Компенсация

Первые несколько недель после возвращения в квартиру Грейнджер прошли для них обоих как в тумане. Кэсси, похоже, больше спала днем, что означало, что она чаще просыпалась ночью. Поэтому они с Грейнджер тоже чаще просыпались по ночам. Из-за того, что им двоим удавалось лишь иногда прерываться на сон, дни казались бесконечными. Грейнджер кормила грудью, поэтому большая часть работы по уходу за Кэсси естественным и единственным способом лежала на ней. Соответственно, он старался делать как можно больше дел, не связанных с кормлением. Драко быстро освоил пелёнки и очень гордился своими новыми навыками купания скользкого и пухлого новорождённого. Первые несколько раз, когда они вместе купали малышку, они оба были в панике, боясь случайно уронить её. Теперь же Драко стал более уверенным в себе и настолько опытным, что ему лишь изредка приходилось звать Грейнджер на подмогу. К тому же ему стало нравиться, что купание стало «их» занятием — тем, что они с Кэсси могут переживать вместе. Это позволило ему не так ревностно относиться к той непосредственной близости, которой Гермиона наслаждалась во время кормления. Драко также пришлось смириться с тем, что он часто видел Грейнджер без одежды. Он старался — честно говоря, очень старался — относиться к этому бесстрастно. Конечно, формально он уже видел всё это раньше. Он, наверное, и сейчас мог бы нарисовать её грудь по памяти, не то чтобы он когда-нибудь это делал. Но в те дни контекст их отношений был совсем другим, и сейчас ему было не до того, чтобы зацикливаться на прошлом. Грейнджер, в свою очередь, старалась быть тактичной и использовала детское одеяло, чтобы сохранить иллюзию приватности. Но они оба очень устали, и иногда, когда Грейнджер перекладывала Кэсси, Драко видел все воочию. Он не смотрел специально, но его взгляд уже давно по привычке был обращён к Гермионе. Драко, к счастью, был слишком утомлён, чтобы думать о чём-то похотливом, и чем чаще ему удавалось подглядывать, тем больше он считал это благословением. Но вид Грейнджер, кормящей его ребенка? Это было самое прекрасное, что он мог себе представить. Дни и ночи тянулись долго, но недели как-то незаметно пролетали, и не успел Драко оглянуться, как у него осталось всего две недели отпуска по уходу за ребенком. У Драко появилась идея, но сначала ему нужно было узнать, согласна ли с ней Гермиона. — Грейнджер, как ты думаешь, я могу пригласить своего друга Тео? Чтобы он познакомился с Кэсси? — Гермиона сидела в другом конце комнаты, рассматривая свою книжную полку, в то время как Кэсси дремала. — Я подумал, что мы могли бы отвести ее в парк, чтобы у тебя было несколько часов настоящего отдыха в одиночестве. Если ты хочешь. — Драко не был готов находиться с Кэсси за пределами их квартиры, если с ним не будет никого. Пока не готов. Он не мог понять, была ли его тревога вызвана тем, что он не уверен в себе как в новом отце, или тем, что его отец угрожал Гермионе и Кассиопее в канун Нового года. В любом случае, Драко не был готов к самостоятельной поездке с Кэсси за пределы их дома. Ему было бы легче, если бы у него была поддержка. — Тео Нотт? Он ведь не приверженец чистоты крови, верно? — Ее тон был нарочито непринужденным, но Драко знал, что сам вопрос был не таким. — Нет. И, если уж на то пошло, он считал так достаточно давно. Тео всегда ненавидел своего отца и думал, что чистокровность — это ерунда. Именно поэтому он сбежал из Англии во время войны, вместо того чтобы позволить отцу заставить его принять Темную Метку — счастливый ублюдок. — Драко отвернулся и произнес последнюю фразу под нос, но Грейнджер все равно услышала его. Драко видел её краем глаза, и она немедленно отреагировала на его слова. Грейнджер склонила голову набок и сделала лицо, выражающее сочувствие и одновременно разочарование его словами. — Драко, — мягко сказала она, — ты не виноват в том, что это случилось с тобой. — Она подошла к нему со спины и неожиданно обняла его: её руки обхватили его грудь сзади, заставив застыть в неподвижности. Он понял, что из такого положения не может обнять ее в ответ — не так, как хотел бы, не так, как обнял бы, если бы мог, — и в знак утешения положил свои руки на ее и сжал их. Он тяжело сглотнул и попытался смахнуть слезы. — Спасибо, Грейнджер. Рад, что ты все еще за меня. Она резко отпустила его и двинулась через комнату, снова занявшись своими книгами и повернувшись к нему спиной, после чего продолжила говорить. — Ну что ж, теперь я действительно играю в твоей команде, учитывая Кэсси и все остальное. — Сказала она из другого конца комнаты, тихонько фыркая; ее голос звучал подозрительно густо. — Что касается Тео, если ты считаешь, что рядом с ним она в безопасности, то у меня нет возражений. Хочешь, чтобы он пришел сюда? — Можно? — Я не вижу причин для отказа. Но я совсем не знаю Тео. Я не знаю, чего от него ожидать. — Тео, наверное, мой самый лучший друг на свете. Прости, не так, Тео — мой самый лучший друг на свете. Кроме тебя, я не могу назвать никого другого, к кому бы я обратился за помощью, если бы оказался в затруднительном положении. Но он… — Драко сделал паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. Как описать Тео Нотта для непосвящённых… — Тео озорной. Он не тот, кто особенно заботится о соблюдении правил. Он очень умный. Немного проказник. Не совсем точный аналог, но, думаю, он был бы чем-то вроде эквивалента близнецов Уизли на Слизерине. У него доброе сердце, более или менее. Возможно, вы с ним поладите. — Хорошо. Предупреди меня перед его приходом, чтобы я успела надеть красивые спортивные штаны, и все будет в порядке. — Гермиона приподняла бровь, делая при этом самоуничижительный жест по поводу своего внешнего вида. Она была молодой мамой, мало спавшей и давно не выходившей из дома. У неё были тёмные круги под глазами, волосы были завязаны в очень грязный пучок, на ней были треники и старая футболка Гриффиндора от квиддича, которую она не носила только потому, что это задевало его чувства — так ему сказали. Драко по-прежнему считал её самой привлекательной из всех ведьм, которых он когда-либо видел. Возможно, даже более привлекательной, чем раньше. Ведь теперь эта потрясающая ведьма подарила ему дочь.

***

Тео прибыл на следующий день с большой подарочной корзиной, наполненной разнообразными детскими вещами — как маггловскими, так и магическими, — заметил Драко, впечатлившись. Гермиона, похоже, тоже была приятно удивлена: она любезно приняла корзину и отправилась ставить её в комнату Кэсси, которую с ней делил Драко. Кэсси по очереди спала в одной из комнат своих родителей. В каком-то смысле, подумал Драко, теперь это действительно была квартира Кэсси. — Пойду отнесу всё и принесу ребёнка, — сказала Гермиона, оставив их в гостиной. Как только она закрыла за собой дверь, Тео повернулся к Драко. — Я практически попал в точку, ты согласен? — Он ухмылялся и выглядел более довольным собой, чем обычно. — Да, думаю ты прав. Это был отличный ход. — То, что Тео Нотт принес подарок маггловского происхождения, было очень разумной идеей, поскольку позволило развеять все сомнения Гермионы по поводу личных убеждений Тео относительно магглов и магглорожденных. Драко был тронут такой заботой Тео. — О, тебе лучше быть уверенным в этом! Ты хоть представляешь, насколько странными бывают маггловские детские магазины? Я сказал продавщице, чтобы она упаковала более дорогие товары, а магические я добавил позже, — сказал Тео. Гермиона вернулась в комнату, держа на руках Кэсси, и подошла, чтобы представить её Тео. — Вот она, — с гордостью сказала Грейнджер. — Посмотрите на эту прекрасную малышку! Ну, две красивые девушки, я полагаю. Грейнджер, как я вижу, уже в форме. — Тео издал одобрительный свист, а Драко из-за спины Гермионы скривился и выразительно покачал головой в сторону Тео. Гермиона скорчила гримасу и на мгновение замолчала, а затем сгладила черты своего лица до нейтрального состояния. — Спасибо, — вежливо сказала она, но голос её был ломким, когда она повернулась и передала Кэсси отцу. После этого Драко быстро вывел Тео из квартиры, забрал коляску и ускорил их уход. Оставалось надеяться, что Грейнджер хотя бы удастся вздремнуть спокойно. Следующие два часа Драко и Тео по очереди катали Кэсси по парку рядом с квартирой. Тео взял на себя обязанность рассказать Драко о том, что происходило в мире в целом — с момента её рождения мир Драко сводился к Кэсси, Грейнджер и квартире, которую они делили. Конечно, бывали гости — особенно Драко радовался, когда Андромеда и Тедди приезжали, — но в основном они были только втроём. Остальной мир почти полностью исчез. — Ты что-нибудь слышал о своих родителях? — спросил Тео. — Нет. И не хочу. Я понимаю, что мать, может быть, со временем и смирится, если будет предоставлена сама себе, но пока она не уйдет от отца, он этого не допустит. — Драко посмотрел вдаль, сжал челюсти и вздохнул. — Лучше пусть они живут своей жизнью, а я буду жить своей. В любом случае, я не хочу, чтобы они приближались к Кэсси. Тео кивнул, ничего не комментируя. — Грейнджер разрешила тебе остаться с ней навсегда? Драко фыркнул. — Мы это не обсуждаем, но я думаю, что сейчас я могу оставаться с ними. Так гораздо лучше — когда мы все находимся в одном месте. — Но твой-то дом вон там. — Тео указал в сторону освободившейся квартиры Драко. — И он больше. — Я знаю, — вздохнул Драко. — Но я не знаю, будет ли Грейнджер удобно, и боюсь, что если я попрошу, мы снова будем жить в разных квартирах. Все хорошо. Здесь уютно — и я не возражаю. — И он действительно не возражал. Не теперь. Он мог бы думать по-другому, когда Кэсси будет ходить вокруг да около, но до этого было еще очень далеко. — Как скажешь. — Тео выглядел недостаточно убежденным. Конечно, Тео жил один в огромном поместье, так что, вероятно, он не видел смысла в том, чтобы жить в маленькой квартире втроем и с большим количеством книг, чем в обычной библиотеке. Драко понимал позицию Тео, но не разделял ее. Драко нравилось проводить время в этой маленькой, тесной квартирке. В конце концов, три человека в их квартире — это два самых лучших человека, которых он знал, и он сам. В общем, Драко чувствовал себя счастливым от того, что его включили в эту компанию. Когда Драко вернулся с Кэсси, Гермиона ещё спала. Он попрощался с Тео, который воспользовался камином. Драко положил Кэсси спать в её кроватку в своей комнате, заметив, что корзина с подарками Тео всё ещё завернута и перевязана большим бантом. Грейнджер, должно быть, ждала его. Он решил, что начнет готовить ужин и даст Грейнджер еще немного поспать. Гермиона проснулась как раз в тот момент, когда он уже заканчивал готовить, и спутанные от сна локоны обрамляли её зевающее лицо. — Тео ушел? — Да, он просил попрощаться. Как спалось? — О, это было замечательно. — Гермиона вытянула руки над головой. — Спасибо тебе большое за это! Это было совсем по-другому, когда её не было дома. Я почувствовала, что действительно могу спать, потому что не была постоянно начеку, прислушиваясь, не заплачет ли она. — Я рад, что всё получилось. — Он улыбнулся Гермионе, довольный тем, что его план удался. — Я уже почти закончил ужин, можешь пойти открыть корзину с подарками Тео, если, конечно, ты сможешь сделать это, не разбудив Кэсси. Я подумал, что мы могли бы поужинать пораньше, а затем продумать, как будет проходить ночная смена, прежде чем она проснется. — Обычно они разрабатывали план действий по разделению ночных обязанностей с Кэсси: один из них брал на себя раннюю часть вечера, а другой — раннее утро, с согласованной передачей дел в промежутке. Таким образом, можно было надеяться, что оба они смогут выспаться настолько, чтобы быть в состоянии нормально себя чувствовать на следующий день. — Конечно. Ты не хочешь открыть корзину с подарками вместе со мной? — Все в порядке, я приготовлю еду, а ты мне потом покажешь. Гермиона улыбнулась. — Хорошо. Мне очень любопытно посмотреть, что он придумал. — Драко кивнул и вернулся к сервировке стола. Прошло несколько минут, прежде чем он услышал плач Кэсси и зов Грейнджер. — Драко, — шипела она. — Пожалуйста, иди сюда. — Ее голос был высоким и напряженным. Драко бросился в комнату Кэсси. — Что… черт, я иду… Что случилось? — судорожно крикнул он Гермионе, еще не войдя в комнату. Грейнджер вздрогнула, увидев его, и протянула руки, держа в них их дочь. Извини, мы с Кэсси физически в порядке. Ты не мог бы подержать ее минутку? Я случайно её разбудила — наверное, от того, что я вздохнула, ради Мерлина. — Гермиона выглядела взволнованной. Драко взял дочь на руки, прижал к себе и поцеловал в лоб, после чего положил её на плечо и снова обратил внимание на Грейнджер, озабоченно сдвинув брови и пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. — Что это? Гермиона взяла в руки желтую картонную коробку, в которой находилось какое-то маггловское устройство. — Подарочная корзина Тео? В ней на самом видном месте было вот это. Это молокоотсос, Драко. Чертов молокоотсос! Я не знаю Тео. Совсем. И даже если бы я хотела приобрести один из них, я бы не хотела, чтобы мой лучший друг покупал его для меня, не говоря уже о ком-то, кто фактически является незнакомцем. Это так пугает! Мысли Драко завертелись в голове. Что Тео теперь делать? — Гермиона, извини, но я не знаю, что такое «молокоотсос». Хотя, если в его названии есть слово «отсос», он был уверен, что ему придется надрать Тео задницу, каким бы ни было объяснение. — Хороший вопрос, Драко. По сути, это набор присосок, которые я надеваю на свои соски и которые соединены с мотором, имитирующим сосание ребенка, для сбора грудного молока, чтобы потом кормить ребенка из бутылочки. Почему твой друг, которого я сегодня впервые встретила, подарил мне это, Малфой? — её глаза вспыхнули, но, к счастью, искры не появились вновь. Электростатический гнев Грейнджер закончился с рождением Кэсси. Они предположили, что искры были вызваны смешением зарождающейся магии Кэсси с магией Гермионы. — О, я убью его! — взорвался Драко. Какого черта? — Нет, если только я не доберусь до него первой, — язвительно сказала Гермиона, ее глаза сузились от гнева. О нет. Грейнджер выглядела серьезно разозленной. — Грейнджер, возможно, он не знал, что это такое, — сказал Драко, вытянув перед ней руки в знак капитуляции. — О, я точно знал, что это было, — сказал Тео, светлый и беспечный. — Почему это так важно? Драко смотрел на Тео с тихой яростью. — Ты подарил Гермионе Грейнджер молокоотсос, когда впервые официально познакомился с ней. Когда я впервые привел одного из своих друзей в ее квартиру, чтобы познакомить с нашей новорожденной дочерью. Одного из моих друзей, чей отец тоже был Пожирателем Смерти, так что это уже было своего рода испытанием. Ты что, Тео, издеваешься надо мной? — Честно говоря, Драко был ошеломлен. Не похоже, чтобы Тео пытался быть ужасным. Он просто был Тео, постоянным и непрекращающимся источником какой-то чертовщины во все времена. — Это была самая дорогая, а значит, и самая лучшая вещь в том магазине, Драко. Ну, если не считать мебели, которая, как я знал, у тебя уже есть. Сколько раз ты рассказывал мне о своих приключениях по сборке детской кроватки? Слишком много, если хочешь знать мое честное мнение. А что с ним не так? У нее уже есть такой? Драко вздохнул и разочарованно потер лоб. Он не должен был удивляться этому — действительно, не должен. Тео был чертовым агентом хаоса, даже не пытаясь. Скрежеща зубами, он объяснил, что столь интимный предмет не должен был быть куплен сравнительно незнакомым человеком, и подробно перечислил, как Тео заставил привычно и печально известную сдержанную мать ребёнка Драко чувствовать себя крайне неловко. Тео обдумал слова Драко, внимательно выслушав его, и только потом кивнул. — Это была ошибка, и я приношу свои извинения. Перед тобой и перед Грейнджер. — На лице Тео не было ни малейшего смущения за свой поступок. Эта уступка, похоже, была продиктована исключительно его интеллектуальной оценкой ситуации. Он признал, что совершил стратегический промах, вот и всё. — Придется сделать вам троим другой подарок. Тео на мгновение притих, но потом снова засиял и стал таким же невыносимым, как и раньше. — Как насчет детеныша гиппогрифа? В честь одного из твоих величайших триумфов. Грейнджер ведь присутствовала при этом, верно? — Его глаза сверкнули. Драко не чувствовал себя виноватым в том, что пустил жалящее в Тео. Ни. Одной. Капельки. Драко знал, что вернуться на работу в аптеку будет непросто. Он беспокоился о том, как Гермиона и Кэсси будут справляться в его отсутствие — не то чтобы Грейнджер была менее самоотверженной матерью, но дети — это утомительно, и он хотел быть рядом, чтобы поддержать их обеих. Он предполагал, что возвращение к основной работе будет нелегким. Но Драко с удивлением обнаружил, что тяжелее всего было не видеть их. Он не хотел варить зелья. Он хотел наблюдать за тем, что делает Кэсси, даже если она просто спит, не шевелясь. Его девочка была самой очаровательной из всех, кто когда-либо существовал на свете, и он скучал по ней теперь, когда был вынужден находиться вдали от неё в течение дня. Вчера Кассиопея обнаружила, что у неё есть макушка, которую можно потрогать, и она постоянно двигала рукой и трогала свои волосики, казалось, что она глубоко задумывается над тайнами Вселенной. Очевидно, что Драко мог сделать только один вывод: она уже стала гением, как и её мать. Казалось бы, это преступно несправедливо, что он должен был уйти именно тогда, когда она уже поняла, как что-то сделать. Она, наверное, каждый день придумывала что-то новое, а он иногда только слышал об этом. В конце концов, Кэсси может и не повторить это, когда он вернется домой. Большую часть дня Драко проводил на работе, отчаянно скучая по своим девочкам. Драко решил, что Грейнджер не обязательно знать, что он считает её своей, пока он держит это при себе. Она до сих пор не обсуждала их отношения как нечто иное, чем совместное воспитание, превратившееся в ситуативное сожительство. Сдержав своё слово, Драко не стал поднимать этот вопрос. Он ничего не скажет, пока, Гермиона не заговорит об этом первой. В конце концов, Драко привык к тому, что Грейнджер и мини-Грейнджер не находятся дома постоянно. Он компенсировал то, как сильно он по ним скучал, тем, что был очень внимателен к ним по вечерам и выходным. Одна из приятных сторон работы по приготовлению зелий заключалась в том, что ему не нужно было брать работу с собой домой, поэтому, когда он был дома, он мог посвятить все свои силы тому, что было для него действительно важно. По выходным он иногда брал с собой Кэсси, в основном с Тео, чтобы составить компанию. Тео глубокомысленно извинился перед Грейнджер, а затем подарил Кассиопее медальон, принадлежавший его собственной матери, чтобы Гермиона хранила его до тех пор, пока Кэсси не станет достаточно взрослой, чтобы носить его. Грейнджер была очень тронута этим жестом, и она постепенно стала теплее относиться к другу Драко. Прогулки Драко с Кассиопеей и Тео по выходным давали Грейнджер столь необходимый отдых от сосредоточенности исключительно на ребёнке. Он достаточно хорошо знал Гермиону, чтобы понять, что она не сможет отстраниться настолько, чтобы позаботиться о себе, если он физически не уберет ребенка из поля зрения. К тому времени, когда Кэсси исполнилось три месяца, Гермионе стало лучше. Их дочь спала более продолжительное время, а значит, и Грейнджер высыпалась. В эти выходные Грейнджер решила пойти с Драко и Кэсси в Косой Переулок. Утром Драко послал Тео сову, сообщив, что его услуги не требуются и он может заниматься своими обычными делами. Реакция Тео была неоднозначной: он заявил, что разрывается между облегчением от того, что у него появилось свободное время, и обидой на то, что ему не разрешат увидеться с почётной племянницей, как полагается. Тео успел привязаться к Кассиопее за время их визитов на выходные, что очень привязало его к Грейнджер. Действительно, искреннее обожание Тео их крошки, как он чаще всего её называл, сыграло важную роль в том, что Гермиона смогла пережить неудачную первую попытку Тео завязать дружбу. Тем не менее, письмо Тео ясно давало понять, что он был обеспокоен тем, что его заменили на Грейнджер. — Может, мне остаться дома? — спросила Гермиона, с забавной ухмылкой читая письмо Тео через плечо Драко. Она не спрашивала всерьез, и это радовало. Если бы Тео непреднамеренно испортил Драко возможность погулять одновременно с Грейнджер и Кэсси, Драко бы снова его проклял. — Нет. Тео может встретиться с ней в другой раз. Я бы хотел пригласить вас обоих в город, если ты не против? Она была согласна. Они втроём отправились в Косой Переулок, бесцельно бродя под лучами летнего солнца и заходя в магазины, которые интересовали Драко или Гермиону, не имея никаких конкретных планов, кроме того, что они втроём будут вместе, а не в квартире Грейнджер. Около часа они просто бродили. Гермиона взяла стопку книг из Флориш и Блоттс — Мерлин знает, где они найдут место для их размещения, — прежде чем Драко предложил купить мороженое, и Грейнджер согласилась. Кэсси была слишком мала для такой еды, но Драко мысленно представлял себе, как они будут брать её сюда каждые выходные, когда она подрастёт. Как бы он ни любил Кэсси такой, какая она есть, он был очень рад, когда думал о будущем, где она будет ходить, говорить и делиться своими мыслями о мире. Как это было с Тедди в Норе. До этого было ещё далеко, но Драко не мог отделаться от мысли, что это будущее наступит раньше, чем он успеет оглянуться. Мерлин, он надеялся, что ей понравится мороженое, когда она его попробует. Они как раз выходили из кафе-мороженого Фортескью, когда Драко увидел своих родителей на другой стороне площади. У него застыла в жилах кровь, а глаза сузились, инстинктивно заставляя его стать выше. Гермиона увидела их одновременно и застыла на месте, перекладывая Кэсси обратно в коляску. Драко быстро переместился, встав между родителями и своей семьей. — Грейнджер, держись позади меня, — холодно сказал Драко. Гермиона еще больше укрыла Кэсси на руках и переместилась так, чтобы стоять прямо за Драко, скрывая себя и Кэсси от взглядов родителей Драко. Люциус и Нарцисса Малфой стояли на другой стороне улицы и смотрели на Драко, словно приковавшись к месту. Взгляд отца был суров, а челюсть сжата — в общем, всё было так же, как и тогда, когда Драко видел его в последний раз. Сейчас волшебник стоял так же неподвижно, словно его снова сковали узами неподвижности. Его мать застыла так же, но в её облике статуи было гораздо больше страдания. — Грейнджер, немедленно отправляйся с Кэсси домой. Я сам занесу коляску. — Драко, ты уверен, что с тобой все будет в порядке? — Драко не нужно было видеть ее, чтобы понять, что она кусает губу у него за спиной. — Да. Наверное. — Ты собираешься поговорить с ними? — Я не собираюсь. Пожалуйста, возвращайся домой и возвращайся под нашу защиту. — Драко не мог думать ни о чем другом, кроме того, что Грейнджер и Кэсси должны быть дома, где они будут в безопасности. Гермиона потянулась к нему сзади, взяла его руку в свою, один раз сжала и опустила. Драко услышал позади себя треск и затаил дыхание. При звуке треска то, что удерживало его отца в неподвижности, прекратилось, и Люциус с драматическим смешком удалился по улице. Его мать долго стояла, глядя на Драко, но потом с видимым трудом оторвала от него взгляд и последовала за мужем. В конце концов, она собрала все силы, чтобы отвернуться от своего единственного сына. Драко ещё несколько мгновений стоял на террасе, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Затем он подхватил сумку Кэсси, положил её в коляску и направился к квартире Грейнджер. Он был нужен дома.

***

Лето сменилось осенью, и не успел Драко оглянуться, как наступила зима. И вдруг наступило Рождество. Из-за работы и ребенка его дни были так насыщены, что месяцы пролетали незаметно. Это было первое Рождество Кэсси, и они втроём готовились отвезти её в Нору, чтобы отпраздновать его вместе со всем кланом Уизли, а также Андромедой и Тедди. В октябре у Гарри и Джинни Поттер появился свой ребёнок — мальчик, которого они назвали Джеймсом, — и весь клан Уизли открыто и горячо обожал обоих малышей. Честно говоря, Молли и Артур, похоже, любили Кэсси так же сильно, как и Джеймса, что втайне порадовало Драко, когда он это понял. Было похоже, что у их девочки есть бабушка и дедушка, что, по его мнению, было невозможным — ведь родители Гермионы в Австралии ничего не знали, а его собственные родители были чертовски плохими. Все члены большой и разнообразной «приёмной» семьи Гермионы были в восторге от перспективы провести первое Рождество малышей вместе. Честно говоря, все они были настолько открыты в своих чувствах, что иногда это было облегчением — стоять рядом с Андромедой и чувствовать себя неловко перед кем-то ещё, кто не вырос в семье обнимальщиков. Но если быть честным с самим собой, Драко тоже был очень рад. Теперь он не боялся идти в Нору. Раз в месяц Гермиона, Драко и Кэсси собирались вместе с Уизли на воскресный ужин. Рон и Драко, по сути, договорились, что никогда и ни за что не будут друзьями; но, похоже, они пришли к невербальному соглашению о прекращении огня, которое, похоже, пока держалось. Отношения между всеми остальными варьировались от прохладно-вежливых, как у Флёр и Перси, до по-настоящему дружеских, как у Джорджа, Джинни и Гарри. Остальные члены семьи находились где-то посередине, за исключением Андромеды и Молли, которые, похоже, искренне любили Драко. Эти двое были настолько по-матерински заботливы в общении с ним, что Драко было трудно понять, что они имеют в виду именно его. Но он все меньше волновался, когда это происходило, а это уже прогресс. — Одевайся теплее — на случай, если мы выйдем на улицу в снег, пока будем там. — Гермиона вышла из своей комнаты, где она собиралась. Драко зашел в комнату Кэсси, немного порылся в своих вещах и достал шарф. — Ничего, если я надену его? — Когда он вышел, Грейнджер уложила Кэсси на одеяло, укутывая ее от холодной погоды. Он протянул Грейнджер зелёный вязаный шарф, который Гермиона связала для него на Рождество, когда они учились в Хогвартсе последний год. Он был красивого лесного зелёного цвета — похожего на слизеринский, но более насыщенного и тёплого оттенка. Он был мягким и приятным на ощупь. Когда Грейнджер робко протянула ему вещь, то сообщила, что пряжа состоит из смеси шёлка, мериносовой шерсти и кашемира. Она очень волновалась, когда дарила это изделие, и поэтому, наверное, при описании его звучало так, словно она читала учебник. В тот момент Драко почти не слушал её объяснений — он был ошеломлён тем, что ему подарили вещь, которую она сделала для него своими руками. Движения Гермионы на мгновение замерли, когда она подняла глаза и увидела, о чём он спрашивает. Она быстро оправилась, прекратив зрительный контакт, и вернулась в движение, одевая корчащуюся, брыкающуюся, но явно счастливую Кассиопею. — Конечно. Это красивый шарф, а на улице холодно. Я не знала, что ты его оставил. — Она сделала паузу, прикусив губу в раздумье, а затем подняла на него растерянный взгляд. — А откуда он у тебя? Я думала, что ты покинул поместье только со своей палочкой. Драко прочистил горло. — О, в первую неделю после того, как я покинул поместье? Я попросил Тео навестить моих родителей — под предлогом разговора с ними о том, как их ужасный сын жестоко их обидел, — чтобы он смог выкрасть это для меня. Пока он был там, он попросил одного из домовых эльфов достать его, а сам тайно вывез его, когда уходил. — Разумный план. Что еще Тео удалось украсть? — Грейнджер уже почти успела надеть на Кэсси сапог, как та отпихнула её ногой. Грейнджер начала пытаться снова, её нос очаровательно сморщился от очевидной решимости. — Только это. Это все, о чем я просил. — Драко старался говорить непринужденно, но сердце его бешено колотилось. Гермиона снова была неподвижна. — Это просто очень красивый шарф, — неловко продолжил он. Грейнджер сглотнула и продолжила надевать нелепые пинетки на Кэсси, которая возбужденно пиналась ногами, увеличивая степень сложности задачи. — Ну, я делала его для одного очень стильного волшебника, поэтому я постаралась достать очень красивую пряжу. — Я это вижу. И качество изготовления на высоте. — И он пах тобой, когда ты мне его подарила, и заклинание стазиса, которое я наложил на него — с тех пор я переделываю его каждые три недели — означает, что он всё ещё пахнет тобой, — подумал Драко, но вслух не сказал. Шарф был слишком дорог ему, чтобы он мог просто остаться в Малфой-мэноре. — Что ж, я рада, что он тебе по-прежнему нравится. Можешь захватить сумку Кэсси? — Глаза у Гермионы были яркими, но, похоже, она не хотела продолжать эту тему. Что было справедливо. Люди ждали их, и он хотел, чтобы они насладились первым Рождеством Кэсси. Возможно, это был не лучший момент для того, чтобы открывать прошлое. На этот раз прием Драко в Норе был другим. Люди здоровались с ним с разной степенью энтузиазма, но на самом деле — конкретно с ним. Не только с Грейнджер, на которую посыпались лишь отдельные реплики. Его радостно приветствовали Поттер и его жена, тепло — Андромеда, Молли и Артур Уизли, восторженно — Тедди, вежливо — остальные Уизли, которых не звали Роном. Рон и Драко, правда, обменялись чопорными кивками, но только потому, что это было Рождество. Молли с волнением позвала их на кухню и протянула Драко три завёрнутых свёртка. — Вот, мои дорогие, с Рождеством! Мы сфотографируем всех в них на память о первом празднике малышей. Переодеться можно в старой комнате Джинни. — Любезная ведьма выпроводила их из кухни, продолжая заниматься своими приготовлениями. Драко нёс завёрнутые свёртки, а Гермиона несла Кассиопею, ведя его к комнате, расположенной на одном из верхних этажей в лабиринте дома. Драко поклялся, что никогда не разберётся в этой планировке. Оказавшись в комнате, он развернул свой пакет и обнаружил в нём зелёный вязаный джемпер Уизли с большой серебряной буквой «D». У Гермионы был нежно-бирюзовый свитер с тёмно-серой буквой «H», а у Кэсси — крошечный джемпер нежно-лилового цвета с тёмно-зелёной буквой «C». Драко задумался, выглядит ли он так же потрясенно, как и чувствует себя, когда Гермиона разразилась смехом, увидев выражение его лица. — Думаю, теперь ты наконец-то один из нас. У тебя есть форма и все такое! — Она ухмыльнулась, а затем наклонилась к нему и более тщательно осмотрела его одежду. Она фыркнула. — Похоже, Молли действительно лучше справилась с твоим свитером. Только не говори об этом Рону, он будет подавлен. Она предложила Драко примерить его, а сама быстро надела свой. Драко натянул джемпер, который, надо признать, сидел довольно хорошо. Молли знала, что делала, это было несомненно. Гермиона закрыла рот руками, ее глаза загорелись от восторга. — Что ты думаешь? Мне очень нравится. Драко опустил взгляд на джемпер, чувствуя неуверенность в себе. — Ты уверена, что мне стоит его надевать? Это как-то неправильно. — Да. Теперь тебя усыновили Уизли. Вот что это значит. Только родственники получают джемперы на Рождество. Драко, все еще не понимая, скорчил гримасу. — Значит ли это, что я должен быть милым с Роном? Гермиона рассмеялась. — Нет, но это значит, что ты должен присматривать за ним, если представится случай и ему понадобится твоя помощь. Но это обязательство теперь взаимно, что, я думаю, заденет его больше, чем тебя. Если это поможет. Это действительно помогло. Драко допускал, что теоретически он может помочь Рону, если потребуется, но только в том случае, если он одновременно сможет упрекнуть Рона в необходимости сделать это. К тому же Гермиона и Кэсси выглядели очаровательно в своих свитерах, что тоже помогало. — Мы должны позировать для большого группового фото, которое, я думаю, будет сделано в ближайшее время. А потом я хочу сфотографировать нас втроем, чтобы у Кэсси была фотография обоих родителей на ее первое Рождество. — Гермиона улыбнулась ему, ее улыбка была широкой и веселой. Драко кивнул, покраснев, чувствуя, что ему очень нравится эта идея. — Для тебя все что угодно, Грейнджер. Драко понес Кэсси, и его маленькая семья спустилась вниз, теперь уже одетая в официальную форму для Рождества в Норе. Джинни захлопала от восторга, когда увидела Драко в его свитере. — Эй, Хорёк! Хорошо выглядишь! — Она ухмыльнулась Драко, но выражение ее лица было ласковым. — Джиневра. С Рождеством! — Драко ответил ровно, но с ухмылкой посмотрел на рыжеволосую ведьму, которая держала на руках своего ребенка. — Как малыш Джеймс сегодня вечером? — Немного суетлив, но все будет в порядке. Слушай, мне нужно взять Гермиону и Кэсси. Сначала мы сфотографируем всех девочек, потом мальчиков, потом всех. — Пока она говорила, Джинни начала передавать своего ребенка в руки Драко, одновременно беря Кассиопею в свои. Не успел Драко опомниться, как оказался в семейной комнате Норы, в свитере, связанном вручную Молли Уизли, и с младенцем-сыном Поттера на руках. В его мозгу, как выразилась Гермиона, произошло короткое замыкание, когда он осознал, насколько невероятным это казалось. Особенно по сравнению с прошлогодним Рождеством, когда он ужинал с родителями и Асторией за достаточно большим столом, чтобы вместить всех присутствующих здесь, и даже больше, несмотря на то, что они были только вчетвером. Драко вновь поразило всепоглощающее чувство любви, пронизывающее этот, по общему признанию, ветхий дом, но больше всего его поразило другое. Ему стало казаться, что эта любовь распространяется и на него самого. Драко поднял малыша Джеймса так, чтобы смотреть ему в глаза. — Привет, Джеймс. Что скажешь, если мы пойдем искать твоего отца? Мы, очевидно, следующие для фотографий. — Джеймс рыгнул, что Драко воспринял как согласие, и отправился на поиски своего бывшего врага, чтобы они могли сделать рождественские фотографии друг с другом и со своими малышами. Всё это было так сюрреалистично, но самым чертовски приятным было то, как он был счастлив от всего этого. Новый год они встретили дома втроём. Ни Гермиона, ни Драко никак не отметили этот день. Несмотря на то, что это был вторник, они отнеслись к нему так, словно это был ленивый выходной день. Они не готовили никаких особых блюд, ложились спать в обычное время и вообще не вспоминали о событиях предыдущего года. Грейнджер, правда, нашла время, чтобы повесить на стену после ужина фотографию, на которой они были запечатлены втроём в Норе на Рождество, и это вызывало у Драко улыбку каждый раз, когда он её видел. На стене висело много фотографий Кэсси, много фотографий с Гермионой и Кэсси и много фотографий Драко и Кэсси. Это была единственная фотография, на которой были изображены все трое, а значит, она была его любимой. Вскоре праздники закончились, и Драко вернулся к работе. Они с Грейнджер продолжали жить вместе — правда, они никогда не обсуждали свое жилищное устройство, в очередной раз продолжая избегать слишком острых тем, с сожалением подумал он. Он боялся раскачивать эту лодку, поэтому продолжал спать в «комнате Кэсси». Но на самом деле у Кэсси теперь было две комнаты, с полноценными детскими кроватками, поставленными рядом с кроватями родителей, и она спала в обеих попеременно. Месяцы проходили в таком состоянии, когда они жили вместе, но не называли это совместной жизнью. Их совместные ужины каждый вечер становились все интереснее, когда Кассиопея начала пробовать разные твердые продукты. Она любила бананы, ненавидела горох и, если ей разрешали, ела сладкий картофель до тех пор, пока не становилась оранжевой. Это было замечательно.