Ветерка засмотреться на него. Не сказать, что обычное его питание здесь скудное, но такое роскошное пиршество за всё время — впервые. Глаза цеплялись то за мясной бульон с яичной лапшой, то за разнообразие рыбных блюд и сырое, и жареное, и пареное, да всякое разное, жареный рис, а сколько маринованных овощей, да закусок! Вот только удивил он злополучный кувшин вина. Чтобы Хэ Сюань позволил пьянствовать тому не дожидаясь после полуденного часа?? Так вообще по какому поводу столь праздничный стол? Циньсюань всё больше себя накручивал, пока хозяин уже начал трапезу без него. — Чего не ешь? — проглотив жаренный в масле кусочек свинины, поинтересовался тот — Если плохо, то так и скажи, отведу тебя обратно — вот вроде бы тот беспокоился, однако, как же так холодно можно говорить столь заботливые слова? Приятно, конечно, что тот не равнодушен и всё же можно же тон по-мягче выбрать! — Не плотновато ли для завтрака? Так много всего.. — Ши Циньсюань переживал вовсе не о том, о чём говорил. Из-за сломанной ведущей руки есть приходилось левой, но та совершенно не привыкла к таким будням. Правой же держать палочки непросто, но тяжелее всё же донести еду до рта, ибо та иногда вроде слушается, бывает вообще не сгибается или того хуже — дёрнется от "излишней нагрузки" и еда прилетит, упаси небеса, в чужую тарелку, а не в лицо или на одежды. — Завтрак? У обычных людей уже давно обед начался. Никто не виноват, что ты бока отлёживать любишь до полудня — он отложил чашку и палочки, боясь, что Ветерок не ест из-за его персоны — Если тебе так не нравится моя компания, то так и скажи, а не устраивай голодовки с больным телом — и всё же Черновод был слегка рад, ведь небожитель пришёл используя подаренную трость. А может и зря он лелеял надежду сохранить их связь каким-либо, надуманным из сотен вариантов, способом. — Что с моим братом? — вдруг выпалил Циньсюань, не в силах более прятать в своём сердце беспокойство о ближнем. Ему не так уж и неприятно слышать грубость Хэ Сюаня сейчас, да претензии. Ему нужно принять решение и как можно скорее. Он не тот, кому нравится быть содержанкой, удовлетворяя духовные и физические потребности своего "благодетеля". Проводя с Черноводом время, будь то обед или даже разговор, крайне редкий раз инициатором был небожитель. Однако не сказать, что демон надоедал своими желаниями, совсем наоборот... Да и разве он так не проявлял заботу? Разве он мог выбросить в трущобы умирающего Циньсюаня?? Пусть Хэ Сюань поступил эгоистично, по правде говоря, захотев того спасти и выходить, вернув к хорошей жизни, но... Это точно эгоизм? — Жив и здоров — тот опустил глаза в тарелку, а в груди что-то неприятно жгло. "Изжога чтоль?" — мельком подумал демон. — И ищет тебя до сих пор. Не припомню и дня, чтобы в моих водах был покой, твой братец прирождённый мастер устраивать мне проблемы. Вот только, что толку то от этого тебе, ему? От моих слов хоть что-то изменилось? Небожитель всю ночь думал не только о демоне, но и Ши Уду, даже элементарно о том, как дальше жить. Теперь от его решения зависит очень многое и собственная жизнь особенно. Захочет уйти из владений Непревзойдённого — пожалуйста. Пожелает вернуться под крыло старшего брата — тот в мгновенье заберёт к семейному очагу. А если остаться и ничего не делать? Просто существовать. Разве это можно будет назвать жизнью? Собравшись с силами, чтобы озвучить решение, тот пристально смотрел прямо в жёлтые глаза, которые случайно попали в его плен: — Ши Циньсюань мёрт для небес и рода Ши. Он погиб в обломках дворца Шэнь, а тело похоронено в буйных волнах моря навеки. История молодого господина, проливающего вино, повелителя Ветра, всё же подошла к концу. От такой серьёзности Хэ Сюань не сразу поймал верную мысль, боясь, что тот прямо говорит о желании совершить суицид, отбросив всё мирское. — Потому, прошу, выпусти из своего дворца и дальше я буду сам по себе — по нему видно, что есть осознание тяжести такой жизни, будучи инвалидом, крайне вероятно будет причиной его скорой кончины в мире смертных. И всё же этот путь он избрал сам, не слушая наставлений и непрошенных советов, да упрёков. Это его жизнь и только ему решать, какой неизвестной тропой идти! Да, неоднократно споткнётся тот об острые камни судьбы, разбивая колени и локти, но не без сладкой, тягучей ложки мёда не обойдётся в этом тернистом пути. Ему хочется пожить обычной жизнью, без небесной суеты, в покое и несменном быту. Может тогда он будет счастлив? — Хм — коротко выдохнул демон — Вот как значит.. — совершенно не было ясно: он разочарован? Рад? Или ему совершенно плевать? А может сейчас от злости его разорвёт изнутри? — А я-то думал, что тебе эта вещица понадобиться, но, видимо, сильно ошибся — из рукава тот издевательски достал веер повелителя ветра: целёхонький, чистый, прекрасный, как и раньше. Конечно, у Ши Циньсюаня от его вида глазки заблестели, да чуть ручки не потянулись. Веер ему дорог далеко не только, как артефакт. — Ну так что? Берёшь? Или сейчас же выброшу в чёрные воды — пригрозил тот, будто надоело разглагольствовать, да ждать лишний раз. — С ума сошёл?! — выхватил юноша веер из рук Черновода — Один раз сломал и хватит! Это же такая красота, а какой функционал! Грех выбрасывать! — поспешил тот обмахиваться им, несмотря на холодную погоду. — Да-а? — издевательски протянул Хэ Сюань на мгновенье пропустив улыбку на лице — А кто тут говорил, что небеса больше не знают Ши Циньсюаня, повелителя ветра? Зачем же простому смертному носить при себе божественный артефакт? — не дожидаясь ответа, тот не упустил момента для очередной издёвки — Теперь же тебе более не приять женского обличия. Придётся ходить в истинной своей наружности. Подобное "замечание" грубо прошлось по гордости небожителя и, разумеется, не упустил возможность ответить не меньшей колкостью. Позабыв в чьих владениях тот вольный пленник, Циньсюань вспомнил: — Да, действительно, невероятная жалость, что тебе больше не взглянуть на ту прекрасную, присущую только женщинам, форму — мужчина чуть ли не прямым текстом намекал на их крайне интересное времяпровождение. Циньсюань не глупец и не слепец, пусть "Мин И" ненавидел примерять женский облик, однако на столь манящие прелести повелительницы ветров тот ненароком, а может и нароком, да засматривался. Если бы Генерал Пэй не знал чей это брат, то давно бы крутился у подола "её" ханьфу, ведь как можно пройти мимо столь прекрасной девы. Такого-то острого словца от понурого Циньсюаня тот не ожидал, а его молчание было не верно истолковано небожителем. Ехидная улыбочка мигом расползлась по светлому лицу, а неспокойный язык уже было хотел вновь встрять впереди головы, как мрачный Хэ Сюань поспешил встать из-за стола. Всё-таки небожитель ощутил холодок бегающий по спине, ожидая не самого лучшего исхода. — Как ты жить собрался, если даже еду положить в тарелку не можешь? Тебя крысы обижать станут на потеху, а там гляди ты на них пахать будешь, отдавая последний медяк — демон, стоя рядом с тарелкой в руках, готов оказать тому помощь, лишь бы тему перевести. Всё же ответа тот не дождался и принялся сам выбирать продукты: — Даже мои костяные рыбы толще, чем ты, начинай есть по-больше мяса, а то думается, что я тебя здесь голодом морю, хотя следовало бы. Про овощи тоже не забывай, чтобы желудок не болел. Вот корень лотоса очень хорошо получился.. — Хэ Сюань продолжал говорить необычайно много, не без колкостей, конечно. В этот момент Ши Циньсюань смотрел на него, как заворожённый, видя в его поступке, словах нечто притягательное, привлекательное, да вовсе необычное. Всё это время именно небожитель беспокоился о питании друга будь это хорошо иль плохо, как-то это странно, поменяться вдруг местами. Ему нисколько не противно, ни гадко, совершенно наоборот. Почему-то именно сейчас, наконец-то замеченная, забота Хэ Сюаня помогла остудить разгорячившийся разум, встряхнуть обожженное, раненое чувствами сердце, заставив душу немедленно волноваться, опуская это ощущение чуть ниже, напоминая тех самых "бабочек" щекочущих живот. Одномоментно, с нескрываемым потрясением на лице, Циньсюань схватился за живот, серьёзно испугавшись этого чувства. Осознание пока запаздывает и навряд-ли придёт сегодня или завтра, однако оно непременно настигнет юношу. — Я же говорил, что есть нормально надо! Каким же идиотом надо быть, чтобы умышленно довести себя до ещё одного недуга. Сломанных костей недостаточно, ещё болезнь кишок хочешь в придачу?! — начал ругаться демон, только закончив набивать тому тарелки и всё же разгорячиться не успел — Сильно болит? Нужно лекарство? — посмотрев на чуть раскрасневшееся, исказившееся от привычного выражения лицо Хэ Сюань не подумал бы, что тот притворяется. Тем более мгновение назад всё было очень даже неплохо. Теперь то в его груди остро закололи мёртвое сердце забытые чувства, неприятно иррадиируя через глотку аж в голову. Однако отступить или уйти, как обычно, он не намеривается. — А?.. Н-нет, всё нормально!.. Думаю скоро пройдёт!.. — с напускной уверенностью пытался уверить демона в обратном, но столь очевидная ложь совершенно не пришлась тому по вкусу. — Вот только героя из себя строить не надо. Скрючился, как мокрица под камнем — причитал тот, да причитал, как уже поднёс тому небольшую чашку с бульоном. Циньсюань неуверенно потянулся за ложкой, как Хэ Сюань просто вложил чашку в левую руку. — Ешь без приборов, сейчас не до излишних манер. Хотел бы посмеяться с твоей нелепости, да неуклюжести, но я же не бессердечная тварь, могу уважать других, в отличии от некоторых — тот бегал яркими глазами по небожителю, подмечая для себя все детали, но вскоре остановился на сухих губах того. Циньсюань до сих пор даже глотка не сделал, а глядел на бульон так, будто от туда в одно мгновенье выпрыгнет тварь, заползёт через его рот и начнёт немедля пожирать изнутри. В груди, в буре, кипели эмоции, уговаривая не держать столько в себе, однако Хэ Сюань не сорвался в привычном недовольстве на юношу, хотя желание было велико. В животе младшего Ши всё никак не унималась одна бабочка, которая иногда влетает в сердце, как следует. От частого сердцебиения закладывало уши и небожитель думал обо всём подряд, но его голова ещё с утра плохо переваривала ночные размышления. Так что сейчас в черепной коробке бурлит та ещё каша. Вдруг на горячую спину робко легла ледяная ладонь. Ши Циньсюань вернулся в реальный мир и повернул голову к мужчине рядом. Почему-то стало так хорошо на душе, а сердце постепенно замедляло темп, к кончикам пальцев наконец подступила волна тепла и те покраснели, а краснота на лице стала постепенно сходить на нет, оставляя лишь румянец. Живот тоже медленно отпускало и всё же несравнимые ощущения оставались какой-то приятной тенью. Казалось бы он вроде бы всё понял, но всё равно ничего не понял. Внешние изменение не остались не замеченными, понятыми в своём русле Непревзойдённым: — Отвернись. — Что?.. Зачем?? — окончательно проснулся небожитель. — Если тебя вырвет, то хоть не на меня. Циньсюань, плача в душе, не знал, так что же было бы лучше: узнай он правду или пусть картина происходящего такой и останется? Трапеза порядком затянулась, еды не особо поубавилось, даже злополучный кувшин вина так и не тронут. В связи с сложившейся ситуацией, поведением демона, в данный момент, каша в голове пусть уже не вытекала из котелка, а тихонечко бурлила. Пока Ши Циньсюаню не "полегчало" тот аккуратно держал руку на его спине, изредка, слегка, даже как-то неловко поглаживая. Даже чтобы небожитель не напрягал больную руку помогал с трапезой: нарезал мясо удобными кусочками на один укус, переставлял постоянно блюда, сворачивал рис в лист водорослей, так же на одну порцию, не забывал вовремя наполнить стакан того ну и свой желудок тоже. Такая забота расслабила небожителя, постоянно пребывающего в напряжении по прибывании во владениях Непревзойдённого, да сама ситуация не располагала к покою и отдыху. Всё же больно, неприятно осознавать, что ему хорошо рядом с тем, кто желал и чуть не обеспечил его семье страданий, собачью, мучительную жизнь в болезни, нищете, горе. В этот момент он понял, что слишком часто позволял своему сердцу выбирать большую часть его жизни, позволяя эмоциям, чувствам управлять им ровно столько, сколько Ши Уду. Теперь же настало время не столь крепкого разума продумывать каждый шаг, анализируя до мелочей к чему может привести его выбор. Вот только разве живя сердцем, душой, Циньсюаню было так плохо? Жил тот не горюя не только благодаря богатству, славе, уважению среди других. Часто поступая, как желая, сожалений оставалось на порядок меньше, чем если бы тот шёл по строгой указке рациональности. Когда же он примет эту мысль, сможет с ней жить дальше, жизнь вновь сложиться иначе, однако каким образом — известно лишь непостоянной судьбе, сплетённой со звёздами. Наконец старина Ветерок в "своих" покоях в праве переваривать в сладком сне этот завтрак. Впервые за долгое время проведённое в этом месте стало так тихо.. Шума волн не слышно. Тишину звенящую в ушах очень непривычно слушать, даже слух режет. Первая мысль посетившая засыпающего Циньсюаня была: "Неужто Хэ Сюань только сегодня уснул?". Что же за глупость! Разве за всё это время Непревзойдённый не смог прикрыть глаз, дабы отдохнуть хоть четверть часа? Беспокойство успело закрасться в душе, но сон поглотил того раньше. Как же всё-таки нежны ткани в постели, как приятно отдаться тяжелому одеялу, покрывающее всё тело, а плен подушки воистину тягостен, освободиться считается невозможным. На коже уже образовались те самые вмятины, являясь ярчайшим признаком качественного сна. Всё же покой Хэ Сюаня всё-таки побеспокоил шум за дверью. Стоило на пару минут прикрыть глаза, расслабиться, как не видать тому сна ни в одном глазу. Уж явно не слуги, знающие тихий быт этого дворца, поднимают шум прямо у покоев своего господина. Находясь в сонном состоянии тот не охотно поднялся, отдалённо слыша встревоженный, торопливый голос небожителя. Дойдя до двери с полузакрытыми глазами тот сам отворяет их с недовольным лицом, встречая нарушителей покоя. Слуги немедля отступили в поклоне, а Ши Циньсюань же встал столбом не в силах оторвать взгляда от сонного демона. Хэ Сюаня сейчас не волновал внешний вид, а вот другого мужчину более чем: из ночных одежд только чёрное ханьфу, которое слабо держится лишь одним поясом, прикрывая самый срам. Смольные волосы, местами запутанные, неряшливо ниспадают до бёдер, некоторые волосинки прилипли к практически обнажённой груди. Сама слегка нависающая фигура в дверном проёме смотрелась крайне привлекательно. — Хватает же у тебя смелости орать у моих покоев или это всё же от недостатка мозгов? — полусонным голосом ворчал тот на небожителя — Что такого случилось, дабы поднять от пятиминутной дрёмы? Если чёрные воды не горят алым пламенем, то самое время пожалеть о моём беспокойстве. Ши Циньсюань оказался шокирован многим, особенно его удивили слова Хэ Сюаня. Его взгляд мигом переместился с груди на его лицо: — Двое суток у тебя это пять минут?? Неужто Непревзойдённые иначе чувствуют время? — чуть остыв, дабы не сболтнуть какую глупость он скромно добавил — Прости, что потревожил, ведь повод для волнения всё же был. Демонам не нужен сон, а ты вдруг закрылся так на долго... — с каждым словом тот робел сильнее, боясь навлечь на себя гнев. — Сам подумай, кто мог так сильно вымотать меня за эти месяцы, чтобы аж погрузиться в столь долгий сон — не дожидаясь ответа тот поспешил спросить — Так чего ты там хотел?.. — Хэ Сюань слышал о какой-то просьбе к его персоне, но не расслышал чётко. На лице небожителя удивление оказалось ни чем не скрыто, ведь тот говорил со слугами достаточно тихо, зная, как тот ценит покой в своих владениях. — Может сначала проснёшься как следует, а я приду поз.. — его некультурно перебили. — Да говори уже, всё равно из-за тебя проснулся — пусть демон и не доволен своим пробуждением, но всё же толика радости в нём есть от вида благополучия юноши. — Мне нужно встретиться с Се Лянем — на одном дыхании выдал он. По прошествии суток его посетила достаточно разумная мысль, что нужен совет с ещё одной стороны, ибо так станет виднее. Однако страха от просьбы было не меньше, ведь на одобрение надежд тот не лелеял. От услышанного Хэ Сюань мигом проснулся и на лице постепенно проступала злость. Такой просьбы он точно не ожидал, она повергла его в крайне неприятный шок. — Всё же у тебя тогда ещё и мозги уплыли. — Да что не так-то?! — сорвался терпеливый небожитель, на действия и слова которого тот ловил слишком частое неодобрение. — Раз у самого ума не хватает, то скажу: больше нет Его Высочества наследного принца, есть Се Лянь — Непревзойденный демон, который за считанные мгновения лишил бошки Небесного Императора и бровью не поведя. А после решил разрушить и сжечь столицу бессмертных далеко не с единичными жертвами. О Хуа Чене ты подумал? Сомневаюсь, что тот находится в ясном уме и совершенно точно не пойдёт никому на уступки. Сам Призрачный город закрыт, крайне тяжело пробраться незамеченными, а Градоначальник вопрос с нарушителями решает быстро и эффективно. Твоя просьба — глупа, безрассудна, нерациональна, бед от неё будет порядком больше, нежели пользы. Об этом Циньсюань думал конечно, но то, как всё преподнёс Хэ Сюань крайне расстроило его, выбив из колеи. Только что он хотел выкрикнуть что-то вроде: "Да какое тебе до меня дело?!! Умру или буду страдать, тебе же любой исход будет на радость!!". Такому порыву внутреннего гнева тот удивился, хотя он и ясен. О него частенько "вытирают ноги" в этом месте, а потому гнев далеко не беспочвенный. — Я понимаю, всё прекрасное понимаю, мозгов подумать хватает — строго заявил небожитель. — Тогда почему тебя так и тянет залезть в очередное пекло? — устало выдохнул Хэ Сюань, массируя висок. — У меня с Се Лянем осталось важное незаконченное дело, которое нельзя просто бросить — разумеется небожитель врал, но так искусно, что Черновод подвоха не заметил, но всё равно насторожился. — Что же это за дело государственного масштаба? Будь добр объясниться — тот находился между тем доверять или подозревать. — Прости, но рассказать не могу, иначе могут быть крайне неприятные последствия — Ши Циньсюаню пришлось постепенно давить на жалость к своей персоне — Хэ Сюань, прошу, помоги мне, это правда очень важно. — Настолько важно, что стоит твоей жизни? — Да — незамедлительно и с полной серьёзностью сказал тот. Непревзойдённый чуть посверлил Циньсюаня взглядом, подумал и вынес свой вердикт: — Хорошо. Я исполню твой просьбу, однако всё имеет цену. Рано или поздно ты отдашь мне этот долг.