Может быть

— Вот так, — говорит Андрей, и его дыхание щекочет Мишке спину, прежде чем молния туго прячет её под тканью. — Хорошо, что ты такая тощая макаронина, а то вообще не налезло бы. Девчонки хихикают. Миша стоически терпит, лишь недовольно спрашивает: — Всё что ли? Андрей обходит вокруг него, задумчиво потирая пальцами подбородок, и с видом барина, покупающего крепостного, встаёт напротив: — Чего-то не хватает, а? — Краситься не буду! — предупреждает Мишка и на всякий случай угрожающе хмурится. — О, знаю! — спохватывается Маринка, хозяйка квартиры, двигает стул и открывает верхние дверцы шкафа. Пока она копается в куче шмоток, невнятно бормоча себе под нос, Андрей болтает с девчонками. Миша переминается с ноги на ногу, оглядывает себя и едва ли не с удивлением рассматривает свои бледные бёдра. Он поднимает голову и цепляет взгляд Андрея. Андрей ухмыляется ему, мол, ну ты и красотка, и Мишка хочет ответить ему позабористее, но тут Маринка спрыгивает со стула. — Вот! — суёт она Мишке под нос воздушный комочек. — Достались на халяву, а размер, как на коня. Миша видит нездоровое предвкушение на лицах её подруг. — Что это? — спрашивает он. — Колготки, что же ещё! — смеётся Маринка. — Иди нахуй! — ругается Мишка. — Ну нет, Миша, сам иди! — не отступает она. — Краситься ты не хочешь. Думаешь, платье надел и уже на девушку похож? Проиграл — выполняй. Мишка мысленно проклинает игру в подкидного. Маринка протягивает ему колготки. — Эй, Мих, чёт ты долго прихорашиваешься! — ржут за дверью. — У вас там групповуха что ли? Маринк, нам скучно без женской компании! — Идём! — отвечает Маринка, пихает комок Мише в руки и ныряет в приоткрытую дверь. Её подруги, посмеиваясь, уходят следом. Мишка остаётся наедине с колготками и Андреем. — Надевай, — говорит Андрей. — Водка стынет. — Да пошёл ты, — вяло посылает его Мишка и садится на стул. Тонкий чёрный материал расплывается под пальцами. Миша поднимает ногу и, невольно кряхтя от тесноты платья, пытается ввинтить её в узкое нутро колготины, но ничего не получается. Андрей смеётся: — Ты чё делаешь? Ни разу не видел, как их надевают что ли? Дай сюда! Он забирает тряпочку из Мишиных рук и присаживается на корточки возле стула, ворчит: — Давай сюда ногу, горе ты моё. — Не строй из себя мамашу, — фыркает Мишка, однако ногу подставляет. В соседней комнате повышается градус веселья — слышно даже через стену. Андрей собирает ткань в гармошку и натягивает её сначала на Мишкины пальцы, а потом к пятке по ступне. — Теперь другую, Золушка, — бормочет он и повторяет те же действия со второй ногой. Миша глядит на склонившуюся перед ним макушку и отчего-то ждёт, что Андрей поднимет невесомую ткань вверх, до колена. И даже, может быть, дальше. И расстраивается, когда тот заканчивает на щиколотках и встаёт. — Дальше сам. Сильно не тяни только. Пыхтя и матерясь, Мишка напяливает колготки. Они садятся так плотно, что почти трещат. Немного подумав, решает, что насчёт обуви уговора не было, и надевает свои ботинки. Кое-как шнурует их, ставя ногу на стул. Когда он заканчивает, Андрей смотрит на него. Всё происходящее — обычная тупая пьяная затея, бывали посмешнее и поглупее, но сегодня Мишка смущается. — Что, нравлюсь? — обращает он смущение в шутку. Андрей шкодливо улыбается и вскидывает бровь: — У тебя парень есть, красавица? А то я бы тебе отдался. И они вместе хохочут над этим. Андрей открывает дверь, жестом показывая, что дамы вперёд, пропускает Мишку, а после звонко шлёпает его по заднице. — Оооо, какие люди! — орут из-за стола. — Девушка, вашей маме зять не нужен? Мишке жжёт под платьем в месте удара. Он не уверен, что хочет, чтобы жжение прекратилось.

*

«Нарядиться бабой до двенадцати» — именно поэтому Мишка до сих пор одет, как развратная старшеклассница, хотя все шутки на его счёт давно перешучены и он даже не может сообразить, кому проиграл. А ровно в двенадцать часов карета превратится в тыкву, блядь. Тёмное платье так ему коротко, что, когда он сидит, расклешённый подол задирается до неприличия. Мишка опрокидывает в себя стопку водки, рядом с ним Андрей делает то же самое. Сегодня Миша ловит на себе его взгляд каждый раз, когда один из них встаёт из-за стола. Ладно, возможно не только сегодня. Андрей пошловато шутит с девушкой напротив. Мишка не помнит, как её зовут, несмотря на то, что он и наполовину не так пьян, как хотелось бы. Он наливает себе ещё. — Собираешься накидаться и танцевать на столе с голыми сиськами? — ухмыляется Андрей, наклоняясь к его уху, и Мише опять щекотно от тёплого дыхания. — А что, похоже? — Мишка выпивает и морщится. — Неа, — и не думает возражать Андрей. — Но выглядишь ты подходяще. Он кладёт ладонь на скрытое краем стола Мишино колено. Сквозь искусственный материал прикосновение ощущается необычно. Ладонь горячая — что если ткань расплавится под ней? И обжигающими каплями потечёт вниз по коже. Мишка молчит, как будто ничего не происходит. Андрей треплется ни о чём всё с той же девушкой без имени. А его рука под столом ползёт по Мишиному бедру. Нет, ткань не плавится. Странно. Миша точно чувствует, что должна бы. Ему кажется, что все наблюдают за ним. Он осторожно проверяет и удивляется, что это не так. Андрей задевает ладонью подол платья. Старые часы на стене бьют двенадцать. Мишка вскакивает, толкая от себя стол, и почти бегом уходит за своей одеждой. После долгих поисков он обнаруживает её в ванне, полной воды. — Какая сука это сделала?! — орёт он, вбегая в комнату с мокрыми джинсами в руке. — Смотрите, нашёл! — ржут над ним в несколько голосов. Но Мишка так зол, что даже не пытается понять, кто. Он просто бьёт кого попало своими штанами. Комната взрывается криками и визгом. Мишка лупит изо всех сил, не разбирая и не останавливаясь, как будто это поможет ему больше не чувствовать. Потяжелевшая от воды жёсткая ткань разрубает воздух, брызги отлетают в лицо. Скоро он бросает джинсы, разгоревшаяся драка перемещается сначала в подъезд, а потом на улицу. Её разнимают несколько человек. Из окон грозят дробовиком и милицией. Андрей оттирает Мишку в сторону и тащит за руку: — Валим отсюда! Они выбегают к дороге, и Андрей машет, тормозя вовремя появившееся такси. — Богатый что ли? — спрашивает его Миша. — На такси хватит. Куда ты сейчас в таком виде попрёшься? Мишка смотрит на себя: колготки порваны вдрызг и удивительно, как они ещё держатся на ногах. — Платье на спине тоже рваное, — говорит Андрей, открывает дверь машины и договаривается с таксистом ехать на Миллионную. Мишка запоздало осознаёт холод и боль в теле и забирается на заднее сиденье. Водитель явно мечтает высказаться по поводу его внешнего вида, но Мишка так выразительно агрессивен и мрачен, что таксист затыкается, не успев произнести ни звука. Домой они едут в тишине. У дверей Миша скидывает ботинки и устало прислоняется спиной к стене. Платье теперь не жмёт. Он хочет снять и его тоже. Андрей вдруг начинает смеяться: — Ну ты даёшь, Мих! Отхерачил людей штанами! Да ты знойная красотка! — Я тебе, блядь, не баба! — раздражается Мишка. — А жаль, — хмыкает Андрей. — А то что? Был бы я девушкой, ты подкатил бы? — Был бы ты девушкой, — говорит Андрей, — я бы тебя давно уже трахнул. — Да я бы тебе, может, и не дала, — наглеет Мишка. Андрей подходит и опирается плечом о ту же стену: — А я бы тебя соблазнил. — И как же? — хрипло спрашивает Мишка, пока сердце проваливается в пятки и колюче трепыхается там. Андрей молча отодвигается от стены, одной рукой приподнимает подол Мишиного платья, а другую кладёт ему на задницу. — Так себе из тебя соблазнитель, — продолжает нарываться Мишка. Андрей неопределённо хмыкает, просовывает пальцы за вырез горловины платья, спускает вниз короткий рукав — платье поддаётся не сразу, он дёргает, добивая его, — и проводит носом от плеча к шее. Прижимается к ней губами, а потом чуть влажно скользит вверх кончиком языка и слабо прикусывает возле уха. Ощущений становится слишком много. Миша чувствует, что его нервы искрят, сбиваясь. И, кажется, тогда сознание покидает его. Потому что после — лишь темнота и короткие жаркие вспышки. Вот они целуются, а рука Андрея всё ещё под платьем, прижимает их бёдра друг к другу. Вот Мишка, в спущенных до колен трусах и колготочных лохмотьях и с членом, от которого топорщится подол, нетерпеливо стаскивает с Андрея футболку. Вот Мишка шипит — было грубовато, и Андрей облизывает свою ладонь, прежде чем вновь прикоснуться к нему. Вот они втиснулись в какой-то угол, а вот наугад ищут матрас, с грохотом отпихивая путающееся под ногами барахло. А дальше взорвалось и сгорело, и Миша отключился совсем.

*

Когда он приходит в себя, за окном светло. Андрей сопит рядом. Мишка встаёт и, спотыкаясь, идёт на кухню. Долго пьёт холодную воду из-под крана. Поворачивает вентиль и слышит, как Андрей шлёпает босыми ногами по полу. — Привет, — говорит Андрей. Миша кивает. Андрей опускает голову под кран, включает воду и пьёт. Заканчивает и вытирает рот запястьем. Одинокая капля стекает к подбородку. Миша хочет спросить. Но знает, что не спросит. И Андрей, конечно, тоже это знает, поэтому, наверное, спрашивает сам: — Вчерашнее... было всерьёз? — Забудем, — отвечает Мишка и злится на себя за то, что не решается сказать другое. — Почему? — Это всё чёртово платье. — Только оно? У Миши не хватает сил на откровенное враньё. — Может быть, — говорит он. — Может быть, — улыбается Андрей и тянется к его губам. — Но ведь сейчас на тебе нет платья. И Мишка наклоняется ему навстречу.