Шарф

— Ты меня не слушаешь? — Сакура тормошила остановившуюся на полуслове Ино несколько секунд, прежде чем та обрела ясность взора и дар речи. — Угомонись. Я просто задумалась, — Ино взяла со стола бокал с теплым чаем и отхлебнула глоток. Поставила стакан на место и ничего не сказала. Это напугало Сакуру еще сильнее. Ино до истерики не любила теплый чай. Пила только очень горячий либо ледяной. И никогда теплый. — Тогда пойдем? Мы тут сидим уже третий час. Чего-то ждем? — Сакура попыталась встать, но Ино дернула ее за локоть и приземлила на краешек стула. — Ну в самом деле! У меня сегодня первый выходной за две недели. Мы договорились погулять, а сидим тут, хотя на улице просто нереально тепло! Ино! — Там слишком жарко. Давай лучше в теньке посидим. Справедливости ради Сакура была вынуждена признать, что май выдался непривычно знойным. Еще в начале апреля Коноху заметало снегом, а к середине мая казалось, что на улице лето. Время после объявления помолвки пролетело незаметно. Полтора месяца назад она стала невестой Шестого хокаге. И, кажется, примерно в это же время что-то произошло с Ино. Это наблюдение не давало покоя. Хотелось списать все причуды подруги на беременность, но не получалось. Собственно, сама беременность протекала практически идеально. В отличие от той же Темари, превратившейся в вампира-затворника на седьмом месяце. Увидеть ее на улице можно было только глубокой ночью и то лишь там, где не было уличного освещения. Шикамару доставалось больнее всех. Но он стойко терпел. Иногда Сакуре казалось, что некая заторможенность Ино — это одно из последствий стирания памяти. Словно она пытается что-то вспомнить, что-то неуловимо-знакомое, навячивое — но не может. А мозг все крутит и крути обывки памяти, требуя нужную картинку. Ибико по секрету сказал, что стертых воспоминаний не так уж и много. Почти все они касались работы с Конохамару. В основном была произведена визуально-слуховая подмена иллюзии. Пролезли даже глубинное подсознание — вычистили полностью. Поэтому вряд ли странное поведение Ино связано с этим. Как бы то ни было, а ждать у моря погоды Сакура не собиралась. Заметив неладное, она старалась встречаться с Ино как можно чаще, хотя работа и внезапно бурная личная жизнь этому активно мешали. Успокаивало лишь то, что Какаши был в курсе дела и заботливо уверял, что следит за ситуацией. Держит так сказать руку на пульсе. — Я пойду закажу ледяной коктейль. Тебе что-нибудь взять? — Сакура напрасно ждала ответ подруги. Ино снова впала в транс, глядя на угол дома на другой стороне улицы. Закатив раздраженно глаза от бессилия, Сакура пошла к барной стойке, бурча под нос: — Хоть бы приличный бар выбрала для посиделок. Раз решила торчать тут весь день. Тут и выпить нечего. Один лимонад в меню. К тому моменту как она вернулась к столику с двумя запотевшими бокалами, Ино не было нигде видно. — Нет, ну она серьезно? Опять? Перспектива потратить свой единственный и крайне редкий выходной на поиск сбежавшей подруги довела до бешенства за секунду.

***

— Дорогой, ты заметил, что Ино стала как-то подозрительно часто появляться в нашем квартале? Я видела ее на этой неделе уже трижды. А сегодня только четверг, — сидящая у открытого окна Каруи позвала Чоуджи, оторвав мужа от поедания жареной свинины. У окна было прохладнее всего — именно тут сквозняк брал разбег и не успевал нагреться. Каруи любила смотреть на улицу, пытаясь узнать людей и обычаи незнакомой деревни, разобраться в культуре, быту и наладить общение. Пока что ее не очень дружелюбно принимали даже члены команды номер десять. Не считая Чоуджи, конечно. Этот безумно милый пухляш обожал ее настолько, что однажды отказался от ужина, хотя умирал с голоду. И все ради того, чтобы исполнить ее каприз. Повторять опасный эксперимент Каруи не торопилась, но момент самопожертвования оценила и помнила. — Проще спросить у нее, чем строить догадки. Это же Ино. Раз она здесь ходит — значит у нее есть дела. Она с самого детства была такая. Ничего не делает просто так. Каруи проводила взглядом удаляющийся силуэт бывшей сокомандницы мужа и несогласно покачала головой. Ее женское чутье подсказывало, что дело не чисто. Но чутье не могло считаться за аргумент. Потому что Каруи, как бы неприятно ни было это признавать, до сих пор ревновала Чоуджи к Ино. И он об этом знал. — Я обязательно спрошу. Но и тебе стоило бы поговорить с ней. Вы все-таки одна команда. Почти как семья. То ли ее последняя фраза запустила какую-то мысль, то ли Чоуджи наконец-то наелся, но взгляд его стал напряженно-вдумчивым. — Нужно сходить к Шикамару. В этих делах он разбирается лучше меня. Он должен вернуться через пару дней. Думаю, время у нас пока есть. Успокоив жену обещанием, Чоуджи развернул ее к себе лицом и легко поцеловал в лоб. Он смотрел вслед удаляющейся Ино и молчал. То, о чем он молчал, стараясь выиграть для Ино время, должно было навсегда остаться в секрете.

***

— Получается, она что-то вспомнила? Разве такое возможно? — Какаши читал донесение Ханаби, приставленной следчтоить за Ино, и хмурился. Странное поведение последней привлекало слишком много внимания. Становилось все сложнее отрицать эти странности или находить им приемлимое объяснения. Пришлось даже рассказать о беременности, чтобы спрятать очевидное. Однако Ино, чутко относившаяся к любым обсуждениям своей личной жизни, даже внимания не обратила, словно была занята чем-то более важным. А что может быть для беременной женщины важнее, чем ее ребенок? Или, может, дело было как раз в этом? Хотя Сакура говорила, что на фоне гормонального всплеска с женщинами происходят разные странности, но слишком уж быстрой и явной была перемена. Потому и пришлось приставить к Ино наблюдение. Из области дружеского беспокойства эта проблема стала угрозой для всей деревни. Рецидив после стирания памяти у потеряшек случался крайне редко, но каждый из них был ужасно безумным и чрезмерно кровавым. — Точнее сказать, она отчаянно пытается вспомнить. Но у нее пока не получается. Прикажите допросить ее? Это задание Ханаби исполняла с таким усердием и рвением, что немного пугала. Запутанный клубок взаимоотношений между Ино, Конохамару и Ханаби в один прекрасный день грозился вырасти в еще одну проблему. Но пока что следить за Ино было некому. Большинство ниндзя проводили лето в отпусках или затяжных миссиях вне деревни. Включая Конохамару, который отсутствовал дольше остальных: его не видели в Конохе уже полтора месяца, что прошли с той вечеринки в честь выпускников. — Если ее поведение не вызывает особого беспокойства, думаю, нам нет смысла проявлять себя. Оставим все, как есть. Продолжай наблюдение и сообщи, если что-то изменится. Какаши скрутил свиток с донесением и положил его в шкафчик своего стола к пяти другим точно таким же свиткам. Еженедельные отчеты Ханаби были похожи один на другой: «Просыпается в шесть. Умывается, заплетает косы, кладет в карман голубой шарф и уходит на угол академии, где садится на терассу студенческой кафешки и просиживает там до полудня. После чего возвращается домой окольным маршрутом — пляж, Ичираку, квартира Конохамару». — Слушаюсь. Ханаби была идеальным исполнителем любых миссий. Ее клановые техники вкупе с выдержкой и особыми навыками давали уверенность в том, что она не провалит задание, поддавшись чувствам. Не станет скрывать ни крупинки иняормации. Какаши внимательно наблюдал за ней. И виртуозно отмалчивался на вопрос о том, когда вернется Конохамару. За полтора месяца Ханаби была единственной, кто продолжал его об этом спрашивать. Время не помогало ей забыть. И Какаши не знал, как помочь.

***

— Ты ужинала? — Сай стоял у стола на кухне и накладывал себе в тарелку вчерашнее карри. Месяц назад его назначили главой секретной службы и теперь он неотлучно находился в Конохе, каждый вечер приходя домой ровно в восемь и уходя на рассвете. Никаких дальних и долгих миссий. Иногда Ино скучала по тому времени, когда ждала его, беспокоясь и считая дни. Ежедневный Сай временами начинал бесить. — Я поела с Сакурой. Ино сбросила в прихожей босоножки. Достала из кармана и положила на полочку сильно измятый шарф, распустила волосы. Отлаженый до автоматизма алгоритм «дом-душ- сон» запускался без ее особых пожеланий. Сознание, подсознание, чувства стояли в режиме автопилота, не требуя осмысленных решений. Мудрые инстинкты сделали все, чтобы спасти рассудок Ино от нервного срыва. В зеркале отражалась обычная, весьма тусклая и почти некрасивая блондинка без грамма косметики на лице. Эта беременность превратила цветущую красотку Конохи из неземной богини в жалкое подобие человека. Словно обидевшись на эти мысли, малыш толкнулся легонько и затих. Ино положила ладонь на едва округлившийся живот и тихонько прошептала: — Все хорошо, котик. Все хорошо. Я просто устала. Разговоры с сыном оставались единственной брешью в броне равнодушия. Каждое слово Ино наполняла чувством, надеясь, что маленький человечек в ее животе все понимает. — У меня ночное дежурство в тюрьме. Я поем и уйду. Буду завтра вечером. — голос Сая всегда был однообразно-тоскливым. Но сейчас его нулевая интонации дико раздражала Ино. Она махнула рукой в ответ на его слова и ушла в душ. Сай положил в тарелку последнюю ложку карри и сел на стул. Карри казалось пересоленным.

***

— Мы не имеем права игнорировать ее симптомы. Если случится рецидив, она разнесет половину деревни. Нам нужно положить ее в больницу для наблюдения. Кстати беременность — прекрасный предлог для этого. — Шикамару говорил громко и с нажимом. Он приходил в больницу каждую неделю весь последний месяц. Пожалуй, именно Нара был тем, кто заметил первые странности. Тем, кто привлек внимание. Сакура высоко ценила его наблюдательность, смекалку и острый ум, его способность принимать решения и идти на жертвы. Его уверенность в себе, здоровое безразличие в вопросах, когда чувства лишь мешали. Но когда все это было направлено против Ино, Сакура становилась иррационально враждебной. — Нет. Уходи. Шикамару продолжал стоять молча у самого стола. Только его чуть ускорившееся пыхтение выдавало бурю чувств внутри. Спустя минуту на стол Сакуры упали шесть свитков. — Почитай, как будет время. Там много интересного. А потом сделай выбор: дружба или преданность своему народу. Этот напыщенный болван любил оставлять за собой последнее слово. Вот и сейчас он застал Сакуру врасплох, высыпав ей на стол свитки из канцелярии хокаге с пометкой строго секретно. Гадать, что в них, не было нужды. В свете последнего диалога, там аргументы против Ино. — Даже не знаю, когда у меня найдется это самое время, Шика. Даже не знаю… Иррациональна. Сакура шла за интуицией и твердо верила в способность Ино решать любые проблемы. Потому что Ино сильная. Ино смелая. Ино выдержала такое, что большинству и не снилось. Ино добрая, заботливая, дружелюбная. Она может быть врединой и задавакой, но в трудный момент обязательно подставит плечо и подаст руку помощи. Сакура просто не имела права предавать их дружбу.

***

— Его нет в стране Камня. Мы обошли с сенсорами и нюхачами всю страну. Опросили всех жителей. Его там не было. Можем вычеркивать из зоны поисков. Наруто стоял в кабинете хокаге и докладывал результаты миссии. Он вместе с девятью АНБУ больше месяца искали следы Конохамару. Они обошли все земли страны Огня, обшарили соседние страны, допросили сотни человек, извели значительные средства городской казны — и все бестолку. Конохамару сгинул. Оставалась страна Дождя. Единственное место, где Наруто еще не искал. — Хорошо. Отдохни пару дней и приходи. Я назначил общее совещание на пятницу. Соберутся все, кто имеет доступ к этому делу. Не спорь и иди. Я все равно не смогу собрать всех раньше. Какаши смотрел вслед недовольно удаляющемуся Наруто, думая о том, что скрывать истинное нахождение Конохамару становится все сложнее. Если его так и не найдут в соседних и отдаленных странах, логичный вопрос встанет сам собой. Но для него пока еще рано. Поэтому придется приложить все усилия, чтобы убедить Наруто и остальных продолжать поиски. Достаточно того, что за Ино ведется круглосуточное наблюдение. Единственный человек, к которому Конохамару мог бы прийти, это она. Словно подслушав его мысли, в кабинет вошел Сай и аккуратно положил на стол свиток с донесением. Отошел на два шага и замер, ожидая новых указаний. Какаши развернул еще хрустящую бумагу, пробежался по неровным столбцам слов и обреченно выдохнул. Все шло как-то совсем плохо. Похоже отпуск, обещанный Сакуре, придется отменить. — В каком состоянии сегодня? — Без изменений. — Заметил что-нибудь необычное за последние дни? — Нет. — Остальные? — Все по-прежнему. — Понятно. — Разрешите идти? Какаши машинально кивнул головой — Сай тут же исчез.

***

Последние недели спальня была самой темной комнатой в доме. И самой уютной. Занавески, купленные по настоянию Сакуры, почти не пропускали дневной свет. Если их не раздвинуть с утра, то можно было легко запутаться во времени. Утро, день, вечер, ночь — поди разбери. Иногда Ино была рада, что время теряло над ней власть. Но это же самое время почти каждую ночь беззастенчиво брало реванш, погружая беззащитную Ино в тягучий бесконечный сон, который повторялся снова и снова. Доводил до слез и тахикардии. Сон, который она никак не могла вспомнить после пробуждения. А вопрос, который полтора месяца сводил ее с ума, не становился менее интересным. Менее актуальным. И вспыхивал в памяти больше десяти раз за день. Как-то раз она просидела всю ночь, так и не сомкнув глаз, чтобы понять — «Что это было?» Что было в тот вечер, когда Конохамару, поймав ее на крыльце кафешки, предложил проводить до дома? С какой стороны ни посмотри, а в тот вечер случилось что-то очень непонятное. Разбирая свои мысли и ощущения на молекулы, Ино никак не могла вспомнить, почему все-таки согласилась пойти с ним? Возможно, если бы она не пошла, ничего дальнейшего и не случилось бы? Снежные холодные дни сменялись теплыми. Весна аккуратно вступила в свои права. Пропитанный влажными запахами земли и жилья воздух наполнился цветочными ароматами. Все вокруг радовалось новой жизни. Только Ино продолжала искать ответ на свой вопрос, проходя один и тот же путь изо дня в день. Путь, который они прошли с Конохамару, прежде чем все закончилось. От кафешки через пляж к магазину, а потом… Она четко помнила, как злилась из-за того, что никто не захотел проводить ее. Как смотрела на вьюгу и прикидывала, хватит ли чакры на мгновенное перемещение. Как удивилась, когда услышала голос Конохамару, который совсем не казался пьяным. Он предложил проводить ее, стоя в шаге за спиной, и она согласилась. В ту секунду это была просто радость, что кто-то пройдет рядом с ней этот путь. Пусть даже вредный мальчишка, который без конца попадает в неприятности из-за своего взрывного характера. Бороться со стихией в одиночку совсем невесело. В тот момент Ино была так благодарна, что даже не спросила, почему Конохамару один. Возможно, со стороны их прогулка могла показаться подозрительной, ведь в какой-то момент они стали идти практически обнявшись. Но Ино была спокойна. Как только может быть спокойна влюбленная в своего мужа женщина. Абсолютно спокойна. Чтобы дорога не казалась бесконечной, она принялась болтать о том, о сем. Невинные разговоры, которые не могли привести ни к чему, кроме смеха, шуток и риторических «Да ладно!» Конохамару казался непривычно спокойным. Этот момент Ино заметила еще тогда, но быстро списала на последствия алкогольного злоупотребления. Хотя припомнить, чтобы от идущего в сантиметре от нее парня сильно пахло спиртным, так и не смогла. Наоборот. Его запах был таким приятным, что Ино перестала замечать, как тесно прижимается к нему. Помня лишь приказ Сакуры — не падать ни в коем случае — она ответственно оберегала свое тело. И только потому уцепилась за Конохамару. Других причин не было и быть не могло. Но он мог придумать себе что-то. Наверное, так и случилось. Ино дала ему повод. Она сбросила первый камень этой лавины. Она сама того не подозревая, вызвала его интерес. «Я все равно не понимаю». Сколько бы разум с сердцем не тасовали эту колоду интуиции, фактов и догадок, так и не могли объяснить, зачем Ино полезла целовать Конохамару. На этом моменте всегда становилось жарко. Не стыдно, не тревожно. Никакого чувства вины. Те несколько минут, когда Конохамару упрекал ее за упущенный фант, заставляли все ее тело гореть. Ино точно помнила, как он подошел ближе, как заставил ее замолчать, положив ладонь ей на щеку, а большой палец на губы. Как признался, что хотел поцеловать именно ее. А потом уткнулся своим лбом в ее лоб и закрыл глаза. Он легонько водил пальцем по ее губам и задевал кончиком носа нос. Он несколько раз делал движение, словно собирается поцеловать ее и всякий раз в последнюю секунду останавливался. Набирал в легкие побольше воздуха и отстранялся. Всего на секунду. Но Этого мгновения вполне хватило бы, чтобы его оттолкнуть. Однако она стояла и ждала. Верная и любящая жена, будущая мать, она просто стояла в его объятиях и ждала, когда же он ее поцелует. Хотела этого так, что смяла пальцами край свой куртки. Приподнялась на цыпочках и приоткрыла губы. В те минуты она ни разу не вспомнила о Сае. Она до одури хотела почувствовать его губы. Хотела попробовать их вкус. Хотела. Как капризные дети хотят дорогую безделушку, прекрасно понимая всю ее бесполезность. Когда он прижался к ней всем телом, она изогнулась навстречу. Когда он положил вторую руку ей на талию, она обняла его за плечи. Когда он шепнул горячее «Как же я соскучился», она не выдержала. Потянулась сама. И поцеловала его. «Что это было?» Почему? В какой момент этот мальчишка, ходивший хвостом за Наруто, влезающий в неприятности и не имеющий ни малейшего понятия о субординации, превратился в мужчину, прикосновения которого заставили Ино забыть саму себя? Она помнила в мельчайших деталях, как он отпрянул сначала. Как смотрел на нее диким взглядом бесконечно долгую секунду. Как потянулся к ней сам, врезавшись в ее губы. И как стал целовать… Сколько бы раз она не притрагивалась к этому моменту памятью, ни разу не смогла сохранить дыхание спокойным. Тот поцелуй убивал ее и возрождал всякий раз, как она крутила его в голове. Конохамару был нежным, страстным и слишком умелым для своих… лет. «Вряд ли ему исполнилось восемнадцать. А значит… Значит я совратила его. Я не только неверная жена, я еще и преступница». Эти мысли помогали затушить пламя в крови. Помогали успокоить разум и думать дальше. Собирать детали и искать верное направление. Ответ на вопрос, от которого внутри все сжималось — «Почему я хотела остаться у него на ночь?» Его волосы, мокрые и слипшиеся, с них стекал растаявший снег. Его глаза, темные и большие, они прожигали ее насквозь. Его руки, крепкие сильные руки, обнявшие ее прежде, чем он сложил печать мгновенного перемещения. Ей казалось все происходящее сном. Каким-то странным, нелепым сном, лишенным логики и причинно-следственных связей. Принять как данность ее появление в его квартире — с натяжкой, но можно было. Принять факт того, что она охотно отвечала на его поцелуи, стягивала с него одежду и пыталась раздеться сама, — невозможно. «Что это было?» Следы от его поцелуев сходили потом больше недели. Пришлось носить шарф, найденный в недрах платяного шкафа. Видимые следы прошли быстро. Вот бы душевные раны заживали так же… Если бы не крики пьяной компании, возвращавшейся с посиделок той самой улицей, на которой жил Конохамару, возможно, Ино пошла бы до конца. Но в тот момент, когда она услышала чей-то звонкий голос и смех, разум внезапно вернулся к ней. Вместе с осознанием. Ее ужас так и остался навсегда отраженным в испуганном взгляде Конохамару. Ино не помнила, как ушла из той квартиры, как вернулась домой, как легла спать. Она не помнила, что говорила перед уходом, только помнила, как кричала что-то. Но она четко помнила чувство, которое охватило ее сразу по прибытии домой. Чувство безвозвратной потери. Настолько сильное, что пережить его не представлялось возможным.

***

Ханаби приметила себе местечко на крыше дома напротив. В тени густого дерева было легко остаться незамеченной и вести наблюдение. Ино снова ходила по комнате, по тому же самому кругу, что и всегда, бормотала что-то себе под нос и время от времени останавливалась, прикрыв глаза и улыбаясь. Она о чем-то думала. Может быть, вспоминала что-то. Ханаби часто злилась, что упустила в тот вечер Конохамару. Что не последовала за ним до конца, не остановила от глупостей. Несмотря на спокойное и мирное утро на следующий день, Ханаби была уверена, что между Ино и Конохамару произошло что-то. И ее дико бесил факт того, что она не знает подробности. Не знает, потому что проходивший мимо Чоуджи затащил ее, замерзшую и дрожащую, в ближайший бар и заставил выпить десять стаканов проклятого чая, чтобы согреться. Она должна была остаться. Должна была проследить. Ей стоило быть чуть более надежным другом. Ханаби быстро закидывала в рот солдатские пилюли и беззвучно пережевывала их. Смена караула будет на рассвете. Всю ближайшую ночь ей придется наблюдать за госпожой Яманака. Наблюдать по личному приказу Шестого хокаге. И контролировать свою ревность. Если бы ей только удалось узнать, где сейчас Конохамару? Почему он так долго не возвращается? Жив ли? Залечил ли свои раны? Если бы только она могла стать ему опорой… Ханаби смотрела на темное небо, на сверкающие в ночи звезды, на тонкий месяц в самой вышине, и молилась. Тот Конохамару, которого она видела утром следующего после встречи выпускников дня, был абсолютно безумен.