Конец для предателей

      Верующая хотела вскрикнуть, да не смогла — увиденное отняло дар речи. Она попятилась, но споткнулась и упала, с большим ужасом на лице, она решила проползти от него, но столкнулась с деревом.       Генри залился холодным, жестоким смехом, в котором было слышно наслаждение ее страхом. Глубокое наслаждение. Он сделал паузу. — Где твой бог сейчас, Бел? Где он сейчас? Ждешь, пока он тебя спасет? — Произнес он после паузы смеха, и залился им снова. У Беллы по коже пошли мурашки, лицо побледнело. — Белл, ты как будто призрака увидела, а не своего друга детства! — Из каждого слова сочилась насмешка, как будто был слышен его смех, хоть он и перестал смеяться. — Почему же ты не поприветствуешь своего друга? — Генри изобразил грустное лицо.       Белл все еще не могла говорить. Она думала, что он давно умер. Этого не может быть… Этого точно не может быть… — Он не спасет тебя, даже не пытайся его просить. Не пытайся звать на помощь. Никто не придет, Белл, НИКТО! — Генри выпрямился, и появилось ощущение, что он стал гораздо выше, он возвышался над полулежащей Белл. В руке он держал нож — Как заметила Белл, он был немного окровавлен -, а другая рука была свободна. — Слышишь голоса? Они тебя зовут. — Генри жутко улыбнулся. В этот раз он говорил тихо, медленно, но это не разбавляло обстановку. Он обводил рукой воздух, но из него было действительно были слышны голоса. — Они тебя зовут… Они тебя ждут… Все наши друзья…       Генри притих. Улыбка все еще держалась на его лице. Белл начала видеть полупрозрачные тени. Они были еле видны, но она все же смогла их разглядеть. Они не говорили — скорее, завывали, а если и говорили — то иногда, быстро шепча. — У нас еще полно времени… Никто не найдет нас в этой глуши… А они — он снова обвел рукой воздух, в котором теперь висели призрачные тени — не смогут тебе помочь… Если хочешь продлить свою жизнь — можешь помолиться… Или чем бы ты хотела заняться перед смертью?       Генри снова засмеялся. Белл уже выбешивал этот смех. Она попыталась встать, но кто-то как будто связал ей ноги — она упала обратно на землю. Генри улыбнулся еще шире. — Хочешь сбежать? Ну, давай, мне будет интересно посмотреть…       На его лице читалось то, что он считает попытки от него сбежать просто уморительным зрелищем. Он встал в позу ожидания, не выпуская нож из руки. Белл попыталась встать еще несколько раз, но все повторялось. Один раз она решила поползти, но и тогда она продвинулась недолго — ее ноги как будто отказались двигаться. -К-какого чер-рта… К-как ты эт-то дел-л-аешь?! — О, ты наконец то вспомнила, что ты не немая. — Подметил Генри. — Что-ж… Не твое дело как, но я могу объяснить зачем.- Он говорил тихо, медленно, и насмешка почти исчезла из его голоса. -Л-ладно… З-зачем?.. — Все объясняется очень просто. Вы — предатели, глупые, скверные людишки, не способные вникнуть в ситуацию другого человека. Вы не способны подумать даже о себе — каким надо быть идиотом, что бы ходить в подозрительную избу посреди леса, да еще и ночью! — Эту часть он говорил довольно громко, и больше он не говорил насмешливо вообще. В его голосе звучал ледяной гнев, с каждым словом все больше. — А я не люблю предателей, Белл. Я не люблю идиотов… Я не люблю таких людей, как вы… О нет, совсем нет…       А вот теперь он говорил тихо. На последних четырёх словах, к Генри вернулась его улыбка — но безумнее, чем прежде, Белл испугалась такой внезапной перемены на лице. Генри как будто казался выше. — Вы сами знали, что вас ждет, когда вы меня предавали. Вы все слышали хоть один раз, какая у меня семья. Яблоко от яблони… Не слышали?.. — Его голос начал дрожжать, и было ощущение что он сейчас заплачет. Он сжал свободную руку в кулак, и его дрожь ушла из голоса. Он повернулся к Белл спиной. — Как будто вы не знали. Вы думали, я забуду?.. Я не смогу забыть, как единственные люди, которые обо мне знали, которые меня замечали, резко отвернулись от меня…       Белл вторглась в его монолог. — Это было лет двадцать девять назад! Господи, неужели это так важно? Бога ради, займись уже чем-то полезным! — Сразу два упоминания бога… Узнаю тебя… — пробормотал Генри, дрожжащим голосом, но он опять его унял. Он начал говорить очень громко, он повернулся обратно к Белл. Она заметила у него поток слез из глаз — удивительно, что он держал свой голос в порядке — но при этом, маниакальную улыбку, было ощущение, что скоро у него порвется лицо, или что эта улыбка застынет у него на лице. — Для тебя это аж 29 лет назад, конечно! Ты-то жила счастливой жизнью. А теперь представь себя на моем месте. Все эти 29 лет я прожил под замком, сначала 10 лет в плене дома своих родственников, которые просто хотели меня разрезать на куски! Просто за то, что я противился им остальное время!.. Я… Я не мог им противиться без вас. У меня не было смысла. Я сдался им… Я сдался… … Иронично, правда, Белл?.. Я попал под их волю из-за того, что вас не было, а сейчас вы рядом. Тогда, когда вас должны настигнуть последствия. Эта мысль греет мою душу. Если она, конечно, у меня есть… После этого я убежал. Убежал из дома, как только меня выпустили. Мне уже было наплевать на мою больную мать. На остальных родственников. Я бежал, куда глаза глядели. Плюсом, я знал, что всю нашу семью разыскивают. С такими, как Сельдь и Шериф, у меня не было даже сомнений… Я не хотел попасться вместе с ними, это было не главной причиной, но это тоже важно. Я больше туда не возвращался. Следущие 19 лет я жил там, где меня не могли найти — прятался в лесах, пещерах, где только можно. И если бы не ваша дружба, мне бы не пришлось прятаться. Мне бы не пришлось… мне бы… Мне бы не пришлось убивать, Белл, если бы вы меня не бросили, ты бы не сидела тут с ножом у горла!       Генри тяжело дышал. Он действительно приставил нож к горлу Белл. у Белл побелела кожа, она выглядела как пергамент. В голове она начала судорожно молиться, молиться так быстро, как она может. — Ха… Я же говорил, молиться не поможет. На самом деле, не знаю, как ты веришь в бога, когда все идет ужасно.Давай закончим это сейчас… Это будет быстро… И может быть даже не больно… Я не знаю… Я никогда не умирал…       Белл заметила, что Генри поменялся во внешности — кожа, если ее теперь так можно назвать, стала черной, как и белки глаз, а зрачок наоборот — белым. Руки у него деформировались, и теперь они с острыми когтями и выглядят совсем неанатомично. -Опять это. Не обращай внимания… Какое твое последнее слово, Белл?       Маниакальная ухмылка и расширенные, насмешливые глаза выглядели еще выразительнее с этими деформациями тела. — Пожалей моих родных. Пожалуйста…       Это все, что она могла сказать.       Генри с все тем же выражением лица перерезал горло Белл, у нее расплылось все перед глазами. Генри соскользнул с земли и выпрямился, все так же держа нож, но теперь с него обильно капала кровь. — Они зовут тебя, Белл. Скоро встретимся.       Это было последнее, что она услышала.