Компенсация

Первый день рождения Кэсси быстро приближался. К радости родителей она делала неуверенные шаги время от времени. Самое приятное, что Драко был дома, когда это случилось в первый раз. Он был бы просто уничтожен, если бы пропустил это событие. Это были насыщенные выходные для них троих. В субботу они отправились в Косой Переулок, как делали обычно на выходных. По дороге домой они качали Кэсси на детских качелях в маггловском парке, слушая её хихиканье и писк. В воскресенье днём они отвезли Кэсси на Гриммо, чтобы она поиграла с малышом Джеймсом, а затем отправились на воскресный обед в Нору вместе с Поттерами и всем семейством Уизли. К тому времени, когда они вернулись в свою квартиру, Кэсси была уже измотана и вскоре крепко спала в своей кроватке. Гермиона и Драко занимались планами празднования её первого дня рождения, до которого оставалось менее двух недель. Они прикинули список гостей — квартира вмещала не так много людей, так что в основном это будут те же люди, что были в Норе на Рождество, с добавлением Тео. — Не будет ли Тео чувствовать себя неловко в этой компании? Конечно, мы ему рады, но если он будет чувствовать себя не в своей тарелке, мы всегда можем устроить ужин в честь дня рождения Кэсси только с ним. — Скорее всего, он просто будет держаться поближе к Андромеде. С Тео все будет в порядке. Он не способен чувствовать себя неловко. — К тому же, если его не будет на настоящем празднике Кэсси, он будет нестерпимо переживать по этому поводу. — О-о. — Она сделала паузу. — Должно быть, он необычайно раскрепощен, — сказала она, в ее тоне прозвучал намек на зависть. Гермиона посмотрела на календарь, лежащий перед ней, и стала перечислять предметы, которые необходимо закупить, и даты, к которым должны быть завершены различные приготовления к вечеринке. На мгновение она замерла, проводя пальцем по текущей дате. Она начала говорить, но затем остановилась, выглядя так, словно её что-то тревожило. Драко сел ровнее. Она очень сильно привлекла его внимание. Гермиона прочистила горло и повторила попытку. — Как ты думаешь, где бы ты был, Драко? Если бы я не была беременна, когда ты увидел меня на балу? Ты, наверное, уже был бы женат на Астории, я думаю. Драко успокоился. Гермиона не смотрела на него, но он видел, что её руки слегка дрожат. Его разум судорожно метался, пытаясь сообразить. Что же произошло? И тут он посмотрел на календарь и понял, что сегодня 4 мая 2003 года. Его так и не состоявшаяся свадьба с Асторией была назначена на этот день за год до этого. Гермиона тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от календаря. — Гермиона, я знаю, что ты просила меня не говорить о моих чувствах к тебе, но могу ли я ответить на этот вопрос? Она кивнула, ее глаза были опустошены, выражение лица хранило такую глубокую боль, что она все еще не могла встретиться с ним взглядом. — Я всегда любил тебя. Всегда. Причина, по которой я ничего не сделал, в том, что я чертов трус. И ты тут ни при чем. Гермиона выдохнула еще один дрожащий вздох. Она дрожала, ради Мерлина. — Я думал о тебе каждый день после того, как все разрушил. И если бы мне так не повезло, что я женился на Астории, я знаю, что все равно думал бы о тебе каждый день, до конца своих дней. Всю неделю перед чертовым балом я нервничал, потому что знал, что увижу тебя. Я не мог есть. Не мог спать. Я не знаю, что бы я делал, если бы ты не была беременна, когда я тебя увидел. Но я очень сомневаюсь, что смог бы удержаться от разговора с тобой. И кто знает, что бы тогда произошло? Хотелось бы думать, что я бы что-нибудь сделал. Гермиона осталась неподвижной. Её карие глаза были широко раскрыты, и она жевала нижнюю губу так напряжённо, как он не видел уже давно. Она по-прежнему молчала. Драко глубоко вздохнул и продолжил. — Знание о Кэсси? Это заставило меня найти в себе мужество, которого мне так не хватало. Мне так жаль, что я не сделал этого раньше — ты даже не представляешь, как мне жаль. Это, пожалуй, самое большое мое сожаление, а у меня был довольно обширный список. Драко увидел, как по лицу Грейнджер промелькнул призрак улыбки, который быстро исчез. По ее щекам начали катиться слезы. — Мой недостаток храбрости не имеет к тебе никакого отношения. Вы с Кэсси — лучшее, что случилось со мной в жизни. Возможность делать что-либо с тобой — это не обязанность. Это честь и привилегия. Гермиона кивнула, вытирая беззвучные слезы. Когда она заговорила, ее голос был наполнен эмоциями. — Хорошо. Спасибо, что сказал мне об этом. Мне нужно пойти проведать Кэсси. — Она поспешила в другую комнату, где Кэсси крепко спала, не нуждаясь в посторонней помощи. Было очевидно, что слова Драко настолько ошеломили Грейнджер, что она почувствовала необходимость бежать. Несмотря на то, что Драко с трудом сдерживал желание пойти за ней, он оставил её в покое, сглатывая разочарование от того, что это не послужило поводом для дальнейшего разговора. Я не знаю, как ты мог причинить ей еще большую боль. Слова Поттера, сказанные в ночь новогоднего бала, до сих пор время от времени эхом отдавались в голове Драко. А Грейнджер, ведь она не обязана ему своим сердцем. Черт возьми, она не должна была просить его жить с ней, но она просила. Так что, возможно, она забыла попросить его переехать обратно. Но, может быть, — просто может быть — она хотела, чтобы он был здесь. Может быть, она хотела, чтобы он был здесь так же сильно, как и он. Если Гермиона все еще нуждалась в пространстве, единственное, что он должен был сделать, это дать ей его. Драко продолжал питать свою растущую надежду, потому что должен был верить, что если бы она не любила его в какой-то степени, то её не так сильно задевала бы мысль о том, что он женат на другой ведьме. После этого Грейнджер и Драко вернулись к своим обычным делам и больше не обсуждали эту тему. Но Драко заметил, что в его сторону стало бросаться гораздо больше скрытых взглядов, когда Гермиона думала, что он не видит. Что было просто смешно, ведь он всегда наблюдал за ней. Всю неделю перед первым днём рождения Кэсси, когда Гермиона смотрела не на Кэсси, а на Драко, она, казалось, смотрела на него, погрузившись в раздумья. Даже несмотря на рассеянность Грейнджер в течение недели, вечеринка по случаю первого дня рождения Кэсси прошла с большим успехом. Драко выбрал для неё платье цвета морской волны с нелепыми оборками. Грейнджер завязала ее золотистые локоны в две косички, хотя у их дочери было едва достаточно волос, чтобы удержать подходящие банты. В их квартире только что уместились все желающие поздравить ее с праздником, а Кэсси стала гордой обладательницей большего количества игрушек, чем можно было реально разместить в отведенном ей месте. Если учесть книги Грейнджер и игрушки Кэсси, может быть, Драко предложит им свою собственную квартиру? Ситуация выходила из-под контроля настолько, что Грейнджер могла на это согласиться. Он потратит некоторое время на подготовку, а через месяц или около того спросит её. Кэсси впервые в жизни попробовала торт, откусив кусочек великолепного пирога, приготовленного для неё Молли Уизли. Драко разрешил ей съесть второй кусок, который она тут же выплюнула. Убедившись, что Кэсси на самом деле не заболела, Гермиона лишь закатила глаза, оставив его убирать беспорядок. Если честно, Грейнджер просила Драко не давать ей больше одного кусочка. Но, в свою очередь, это был первый день рождения Кассиопеи, и она сказала — да-да, — указывая на торт. Что он должен был делать в таких обстоятельствах? Сказать ей «нет»? Он же сделан не из камня. Драко надеялся, что это просто слишком сильное волнение и что его дочь не унаследовала от матери нежелание есть сладкое. Это было бы трагедией, если бы он жил с двумя людьми, которые не могут правильно оценить важность десерта. Последние гости — Поттеры — только что ушли, оставив Гермиону и Драко разгребать завалы на вечеринке и спорить о непорядочном сыне Поттеров, который весь день строил глазки драгоценной дочурке Драко, спящей в своей кроватке. Она была измотана всеми этими событиями и уже легла спать. — Джеймсу Поттеру семь месяцев, Драко. Ты же не серьезно. Он не смотрит на Кэсси каким-либо «образом». — Прекрати это. — Грейнджер сказала ему это со смешинкой и раздражением в голосе. — Я знаю, что я видел. Он не переставал на нее смотреть! — Драко не сводил глаз с этого мальчика Поттера. Он был хитрым, как и его отец. И, похоже, как и его отец, Драко был единственным, кто это видел. — Да он всего пару месяцев как способен обращать внимание на окружающую обстановку! Он просто ребенок, наблюдающий за подросшим малышом, который может больше двигаться, вот и все. — Гермиона говорила это уже не раз, но Драко по-прежнему оставался недоволен. — Мне это не нравится. — Ты просто смешон, и тебе, по крайней мере, хватит порядочности оставить свои заблуждения при себе. — Ее слова были строгими, но выражение лица — теплым и ласковым. Драко надулся, но не стал спорить дальше. Он оглядел их тесную квартиру и вздохнул. Он начал собирать все игрушки, которые вытащила Кэсси. Как только она заметила, что Джеймс смотрит на нее, она стала доставать все свои игрушки, чтобы мальчик посмотрел на них. Однажды она даже позволила Джеймсу потрогать одну из своих мягких игрушек, чего не позволила сделать своему кузену Тедди. Наверное, потому, что Тедди был старше и мог убежать с ее игрушками быстрее, чем она успевала догнать его своими нетвердыми шагами. Джеймса же больше всего заинтересовал дракон. Драко ухмыльнулся. Он обязательно подарит Джеймсу на день рождения в этом году его собственного зелёного дракона. Это должно исправить ситуацию с Поттером и его неисправимым ребенком. Гермиона не двигалась с места уже пару минут, казалось, она погрузилась в раздумья, рассматривая фотографии Кэсси в рамке на стене. Драко мысленно пожал плечами и продолжил разбирать вещи и игрушки, радуясь, что Кэсси крепко спит в своей кроватке. Это дало бы ему время разобраться с вещами до того, как она проснется и начнет перемещать все по квартире. — Драко, как ты думаешь, стоит ли нам когда-нибудь устроить ещё один праздник? — раздался тихий, тоненький голосок Грейнджер из другого конца комнаты. Драко замер на месте, собирая игрушки Кэсси. Неужели он услышал то, что ему показалось? Он почувствовал, как у него свело живот. Еще раз? — Еще одна вечеринка? Даже я считаю, что больше одного дня рождения — это слишком. А я вырос в поместье, где были разгуливающие павлины. — Драко сказал это с напускной веселостью, которой он не чувствовал. Его сердцебиение стало учащаться. — Нет, я имею в виду другого ребёнка, — очень тихо произнесла Грейнджер. Наступила пауза, а затем она ещё более тихим голосом прошептала. — Когда-нибудь. Драко перестал изображать бесстрастность, но все еще не мог встретиться с Грейнджер взглядом. — Гермиона, пожалуйста, я умоляю тебя. Пожалуйста, не дразни меня этим. Я этого не вынесу. — Я не дразню. — Ее голос был тихим и неуверенным, но в нем не было и следа сарказма. Драко посмотрел на нее, его лицо стало безучастным, глаза были широко раскрыты. — Полагаю, ты все еще хочешь таких отношений со мной? Наверное, не стоит предполагать. Я заставила тебя ждать ужасно долго. — Гермиона пошатнулась, ее глаза стали серьезными, а голос прервался, когда она заметила отсутствующее выражение лица Драко. Их взгляды встретились, но Драко застыл на месте. — Знаешь что? Забудь, что я что-то говорила. Все в порядке. Не обращай на меня внимания. — Выражение её лица изменилось, и она бросилась бежать в сторону своей комнаты, буквально спасаясь от его изображения кровожадной статуи. Наконец, спустя слишком много времени, Драко вновь обрёл способность говорить и позвал Гермиону. — Я бы ждал тебя веками, Грейнджер… …даже вечность. Гермиона замерла, намереваясь зайти в свою комнату — предположительно для того, чтобы уединиться — рука на дверной ручке, спиной к нему, плечи уже сотрясаются от, похоже, подавляемых рыданий. — Я люблю тебя, Гермиона. Я любил тебя каждую минуту с тех пор, как ты подарила мне шарф. Я люблю тебя сейчас и никогда не перестану любить. Я также люблю Кэсси, но я люблю тебя не за это. Я знаю — в мучительно болезненных подробностях — что я облажался, и ты не могла поверить мне, что я люблю тебя. Но я люблю. И если ты готова к тому, что я начну говорить это вслух, а не просто кричать об этом в своей голове, я буду самым счастливым волшебником на свете. Пока он говорил, Гермиона повернулась и смотрела на него расширенными глазами, дыхание её участилось, грудь вздымалась. Когда он закончил говорить, она разрыдалась и уткнулась лицом в руки. Драко подошёл к ней и притянул к себе, впервые за долгое время обняв её как следует. Он погладил её по спине и прижал к себе, инстинктивно издавая те же успокаивающие звуки, которые он издавал, когда Кэсси была не в духе и он пытался успокоить их дочь. — Я знаю, любимая. Я знаю. Выпусти все наружу. — Я знаю, что мы живем вместе, но я так по тебе скучала. — Ее голос надломился, и она зарыдала ему в грудь. Драко крепче прижал ее к себе, и по его щекам тоже потекли слезы. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Драко положил подбородок на ее голову, жадно вдыхая ее запах, теперь, когда он чувствовал, что ему это позволено. Гермиона всхлипывала еще несколько мгновений, а он продолжал прижимать ее к себе, надеясь, что она чувствует, как от его кожи исходит любовь к ней. Через некоторое время она отстранилась и посмотрела на него. Он положил руку ей под подбородок, прижимая к себе ее прекрасное лицо. — Гермиона, я люблю тебя. Пожалуйста, скажи, что ты останешься со мной. Гермиона фыркнула и вытерла следы слез. — О, я уже давно с тобой, я думаю. Я никогда не была не с тобой, Драко. С самого первого раза. Мне было так больно… — Она снова разразилась рыданиями, и Драко снова заключил её в свои объятия. — Мерлин, Грейнджер, мне так жаль, что я не был достаточно храбрым, достаточно рано. Ты есть и всегда будешь самым лучшим, что когда-либо случалось со мной, хотя Кэсси занимает очень близкое второе место. — Странно, что я слегка обиделась на нее? — сказала она, уткнувшись в его рубашку, ее голос был слегка приглушен. — Я пытался с этим бороться, не буду врать. В конце концов, я не смог игнорировать тот простой факт, что ты — это ты, и ты подарила мне Кэсси, так что это дает тебе непобедимое преимущество. Будет только хуже, если у нас появятся еще дети, а это и так непреодолимо. Гермиона отстранилась от него, а затем протянула вперед обе руки и схватила его за лицо, втягивая в поцелуй. Драко в шоке распахнул глаза, а затем обхватил ее руками, углубляя поцелуй и крепче прижимая ее к себе. Через некоторое время они разошлись, чтобы перевести дух. — Черт, Грейнджер. Мне так этого не хватало. — Драко вздохнул, его лоб коснулся ее лба. — Я знаю, прости. Прости, что я так долго… — задыхаясь, она снова поцеловала его, ее руки крепко вцепились в его рубашку, притягивая его ближе. Драко чуть отстранился, слегка покачав головой. — Нет. Нет, Грейнджер. Не извиняйся за это. Мне жаль, что я причинил тебе такую боль, что это заняло столько времени. И я серьезно. Я готов ждать тебя вечно. — Он встретился с ней взглядом, желая убедиться, что она поняла всё, что он хотел донести до неё. — Мне также нравится жить с тобой и Кэсси. Я не то чтобы жил в постоянных мучениях. Я очень везучий волшебник, Гермиона. Я живу с двумя самыми замечательными людьми, которых я когда-либо встречал. — Драко, я люблю тебя. — Она положила руки ему на плечи, широко раскрыв глаза и глядя на него сквозь ресницы. Драко замер на мгновение, почти не веря, что этот момент наконец-то настал, ведь он ждал его так долго. И тут он стремительно шагнул вперёд, подхватил её на руки и понёс, как невесту. Она завизжала, но быстро обхватила его за плечи и зарылась лицом в его шею, стараясь прижаться к нему поближе, пока он нёс её в спальню. Грейнджер безвольно распахнула дверь, пропуская их внутрь. Драко ногой закрыл за ними дверь и донёс её до кровати. Драко положил её на кровать, убирая локоны с её лица и удивляясь тому, что ему снова позволено прикасаться к ней так близко. — Гермиона, я… — Пожалуйста, Драко, пожалуйста. Ты мне просто нужен, сейчас. Пожалуйста. Он прижался к её губам, придвинувшись к ней всем телом, окружая её маленькое тело своим большим. Драко хотел всецело завладеть ею — они провели так много времени в присутствии друг друга, имея лишь незначительный физический контакт. Но теперь? Теперь, когда он снова может прикоснуться к ней? Почувствовать, как ее тело снова выгибается под ним? Драко не представлял, что сможет когда-нибудь утолить эту боль. К его бесконечной благодарности, Гермиона была столь же нетерпелива, цепляясь за него, словно он был ее единственным якорем в бурю. Как только они прервали поцелуй, Гермиона задыхалась, со стоном обхватив его ногами, притягивая его ещё ближе к себе. Драко с шипением выдохнул, когда его почти болезненно твёрдая эрекция упёрлась в неё, и она охнула, извиваясь под ним. — Мерлин, Грейнджер, я так скучал по этому, я так скучал по тебе, любимая. Гермиона сдавленно охнула. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. — Она практически застонала. Он вызывающе поднял брови и ухмыльнулся. — Нам нужно заглушающее. Я не хочу разбудить Кэсси и не хочу быть тихой. Драко выругался, схватил свою палочку и наложил заклинание. Гермиона тоже достала свою палочку и, приподнявшись на локтях, немного смущенно посмотрела на него. — Я знаю, я только что предложила ещё одного ребенка. Но, может быть, не стоит делать это сразу? Ведь Кэсси только что начала стабильно спать всю ночь. — Она снова прикусила губу, глядя на него. Ей не нужно было волноваться. Драко согласился с ней — было бы неплохо провести время вместе, прежде чем они задумаются о пополнении в своей семье. Их семья. Сердце Драко заколотилось от любви, и он потянулся к ней, обхватив её голову и притянув к себе в крепком поцелуе, улыбаясь её словам и своей собственной радости. — Я согласен. Я думаю, что не нужно торопиться, любимая. У нас есть время для всего этого. — Они оба наложили противозачаточное заклинание, просто чтобы быть уверенными. Драко притянул Гермиону ближе к себе, его руки блуждали по её всё ещё стройной фигуре, он пытался заново изучить её тело, прикасаясь к нему. Гермиона ответила ему тем же: её руки прошлись по его спине, а затем вытащили его рубашку из брюк и она стянула её через голову. Он помог ей освободиться от рубашки, и они снова начали целоваться, ощущая жар их тел, заставляющий их обоих дрожать от желания. Вскоре они уже полностью разделись. Он целовал ее шею, на мгновение остановившись, чтобы погладить ее бедро, и смотрел на нее с недоверием, поражаясь тому, что ему позволили снова прикасаться к ней, снова хотеть ее. Она приняла его паузу, чтобы насладиться моментом, за нерешительность и слегка сжалась, наблюдая за ним. — Я знаю, что я уже не та, что была до Кэсси… — начала она, чувствуя, что немного сдувается под его взглядом. Драко был обескуражен тем, что она отстранилась от него, и быстро прервал ее неверный ход мыслей. — Ничего подобного, Грейнджер. Ты такая же потрясающая, как и в первый раз, когда я увидел тебя обнаженной. — Он вызывающе поднял брови и ухмыльнулся. Гермиона закатила глаза и зашипела, слегка отстранившись. Драко взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Его серые глаза впились в ее, он провел руками по ее телу, показывая на своем лице желание, которое он испытывал к ней. — Ты по-прежнему самая потрясающая ведьма, которую я когда-либо видел, и это тело подарило мне мою дочь. Я люблю тебя, Грейнджер. Я люблю каждую частичку тебя и всегда буду любить. Она приподнялась и поцеловала его, прогоняя неуверенность. Все мысли были прогнаны растущей потребностью — им ничего не оставалось делать, кроме как чувствовать. Драко двинулся вниз по её телу, просунул руки между её бёдер, раздвинул их и, наконец, попробовал её на вкус. Он скучал по этому — ни с чем не сравнимому вкусу — едва ли не больше, чем по чему-либо другому. Грейнджер вцепилась в него руками и застонала, когда он довел ее до оргазма сначала языком, а потом снова языком и пальцами, поглаживая мягкие мышцы, пока не нашел то место, которое всегда приводило ее к оргазму. После этого она легла на спину, задыхаясь, и только потом сделала попытку ответить ему взаимностью. Драко остановил ее, схватив за запястья. — В следующий раз. — Он не мог ждать. Ему нужно было оказаться внутри неё. Он ухмыльнулся, услышав, как она надулась в ответ на его отказ. Они оба вскрикнули, когда он вошёл в неё: Гермиона обхватила его ноги, притянув к себе как можно ближе, и провела руками по его спине. Он оперся на предплечья около ее головы, ладонями убирая волосы с ее лица, и смотрел на нее, медленно и глубоко входя в нее. Черт, это было словно возвращение домой — снова оказаться внутри любимой женщины, запустить руки в ее буйные кудри. Их зрительный контакт не прекращался, пока она сжималась вокруг него, ее лицо раскраснелось от удовольствия. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — повторяла она снова и снова. Драко ускорил темп, и звук его бедер, врезающихся в ее, гулко отдавался по комнате. Он не мог сдерживаться после столь долгого отсутствия рядом с ней, отсутствия их отношений, как это всегда должно было быть. — Ты так хороша, Гермиона. Так хорошо. Такая хорошая. — Пробормотал он ей на ухо, облизывая и посасывая ее шею. Гермиона застонала, слезы начали капать из ее глаз, она бессвязно мычала. Он смог разобрать «да», «Драко» и «О Боже», что означало, что она уже близка. Он почувствовал, как её стены начинают содрогаться вокруг него. — Мерлин, Грейнджер, я уже близко, — простонал он. Ему понадобится ещё несколько раз, прежде чем он восстановит свою прежнюю выносливость. — Драко, — прошептала она, неистово содрогаясь. — Кончи в меня, пожалуйста, — умоляла она. Драко задержался ещё на мгновение, почувствовав, как она обхватила его за плечи, прежде чем его самого накрыл оргазм. После того как они оба перестали содрогаться, он глубоко поцеловал её, поглаживая по волосам. Они напряжённо смотрели друг на друга, не желая двигаться. — Я люблю тебя, Гермиона. — О Боже, я так сильно люблю тебя, Драко. — Они глубоко и томно поцеловались. Он перекатился с неё на край кровати и обнял её, чувствуя, как её локоны рассыпаются по его груди. — Двадцатиминутный сон, а потом мы снова занимаемся этим, — строго сказала она ему голосом, не терпящим возражений, даже если у неё ещё немного перехватывало дыхание. Драко рассмеялся и поцеловал её в лоб. — Хорошо, Грейнджер. Ты — босс. После того как они в третий раз за вечер занялись любовью, Гермиона лежала на его груди, и оба они задыхались от напряжения, Драко провёл руками по её плечам и поцеловал её в лоб. Как и в старые добрые времена, на её шее остался след от его засоса, чуть выше места соединения с плечом. Гермиона прижалась к нему, и он поцеловал её в пурпурный синяк. Драко обхватил ее руками, и она прижалась к нему как можно ближе. — Ты останешься со мной, да? Теперь это наша кровать. — Сказала Гермиона. Это прозвучало как вопрос, но она скорее сказала, чем спросила, а сама в это время праздно проводила пальцем по его шрамам. Драко тяжело сглотнул, прежде чем заговорить. — Да, Грейнджер. Я никогда не уйду. — Черт, он был так счастлив. — И я смогу просыпаться с тобой каждый день? — спросила она, голос ее звучал теперь немного неуверенно. Драко почувствовал, как на глаза навернулись слезы при звуке ее нерешительной просьбы. — Каждый день, Гермиона. Всегда. — Драко сделал глубокий вдох и просто сказал. — Выходи за меня замуж, Грейнджер. У меня нет кольца — но я его куплю. Мне нечего предложить тебе, кроме себя… — Этого всегда было достаточно. — Гермиона решительно прервала его. — Так что все ясно. Единственное, что я когда-либо хотела от тебя, это ты. Хотя, признаюсь, с помощью тебя получится очень милый ребенок. Сердце Драко заколотилось от любви. — Да. И перестань перебивать меня, когда я делаю тебе предложение, ведьма, даже если это нужно для того, чтобы быть ласковой. Я люблю тебя, Гермиона. Всем, чем я есть, и всем, чем я когда-либо буду. Пожалуйста, выходи за меня замуж. — Да. — Гермиона широко улыбнулась сквозь слезы и решительно кивнула. — Да, Драко. — Они обнимали друг друга, попеременно плача и смеясь, говорили о дочери и о будущем, пока не заснули в объятиях друг друга, сплетя ноги. На следующее утро Драко проснулся от того, что его невеста лежала в его объятиях, а их дочь плакала в другой части квартиры. Гермиона не шевелилась, и Драко осторожно покинул их — их! — кровать и забрал Кэсси, наложив на неё заглушающие чары, чтобы Грейнджер не беспокоилась. Всё-таки женщине нужно выспаться после того, как её так тщательно оттрахали. Драко приготовил для них блины и сосиски, а Кэсси играла на своём стульчике. Гермиона вышла, поцеловала кудряшки Кэсси, а затем почти расплющила Драко чрезвычайно глубоким поцелуем, вцепившись руками в его фартук и крепко притянув его к себе. Он старался не выдать своего волнения, а Кэсси счастливо ворковала, с жадным вниманием наблюдая за родителями. — Мерлин, Грейнджер. Здесь присутствуют дети. — Сказал он ей с насмешливой строгостью, на его щеках появился слабый румянец. — Я знаю, — сказала она с широкой ухмылкой, сжимая его задницу. Наглая ведьма. Они вместе позавтракали, и Драко и Гермионе потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы закончить трапезу, потому что они всё время держались за руки. — Я тут подумала, — начала Гермиона, и Драко ласково закатил глаза. Конечно, она думала. Грейнджер всегда думала. — Я не хочу большой свадьбы, если ты не против. И я не хочу ждать слишком долго. Я хочу переименовать свою фамилию в Грейнджер-Малфой. И если ты хочешь, мы можем изменить фамилию Кэсси на эту. То же самое касается будущих детей. — Она прикусила губу, глядя на него, опасаясь его реакции. — А можно я тоже поменяю свою фамилию? Ее глаза расширились, а рот приоткрылся, прежде чем она слегка покачала головой и произнесла. — Ты сделаешь это? — Да. — Фамилия Малфой сама по себе уже не имела для него особого значения. Привязать ее к Грейнджер? Привязать всех будущих Малфоев к фамилии Грейнджер? Что ж… в этом есть своя привлекательность. Кроме того, это было бы элегантным «пошёл ты» по отношению к его отцу. — Если ты хочешь, то у меня нет возражений. Я не думаю, что ты должен стыдиться своей фамилии, потому что это и твоя фамилия тоже, и ты хороший человек, и отличный отец. Ты не должен меняться ради меня. Просто я очень привязана к своему имени и хочу его сохранить. — Спасибо, Грейнджер. Но это то, что я хотел бы сделать. Мы могли бы основать свой собственный Дом. Хотя, возможно, потребуется несколько поколений, прежде чем мы поднимемся до уровня «Мэнора». — Дом Грейнджер-Малфой? Мне это нравится. — Она широко улыбнулась и просто сияла, глядя на него. — С новым девизом. — Она посмотрела на него, заинтригованная, и Драко продолжил. — Я думал о чем-то вроде «Любовь превыше всего». Гермиона схватила последний кусочек блинчика со своей тарелки и стала жевать, выражение ее лица было задумчивым. — Ну, это немного банально, но это девиз. Я имею в виду, что с формой можно сделать очень многое. — Грейнджер широко улыбнулась и притянула его к себе для поцелуя, ухмыляясь его лёгкой хмурости, которую он в основном делал в шутку. — Мне это нравится, Драко. Я счастлива одобрить это как одна из половин основателей Дома Грейнджер-Малфой. — Последнее слово она произнесла с насмешливой напыщенностью. Но Драко в этот момент не обратил внимания на ее легкомыслие. Основатель. Драко понравилось, как это звучит. Ведь это означало, что вместе Гермиона и Драко начнут что-то новое и необычное. Это был подходящий способ отпустить прошлое и наметить свой собственный курс на будущее. Да, будущему мистеру Драко Грейнджер-Малфою очень нравилась идея стать основателем собственного Дома.

***

Они поженились в третий выходной июля, в самом обычном месте — в Норе. Джинни Поттер была почётной подружкой Гермионы, а Флёр Уизли — её второй подружкой невесты. Тео был шафером Драко, а Гарри Поттер — вторым. Когда он женился на Гермионе Грейнджер в саду у Рона Уизли, а Поттер стоял рядом с ним, «короткое замыкание» не могло даже передать того, насколько сюрреалистичным казался этот день — особенно когда он вспоминал, как представлял себе своё будущее до войны. Но когда он понял, что женится на любви всей своей жизни в окружении людей, которые любили их — а также Рона, — всё обрело смысл. Тедди был кольценосцем — маггловская традиция, которую Гермиона хотела включить в их церемонию соединения, — а Кассиопея медленно шла к алтарю, держа Тедди за руку, и выглядела очень красивой в своём белом платье с перистым поясом, букет цветов, который она крепко сжимала в другой руке, волочился по земле, пока она медленно и осторожно шла к ним. Тедди был одет в костюм, который был близнецом костюма Драко, и они оба были так очаровательны, что Драко почти захотелось пересмотреть свой план подождать, пока Кэсси исполнится четыре года, прежде чем начать пытаться подарить ей брата или сестру. Почти, но не совсем. Когда Грейнджер шла к алтарю в сопровождении мистера Уизли, у него чуть сердце не остановилось — настолько она была чертовски красива. Впереди стояли два пустых стула, украшенные предметами из детства Гермионы — дань памяти её родителям, которые жили, но не помнили её. Драко не хотел, чтобы его собственные родители были чем-то подобным. Вместо этого он попросил Андромеду встать на защиту его семьи, когда придёт время. Поэтому Андромеда, а также мистер и миссис Уизли дали паре своё благословение, после чего Молли отвела Кэсси в сторонку, а Андромеда забрала Тедди, чтобы Драко и Гермиона могли завершить своё магическое сближение. Профессор МакГонагалл согласилась провести ритуал сближения. Ведьма была в полном восторге, когда они подошли к ней с просьбой, и настояла на том, чтобы Драко называл её Минервой. Но нет. Он пытался, но просто не мог. По крайней мере, ещё лет десять. Она удивила его, тепло обняв перед церемонией и сказав, что гордится им за то, что он может постоять за себя и своих девочек. Драко только кивнул и посмотрел на свои туфли, а Гермиона крепко сжала его руку. Во время церемонии директриса Хогвартса говорила о своём восхищении Гермионой, об уважении к мужеству Драко и об их любви. О любви, которая зародилась неожиданно, прошла через множество испытаний и, тем не менее, сохранилась, став сильнее. Гермиона вытирала слёзы, пока их профессор говорила, носовым платком, принадлежавшим её матери. Драко просто дал волю слезам, глядя на свою прекрасную невесту и крепко держа её за руки, чувствуя, как магия окружает их, скрепляя их узы. Поцеловав её, он наклонил её назад, вызвав радостные возгласы Джорджа и Джинни под общие аплодисменты. Вечеринка после этого была замечательной. Каждый раз, когда Драко оборачивался, Кэсси кружил по танцполу кто-то с рыжими волосами. Джинни и Тео стали друзьями, что было приятно видеть. Он танцевал с Андромедой, которая крепко обняла его и прошептала, что гордится им. Он обнял ее в ответ, в глазах обоих стояли слезы. Возможно, он все-таки научится обниматься. Прижимая к себе дочь, а другой рукой обнимая красавицу-жену, трое Грейнджер-Малфоев с удивлением наблюдали за великолепным фейерверком, устроенным Джорджем в конце вечера. После того как утихли последние искры и разноцветные взрывы, они остались на том же месте и просто смотрели на звёзды. После того как шум затих, Кассиопея прижалась к груди Драко и заснула, прижавшись к нему. Гермиона прильнула к Драко с другой стороны, положив голову ему на плечо, и стала смотреть на звёзды, крепко держа его за руку. Но Драко не смотрел на звезды. Грейнджер всегда была самой яркой звездой на его небосклоне. Он наблюдал за ней.