Speeding through all of these red lights

На следующий день Кинн просыпается в пустой постели и чувствует запах еды. На улице еще довольно темно, но он не может заснуть и решает найти Порша. Его тело немного болит после бега, который они устроили накануне. Постель тоже не помогла. Кинн застонал, приподнимаясь и разминая мышцы, а затем потащился из спальни вниз по лестнице, чтобы посмотреть, чем занимается Порш. Образ Порша без рубашки у маленькой электроплиты, напевающего про себя незнакомую мелодию, пока он жарит яичницу, задевает сердце Кинна. Он позволяет своей всепоглощающей нежности к Поршу выразиться в улыбке, и ноги сами ведут его к нему. Кинн обхватывает Порша за талию, упираясь подбородком в его обнаженное плечо. Порш не вздрагивает от удивления, не дергается. Вероятно, он услышал шаги Кинна, почувствовал его присутствие — чутье Порша обострено, как у кошки. Порш позволяет Кинну обнять себя сзади, не издавая ни звука, кроме вздоха, вырвавшегося у него, когда Кинн погладил рукой его живот и поцеловал выступ на шее вместо утреннего приветствия. Их тела, прижатые друг к другу, губы Кинна на коже Порша, его нежные прикосновения и принятие Поршем этой близости как чего-то естественного, как дыхание, заменяют любые слова. Между ними возникает спокойное понимание чувств друг друга. Существует молчаливое признание глубины их привязанности, границ, которые они готовы пересечь, и того, как далеко они готовы зайти. Кинн хочет выразить все это словами. Он хочет рассказать Поршу о своих чувствах. О том, как сильно он скучает по Поршу, когда его нет рядом, как жаждет его общества, как никогда не жаждал никого другого. Но сначала Кинн должен разобраться в своих чувствах. Более того, он должен сделать свой мир безопасным для Порша. Он не хочет однажды проснуться и не обнаружить его рядом с собой из-за какой-то глупой ошибки. Даже мысль об этом невыносима. Кинн расскажет Поршу о своих чувствах, о том, как много он для него значит, когда будет готов дать Поршу все, что он заслуживает, так, как он того заслуживает. Когда он будет готов любить Порша так, как он должен быть любим. — Ты слишком громко думаешь, босс, — говорит Порш, слегка поворачивая голову и глядя на Кинна сверху вниз. Кинну требуется несколько секунд, чтобы понять, что все это время он держал Порша в руках, погрузившись в собственные мысли. — Прости. — Кинн извиняюще улыбается и сжимает бедра Порша, прежде чем отпустить его. Порш, поняв намек, несет готовую яичницу на стол. — Тебе не нужно извиняться. Сейчас действительно есть о чем подумать. Порш оставляет яичницу и идет к холодильнику за соком, а Кинн садится на стул. — Не знал, что ты умеешь готовить, — говорит Кинн, разглядывая накрытый стол: яйца, тосты, запеканка, овощной суп, сок и чай. Он не может поверить, что Порш приготовил все это сам. — Ты никогда не спрашивал и не давал мне выбора. Ты всегда либо заказываешь еду, либо водишь меня в дорогие рестораны, — спокойно отвечает Порш. Кинн пожимает плечами. — Что я могу сказать? Мне нравится тебя баловать. — Я знаю. Но теперь моя очередь баловать тебя, — говорит Порш и начинает накладывать еду в тарелку Кинна и суп в миску. Он также наливает немного сока в стакан для Кинна. — Это абрикосовый. Твой любимый. Кинн улыбается, берет стакан и отпивает глоток сока. Он освежающий и не слишком сладкий, как раз такой, какой он любит. Кинн чувствует тепло в груди, понимая, что Порш знает о нем много мелочей, как и он знает все эти мелкие, на первый взгляд незначительные детали о нем: его вкусы, его неприязни, его раздражители, то, что его возбуждает. Теперь их жизни переплелись. Как нити разных цветов, которые, соединяясь, создают красивый, неповторимый узор. Несмотря на обстоятельства и внешние силы, Кинн верит, что сможет удержать Порша рядом, если очень постарается — если сильно этого захочет. — Ты опять за свое, — беззаботно и с ноткой веселья замечает Порш. — Перестань дразнить меня. Просто у меня такое настроение. — Хорошо, но только если ты съешь всю еду, — уступает Порш. Кинн кивает и послушно пьет сок, пробуя все, что приготовил Порш, и хваля его кулинарные способности. Свое странное настроение он связывает с пустым желудком, ведь после вкусной еды Порша чувствует себя гораздо лучше, уже не так погружен в свои мысли. Поэтому он предлагает прогуляться по пляжу. — Ты уверен, что это безопасно? — спрашивает Порша с выражением явного беспокойства на лице. — Никто не знает, что мы здесь, кроме Пита и, наверное, еще отца и братьев. Я никогда не приводил сюда других телохранителей. Все будет в порядке, — заверяет его Кинн. Кинн быстро целует Порша в губы, беря его лицо в свои ладони. Порш хмурится — то ли от слов Кинна, то ли от его поцелуя. — Я возьму с собой пистолет, — сообщает Порш, направляясь к кухонному шкафу и открывая один из ящиков. Он достает пистолет и прячет его за пояс джинсов. Кинн молча наблюдает за тем, как Порш надевает белую футболку (Пит принес им одежду вчера вечером), понимая, что спорить бесполезно. Порш никогда не расслабляется, когда речь идет о безопасности Кинна. — Иногда я задаюсь вопросом, кто здесь на самом деле главный, — драматично вздыхает Кинн. Они уже у двери, Порш держит руку на замке, но когда Кинн произносит это, он замирает. — Ты все еще мой босс. Я просто выполняю свою работу. Кинн не ожидал, что его мимоходом брошенный комментарий вызовет у Порша такую реакцию. Это была шутка, но она явно задела Порша за живое. — Я не это имел в виду, Порш. Я пытался пошутить. — Ох, — выдыхает Порш, но это не похоже на облегчение. На его лице по-прежнему читается беспокойство. — Просто… пожалуйста, дай мне знать, если я как-то слишком остро реагирую. Я пытаюсь заботиться о тебе, защищать тебя. Но если тебе не нравится, как я это делаю, ты можешь мне сказать. Откуда это взялось? Порш едва может смотреть на Кинна, когда говорит это, и теперь у Кинна ком в горле и неприятный осадок в желудке. Неужели Порш делает все это только из чувства долга? Может быть, Кинн был слишком настойчив? Может, он неправильно понял знаки Порша? Может, они зашли слишком далеко. — Порш, ты прекрасно справляешься с обязанностями моего телохранителя. — Кинн хочет дотронуться до Порша, коснуться его руки, но решает не делать этого. — Я не имел в виду ничего плохого. Это была глупая шутка. Прости. Напряжение в плечах Порша, кажется, спадает, когда слова Кинна доходят до него. Он кивает, бормочет «ладно, хорошо» и наконец отпирает дверь. Кинн знает, что это его вина. Он слишком многое оставил невысказанным. Есть вопросы, которые нужно обсудить, слишком много сомнений между ними. Неразрешенные вопросы, требующие решения. Что они значат друг для друга? Насколько это очевидно? Но это еще не все. Кинна убивает то, что пока вся эта неразбериха не разрешится и пока они не окажутся в безопасности дома, он не может говорить об этом. Сейчас неподходящее время. Кинн прекрасно понимает, что снова замолчал, снова замкнулся в себе, погрузившись в собственные мысли. Однако на этот раз Порш не комментирует это. Он позволяет Кинну быть самим собой. Они идут на пляж, расположенный всего в нескольких сотнях метров от дома, разуваются и ступают на мягкий песок. Запах моря успокаивает Кинна, заставляет его чувствовать себя немного лучше. У них еще есть время поговорить и все исправить. Кинн наблюдает, как утренние волны набегают и уходят, их непрерывный прилив — единственное, что нарушает монотонность темно-синей глади. Кинн с горечью осознает, что в глубине души ему всегда казалось, что он такой же недостижимый и холодный, как глубокий океан за горизонтом. И никогда не был таким же теплым, как воды, омывающие берег. Пока не появился Порш и не перевернул его мир с ног на голову. — Хочешь поплавать? — спрашивает Порш после долгой паузы. — На мне нет плавок, — отвечает Кинн, понимая, что звучит немного глупо. Порш закатывает глаза и мягко улыбается Кинну. — На мне их тоже нет, но в это время здесь никого нет. Думаю, мы можем себе это позволить. — Голышом? — Я думал, мы зайдем в нижнем белье, но если ты хочешь раздеться… — Глаза Порша сужаются, и на его лице появляется озорное выражение. Кинн чувствует, как жар внезапно поднимается к его шее. — Заткнись. Я не привык вставать так рано, — ворчит Кинн и начинает раздеваться. Порш следует за ним, снимая сначала футболку, потом джинсы. Кинн аккуратно складывает одежду на песок вместе с обувью. Он остается в одних трусах-боксерах, ощущая прохладный утренний ветерок на своем голом торсе, ногах и руках. Он надеется, что вода не слишком холодная. Когда Порш заканчивает раздеваться, он прячет пистолет в кучу одежды рядом с вещами Кинна. Кинн хочет прокомментировать готовность Порша оставить пистолет после его настойчивых просьб взять его, но решает не делать этого, чтобы не испортить момент снова. Порш, словно прочитав мысли Кинна, говорит: — Я буду следить за ним. Они пересекают короткую полосу песка, уходящую к морю, и идут бок о бок. Солнце еще низко над горизонтом, наполовину скрытое за облаками. В небе смешались серые, темно-синие и оранжевые оттенки. Кинн глубоко вдыхает и выдыхает, приближаясь к воде, наполняя легкие соленым воздухом. Рядом с ним Порш закрывает глаза и делает то же самое. Кинн краем глаза следит за тем, как вздымается и опускается грудь Порша, и испытывает непреодолимое желание расцеловать его со всех сторон. Это просто смешно, как сильно Кинн хочет Порша. Везде и всегда. Иногда ему трудно себя контролировать. Вода касается его ног, и Кинн благодарит судьбу за то, что температура воды вполне терпима. Он и Порш заходят в воду, не говоря ни слова, но естественным образом сближаясь, пока их локти и плечи не начинают соприкасаться. В конце концов они берутся за руки. Когда на их тела обрушивается первая большая волна, Кинн сильнее сжимает руку Порша. Все напряжение, накопившееся между ними ранее, смывается волнами, которые набегают одна за другой. Кинн смотрит, как Порш ныряет в воду, а затем снова выныривает, похожий на бога солнца под теплым, мягким светом рассвета. Порш откидывает назад мокрые волосы и смахивает воду с глаз, а затем открывает их и смотрит на Кинна. Заметив, что Кинн смотрит на него, Порш смеется и брызгает водой на Кинна. — Твоя очередь, давай. Кинн позволяет волне нестись к нему, слегка поворачиваясь боком, чтобы она не обрушилась на него со всей силой. Он погружается в воду, закрывает глаза и позволяет волне пронестись над его головой. Он чувствует соленый вкус на губах и пощипывание соленой воды на лице. Открыв глаза под водой, он видит лицо Порша всего в нескольких дюймах от своего. Кинн кладет обе руки на затылок Порша, притягивает его лицо к своему и целует в губы. Это закрытый поцелуй, просто губы касаются губ, но руки Порша обхватывают шею Кинна, прижимая их тела друг к другу. Они продолжают целоваться, нежно касаясь губами друг друга, и тишину вокруг нарушает лишь далекий шум волн над их головами. *** Когда они возвращаются в дом, солнце уже полностью встало. Ни один из них не удосужился надеть рубашки, поэтому они просто бросают их в корзину для белья в ванной вместе с остальной мокрой одеждой. Они вместе принимают душ, а затем Порш нарезает фрукты, чтобы поесть в гостиной. Кинн дремлет на диване, положив голову на колени Порша, а он в это время пишет смс брату и проверяет сообщения от Пита. От Пита по-прежнему нет никаких новостей. В последнем сообщении говорится, что по просьбе Кинна он садится на самолет в Чиангмай, чтобы встретиться с мистером Сонгом. Это было пять часов назад. Порш рассеянно проводит пальцами по волосам Кинна, наблюдая за его спокойным выражением лица, когда он спит. Порш благодарен, что Кинн может немного отдохнуть после бессонной ночи. Это одна из причин, по которой Порш встал пораньше, чтобы приготовить им завтрак, и согласился пойти с Кинном на пляж. Порш не может представить, насколько напряженной должна быть эта ситуация для Кинна. Если мистер Сонг окажется организатором засады, это поставит под угрозу весь бизнес по продаже недвижимости. В груди Порша все сжимается при мысли о том, как упорно Кинн работал над этим. Не говоря уже о том, сколько сил и энергии ему потребовалось, чтобы убедить Корна, что это выгодный и перспективный бизнес для семьи. Порш с удовольствием нашел бы того, кто это сделал, и с огромным удовольствием надрал бы ему задницу. Порш не замечает, как засыпает сам, а когда приходит в себя, уже за полдень, а Кинна рядом с ним на диване больше нет. Его охватывает паника, и первой мыслью становится, что кто-то пришел и забрал Кинна, как бы нелепо это ни звучало. Затем он слышит шорох наверху и заставляет себя расслабиться. — Кинн? — окликает он, уже поднимаясь по лестнице. — В спальне, — отвечает Кинн. Порш входит в спальню и видит, что Кинн сидит на подоконнике и курит сигарету. Он выглядит гораздо моложе, даже как-то по-мальчишески. Его волосы слегка вьются, а на нем только черные шорты, оголяющие торс. Из окна Порш видит пляж со сверкающим морем и белым песком. Кинн придает этому виду еще большую красоту, считает Порш, подходя к окну. Он принимает новую сигарету, которую предлагает ему Кинн, и наклоняется, чтобы прикурить ее от пламени сигареты Кинна. Порш вдыхает дым, позволяя ему заполнить легкие, концентрируясь на знакомом жжении и завитках темных волос Кинна. — Ты хорошо выглядишь. Тебе идет этот пейзаж. Кинн улыбается, почти застенчиво. Его глаза превращаются в полумесяцы, а на щеках появляются ямочки. — Ты тоже отлично выглядишь, — отвечает Кинн, откровенно оглядывая Порша с ног до головы. — Иди сюда, — говорит Порш, наклоняет подбородок Кинна и целует его. Поцелуй длится всего несколько секунд, затем Порш отстраняется, наблюдая, как веки Кинна приоткрываются, а его губы, все еще полураскрытые, приобретают розовый оттенок. — На вкус как море, — замечает Порш, облизывая губы. Кинн опускает глаза с губ Порша куда-то вниз. Прежде чем Порш успевает что-то сказать, Кинн снова нагибается к нему лицом и прижимается носом к шее Порша, вдыхая его запах. По телу Порша пробегает дрожь, мурашки поднимаются по коже. Затем Порш чувствует язык Кинна на своей коже — влажный, теплый, невероятно мягкий. Кинн проводит языком по его шее, а затем отстраняется. — Ты тоже. — Кинн делает еще одну затяжку и смотрит на Порша. — Черт бы тебя побрал, — шепчет Порш, слишком возбужденный, чтобы сдерживаться. Как Кинну удается так влиять на него? Порш не в состоянии справиться с этим дьяволом в человеческом обличье. — Если хочешь. — Кинн ухмыляется, глядя сначала на кровать позади Порша, а потом снова на Порша. Порш не успевает ничего сказать. Да и слова не приходят ему на ум, когда Кинн бросает на него взгляд. Они оказываются друг на друге, падают на кровать спустя всего несколько секунд. Забытые сигареты все еще тлеют в керамической чаше, представляющей собой пепельницу. Кинн оказывается сверху, зажав Порша между своим сильным, мускулистым телом и неровным матрасом. Кинн не позволяет себе полностью навалиться на Порша, опираясь руками по обе стороны от него, чтобы не дать себе рухнуть, и целует каждый сантиметр его кожи, до которого может дотянуться губами, доводя чувства Порша до предела. Кинн — самый страстный любовник из всех, кого Порш когда-либо знал. Он посвящает все свое время тому, чтобы восторгаться телом Порша, вызывая в нем ощущения, о которых он и не подозревал. Жадными руками Кинн обнимает Порша за бедра, осыпая поцелуями его тело, пока не добирается до пояса брюк. Кинн проводит языком по его коже, и Порш непроизвольно пытается приподнять бедра, но Кинн останавливает его крепкой хваткой. — Терпение, детка, — шепчет Кинн, прижимаясь губами к коже Порша. — Черт, я так хочу тебя, — стонет Порш, кусая руку, чтобы не закричать. — Я знаю, я тоже тебя хочу, — отвечает Кинн. Порш думает о том, чтобы сказать что-нибудь, может быть, попросить Кинна поторопиться. Но тут он чувствует, как руки расстегивают его брюки и тянут их вниз, сначала к коленям, потом к лодыжкам. Придя в себя, Порш помогает Кинну избавиться от ненужной одежды. — Сними и ты свою. Я хочу посмотреть на тебя, — просит Порш; его голос слишком дрожит, чтобы командовать. — Это был твой план все это время? Раздеть меня в постели? — спрашивает Кинн, отстраняясь, прежде чем сесть, упираясь коленями в бедра Порша. Он играет со шнурками на своих шортах, дразня Порша ухмылкой. — С первого взгляда на тебя. — Слова Порша звучат так же дразняще, как и слова Кинна, но он понимает, что в них есть доля правды. Его с самого начала тянуло к Кинну, даже если это не было чисто сексуальное влечение. — Правда? — Кинн поднимает бровь. Он зацепляет большим пальцем резинку шорт и опускает их достаточно низко, чтобы Порш смог увидеть, как линия роста волос исчезает в широкой копне темных, подстриженных волос. Порш резко вдыхает, наблюдая за этим сексуальным зрелищем. Запах Кинна, кажется, стал сильнее, смешавшись с запахом Порша. Этот пряно-сладкий аромат, к которому Порш так привык, такой пьянящий и знакомый. Порш больше не может этого выносить: смотреть на Кинна и не прикасаться к нему. Он притягивает Кинна к себе для поцелуя, с языком и зубами, такого же отчаянного, как и Порш. Теплый язык Кинна проникает в рот Порша, и тот стонет, позволяя своим рукам скользнуть вниз, под шорты Кинна. Порш сжимает каждую ягодицу Кинна в своих руках, заставляя его приподнять бедра. Их члены восхитительно трутся друг о друга. Первый раз это происходит случайно, но затем Кинн продолжает, снова и снова прижимаясь к Поршу, пока они оба не становятся твердыми и не задыхаются от страсти. — Черт, Порш. Подожди, — ругается Кинн, прерывая их поцелуй. Он отстраняется от него, но только настолько, чтобы стянуть с себя шорты, выпутаться из них и отбросить их в сторону. Теперь они оба голые, и Кинн возвращается к Поршу. Их члены прижимаются друг к другу, и Порш стонет имя Кинна, прежде чем Кинн снова захватывает его губы. Кинн прикусывает нижнюю губу Порша, и тот уверен, что чувствует вкус крови. — Кинн, пожалуйста. Мне нужен… Нужен ты, — умоляет Порш, когда трение становится слишком сильным, почти болезненным. Он чувствует, как дрожат его внутренности, как температура тела поднимается изнутри. Ему нужно больше, чем то, что дает ему Кинн: больше, чем тискание друг друга, как подростки, больше, чем руки Кинна. Ему нужно больше, чем губы Кинна, обхватывающие его член, хотя это одно из самых райских ощущений, которые Порш когда-либо испытывал. — Я здесь, детка. Я весь твой. Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это, Порш. Хочу, чтобы тебе было хорошо, — бормочет Кинн, уткнувшись лицом в шею Порша, крепко сжимая его волосы. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Мне нужен твой член внутри меня, — говорит Порш, бросая предосторожности на ветер. Нет смысла стыдиться или скромничать. Они уже давно прошли через это. Кинн перестает сосать шею Порша, чтобы посмотреть на него. Его взгляд — изучающий, пристальный и серьезный, хотя и пронизанный вожделением и желанием. — Ты уверен? — спрашивает Кинн, и Порш любит его за это. — Более чем уверен. Пожалуйста, Кинн. — Порш удерживает взгляд Кинна, пока тот отвечает. Кинн кивает, и Порш понимает, что он старается не показывать виду, но хочет этого так же сильно, как и Порш. Небольшая улыбка, растянувшая его губы, выдает его чувства. — Хорошо, тогда. Мне… мне нужна смазка и презерватив. Думаю, в ванной. Порш с благоговением и восхищением наблюдает, как Кинн путается в словах, пытается сесть и встать с кровати. Порш смеется себе в руку. Пожалуй, это один из немногих случаев, когда он видел, чтобы Кинн проявлял хоть какие-то признаки нервозности. Он всегда так напорист и уверен в себе: каждое его движение и каждое слово тщательно просчитаны. Кинн редко оступается или проявляет уязвимость в присутствии других, но за то короткое время, что они знакомы, он позволил Поршу увидеть эту его сторону в разных ситуациях. Порш очень благодарен ему за это, за доверие, которое оказал ему Кинн. — Я вернулся. Ты скучал по мне? — Кинн появляется из крошечной ванной комнаты примерно через минуту, неся два квадратных пакетика, и да, конечно, Порш скучал по нему. — Ужасно, — усмехается Порш, протягивая руку Кинну, чтобы тот залез обратно на кровать. Кинн берет руку Порша и несколько раз целует его костяшки, прежде чем отпустить. — Могу я тебя подготовить? — спрашивает Кинн, проводя свободной рукой по левому бедру Порша. — Да, пожалуйста, — выдохнул Порш, уже предвкушая прикосновения Кинна. Порш переворачивается на живот. Он подкладывает подушку под голову и откидывается в сторону, чтобы хоть как-то следить за тем, что делает Кинн. Кинн быстр, двигается с уверенностью и легкостью опытного любовника, кем он и является для Порша. Смазав два пальца смазкой, он разводит Порша, осыпая его поясницу поцелуями, чтобы расслабить. Не то чтобы Порш был напряжен. Он возбужден, член пульсирует между ног. — Ты так хорошо выглядишь в таком виде, — говорит Кинн, водя кончиком пальца по входу Порша. — Раздвинь для меня ноги пошире, малыш. Порш делает то, что ему велено, раздвигая ноги для Кинна, который устраивается прямо за ним, просунув бедро между раздвинутыми ногами Порша. Кинн игриво покусывает каждую из щек Порша (типичный Кинн), а затем вводит палец внутрь, позволяя ему скользить до первой костяшки. Проникновение не болезненно, но его давление заставляет Порша медленно выдохнуть. — Продолжай, — уговаривает он Кинна, когда тот готов. Кинн вводит палец до второй костяшки. Порш чувствует легкое растяжение и изо всех сил старается не шевелиться, чтобы не поддаться прикосновению Кинна. Ему нужна соответствующая подготовка. Он давно не брал в рот член, и его никогда не трахал кто-то настолько большой, как Кинн. Они работают в тандеме, терпеливо наблюдая за тем, как Кинн раскрывает Порша. Кинн следит за реакцией Порша, всегда осторожен и более нежен, чем от него ожидал Порш. Порш мгновенно оказывается с тремя пальцами Кинна глубоко внутри себя, и растяжение просто восхитительно. Порш стонал бы сейчас как шлюха, если бы не приберегал это на тот момент, когда член Кинна будет распирать его. — Теперь ты можешь двигаться. Кинн поглаживает спину Порша и целует его бедра, когда слышит слова Порша. Затем он начинает вводить три пальца в Порша в медленном темпе. Сначала Порш делает небольшие толчки, чтобы дать себе время привыкнуть, а затем, когда он начинает двигать бедрами, показывая Кинну, что может войти глубже и сильнее, Кинн так и делает. — Тебе очень нравится чувствовать себя наполненным, не так ли? — говорит Кинн, скорее наблюдая, чем спрашивая. Порш прикусывает нижнюю губу и кивает. Кинн изгибает пальцы под углом, касаясь простаты Порша, и тот застонал, приоткрыв рот. Он чувствует, как сперма пропитывает простыни под ним, и опускает голову вперед, прижимаясь лбом к подушке. Кинн, очевидно, точно знает, что он только что сделал с Поршем, и продолжает вбивать в то самое место снова и снова, пока Порш не превращается в корчащегося под ним человека. — К-Кинн, остановись! Пожалуйста! Я хочу… трахаться, — Порш прервал ход своих мыслей, когда Кинн схватил его за волосы и оттянул голову назад. Их губы сталкиваются в очередном обжигающем поцелуе, и Поршу ничего не остается делать, как распластаться на простынях и позволить Кинну использовать его по своему усмотрению. Если ему придется кончать вот так, с пальцами Кинна, проникающими в него, то так тому и быть. Он обязательно кончит еще раз, когда Кинн будет трахать его своим членом. Кинн отпускает Порша, тщательно обработав его губы, а затем шепчет на ухо Поршу: — Я знаю, что ты хочешь кончить от моего члена. Можешь сказать это сейчас. — Блядь, да. Хочу кончить от твоего члена, только от твоего члена, детка, — с трудом произносит Порш, пока пальцы Кинна не перестают двигаться в его заднице. Кинн вцепился в волосы Порша. Вслед за этим исчезли и пальцы. Порш чувствует опустошенность, сжимаясь вокруг пустоты, пока Кинн разрывает упаковку презерватива. Порш переворачивается на спину. Он не спрашивает Кинна, хочет ли тот трахнуть Порша сзади или нет. Порш знает, что хочет посмотреть на Кинна, когда тот войдет в него. Он хочет смотреть, как Кинн разваливается на части, когда он входит в Порша, и хочет обнять Кинна после этого. Порш многое позволяет Кинну брать на себя, но это потому, что он хочет этого. Ему нравится, когда Кинн берет все в свои руки, он более чем счастлив отдать все другому мужчине. Но Порш будет делать все, что захочет, если ему так хочется. Он не игрушка для Кинна, если только сам не настроен быть именно таким. Порш любуется тем, как великолепно выглядит Кинн, стоящий на коленях на кровати, пока он надевает презерватив и несколько раз поглаживает свой член. Затем он придвигается ближе к Поршу, уговаривает его раздвинуть ноги, сгибает колени Порша, чтобы расположиться между ними. Порш поднимает бедра, обхватывая Кинна ногами, безмолвно маня его. Кинн приставляет головку члена к дырочке Порша, и голова Порша кружится от первого прикосновения головки члена к его краю. Несмотря на то что он расслаблен, смазан и готов, сердце Порша неизбежно начинает биться быстрее. — Готов, детка? — спрашивает Кинн, и Порш кивает, выдыхая слабое «да», которое он даже не уверен, что Кинн слышит. Удовлетворенный ответом, Кинн обхватывает рукой основание своего члена, медленно входя в Порша. Порш не может сказать, что это не больно. Кинн толстый и твердый как камень. Головка его члена проникает внутрь Порша, и Порш просит Кинна сделать паузу, пока он привыкает, вдыхает и выдыхает. Это практически чужое ощущение для Порша. Его и раньше трахали парни, но не так. В основном это были бесполезные перепихоны в грязных гостиничных номерах или чужих квартирах. Обычно Порша трахали сзади. Может, поэтому ощущения совсем другие. Порш никогда не хотел смотреть им в глаза, когда они трахали его. — Двигайся, детка, — просит Порш. Медленно Кинн продолжает вводить свой член в Порша, и на этот раз он делает это до конца. Порш не знает, как он выдерживает это, не крича и не прося Кинна остановиться, но в итоге удовольствие берет верх над дискомфортом. Порш наслаждается растяжением. Ему нравится чувствовать себя наполненным членом Кинна, нравится, как Кинн держит его бедра, как целует внутреннюю сторону бедер Порша, пока он привыкает к ощущениям. — Ты великолепен, Порш, — говорит Кинн, и он улыбается сам себе, откидывая голову на подушки. — Спасибо. А теперь трахни меня. Кинну не нужно повторять дважды. Он крепко держит Порша за бедра и начинает неглубоко двигать бедрами, вбиваясь в Порша и набирая медленный, но уверенный ритм. Порш наблюдает за выражением лица Кинна сквозь полузакрытые веки: как сосредоточенно сдвигаются его брови, как он кусает губы. Кинн наблюдает за тем, как Порш наблюдает за ним. Их глаза прикованы к лицам друг друга, пока Кинн трахает Порша. Толчки, естественно, становятся быстрее, поскольку оба привыкают к столь интимному слиянию своих тел. — Блядь, Порш. Ты так хорош. Ты… ах, такой тугой. — Да? Твой член так же хорош. Трахай меня сильнее, давай. Я могу это выдержать. — Порш вцепился в простыни по обе стороны от себя, уже предвкушая, как Кинн изменит темп. Кинн никогда не отказывает Поршу ни в чем, поэтому он начинает входить в него все глубже и быстрее; его мышцы напрягаются от усилия удержать себя в вертикальном положении и не дать Поршу кончить. Порш хочет сказать Кинну, что он готов, но пока не может. Он знает, что долго не продержится, пока Кинн глубоко погружается в него. Но неважно, пытается Порш торопить Кинна или нет; самообладание Кинна не проходит бесследно, и вскоре он уже практически сгибает Порша пополам, глубоко входя в него, пока его яйца не упираются в задницу Порша. Порш испускает громкий стон и произносит целый ряд ругательств, о которых он и не подозревал. — Черт, Порш. Ты в порядке? — спрашивает Кинн, глядя на Порша с беспокойством на лице. — Да, все хорошо. Пожалуйста, заставь меня кончить, Кинн. Просто трахни меня и заставь кончить. — Порш крутит бедрами, сжимая член Кинна внутри себя. Глаза Кинна закатываются к затылку, и он негромко произносит проклятие. Все, что происходит с этого момента, Порш почти не воспринимает: все это похоже на туманный, далекий сон. Но, блядь, это самый лучший сон. Порш чувствует, как Кинн почти полностью выходит из него, а затем вставляет член так глубоко и сильно, что Порш клянется, будто чувствует его в своем горле. Кинн снова находит тот самый идеальный угол, а затем трахает, трахает и трахает Порша, пока его темп не становится хаотичным. Неважно, насколько бешеным и беспорядочным он будет, ведь Кинн попадает в то самое место Порша и заставляет его видеть звезды всякий раз, когда он это делает. Несмотря на то, что его тело теряется от удовольствия, мышцы едва слушаются его, Порш все еще думает о том, чтобы опустить руку на свой собственный член. Он начинает дрочить себе в такт с толчками Кинна. — К-Кинн, я так близок. Продолжай, вот так, — бормочет Порш, не уверенный в том, что его слова звучат связно. Все тело Порша словно охвачено пламенем. Тугой узел удовольствия в глубине его живота словно готов разорваться. Поэтому он вслепую тянется к руке Кинна, находит ее и переплетает их пальцы. Кинн улыбается Поршу, и тогда ему достаточно лишь особенно сильно дернуть за свой член, чтобы почувствовать кульминацию, и еще одного меткого движения бедрами Кинна. Его зрение становится белым, когда напряжение в его яйцах превращается в сладкую разрядку. Он закрывает глаза, когда из его члена выстреливает струйка за струйкой, пачкая живот и простыни. — А-а-а, черт, Кинн… ннхх, — стонет Порш во время оргазма, чувствуя, как толчки обрушиваются на него один за другим. — Все хорошо, детка. Просто отпусти, я держу тебя. — Кинн перестал двигаться и просто обхватывает лицо Порша рукой, нежно целуя его в щеку, когда Порш чувствует, как на глазах появляются слезы. — Спасибо. Это было охренительно, святое дерьмо. — Смех вырывается из груди Порша, и он чувствует себя сумасшедшим: плачет, смеется и ищет губы Кинна, чтобы поцеловать его. — Я так рад, любовь моя. — Кинн целует Порша в ответ, и Порш позволяет ему это, стонет в ответ, когда поцелуй становится все глубже. Кинн снова начинает двигаться без предупреждения, и Порш почти протестует, потому что чувствует себя таким чувствительным внутри, но толчки Кинна неглубокие, более терпимые. Порш хочет сделать это для Кинна. Он хочет, чтобы Кинн кончил от использования его тела, поэтому он сосредотачивается на языке и губах Кинна и его руках, обнимающих Порша. Как только они перестают целоваться, Порш видит, что Кинн приближается к оргазму, поэтому он снова обхватывает Кинна ногами, прижимает пятки к спине Кинна и втягивает его в жар Порша. Он завороженно наблюдает за тем, как губы Кинна раздвигаются, и у него отпадает челюсть, когда он издает слабый стон. Крутя бедрами, Порш изо всех сил старается встретить толчки Кинна, сжимая его член, когда тот входит в него. — Порш, Порш, Порш. Черт, я сейчас… — голос Кинна прервался из-за силы его оргазма. Все, что делает Кинн, — это опускает голову на плечо Порша и впивается ногтями в его бок, когда кончает. Порш шепчет Кинну сладкие слова, пока тот переживает свой оргазм, проводит языком по раковине уха Кинна, прижимает его ближе, чтобы почувствовать, как Кинн вздрагивает и пульсирует внутри Порша, когда тот выплескивает сперму в презерватив. Если бы Порш не был так измотан, он был бы готов к еще одному раунду. Полулежащий на его теле Кинн также свидетельствует о том, что им понадобится больше, чем несколько минут лежания рядом друг с другом, чтобы восстановиться после сокрушительного секса, который они только что пережили. После того как Кинн выбрасывает презерватив и использует одну из простыней, чтобы вытереть сперму с живота Порша, они ложатся на спину, чтобы восстановить дыхание и остудить тела, прежде чем отправиться в душ. — Я знал, что трахать тебя будет потрясающе, но не ожидал, что настолько, — с усмешкой говорит Кинн, глядя в потолок над головой. — Ах, ты уже поклоняешься моей заднице? — язвит Порш. Кинн щипает его за бок, отчего Порш вздрагивает и корчится. Затем он поворачивается к Кинну и говорит: — Это действительно было потрясающе. Мы должны делать это чаще. — Да? — Кинн встречает его взгляд. Он выглядит таким откровенно счастливым, что Поршу захотелось обнять его покрепче и поближе. — Да. — Порш протягивает руку, чтобы провести по потным волосам Кинна. Они могут обниматься после душа. — Конечно, мы можем сделать это снова. Только дай мне знать, — подмигивает Кинн, и Порш закатывает глаза. *** Порш просыпается посреди ночи от далекого звука бьющегося стекла. Он обхватывает руками талию Кинна, но как только его глаза открываются, он садится, стараясь не разбудить Кинна. Сев на кровати, Порш пытается успокоить дыхание и прислушивается, ожидая других подозрительных звуков. Это может быть что угодно: кошка или сосед на улице, пьяный, проходящий мимо дома. Но Порш чувствует, что это что-то другое. Доверившись своим инстинктам, Порш достает из-под подушки пистолет, встает с кровати и на цыпочках подходит к двери спальни. Перед сном он подумал о том, чтобы закрыть дверь, но не стал запирать ее. Теперь он делает это как можно тише, а затем прижимает ухо к двери. В течение минуты он не слышит ничего, кроме тихого дыхания Кинна и шума волн океана за окном. Порш уже готов вернуться в постель, убедившись, что звук доносится не из дома, как вдруг слышит отчетливый звук шагов на лестнице. Шаги настолько легкие, что невооруженным ухом их не уловить. Порш продолжает прислушиваться: шаги приближаются медленно и уверенно. Его пульс учащается от адреналина, но он сохраняет спокойствие и собранность. Между ними и посторонним находится запертая дверь. Этого достаточно, чтобы удержать Порша от необдуманных действий. Он понимает, что вряд ли человек просто начнет стрелять в запертую дверь, учитывая, насколько он сейчас осторожен. Кто бы это ни был, он хочет оставаться незаметным и осторожным, стараясь не оставлять следов. По чистой случайности Порш слышит еще один отдаленный звук шагов. Черт. Их больше, чем один. Теперь Порш начинает волноваться. Один — уже плохо, два — еще хуже, но если их больше, значит, они с Кинном не только в ловушке, но и в меньшинстве. — Порш, что… — доносится с кровати голос Кинна, сонное бормотание, которое, вероятно, не услышат те, кто находится снаружи. Порш все равно бросается к кровати. В мгновение ока он оказывается рядом с Кинном, быстро закрывая ему рот рукой. Он качает головой, указывая на дверь пистолетом, который держит в другой руке. Затем тихо произносит: — Ворвались, двое. Кинн мгновенно напрягается, обхватывает запястье Порша и кивает, показывая, что понял. Прежде чем Порш успевает что-то сказать или убрать руку, закрывающую рот Кинна, дверная ручка начинает дергаться. Кто-то явно пытается войти. Порш не сводит глаз с двери, но краем глаза замечает, как Кинн засовывает руку под подушку и достает пистолет. Кинн убирает руку Порша со своего рта и садится. Они смотрят друг на друга, а мужчина с другой стороны продолжает возиться с дверной ручкой. — Мы останемся или убежим? — шепотом спрашивает Порш. Они вполне могли бы выпрыгнуть в окно и попытаться скрыться в ночи, но Порш оставляет это решение на усмотрение Кинна. Он готов на все ради этого человека. Что бы ни решил Кинн, Порш согласится. — Мы остаемся. Стреляем первыми, — шепчет Кинн в ответ. Порш кивает в знак согласия. Они оба стоят на ногах, держа оружие наготове, и смотрят, как человек с той стороны пытается открыть дверь старым проверенным способом: бумагой или шпилькой. Порш жалеет, что они не в пентхаусе Кинна. Там было бы гораздо сложнее взломать замок и почти невозможно открыть дверь, не попав под обстрел. Но, увы, у Кинна есть Порш, и Порш готов пожертвовать своей жизнью, если это потребуется для спасения Кинна. Порш убеждает себя, что этого достаточно, и оказывается перед Кинном как раз в тот момент, когда звук открывающейся двери эхом отдается в тишине ночи. Все происходит так быстро, что Кинн не успевает двинуться с места. Дверь распахивается, и на пороге появляется темная фигура с поднятым пистолетом, направленным прямо на них. Не раздумывая, Порш открывает огонь, пряча Кинна за своим телом. Раздаются два выстрела, от звона которых у него закладывает уши. Порш слышит, как Кинн выкрикивает его имя, и чувствует режущую боль в правом боку. Порш чуть не сгибается от боли, но вспоминает о Кинне, и это заставляет его встать прямо, несмотря на кровь, пропитавшую футболку. Позади него Кинн хватает Порша за руку и тащит куда-то. Порш не понимает, куда. Боль и растерянность мешают осознать происходящее. Крепкая хватка Кинна на руке Порша не ослабевает. Раздаются звуки выстрелов, но Порш не может понять, откуда они доносятся. Похоже, людей больше, чем он предполагал. Проклятье, он подвел Кинна. Как он мог быть таким глупым? Надо было бежать. Звуки становятся все более приглушенными, все более отдаленными, когда за Поршем закрывается дверь. Кинн перестает тянуть Порша за руку, и тот мгновенно оседает на пол, прижимаясь спиной к прохладной поверхности. Перед ним появляется лицо Кинна, слегка размытое. Порш понимает, что быстро теряет сознание. Крови очень много. Он чувствует, как она стекает по руке, собираясь в лужицу рядом с ним на полу. — Порш. Порш! Оставайся со мной! Мы не одни. Думаю, здесь люди моего отца, или мои люди… Я не знаю. Они стреляют по чужакам. Мы справимся с этим, я обещаю тебе. Просто держись. — Кинн выглядит таким отчаявшимся, каким Порш его никогда не видел. — Кинн, — с трудом произносит Порш; его рот словно набит ватой. Усилия, затрачиваемые на то, чтобы говорить, слишком велики. Его тело не слушается. Порш чувствует себя таким усталым, что ему хочется просто заснуть. Руки на его ране, вероятно, пытаются остановить кровотечение. Порш не так уверен в себе, как Кинн. Он не знает, удастся ли ему выбраться живым. Но он хочет сказать Кинну кое-что важное. То, что Порш долгое время держал в себе. — Кинн, я… — снова пытается сказать Порш, но Кинн прижимает два пальца к его губам, заставляя замолчать. — Не говори. Побереги свои силы. Они тебе понадобятся, Порш. Ты должен сражаться. Я не смогу сделать это без тебя. Кинн плачет? Кажется, да. Порш не может сказать точно, его глаза закрыты, веки слишком тяжелые. Порш не может вспомнить, что он хотел сказать Кинну, но знает, что это важно. Что, если у него не будет возможности сказать это? Кинн никогда не узнает… Но, может быть, ничего страшного, если он не узнает. Может быть, этот секрет Порш должен унести с собой в могилу. Перед тем как Порш окончательно теряет сознание, он слышит другие голоса и шаги, не принадлежащие Кинну. Он также слышит, как Кинн шепчет ему на ухо, но не может разобрать слов. Поршу кажется, что это очень важно. Разве не странно, что и он, и Кинн хотели сказать друг другу что-то важное? Порш не может заставить себя не спать..... Он надеется, что Кинн его простит.