Speeding through all of these red lights

Кинн привозит Порша в самое безопасное место, которое только приходит ему на ум: дом, где прошло детство его матери. Она оставила его Кинну в своем завещании. Это была одна из немногих вещей, которые принадлежали только ей, не имея никакого отношения к семейному бизнесу. Сначала Кинн думал о том, чтобы поехать в один из безопасных домов, но, не зная, кто устроил засаду, решил, что это не самое лучшее место для них. Затем он вспомнил о маленьком домике, который находился недалеко от места, где они оказались после долгого бега. Кинн заплатил местному водителю грузовика, стоявшему на близлежащей заправке, чтобы тот отвез их туда, и вот теперь они сидят на диване, пока Порш обрабатывает несколько порезов на руке Кинна, полученных от кустов и веток деревьев. — Чей это дом? — спрашивает Порш, не отрывая глаз от ран Кинна. — Моей матери. Ну, когда-то был её. Она выросла здесь. Теперь он мой, она оставила его мне. — О. Значит, после её смерти? — с наивной прямотой уточняет Порш. Кинн не может не улыбнуться, осознавая, что они стали достаточно близки и комфортно чувствуют себя друг с другом, чтобы Порш мог задавать такие вопросы без колебаний или страха перейти границу дозволенного. — Да. Я не часто здесь бываю, но держу его обставленным и чистым. Не хочу, чтобы он выглядел заброшенным. Здесь у неё было много хороших воспоминаний, — отвечает Кинн, вспоминая те несколько раз, когда его мать привозила его и его братьев сюда на выходные. Ещё реже к ним присоединялся и отец Кинна. — Кажется, ты действительно её любишь, — замечает Порш, аккуратно наклеивая пластырь на один из порезов Кинна. Порш действует нежно, осторожно в каждом движении, каждом прикосновении. Кинн даже не замечает, что Порш закончил, пока тот не закатывает его рукав обратно. — Да, я её очень люблю. Мы все её любим, — улыбается Кинн, зная, что это теплая, но грустная улыбка. Трудно думать и говорить о матери, даже спустя столько лет после её смерти. — Спасибо, — добавляет Кинн, беря руку Порша и целуя его костяшки пальцев. — Не беспокойся об этом, босс. Я еще и обучен первой помощи, — Порш подмигивает, заигрывая, но Кинн замечает лёгкий румянец на его щеках. Кинн хочет только одного: обнять Порша, поцеловать его и забыть обо всем на свете. Обо всем том дерьме, что произошло сегодня, о последствиях. Кинн вздыхает, расстегивает первые две пуговицы рубашки и откидывается на спинку дивана, чувствуя, как на него наваливается усталость, когда адреналин уходит. — Нам действительно нужно обсуждать то, что произошло? — спрашивает Порш, расслабляясь рядом с Кинном. — А у нас есть выбор? — Кинн смотрит на Порша и видит, что тот выглядит обеспокоенным, между его бровей пролегла морщинка, как будто он серьезно что-то обдумывает. — Ты странно вел себя в порту. Ты что-то знал? — Нет, я не знал, но… подозревал, — Кинн замолкает, глубоко вдыхает и поворачивается, чтобы взглянуть на Порша получше. — Это мог быть Корн. — Твой отец? Босс Корн? Но почему… — Порш на мгновение выглядит растерянным, прежде чем к нему начинает медленно приходить осознание. Инстинктивно Кинн придвигается к нему ближе. — Он приложил столько усилий, чтобы разлучить нас? Кинн проводит рукой по лицу. Стресс и усталость засели в его костях, отчего разболелась голова. Он ненавидит, что ему приходится вести этот разговор с Поршем, ненавидит несправедливость этой ситуации. Все, что у них сейчас происходит, должно быть легко. Что бы ни происходило снаружи — бизнес, незаконные дела, интриги, — все это должно быть отдельно от их мира. Мира Кинна и Порша. Кинн знает, что это иллюзия, но готов отдать все, чтобы это было правдой. — Я не уверен, но он специально попросил тебя принять участие сегодня. Мне это показалось странным, но ты же знаешь, я могу быть параноиком. Я бы ничего не заподозрил, если бы не беспокойство Кима и Кхуна. — Они тоже знали об этом? Подожди… — Порш удивленно вскидывает глаза, его голос затихает, затем он поднимается, бросая на Кинна полный любопытства взгляд. — Они знают о нас? Кинн качает головой. — Не совсем, нет. Но они подозревают, что у меня есть к тебе чувства. Кинн хотел бы выразить это по-другому, но уже слишком поздно. Порш смотрит на него странным и напряженным взглядом, как будто хочет проникнуть сквозь Кинна и его слова. Кинн внезапно ощущает желание избежать взгляда Порша и опускает глаза на руки, лежащие на коленях. — Это могла быть одна из конкурирующих организаций, — говорит Порш, но его слова звучат неуверенно. Кинн соглашается, хотя и без особого энтузиазма, кивая головой. — Пит выяснит, что произошло, и сообщит нам. Пока мы здесь в безопасности, я не особо беспокоюсь. Пит — единственный, кто знает, где мы находимся. Он принесет нам еду и чистое белье — все, что нам может понадобиться. Давайте немного сбавим обороты, пока у нас не будет чего-то конкретного. — Хорошо, — соглашается Порш, в последнее время всегда готовый довериться Кинну. Он перестал постоянно сомневаться в Кинне, как это было вначале. В основном потому, что он привык к действиям Кинна. По крайней мере, так считает Кинн. Он до сих пор не уверен, нравится ли ему эта слепая вера Порша в него. В каком-то смысле это лестно, успокаивает. Но это и опасно. Не потому, что Кинн считает, что Порш не должен ему доверять, а потому, что на него оказывается гораздо большее давление, чтобы он не облажался. — Надо прибраться. Кажется, пару лет назад я оставил здесь сменную одежду. Не знаю, подойдет ли она, но лучше, чем эта грязная одежда, — говорит Кинн после нескольких минут молчания, в котором они просто сидят, погрузившись каждый в свои мысли. — Я пойду первым. Осмотрюсь, чтобы убедиться, что мы здесь в безопасности. Кинн почти соглашается с предложением Порша, встает и готовится подняться по лестнице, но прежде чем сделать это, поворачивается и протягивает Поршу руку. — Пойдем со мной. Кинн почти ожидает, что Порш откажется от его предложения из чувства долга. В конце концов, он все еще телохранитель Кинна. Поэтому Кинн удивлен, когда Порш берет его за руку и позволяет ему вести себя вверх по лестнице. Главная спальня не намного больше ванной комнаты Кинна в его пентхаусе, но на кровати достаточно места для них обоих. Кинн открывает шкаф и обнаруживает там свою старую одежду, оставленную во время одного из прошлых визитов. Он раскладывает ее на кровати, чтобы Порш мог выбрать то, что ему нравится. Пока Кинн раскладывает их одежду и отправляется в маленькую ванную, чтобы найти для них мыло и полотенца, Порш бродит по первому этажу, проверяя замки на окнах. Кинн удивлен тем, как спокойно Порш к этому относится. Кто-то только что пытался напасть на него (или на них обоих, они не могут быть уверены). Но вместо того чтобы паниковать, он проверяет неприступность их убежища. — Доволен? — спрашивает Кинн, когда Порш возвращается в комнату. — Доволен настолько, насколько это возможно. Жаль, что у нас нет камер наблюдения, — комментирует Порш, глядя на одежду, которую Кинн аккуратно разложил на кровати. — Мне и в голову не пришло их установить. Моя ошибка, дорогой, — Кинн подходит к Поршу, оттягивает воротник его рубашки и целует Порша в губы. — Ты всех своих охранников называешь «дорогими»? — Порш обхватывает Кинна за талию, притягивая его ближе к себе. — Нет. Только самых сексуальных, — Кинн снова тянет Порша за воротник, чтобы на этот раз поцеловать его нормально. Он наслаждается мягкостью губ Порша, слегка прикасаясь к ним, а затем углубляет поцелуй, требуя проникнуть в рот Порш своим языком. Поцелуи Порша — это то, чем Кинн никогда не может насытиться. Порш отлично целуется, всегда оказывая Кинну необходимое сопротивление, чтобы было интересно, ведь он знает, что Кинну нравится дразнить, охотиться. Конечно же, с Поршем. Кинн всегда ожидал, что его партнер полностью подчинится ему. Но с Поршем все по-другому, потому что Кинн знает, что быть покорным — не в его характере. В интимных моментах они всегда находят компромисс, что для Кинна нечто новое. Он не был уверен, что ему понравится быть с кем-то таким настырным, как Порш, кто не будет просто делать то, что прикажет ему Кинн. С кем-то, кто говорил бы Кинну именно то, что он хочет, и тогда, когда он этого хочет. Они стоят посреди комнаты, исследуя губы и тела друг друга, пока их одежда не начинает сильно мешать. Грязь и пыль дня тоже не радуют, поэтому они позволяют своему поцелую стать более нежным, пока он не переходит в игривое покусывание нижней губы Порша. — Душ? — спрашивает Кинн. Порш кивает. Их сброшенная одежда отправляется в корзину для белья в углу ванной. Кинн вручает Поршу кусок мыла, который он нашел в одном из ящиков, и позволяет ему первому залезть в душ, пока он быстро включает воду. — Вода холодная! — сообщает Порш с другой стороны стеклянных дверей. Кинн усмехается, уже ожидая, что Порш пожалуется, ведь он любит принимать горячий душ. — Прости! — отвечает он, стараясь скрыть удовольствие в голосе. — Иди уже сюда, — требует Порш, слегка приоткрывая дверцу кабинки, чтобы посмотреть на Кинна. — Я отливаю! — Я вижу… — взгляд Порша медленно опускается к члену Кинна в его руке. — Ты извращенец, — Кинн щурит глаза, прежде чем спустить воду в туалете и присоединиться к Поршу под душем. Места в кабинке хватает только для них двоих. Пока Порш неохотно подставляется под холодные струи воды, Кинн натирает руки мылом. Как только Порш кажется готовым, Кинн выключает воду. — Повернись, — приказывает он. Порш делает то, что ему велено, и Кинн погружает руки в волосы Порша, нанося мыло, массируя кожу головы и расчесывая пряди. Порш издает тоненький довольный звук, наслаждаясь прикосновениями Кинна. — Тебе нравится? — спрашивает Кинн с небольшой скрытой улыбкой. — О-о-о. Да, — отвечает Порш, закрывая глаза, на его губах уже играет улыбка. Кинн не может удержаться и наклоняется, чтобы поцеловать кончик носа Порша, а затем его губы. Улыбка Порша становится еще шире. Затем он передает Поршу мыло, чтобы тот мог вымыть себя. Закончив с волосами Порша, он снова включает душ. — Держи глаза закрытыми, — говорит он и осторожно направляет голову Порша назад под струю душа. — Черт, как приятно, — шепчет Порш, пока Кинн проводит пальцами по его коже, чтобы тщательно смыть мыло. Он зачесывает волосы Порша назад пальцами и держит их под струей воды, пока она не станет прозрачной. — Все готово, детка. — Спасибо, — Порш выходит из-под душа и открывает глаза. — Твоя очередь, — говорит он Кинну, берет у него кусок мыла и уверенно меняет их местами: теперь Кинн стоит под душем. Кинн насмехается, затем позволяет воде омыть себя, откидывая голову назад, чтобы волосы хорошенько намокли. К счастью, в отличие от Порша, Кинн любит прохладный душ, особенно летом. Когда вода смывает грязь с его тела, это приятное облегчение. Еще большее облегчение наступает, когда Порш прикасается к его телу, намыливая его грудь и живот. — Ты не должен… — начинает Кинн, намереваясь сказать Поршу, что он сам справится с этим и что вместо этого он может помыть волосы Кинна, но Порш игнорирует его, продолжая свои действия. Его руки переходят с верхней части тела Кинна на его бедра и далее вниз по ногам Кинна. Член Кинна начинает возбуждаться, когда Порш приседает, чтобы намылить ноги Кинна, и его лицо оказывается прямо перед Кинном. — Порш, — произносит Кинн как предупреждение, скорее для себя, чем для Порша. У него такое чувство, что Порш прекрасно знает, что делает. — Шшш, расслабься. Позволь мне сделать это для тебя, — говорит Порш, его голос низкий и соблазнительный. Затем он опускается на колени, и кусок мыла остается лежать на полу рядом с ним. Кинн пытается приготовиться к тому, что Порш сделает дальше, но это все равно застает его врасплох, заставляя затаить дыхание, когда Порш берет его член в руку и делает несколько пробных движений. — Ты уже такой твердый, — замечает Порш, глядя на Кинна сквозь длинные ресницы. Кинн прикусывает губу, чтобы не выдать смущенный стон. Он и не подозревал, что настолько возбужден, пока Порш не взял его в руки. Порш с силой дергает за член Кинна, затем меняет положение, опускаясь на колени. — Хочешь оттрахать меня в рот? — предлагает Порш, не сводя с Кинна пристального взгляда. Так он точно не пропустит момент, когда глаза Кинна потемнеют от желания. Кинн смачивает губы кончиком языка, затем тянется к мокрым волосам Порш, запутывает пальцы между прядями и оттягивает голову Порш назад. — Можно я кончу тебе в рот? — спрашивает он. Порш смеется низким, глубоким смехом, его язык мелькает между губами. В глазах Кинна он еще никогда не выглядел так сексуально. — Конечно, дорогой. Кинн еще раз проводит рукой по волосам Порша, прежде чем отпустить их. Он снова передает Поршу контроль над ситуацией и наблюдает, как Порш наклоняется вперед и захватывает головку члена Кинна между своими губами. Он сосет его, и Кинн чувствует, как возбуждение нарастает, разливаясь по всему телу. Кинн знает, что Порш отлично делает минет, но он никогда раньше не позволял ему использовать свой рот в качестве манящей дырочки для члена. Это будет первый раз. От предвкушения ему хочется снова схватить Порша за волосы и погрузиться во влажное тепло его рта, но он сдерживается, зная, что терпение будет еще более полезным. Опытный язык Порша работает, раздражая головку Кинна, кружась вокруг нее, прежде чем он принимает в рот еще больше члена Кинна, делает несколько пробных движений, а затем наполовину вынимает его из приоткрытых губ. — Ты так хорошо пахнешь, — громко стонет Порш, вылизывая дорожки по всей длине члена Кинна. — Правда? Ты такой развратник, да, Порш? — отвечает Кинн, играя с ним. — Да. Только для тебя, Кинн. Кинн мычит от этих слов и от того, как язык Порша становится все настойчивее, покрывая слюной всю длину члена Кинна. Свободной рукой Порш обхватывает яички Кинна, лаская их, и Кинн не может удержаться от того, чтобы слегка податься вверх в ответ на прикосновения Порша. — Не можешь больше ждать, да? — с хихиканьем комментирует Порш, а затем перестает ласкать Кинна, упираясь руками в его бедра. — Давай, я твой, делай со мной все, что хочешь. Их взгляды встречаются, когда Порш поднимает глаза, открывая рот настолько, насколько это возможно: это приглашение. Кинн должен принять его, использовать до тех пор, пока не будет удовлетворен. — Проклятье. Ты станешь моей погибелью, — шепчет Кинн себе под нос, прежде чем снова схватить Порша за волосы и направить его лицо к своему полностью возбужденному члену. — Открой для меня рот, дорогой, — мягко уговаривает Кинн, свободной рукой обхватывая собственный член. Он прикасается головкой к нижней губе Порша, завороженный тем, как сексуально выглядит Порш, стоящий на коленях с приоткрытыми губами, готовый взять член Кинна в рот. Порш все еще мокрый после душа, капельки воды стекают по его карамельной коже, животу, ключицам, и Кинн жаждет просто вылизать эту блестящую воду Порша. Но, увы, у них есть более насущные дела. Кинн осторожен. Он не хочет причинить Поршу боль, поэтому медленно вводит свой член в его рот, давая ему привыкнуть к нему. Порш посасывает ему за щеки, пока его губы растягиваются вокруг объема Кинна. Сначала Кинн входит не до конца, а лишь наполовину, прежде чем находит ритм и начинает трахать Порша. Порш всегда чувствует себя потрясающе, когда вот так располагается на его члене, но сейчас, когда Кинн контролирует темп, это еще лучше. Это приводит Кинна в состояние, схожее с захватом власти, когда он понимает, что Порш доверяет ему настолько, что позволяет Кинну использовать его так, как он хочет. Как его собственная маленькая секс-кукла, просто дырочка для его удовольствия. — Ты такой сексуальный малыш, вот так, на коленях, покорный для меня, пока я трахаю твой рот. В ответ на слова Кинна Порш стонет, и этот звук отдается эхом в члене Кинна. Затем Кинн замедляет свои толчки, и Порш делает несколько хороших глубоких отсосов. Кинн не уверен, что этим он хотел сказать Кинну ускориться, но Кинн воспринимает это именно так и увеличивает темп, двигая бедрами, чтобы войти и выйти изо рта Порш, немного углубляясь с каждым толчком внутрь. — Если тебе нужно, чтобы я остановился или вышел, трижды коснись моих бедер, — инструктирует Кинн. Порш сжимает бедра Кинна, показывая, что он все понимает. — Сейчас я буду трахать твое прекрасное горло, дорогой. Держись. Кинн замедляет темп, и в этот момент его член входит в Порша на всю длину, а его головка упирается в заднюю стенку горла Порша, которая вызывает рвотный рефлекс. Порш приглушенно задыхается, и Кинн видит, как в уголках его глаз начинают появляться слезы, поэтому он ждет, не стукнет ли Порш. Проходит несколько секунд, но Порш только и делает, что хватает Кинна за задницу и притягивает к себе, пока его член не проникает в горло Порша еще глубже. — О боже, детка, — громко ругается Кинн, а затем протяжно стонет, чувствуя, как горло Порш сжимается вокруг него. Без предупреждения Кинн снова начинает двигаться, крепче вцепившись в волосы Порша, а другой рукой упираясь в плитку стены. Его колени начинают слабеть по мере приближения оргазма. Порш принимает член Кинна как настоящий чемпион. Если не считать его слезящихся глаз и слегка покрасневшего лица и груди, он, похоже, наслаждается этим не меньше, чем Кинн. Одна из его рук переместилась на член, и он дрочит себя в такт толчкам бедер Кинна. Кинн, приоткрыв рот, издает самые неловкие звуки. Звуки, которые, как ему казалось, он никогда не мог издавать, — напряженные стоны и нечленораздельные проклятия. Порш тоже не молчит, хотя во рту у него находится член Кинна. Приглушенные стоны вырываются из него каждый раз, когда Кинн касается задней стенки горла Порша. Кинну не нужно много времени, чтобы достичь пика. Он чувствует это с силой десятитонного грузовика: его тело подается вперед, пальцы ног сжимаются, а в глазах мутнеет. Головка его члена глубоко погружается в тесное теплое горло Порша. Горло Порша несколько раз пульсирует, а затем расслабляется, когда Кинн выплескивает свою сперму, кончая сильнее, чем он думал, когда-либо кончал от минета. Кинн смотрит на Порша, который стоит неподвижно, прижавшись к нему и держа его за волосы, зарывшись носом в его лобковые волосы. Глаза Порша закрыты, рука по-прежнему лежит на его члене. Кинн не уверен, но наверняка Порш тоже кончил. Через несколько секунд Кинн отпускает Порша, его рука скользит по его лицу, массируя челюсть, желая снять напряжение. Он приподнимает Порша, и его тело беспомощно повисает в руках Кинна. Кинн перемещает Порша, прижимает его спиной к стене, чтобы он мог держаться. Он наклоняется вперед, нежно целуя уголки губ Порша, все еще лаская его лицо. — Ты кончил? — спрашивает Кинн, глядя на Порша, глаза которого закрыты. — Почти, — отвечает Порш, в его голосе чувствуется напряжение. — Тогда позволь мне, — реагирует Кинн, поворачивая Порша лицом к стене. — Подожди, что… — начинает спрашивать Порш, но, осознав, что Кинн стоит на коленях позади него, опустив руки на его ягодицы, замолкает. Вопрос становится ненужным. Без промедления Кинн раздвигает ягодицы Порша, массируя маленькие круглые выпуклости. У Порша небольшая попа, но она упругая и приятная. Она идеально ему подходит. — Потрогай себя, — приказывает Кинн, и Порш начинает дрочить, прижимаясь лбом к стене и прерывисто дыша. Не успевает кончик языка Кинна коснуться входа Порша, как тот стонет и выгибает задницу навстречу Кинну. Кинн несколько раз дразнит член Порша, наблюдая, как он вздрагивает в ответ, а затем вводит язык внутрь. Он задает легкий ритм, входя и выходя, затем чередует круговые движения языком внутри Порша, чтобы услышать, как тот выкрикивает его имя и умоляет Кинна проникнуть глубже. — С тобой когда-нибудь делали подобное, детка? — спрашивает Кинн, заменяя язык указательным пальцем, чтобы освободить рот. — Н-нет, никогда. Кинн высунул язык, ввел палец до второго сустава и почувствовал, как внутренние стенки Порша сжимаются вокруг него. — Какая глупость. — Кинн, я так близко. Пожалуйста, продолжай, — умоляет Порш, его голос звучит жалобно и нуждающе. Кинн, всегда готовый доставить удовольствие своему любовнику, выполняет просьбу Порша, проникая пальцем в его попку еще несколько раз, а затем снова прижимает язык к дырочке и проникает внутрь пальцем. Порш расслабляется по мере того, как Кинн работает над ним, и вскоре может принять второй палец. — Черт, Кинн. Я сейчас… аааа! Кинн вводит пальцы в Порша и одновременно проникает в него языком, когда тело Порша напрягается и он кончает. Он начинает слегка дрожать от нахлынувших на него волн удовольствия, и Кинн обхватывает его за талию. — Я держу тебя, детка, — говорит Кинн, отстраняясь, и вынимает язык из дырочки Порша. Его пальцы все еще внутри, согнуты и прижаты к сладкому месту Порша. Кинн прижимается к нему, вытягивая из него остатки оргазма, пока Порш не начинает умолять: — Остановись, Кинн, пожалуйста. Это слишком… чувствительно. Кинн медленно вынимает пальцы из Порша, затем встает, все еще держа его за талию. — Все в порядке? — спрашивает Кинн, касаясь губами шеи Порша и осыпая его плечо нежными поцелуями. — Я никогда не чувствовал себя лучше. — Порш опускает голову на плечо Кинна, продолжая осыпать его поцелуями. — Придется снова мыться, — говорит Кинн, нежно прикусывая кожу Порша. Порш заметно вздрагивает в объятиях Кинна. — Все в порядке. У меня даже не было времени вымыть твои волосы. — Точно. Тогда займись этим, — улыбается Кинн и в последний раз целует Порша под ухом, прежде чем отпустить его. Порш моет волосы Кинна, и они завершают свое мытье, не отвлекаясь ни на что, кроме редких поцелуев и нежных прикосновений к ягодицам — никто из них не может устоять. *** Около полуночи перед домом останавливается машина, и у Кинна звонит телефон. После душа они немного вздремнули и теперь лениво лежат в постели. Кинн берет трубку, хотя знает, что это может быть только Пит. — Я на улице, — доносится с другого конца линии голос Пита. — Иду, — отвечает Кинн. У двери они встречают Пита, который несет несколько пакетов с продуктами. Помогая ему, они забирают сумки и ждут, пока Пит вернется к машине за чемоданом с одеждой и другими личными вещами. Вернувшись в дом, все трое усаживаются в гостиной, чтобы Пит мог рассказать им, что он узнал. — Босс Корн, судя по всему, очень зол. Я его не видел, но Кхун сказал, что он всю ночь кричал на подчиненных, входящих и выходящих из его кабинета, — говорит Пит. — Кто-нибудь пострадал? — спрашивает Порш, думая об Арме, Поле и остальных людях Кинна. — К счастью, нет. Думаю, они не ожидали встретить столько сопротивления. После того как вы с боссом Кинном сбежали, они быстро отступили. Возможно, мы ранили пару их людей. Кинн кивает, молча слушая. Порш понимает, что в голове Кинна на полную мощность работают двигатели, пытаясь собрать воедино информацию, которую предоставил Пит. — Порш, твой брат в безопасности. Я отвез его в пентхаус Кинна, и охрана не спускает с него глаз. Ким тоже там. Он настоял на том, чтобы составить компанию Че, — говорит Пит, догадываясь, что это будет следующим вопросом Порша. — Спасибо, Пит. И, пожалуйста, поблагодари Кима за меня, — Порш не знает, почему младший брат Кинна хочет помочь присмотреть за Че, но он все равно благодарен. Особенно после того, как Кинн рассказал ему о том, как брат помог ему придумать план по защите Порша. — Это ничего не стоит, правда, — пожимает плечами Пит и дарит Поршу небольшую улыбку. Затем он внимательно осматривает Порша: — Это одежда босса Кинна? — Да. Он дал мне ее, чтобы я мог принять душ, — отвечает Порш, немного смущаясь. Его одежда немного великовата, но это простые черные брюки и темно-зеленое поло. Кинн одет примерно так же, только у него приталенная рубашка, которая немного обтягивает бицепсы, а брюки ужасного темно-коричневого цвета. Тем не менее он выглядит неплохо, особенно с мокрыми и слегка взъерошенными волосами, которые немного завиваются на концах. Кинн не привык мыть волосы обычным мылом. Пит смотрит на них, словно пытаясь что-то понять, но ничего не говорит. Они оба ждут, когда Кинн нарушит молчание. — Мы с Поршем останемся здесь еще на несколько дней. Можешь сказать моему отцу, что я отвез Порша в безопасное место и что с нами все в порядке, — говорит Кинн уверенно и твердо, как будто он долго думал, чтобы прийти к этому решению. Он выглядит невероятно спокойным, что успокаивает Порша. Пит соглашается, а затем проверяет свой телефон — похоже, ему приходят сообщения. Порш и Кинн наблюдают за ним, чувствуя, что это может быть что-то важное. — Я только что получил сообщение. Похоже, что люди, устроившие засаду, были иностранцами, — говорит Пит, хмурясь, пролистывая сообщения. — Мы не смогли разглядеть их лица, так как они были в масках, но кто-то слышал, как двое из них разговаривали друг с другом на не тайском языке. — Что это был за язык? Кто-нибудь узнал его? — спрашивает Кинн, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, ожидая ответа Пита. — Они считают, что это был китайский, — отвечает Пит, поднимая взгляд и встречаясь взглядом с Кинном. Мгновение узнавания проходит между ними. Поршу требуется больше времени, чтобы понять, что это значит. Очевидно, что Корн, скорее всего, не имеет к этому никакого отношения, и это радует. Но второй вывод, на который Поршу требуется чуть больше времени, заключается в том, что теперь есть очевидный подозреваемый: мистер Сонг, застройщик. — Я думал, они законные бизнесмены, — говорит Порш, возвращая внимание Кинна и Пита на себя. — Я тоже так думал, — отвечает Кинн. — Босс, что нам делать дальше? — спрашивает Пит, всегда практичный и готовый к действию. Кинн вздыхает, проводит рукой по волосам, затем встает. Он начинает расхаживать по комнате, размышляя над вопросом Пита. — Думаю, нам стоит затаиться на несколько дней. Мы все еще не уверены, кто это сделал, и ищут ли они Кинна, — предлагает Порш. — Я предполагаю, что Кинн — это тот, на кого они нацелились… Кинн останавливается, смотрит на Порша, обдумывает его слова, а затем кивает. — Да, Порш прав. Мы должны выяснить, кто за этим стоит, Пит. Ты навестишь мистера Сонга. Неофициальное дело, без протокола. Возьми с собой Пола и Арма. Моему отцу пока не нужно об этом знать. — Понял. Босс Корн пока не знает об этой информации. Это от одного из наших людей. Я скажу ему, чтобы он держал язык за зубами, — говорит Пит. — Кхун будет следить за тем, что происходит в главном доме, для меня. Но пока, я думаю, можно считать, что мой отец не имеет к этому никакого отношения, — взгляд Кинна встречается со взглядом Порша, и в его голосе слышится явное облегчение. Порш улыбается — маленькой, тайной улыбкой, специально для Кинна. Пит прочищает горло, прерывая их интимный момент, пересаживается в кресло и спрашивает: — Не хочу показаться любопытным, но зачем боссу Корну причинять боль собственному сыну? Кинн и Порш снова обмениваются взглядами. Наивно было полагать, что Пит не станет задавать вопросы, когда Кинн по телефону высказал свои подозрения относительно Корна. — Все очень сложно. Мы думали, что он хочет навредить Поршу, — отвечает Кинн Питу, который кивает, пытаясь понять, что именно это значит. — Я не очень нравлюсь боссу Корну, — добавляет Порш, но не уточняет. — Порш и я… У нас романтические отношения, — признается Кинн. У Порша от этих слов отпадает челюсть, и даже Пит выглядит ошеломленным, хотя, как ни странно, он удивлен признанием Кинна меньше, чем Порш. У нас романтические отношения. Для Порша важно не только то, что Кинн только что рассказал об этом Питу, но и то, как он это назвал. Романтические отношения подразумевают, что между ними нечто большее, чем просто влечение, что это выходит за рамки простого желания. Для Кинна это не просто физическое влечение. Во второй раз за этот вечер Порш позволяет себе надеяться. Надеяться на то, что их отношения с Кинном не имеют срока годности. Он вступил в них с минимальными ожиданиями, думая, что это связано с их плотскими желаниями, с каким-то похотливым порывом, который никто из них не мог сдержать. Но постепенно Порш начал надеяться, что это нечто большее. Он старался, как обычно, не думать об этом слишком много, чтобы все шло своим чередом. Но чем больше он пытался отрицать, что хочет большего, тем глубже прорастали его чувства к Кинну. — Не могу сказать, что я так уж удивлен, — голос Пита вернул Порша к настоящему моменту. — Неужели мы настолько очевидны? — спросил Кинн, приподняв бровь в типичной манере. — Нет, но я давно догадывался, — смеется Пит, перекидывая ногу через ногу и принимая самодовольный вид. — Сначала меня привлек ваш взаимный интерес друг к другу. Но я отмахнулся от этого, ведь Порш был новеньким. Потом, месяц или около того назад, Порш стал брать слишком много ночных смен. — Я же говорил, что это вызовет подозрения, — вставляет Порш, не сдержавшись. Кинн и Пит смеются, и Порш чувствует себя немного неловко. — Остальные тоже подозревают? — спрашивает Кинн. — Я так не думаю. Я просто хороший наблюдатель, вот и все, — отвечает Пит с ухмылкой. Пит задерживается ненадолго, пока Порш готовит им быстрый ужин из лапши и супа с креветками. Пока они едят, они обсуждают детали своего плана, чтобы выяснить, действительно ли мистер Сонг причастен к засаде. Кинн уверяет Пита, что можно сообщить боссу Корну об их местонахождении, но просит его не искать их, так как неизвестно, есть ли среди их людей шпионы. Измученный Порш, покончив с посудой, тащится в постель и обнаруживает, что Кинн уже тихонько похрапывает на своей половине кровати. Он ложится рядом с Кинном и осторожно проводит пальцами по его чертам, стараясь не разбудить. Сердце Порша начинает биться быстрее без всякой причины, когда он смотрит на спокойное лицо Кинна. В этот момент, лежа рядом с Кинном в месте, столь дорогом для другого человека (еще один способ, которым Кинн бессознательно показывает, насколько он доверяет Поршу), мысль о том, что он может испытывать желание только к Кинну, кажется Поршу безумной. Он любит Кинна. Это ясно и очевидно, как летнее небо. Если раньше и были какие-то сомнения, то теперь они полностью исчезли. Порш наклоняется вперед и нежно прикасается губами к губам Кинна, затем ложится, позволяя усталости дня взять верх, расслабляет уставшие мышцы и погружается в сон.