И даже потерянная душа найдёт покой

Всё тело переживает боль то в веком льду, то в ритуальном костре, ведь даже глаза болят. Однако, наконец, в нетрезвом уме Ши Циньсюань приподнял веки, не веря увиденному. Все события, всё, что ему пришлось испытать, оказались сущей реальностью, а не сном. Его сердце чуть не разорвалось от страха, когда некогда родные глаза смотрят прямо на него. Ветерок плохо понимает, что ему говорят. Вяло извивается в постели, пытаясь отползти дальше. Рыдает, не сдерживая эмоций, переживая боль во всём теле и душе. Лицо без того горит от лихорадки, а текущие по нему реки слёз будто оставляют ожоги. Хэ Сюань потянулся к нему, желая позаботиться, но для больного всё выглядело совсем иначе. "Ши Циньсюань" — прозвучало не спокойно и в коем тоне заботливо, а кричаще в голове юноши. Он думал, что его будут мучать или ещё чего хуже. От страха Циньсюань не переставал звать одного человека: хрипя в нетрезвом сознании имя брата, думая, что он вот-вот спасёт его и вернёт домой. Его тихая истерика продолжалась довольно долго, пока у организма не иссякли накопленные силы. Хэ Сюань ощущал в груди и глотке бурю эмоций. Этот Ши Уду! Как же он его раздражает, каждая клеточка мёртвого тела ненавидит даже его дыхание, что уж говорить о существовании такого подонка. И всё-таки как же ему больно видеть Циньсюаня в таком состоянии, понимая, но не желая принимать страх того. Опять по сердцу проходятся острые когти злой кошки.

И всё равно демон не мог выбросить этого человека из своей жизни, как бы не мучилась его душа.

Совсем скоро ночи станут светлыми, землю прикроет тонкое белое одеяло, а руки и лицо уже щиплет холод заставляя появиться на светлом лике морозный румянец. Некогда мягкий наполненный жизнью взгляд светлых глаз утопает в унынии чёрных вод. Пусть глаза застелила печаль, в душе ещё не потух огонь борьбы, однако разум пребывает в смятении, как и сердце. Ши Циньсюань одет слишком легко для отдыха вне покоев. Смотря в даль он думает обо всём и ни о чём одновременно. Он очень хочет вернуть прежнюю праздную жизнь, где какое-то несчастье не было трагедией всей жизни. Хочет увидеть старшего брата или хотя бы просто узнать — "как он там?". Холодно иль голодно ему? Страдает в попытках найти Циньсюаня или пустой гроб уже обложен благовониями? А может самое худшее — его уже некому искать, некому по нему скорбеть и переживать. От неизвестности горячая голова не давала покоя душе. Ши Циньсюань всё думает о том, какова же будет его жизнь, когда вернётся, но его фантазии обрывал лишь один человек. Хэ Сюань не трогал того, не обронил лишнего слова, не сделал намеренно плохого, вылечил, выходил, хотя из клетки своего мрачного дворца не выпускает до сих пор. Между ними так и не завязалось нормального разговора. Каждый загнался своими идеями и мыслями от чего не вышло ничего путного. На плечи мягко легла тёплая накидка нежного молочного цвета. Стало теплее не только телу. Мужчина, оказавший эту заботу, на некоторое мгновение остановился, а не как обычно спешил удалиться. Он смотрел в спину Ветерка и даже этого вполне хватало дабы понять, что ему здесь совершенно не нравится. — Ради какой забавы ты так поступаешь? — в вопросе не звучал интерес, Циньсюань обронил его так, словно безэмоционально читал текст со своей ролью. Хэ Сюань должен был ответить сразу на этот, казалось бы, простой вопрос, однако не знал какой ответ будет более приемлемым. Ему очень хотелось сказать — "Ради тебя, конечно!", но выдохнул иное: — Забавы значит.. — он разочарован и в некоторой степени обижен вопросом младшего Ши. Бесспорно, Черновод далеко не святой, но и не безумец, которому страдания близкого человека станут усладой для души и тела. — А разве это не так? — чуть повернулся удивлённый Циньсюань — Ты же хотел страданий моей души и тела, игрался с моими чувствами, а теперь держишь взаперти. Если не ради забавы, то зачем держать в своём доме заклятого врага, как зверьё? — Ты до сих пор не понял? — в голосе демона звучала и обида и гнев, даже лицо его слегка исказилось от эмоций — Циньсюань, ты мне не враг. — А мой брат тогда? Сомневаюсь, что ответ будет таким же, а значит я и твой враг тоже. Я прекрасно всё помню и сейчас твоя жалость выглядит, как что-то паранормальное. Даже тогда в небесной столице ты игрался со мной и хочешь сказать, что не ради развлечения? — в его голосе появилась живость, вызванная накопившейся злостью. Младшему Ши плевать на сладкие речи в свою сторону, ведь если брата ждёт противоположная участь, то ни на какие дары и возможности он не согласится. Только стоит вспомнить старшего Ши, который узнав бы о своей незавидной судьбе взамен на благополучие Циньсюаня отдал бы всё что имел и не имел. Хэ Сюань выдохнул, подойдя ближе к небожителю, решившись наконец закончить всё это: — Циньсюань, давай поговорим — настолько искреннюю фразу он произносил, лишь клянясь самому себе отомстить семейству Ши, чего бы это ему не стоило — Пожалуйста.. — он робко протянул тому руку. Сердце начало болеть от этой просьбы не зная, как поведёт себя небожитель. За всё то время, что повелитель ветра был здесь не однократно пытался наложить на себя руки, а отказы от еды, лекарств, да угрозы были вовсе чем-то повседневным. Однако Хэ Сюань переживал каждый раз, когда что-то случалось с Ветерком из-за его капризов или нет. Ши Циньсюань неохотно согласился на предложение, хотя сердце его было очень даже не против поговорить по душам: — А здесь нельзя? — попытался тот покапризничать, а Черновод ни капли не разозлился. — Разговор будет долгим, а погода не располагает. Он всё ещё держал руку, чтобы Циньсюань взялся за неё, но тот решил, что гордость важнее. С тяжестью встав, небожитель, ярко хромая, направился к дворцу. Хэ Сюаню всё больше и больше казалось, что их разговор окончится крайне печально. Всё же мужчина не понимал, почему тот отказывается вылечить сломанные конечности, ведь так они явно причиняют ему немалый дискомфорт, а трость неизменно стоит у постели, так ни разу не тронутая. Вот только просить помощи у своего похитителя, из-за которого всё это случилось, Ши Циньсюань не собирался. Пытаясь друг другу доказать свою правоту оба делали только хуже самим себе. Горячий зелёный чай очень помогает согреться и снять лишнее напряжение, но всё же тяжелую атмосферу не развеивает. На какое-то время оба задумались, что спустя столько ушедшего безвозвратно времени они наконец, кривя душами согласились поговорить. Разговор точно не будет лёгким, а сколько эмоций выйдет, возможно и чайный набор присутствует последний раз. Из своих мыслей в реальность вернула этих двоих накидка, спавшая нежным шорохом с плеч Ветерка. — О чём ты хотел поговорить? — с некой тревогой выдохнул Циньсюань, прижав ладони к чашке. А слова предательски застряли в горле, мысли стали разбегаться и вот уже нечего сказать кроме одного слова, что вертится в голове уже не один месяц. — Люди с самого рождения учатся владеть речью, совершенствуя её, усложняя, придумывая иногда невероятную глупость, а иногда непостижимо прекрасное — небожитель не понимал к чему эта демагогия, не ожидая её от Хэ Сюаня, но перебивать не смел — И всё же есть только два слова, который должен уметь сказать каждый — Хэ Сюань смотрел прямо в душу, говоря искренне, ведь глаза в этот момент точно не врали, а шум черных вод и подавно — Циньсюань, я бы хотел, чтобы ты простил меня, но сам же не могу сделать этого по сей день. Прости за ту боль и ужас, которую ты пережил из-за меня и... спасибо.. — чтобы продолжить он сделал вдох — По началу я и вправду тебя ненавидел, желая твоей семье пережить те страдания, что пережила моя. Только в гневе долго пребывать не получилось, ведь даже несмотря на моё нежелание, та "жизнь" была довольно неплоха — на его бледном лице проскользнула мимолётная улыбка — Спасибо за наше с тобой время я на самом деле очень сильно ценю его и тебя. Я не хочу причинять тебе вред, не глумлюсь над тобой, не смеюсь и не считаю зверушкой для забав. — Почему? — вопрос сам слетел с языка. Небожитель был настроен на победу и настаивать на своём до конца, но не ожидал услышать таких слов. Его сердце начало стремительно оттаивать, но разум не мог смириться со многим. Черновод не сразу смог набраться смелости сказать всё прямо, как есть и раздумывал какие слова же передадут его чувства? Есть конечно такие, но смелости мужчине на такие не хватит, тем более он прекрасно осознаёт свой ярлык "демона-мучителя" в глаза семьи Ши. — Потому что.. ты мне дорог... — негромко, зажато, вышло из уст демона, а вокруг царила тишина и небожитель всё прекрасно услышал. Тому нужно время чтобы всё обдумать, ведь "Мин И" из друга превратился в заклятого врага, Хэ Сюаня. Наврядли Циньсюань захочет вновь доверится и проникнутся тёплыми чувствами к тому, кто жестоко предал и чуть не убил. Но люди же меняются? — Почему ты притворялся мои другом? — небожитель решил послушать ответы на все те вопросы, что не давали ему покоя всё это время. Никогда Черновод не думал, что сердце у мертвецов может болеть. Он понимает, что после этих вопросов продолжить копать себе могилу и уже из неё выбраться не сможет. — Демонам было необходимо обладать некоторой информацией, которой владели в небесных чертогах и... — как же ему не хотелось отвечать, но молчание сделает всё только хуже — .. хотел отомстить.. — Ясно.. — ослабленная хватка на чашке чая вновь стала крепкой — Когда дворец владыки разрушался ты хотел меня убить или спасти? — А сам как думаешь? — этот вопрос его всё-таки его разозлил — Если бы тогда мы взялись за руки, то только рука бы от тебя и осталась. Мне пришлось оттолкнуть тебя, чтобы не раздавила та плита. — А-а.. Вот оно что... — картина всего произошедшего менялась с каждым вопросом, как и отношение к тому. Циньсюань никогда бы не подумал, что за некоторыми поступками, которые он считал чем-то неправильным и жестоким, на самом деле скрывалось намного большее. Разговор в самом деле был очень долгим, обойдясь в несколько палочек благовоний. Были не только режущее сердце слова, но и греющие душу моменты. Даже Черновод несколько раз, случайно, пускал улыбку, пусть и на толику мгновения. Несомненно приятно было вспомнить всё хорошее, но мести тот своей не забыл и ту несправедливо пролитую кровь, разбитые на мельчайшие осколки жизни близких. Ши Циньсюань оказался в ещё большем смятении, разрываясь между семьёй и далеко не чужим человеком. Со стороны думается, что выбор невероятно очевиден, но невозможно принять в этой ситуации такое решение, которое будет по душе каждому. Казалось, что после разговора станет легче и оба смогут прийти к единому мнению, однако все пути покрыты мраком, а ступить хоть куда-то — невероятно страшно. Придётся принести жертвы во благо своего будущего, какими же они будут и сколько придётся отдать за выбранную судьбу — совершенно неизвестно. Хозяин Чёрных вод помог небожителю вернутся в покои. Ветерок крайне неуверенно держался за руку того, беспокоясь, что его жест воспримут как-то иначе. Другой же держался крепкой опорой, считая, что даже такая мелочь положила начало новому пути. — Спасибо, что проводил — выдохнул Циньсюань, аккуратно убирая руку. Они встретились взглядами и холодная фигура явно думала о чём-то ещё — Всё в порядке?.. — он был не уверен, а стоило ли вообще задавать этот вопрос. Хэ Сюань строго подчеркнул: — У тебя есть трость, чтобы ходить где угодно — чуть подумав, тот уже скромно добавил, отведя взгляд — Но я тоже могу быть твоей опорой. Только не наглей. Подобная милость со стороны грозного Непревзойдённого, врага семьи Ши, вызвала лёгкий смешок у небожителя. Хэ Сюань никак не отреагировал внешне. — Отдыхай — поспешил уйти демон, лишь бы не возникло какой ещё нелепой ситуации. В покоях пусть и царила тишина, а за пределами стен разбивались волны, в душе Ветерка нет желанного покоя. Столько мыслей запутали не только его разум, но и сердце. Да, скучает по прежней жизни, а разве она когда-либо настанет? Вспоминая все события, всплывшую неприятную правду, всё живое и, вероятно, даже неживое считает братьев Ши теми ещё отбросами. Если останется всего пара храмов на двоих, да с десяток верующих — чудесно, а если всё обернётся ещё хуже? Небеса вправе покарать их самыми страшными муками. Ши Уду вновь придётся встать на защиту семьи, хотя стержень внутри уже не молод и не столь крепок. Он забудет о своей жизни, сделает всё для брата. Нельзя сказать, что Циньсюань не желает счастья своему Гэгэ, но и вновь становиться обузой не хочет. Приходится глотать горькую правду, что сладкой жизни ему более не видать. Так же он чувствует вину, что забрал, пусть не по своей воле, но чужую судьбу от чего пострадали невинные. Сердце разрывается от выбора, который безумно сложен, вдобавок не у кого спросить совета или просто выслушать иное видение всего этого. Служанки? Те рта не раскрывают лишний раз. Кто-то по духовной сети? Был бы этот кто-то, да магические силы. Побег очень долгое время казался Циньсюаню лучшей идей, но осуществить его с переломанными конечностями было бы крайне трудно. Даже его ограниченность не главное, ведь убежать с территории Непревзойдённого, тем более такого мастера управлению пространством, — невозможно без желания того. Надеяться на спасение — не меньшая глупость. Безусловно, можно продолжить жить как и сейчас, как зверушка, но ведь Хэ Сюань чётко дал понять, что у того есть выбор. Он не хочет, чтобы небожитель видел его чистейшим злом и нижайшей тварью, а потому поступает, как хотел бы того Циньсюань. Всё же Черновод ему не Мин-сюн, пусть тот считает их время драгоценностью, а убийство истинного обладателя этого имени просто простить нельзя. Всю ночь Ветерок думал, что правильно, а что нет, как ему нужно поступить. Лишь под утро он заснул с одной мыслью: "Что же из этого всего правильно, а что нет — нигде не написано и никем не сказано. Раз так, то хочу поступить по воле сердца.. Может, если послушать его, то и сожалений будет меньше?". Так и уснул он с кашей в голове, но определённым желанием в глубине сердца, которое ждёт множество испытаний. А мёртвые воды, даже к утру, спокойны не были.