Насмешка Богов

      — Джон… Джон, — тихий голос, скорее походивший на звон колокольчиков, доносился из-за пелены непроглядного тумана.       Бастард ничего не мог разглядеть — вокруг чернильными пятнами в белом молоке угадывались очертания деревьев. Озноб пробирался под кожу от сырости, но он упрямо продолжал идти на зов, хоть тот и вел его все дальше, в еще более непроглядную мглу. Порой ему казалось, что девушка плачет, издавая звуки похожие на всхлипы. Затем раздавался звук, напоминающий треск сухих веток, когда их разламывают прежде, чем бросить в костер. Под ногами были лишь пожухлые травы и листва, покрытые морозным инеем. С каждый шагом непроглядная серая пелена вокруг становилась все темнее, будто солнце клонилось к горизонту, пока впереди Джон не заметил наконец маленький огонек. Он был совсем слабым, казалось, что вот-вот потухнет, но несмотря на это, он все равно дарил призрачную надежду наконец выбраться из этого кошмара. Юноша ускорил шаг, почувствовав, как теплеет на душе. Он наконец найдет ту, что звала его.       Поэтому, когда его нога споткнулась о что-то лежавшее на земле, Джон едва ни упал. В ползущих языках тумана, он узнал темный силуэт, который оказался мертвой лютоволчицей, той самой, что однажды, они нашли с отцом и братьями… В её глотке застрял, обагренный засохшей кровью, обломок оленьего рога. К горлу подкатил неприятный ком, пускай трупы зверей уже давно не вызывали у Джона такой реакции, но он с удивлением понял, что из края глаза, по щеке побежала горячая слеза. От тела тянулся кровавый след, растворяясь в мглистых сумерках. Пройдя дальше, он увидел и самого оленя. Покрытое коркой льда, животное смотрело на него остеклевшим взглядом, пока его распоротый живот поедали черви. Запах падали ударил в нос, что было странно для таких холодных мест, и поморщившись, Джон прикрыл нос рукой. Темнота вокруг становилась все гуще, что теперь туман напоминал скорее черные воды моря.       «Надо выбираться отсюда», — пронеслось в голове. Всё это странное место, призрачный лес и густая мгла веяла могильным холодом, оставляя на коже липкое прикосновение страха. Когда он уже было хотел развернуться и пойти в обратном направлении, послав к Иным, и голос, что затих, и страшные знамения, в виде обезображенных трупов зверей, ухо Джона вновь уловило звук. С отвращением взглянув на оленя, он услышал тихий скулеж. Непонятный комочек тоскливо пытался прижаться к спине мертвого животного в безуспешных попытках согреться, но почившие уже не могут принести тепла.       — Что за бред, — пробормотал Джон, не понимая, что эта за зверь. Точно не маленький лютоволк, на олененка еще меньше похож. — Это львенок? — с нескрываемым удивлением, выдохнул облачком пара Сноу, наклонившись ближе. — Ты так не выживешь, глупый.       Однако, стоило протянуть руку в перчатке чтобы схватить малыша за шкирку, как тот увернулся и в испуге побежал вперед, скрываясь в облаке тумана.       — Помрет же один… — недовольно проворчал Джон, отправившись следом.       Молчаливые деревья стали тесниться плотнее, порой напоминая высокую, черную стену. Воздух стал гуще, наполняя легкие свинцовой тяжестью. Вперемешку с прелой листвой и затхлой чащей, Сноу уловил новый аромат — дым.       — Черт возьми, неужели есть еще безумные, забредшие в такую глушь, как я? — пробурчал он.       В памяти сразу же всплыли звуки хруста веток и тихий зов, что он слышал ранее. Голос тогда показался знакомым. Но он был слаб. Так зовут, когда последняя надежда спастись утекает сквозь пальцы.       — Эй? — шагнув на поляну, Джон увидел маленький, потухший костерок. Ввысь тянулась тонкая, серебристая нить дыма. У остывших углей кто-то лежал, свернувшись комочком, обхватив руками колени, словно маленький ребенок.       — Джон… — тихо выдохнул человек, что её голос слился с шорохом листвы.       Вокруг головы рассыпалось облако черных волос, кожа была белее снега, на котором она лежала, обмёрзшие губы, что когда-то расплывались в улыбке при их встрече, едва могли шевелиться. Посиневшие пальцы сжимали рукоять кинжала. Было страшно прикоснуться к холодным щекам. Она была мертва, а мёртвые не могут говорить.       — Джон…       За мгновение прежде, чем Сноу вскочил на собственной кровати, в полуразрушенной башне Черного замка, в холодном поту, он увидел, как вместо изумрудных глаз, на него взглянуло два холодных, синих огня.

***

      — Джон…все хорошо? — неуверенно спросил Сэм после тренировки на мечах.       — Да, — коротко бросил Сноу, хмуря брови и попутно расстегивая тяжелый панцирь, — все чудесно.       — Что-то не похоже, — усмехнулся тот, но его улыбка тут же скисла на круглом лице, при виде тяжелого взгляда друга. — Ты с самого утра не свой. Не выспался? — последний вопрос прозвучал практически робко.       — Нет, — тяжело выдохнул Джон, выходя на улицу и зачерпнув рукой горсть снега, судорожно растер им лицо. Щеки защипало от холода, но это дарило короткую иллюзия умиротворения. — Снилось… Всякое.       — Женщи… Или нет, — оборвал сам себя на полуслове Тарли, поняв, что сейчас любые шутки неуместны.       — Не знаю, вижу… Всякое уже несколько месяцев. Вроде сны и разные, а вроде один и тот же, — угрюмо признался Сноу.       Это было правдой. Странные видения и кошмары преследовали его уже достаточно долго, заставляя просыпаться посреди ночи. И в основном объединял их тот человек, которого ему было не суждено больше встретить. По началу, Джон сердился, что изумрудные глаза принцессы продолжают дразнить его с другого конца Вестероса, являясь во снах. Но потом видения становились все беспокойней, непонятней. Последние были связаны с какой-то дорогой, лесом… Её голос продолжал звать Сноу, будто просил о помощи. И он шел на зов, стремясь отыскать девушку, пускай и всего лишь в собственном воспаленном сознании. Хуже всего было то, что её, скорее всего, уже не было в живых, также, как и его отца. В памяти еще слишком ярко стоял тот день, когда Лорд командующий позвал Джона, прочитав ему письмо с известиями из столицы. Эддарда Старка обвинили в сговоре с принцессой Лианной и её дядей Станнисом Баратеоном и обезглавили, Робб созвал знамена, а на троне теперь восседает король Джоффри… Принцессу, как самую первую претендентку на престол, должна была настигнуть похожая участь.       Удивительно, как пара строчек на клочке бумаги способны перевернуть твой мир с ног на голову. Выскочив на улицу он чувствовал, как дикий огонь выжигает его изнутри, лишая возможности дышать и болью отзываясь к каждой клеточке тела. Он схватился мертвой хваткой за деревянные перила, чтобы унять дрожь в теле. Ненависть к подонку Джоффри укоренилась в его сердце столь глубоко, что он был готов разорвать его голыми руками, переломать все кости, как последний дикарь, лишь бы он ощутил хоть толику этой боли. Перед глазами возникали страшные картины того, как замах холодной стали над шеей отца, а затем, на том же помосте, над юной принцессой. Чего ожидать от чудовища, что способно обвинить даже родную сестру. В лучшем случае она гниёт сейчас в темнице, прикованная к сырой стене, мечтая о участи, что постигла лорда Эддарда… Они были почти не знакомы, но Джон почти каждую ночь видел зеленые глаза, в обрамлении пушистых, черных ресниц. Как странно было осознавать, что самый ненавистный ему человек в Семи королевствах разделяет с ней тот же изумрудный взгляд. Ланнистеры слишком глубоко пустили свои корни.       Сноу не понимал, почему к нему во снах не приходит отец, а эта девчонка, и это уже начинало сводить с ума. Однажды, когда лорд командующий расщедрился и на стол подали ломанные соты с медом, то вместо того, чтобы вцепиться в неё зубами, добывая сладкий, тягучий нектар, Джон втянул носом аромат. Так пахли её волосы, нежная кожа рук… Медом с молоком. Он слышал, что знатные леди делают себе специальные ванны и крема для тела. Запах лета, тягуче-сладкий, напоминавший о разноцветье на лугах, солнечных днях, что приносят тепло. Укусив кусочек, янтарная сладость растеклась по языку, пока соты превращались в мягкий воск на зубах. Интересно, вкус её губ такой же… Джон не спеша отламывал десерт по кусочку, мечтая о несбывшемся и недосягаемом. После трапезы он не стал оставлять восковую мякоть от угощения на тарелке, забрав кусочек с собой, раскатывая между пальцев. Он все равно хранил этот гипнотический аромат.       В ту ночь, перед сном, он вновь крутил в руке получившейся светлый шарик. Странно было прикасаться грубыми пальцами к чему-то столь мягкому. Почти то же чувство, лишь в разы сильнее Сноу испытал, когда он на прощание сжал тонкие пальцы леди Баратеон на развилке Королевского тракта. Какие глупости! Такие бессмысленные сантименты! Это все для девчонок! Раздраженно, Джон бросил своё сокровище в угол комнаты, переворачиваясь на другой бок. Однако, словно в отместку, ему всю ночь снились игривые глаза-изумруды, нежный изгиб длинной шеи, который дурманил медовым запахом, развязанная шнуровка платья, податливое девичье тело на расстеленном, вместо покрывала, черном плаще дозорного на белом снегу, в священной богороще за Стеной. Девичьи руки притягивали ближе его голову для поцелуя, жарко впиваясь в припухшие губы бастарда и сжимая черные кудри между пальцев. В ушах звенел её тихий смех вперемешку с томными вздохами, когда он вобрал в рот нежно-розовую бусину одной из её грудей. Хотелось осыпать поцелуями каждый сантиметр нагого тела, что так трепетно извивалось под ним. Одинокие снежинки оставались гореть белыми звездами в облаке черных волос Лианны. Но не один из них не ощущал холода, лишь всепоглощающий жар страсти, пускающий по их телам лихорадочные импульсы. Её ноги обвили сильный торс, приглашающе качнув бедрами вперед.       — Джон… — прерывистое дыхание щекотно обожгло ухо.       Ногти оставили багровые полосы на широкой мужской спине, под протяжный стон, пока круг огромных девяти белых чардрев, с вырезанными алыми ликами на стволах, мрачно смотрели на сплетение молодых, горячих тел, роняя кровавые слезы из глаз… Вокруг гул ветвей и неразборчивых голосов звучал эхом, в котором угадывались слова клятвы черных братьев.       Ночь собирается, и начинается мой дозор.       Тягучий запах меда и молока окутывает с головой, когда он проникает в неё, а женское дыхание опаляет ухо, разжигая все больше.       Он не окончится до самой моей смерти.       Лианна задыхаясь, судорожно выгибается навстречу его движениям.       Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям.       — Да… О…быстрее, — сбивчиво шепчут её губы, и Джон покорно подчиняется, наращивая темп. Он сделает все, что она попросит. Сброситься с башни даже если потребуется. Если ей будет угодно, чтобы он прыгнул — то он спросит, как высоко.       Я не надену корону и не буду добиваться славы.       Он врывается в неё снова и снова, глубже и глубже, пока с её уст срываются то всхлипы, то стоны, которые он ловит жадными губами.       Я буду жить и умру на своем посту.       Горячий язык проходится по его шее влажными поцелуями, прикусывая мочку уха и пуская по телу блаженную волну.        Я — меч во тьме, я — дозорный на Стене, я — щит, охраняющий царство людей.       Любовники отчаянно движутся навстречу друг другу в сумасшедшем ритме, а их дыхание слилось воедино.       Я отдаю свою жизнь и честь Ночному дозору в эту ночь, и во все грядущие.       Впившись в её губы озверелым поцелуем, Джон чувствует, как девушку накрывает волной безумного исступления, а он готов достичь пика и затем сорваться в пропасть следом за ней…       Когда Сноу судорожно распахнул глаза, лежа на своей одинокой койке, в полуразрушенной башне Хардина, его грудь быстро вздымалась, а волосы прилипли ко лбу. Опустив глаза вниз он только выругался сквозь зубы и весь следующий день чувствовал, как у него горят кончики ушей, когда он смотрел на стены Черного замка, своих братьев и в сторону богорощи, когда дежурил на Стене.       «Я дал клятву. Это все не имеет смысла. Я её больше никогда не увижу. И хвала Богам за это».

***

      Рассветные лучи окрасили полосу горизонта в ярко-алый цвет, пока чернеющие верхушки дикого леса, раскинувшись на мили вперед, напоминали зубцы башен. Мороз в эти часы был особенно жестоким, стараясь пробраться под теплый плащ брата Ночного Дозора. Стена величественно стремилась к небу. Она была старше всех Семи Королевств, что раскинулись позади неё. Хмурый и ледяной защитник покоя изнеженных лордов, честных крестьян, пройдох и воров, населявших континент к югу от этих мест. Джон получше закутался, всматриваясь в сумеречную даль. Сегодня хотя бы не было ветра. Не смотря на ранний час, но порой ему даже нравились такие дежурства. Черный замок крепко спал, доверив свою безопасность Сноу. Вокруг была тишина, которую мог нарушить лишь холодный порыв, поэтому, когда ухо Джона уловило ржание лошади, он очень удивился. Устремив свой взгляд вниз, он напряженно искал между деревьев признак всадника. Испуганное ржание повторилось, а вслед ему прозвучал протяжный вой. Хм, может какой путник заехал? Но тогда ему придется не сладко, если он в одиночку столкнулся с диким зверьем.       Нахмурившись пуще прежнего, Джон поспешил вниз.       Стоило им выйти за ворота, Призрак тут же ринулся в лес. Снег, покрытой тонкой коркой льда, хрустел под копытами. Вдалеке, Сноу услышал гортанный рык лютоволка и жалобный скулеж, видимо одного из его далеких собратьев. Что ж… Возможно, стая и не успела настигнуть путника, а лишь учуяла след. В любом случае, они более не являются угрозой. Отклонив еловую ветвь, что тяжело склонилась под тяжелым, примерзшим снегом, Джон перевел кобылу на шаг. Ему было любопытно, кто же в такую рань заехал так далеко. Разбойникам тут делать нечего, разве что облегчить задачу, чтобы нарушителей закона было не так далеко везти, в качестве рекрутов, в Дозор. Может кто-то из заезжих Кротового городка решил поглазеть на Стену? Но её видно за многие мили, к чему так приближаться. Выдохнув облачко пара, Джон спешился, заметив совсем свежие следы на снегу. Достав, на всякий случай, из ножен меч, бастард двинулся вперед. Пускай чужак ни одним звуком не выдал себя, но в какой-то момент он ощутил на себе чей-то взгляд. Однако, обернувшись, между темных стволов никого не было. Пройдя еще немного, Джон увидел привязанную к дереву гнедую лошадь. Животное было достаточно худое и явно уставшее. Поклажи практически никакой, что странно для этих мест. Опустив меч, он подошел ближе, но в следующую секунду его затылок прошибло глухой болью, от удара по голове. Был бы бастард менее верток и крепок, то мог бы и повалиться на землю, но в последнее мгновение, он инстинктивно уклонился. Тут же замахнувшись мечом, готовый встретить ответный удар стали о сталь, Сноу увидел нападавшего, который лишь отскочил назад от клинка, словно белка. Парнишка был еще более худой, чем его лошадь, с узкими плечами и кажется, даже если б захотел, то вряд ли бы удержал оружие. В рассветном полумраке и так было трудно что либо рассмотреть, но лицо его закрывала тряпка, которой он обмотал голову, оставив лишь узкую прорезь для глаз. Так делали некоторые разведчики, которые ходили за Стену, чтобы мороз так не разъедал кожу. Однако, звук натянувшейся тетивы развеял иллюзию о совершенной беззащитности незнакомца. Железный наконечник смотрел прямо в грудь Сноу, и не похоже, чтобы рука стрелка хоть немного дрожала.       — Отойди от лошади или всажу между глаз, — уверенно заявил голос, звучавший достаточно высоко, несмотря на явную осиплость от этого холода.       «Наверное это ребенок», — пронеслось в голове Джона.       — Мне не нужна ни твоя лошадь, ни твоя жизнь, — спокойно произнес северянин, примирительно выставляя одну руку вперед, хотя убирать меч все равно не спешил.       В ответ незнакомец лишь наклонил голову, словно маленькая птичка, затем ослабив тетиву. Сноу все еще старался всмотреться в ту узкую прорезь, словно это даст ему все ответы. На мгновенье, он заметил отблеск глаз, похожих на взор оскалившегося дикого хищника, что готов на все лишь бы выжить.       — Джон? — неуверенно прозвучал голос мальчишки, пока он совсем опустил свой лук. — Это ты?       Бастард ничего не понимал. Откуда он может быть знаком с малолетним браконьером? Кто-то из Винтерфелла? Да быть не может. Но этот голос… Был таким знакомым… Словно воскресшим из снов.       Ветви зашуршали, привлекая внимание обоих, когда из-за кустов выбежал лютоволк, ринувшись прямо к странному пареньку.       — Призрак, нет! — воскликнул Джон, понимая, что зубы его зверя вот-вот сомкнуться на этом несчастном.       Но вместо того, чтобы разорвать на части обидчика, лютоволк довольно закружился вокруг, ткнувшись мокрым носом в руку незнакомца и коротко лизнув пальцы.       — Привет, красавец, ты так вырос, — присев рядом, зверя почесали между ушами, словно старого знакомого, прежде чем зайтись в диком сухом кашле. По-прежнему изящным жестом, прикрыв рот, она согнулась пополам, придерживаясь за Призрака, чтобы не осесть на землю. — Наверное промерзла пару ночей ранее.       — Лиа… — немыми губами произнес Джон, не на секунду не веря в происходящее. Должно быть это дух, пришедший из-за Стены, который решил посмеяться над ним. Или же просто бред сумасшедшего. Он точно спятил и одичал так далеко на Севере.       Когда она поднялась, покачнувшись на худых ногах, показалось, что вот-вот упадет. Озябшие пальцы, которые так уверенно натягивали тетиву, опустили ткань с лица, а затем и вовсе снимая то нечто, служившее головным убором. Бледным, осунувшимся лицом она напоминала призрака самой себя. Впалые щеки, темные круги, потрескавшиеся от мороза губы, черные волосы, заплетенные в настолько небрежную косу, что напоминали большой нечесаный колтун. Лишь зелень глаз осталась прежней, хоть во взгляде некогда леди Баратеон не осталось ни тени той милой наивности и лучистого задора.       — Не удивлюсь, если ты меня не узнаешь, может так даже и лучше, — подобие горькой улыбки искривило линию губ Лианны.       — Но это ведь невозможно, — выдохнул Джон, делая неуверенный шаг навстречу.       — Сама не верю, — новый приступ кашля перебил её и чтобы продолжить уверенно стоять на ногах, она оперлась на свой лук.       Между ними повисло молчание, которое Сноу не знал, как нарушить. Смесь удивления, странной радости и страха, что это лишь иллюзия раздирали его изнутри, не давая вымолвить и слова. Хотелось подбежать прямо к девушке, но ноги приросли к месту. Всё казалось чем-то настолько невероятным, что он все еще не отбрасывал мысль, что это все лишь бред наяву, когда его самого, на самом деле, давно уже подстрелили между глаз. А если же все происходит взаправду, то…       — Джон, — в то мгновение он узнал тот мягкий зов из своих снов. — Мне, конечно, лестно, что ты не можешь мною налюбоваться, но… Мне нужна помощь.

***

      Старый Медведь, сурово насупившись, мерял шагами свои покои. Он всегда просыпался с рассветом, поэтому, когда его стюард постучал в дверь, то он уже поднялся, хотя и не успел полностью одеться. Однако, последнее чего он ожидал, так это что с собой мальчишка бастард приведет наследницу Семи, мать его, Королевств!       О, старые, новые, да какие, Иные побери, угодно, боги!       — Мне некуда больше пойти, — тихо произнесла Лианна, откинувшись на спинку стула, пока Джон стоял за ней, словно верный рыцарь, — меня объявили изменщицей и в любом из лагерей я буду не более, чем оружием для ведения войны. А я этого… Не хочу.       — Это самый дурацкий из возможных планов побега, — проворчал Мормонт.       — Трудно не согласиться. Долгая история. Изначально, я должна была отправиться на Утес Кастерли с сопровождающим, чтобы не привлекать внимания, но в дороге, на нас напали. Мне удалось сбежать. Добраться одной до Ланниспорта, через земли, кишащие наемниками, шпионами брата, окроплённые кровью войны… Мне бы не удалось. Пять названных королей и… — Лианна горько усмехнулась. — Думала о дяде Станнисе, но родственник, сжигающий людей заживо, не особо лучше брата, приговаривающего сестру к смерти. Ренли, увы, я доверять больше не могу. Боюсь, что он и сам себе больше не доверяет, только Тиреллам. Потом я добиралась на кораблях по Узкому и Студеному морю, которые курсируют между мелкими портами. Затем повезло найти судно, идущее до Вдовьего Дозора. Север почти пуст сейчас. Восточный край так точно менее опасен, чем западная сторона… Или мне просто повезло. Честно говоря, должна была погибнуть где-то на пол пути сюда.       Её голос звучал спокойно, но напоминал дымящей фитиль потухшей свечи. Джон опустил глаза и заметил, как она нервно теребит кусочек ткани между пальцев. Волнение точило девушку изнутри. Хотелось опустить руку ей на плечо, ободрить хоть таким ничтожным жестом, но при командующем не смел.       — Ночной Дозор принес клятву не вступать в какие-либо войны. К тому же, дальше, чем на Стену, уже некуда податься, — качнула головой Баратеон.       — Это ты девочка хорошо придумала, — процедил сквозь зубы Старый Медведь. — И в качестве кого ты хочешь тут остаться? Черного брата, сестры, — угрюмо хохотнул Мормонт. — Может ты и пересекла пол континента прикинувшись мальчишкой, но разочарую, если думаешь, что я позволю продолжить этот фарс и здесь.       — Но, лорд командующий, — Сноу был готов вступиться, замечая, как жалкий кусочек ткани маленькая рука крепко сжала в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь почти до крови.       — Что, Сноу?! — рыкнул Медведь, как никогда сейчас напомнив зверя своего дома. — Хочешь, чтобы она повторила судьбу Данни Флинт* и о твоей принцессе сложили еще одну грустную песенку, которую будут напевать пьянчуги в Кротовом городке, валяясь под столами, вместе со свиньями? Рано или поздно, но такие вещи всплывают наружу и тогда на везение полагаться не придется! — его голос напоминал рокот грома над Северными горами. Сделав глубокий вдох, что и без того широкая грудь стала в два раза шире, он уже спокойней, продолжил. — Пиццель не многословен и верить ему особо не приходится. Я не потерплю лжи в каком-либо виде, потому что, так или иначе, ты хочешь чтобы я соврал своим братьям. Скажи, за что лорда Старка и тебя обвинили в измене?       Дыхание Джона сбилось, а сердце, замерев на секунду, забилось в бешеном ритме. Он вцепился рукой в деревянную спинку стула, на котором сидела Лианна.       Девушка опустила голову, явно не спеша делиться произошедшим, но спустя несколько минут гнетущей тишины заговорила: — Слухи до Стены и правда медленно доходят. Я тогда мало что смыслила в происходящем, мой отец покинул замок, отправившись на охоту, а потом его привезли ночью, с распоротым животом от клыков вепря. Его тело еще не успело остыть, когда за мной явились стражники и приволокли в тронный зал, а затем бросили в темницу, как убийцу и отпетого преступника. Лорд Эддард открыто усомнился в происхождении и праве Джоффри на трон, как, впрочем и моих младших брата и сестры, — Лианна подцепила кончиками пальцев свой черный локон, словно давая ответ на не озвученный вопрос.       Мормонт шумно втянул воздух: — Единственная законная наследница короля Роберта?       Лианна коротко кивнула. Казалось, примерилась с этой мыслью уже давно.       Джон до боли закусил свою нижнюю губу. Он чувствовал, как волны обжигающего гнева вновь поднимаются в груди и желание разорвать на части Ланнистеров увеличилось в стократ. Жалкие мерзавцы, которые обрекли его отца насмерть! Сомкнув челюсть, он вновь был готов вскочить в седло, помчавшись на юг, в войско Робба. Он должен быть рядом с братом, он должен спасти своих сестёр из Столицы, он должен…       Хотелось крушить все вокруг, но вновь взглянув на полуживой призрак принцессы, зверь внутри него, скуля, затих, уступая место ноющей пустоте. Её вид все это время пускал по телу болезненную дрожь. Он единственный бастард в семье Старков, а она — законнорожденный наследник дома Баратеонов. И вот они оба на Стене, за тысячи миль от столицы.       — Что ж, — проворчал старик, потирая широкую переносицу, — мне все это не нравится, так что гость ты тут точно не желанный. Однако, с этого момента, ты будешь моей племянницей для всех остальных, это дурацкий, но единственный, относительно, надежный залог того, что тебя не тронут. Как только объяснить какого Иного ты забыла на Стене… Но отправить тебя на Медвежий остров тоже нельзя. Моя сестра Мейдж верный вассал Старков, сейчас на войне, там заправляет её маленькая дочь. Кстати, твоя теска. Но я не подвергну ребенка такой опасности, чтобы она укрывала дочь Баратеона и Ланнистера. Слух все равно может поползти. Здесь же… Как-то выкручусь, но ты не сможешь оставаться тут вечно, поэтому… Имей в виду, — обреченно буркнул Мормонт.       — Благодарю вас…       — Не стоит, — отмахнулся Старый Медведь, — благодарить за обман. И выбери себе новое имя, чтобы точно отзывалась.       — Анна, — недолго думая выпалила девушка.       Джон сразу же вспомнил Королевский Тракт, когда они втроем, вместе с Тирионом, покинули Винтерфелл: «Её так зовет моя сестра, ей претит произносить вслух первой и, видимо, последней, любви Роберта. Поэтому она зовёт мою племянницу сокращенно Анной. Удивительно, но это одновременно отсылает как к имени Лианны, так и к Джоанне, нашей матери», — объяснил тогда карлик.       — Ладно, сойдет, — угрюмо проговорил Мормонт. — Джон, похлопочи о завтраке, да поплотнее. Не то твой лютоволк перепутает её с косточкой, которую можно поглодать на досуге.

***

      — Спасибо, — бесцветно произнесла Лианна, опустившись на край скрипучей кровати.       Старик велел отвести девушку в келью, находящуюся в башне лорда-командующего. Тут спокойней всего. В свое время, тут запирали и Джона, когда он хотел сбежать.       — Я оставлю Призрака здесь, на всякий случай, — тихо произнес Сноу, кивнув зверю, который, кажется, все понял и пройдя в угол комнаты, послушно лег, опустив голову на лапы.              Бастард безмолвно смотрел на Лианну, ожидая… Хоть чего-нибудь. Казалось, будто она проглотила палку, сидя ровно, как истинная леди, пускай сама была в одеждах, после долгой дороги уже больше напоминающими лохмотья. Из узкого окна, на её лицо упал рассветный луч, разрезая желтым золотом темноту в башне. Как он не узнал её в той чаще. Однако, тогда она напоминала скорее затравленного зверя, готового цепляться за жизнь… И свою лошадь. Сейчас огонь погас, а на глаза упала мутная пелена. Но, наверное, это нормально. Кто знал, что она пережила в столице и по пути сюда. Тяжело выдохнув, Джон развернулся к двери, не ожидая, что его окликнут.       — Постой, — спешно вылетело из уст Баратеон, а тонкая рука взметнулась в его сторону, будто пыталась поймать за край одежды и удержать на месте. — Если можно… Побудь ещё немного здесь, — едва слышно прошептала она, но в холодной и чистой тишине утра Джон расслышал каждое слово. — Пожалуйста.       Потупив взгляд, Лианна отсела чуть в сторону, будто приглашая приземлиться рядом. Он не думал, что королевские особы могут говорить пожалуйста.       Сноу обычно думал, что хорошо понимает людей вокруг, но сейчас он чувствовал себя полным болваном, не понимающим, как поступить. Также молча опустившись рядом, он уткнул локти в колена, уставившись в пол, что его круглая спина еще больше контрастировала с ровной тростинкой, которую напоминала сейчас принцесса.       — Прости, — тихо произнесла Лианна. — Я… Весь путь была одна, шарахаясь от каждого, кто мог нести угрозу, а это практически все и вся. Эти месяцы у меня появились глаза еще и на затылке, и по бокам. Казалось счастьем, когда удавалось побыть одной и с подобием крыши над головой. А сейчас… Это кажется самым страшным. Знание цели держало все это время, словно огонь внутри, но стоило тут оказаться… До сих пор не могу поверить, что это не бред сумасшедшей, которая на ночлег зарылась в сухие листья, чтобы как-то согреться, и не умерла там же. Звучит глупо, — слабо усмехнулась девушка.       — Вовсе нет, — Джон старался вложить в свой голос как можно больше спокойной уверенности. — Ты в безопасности сейчас. Ни лорд командующий, ни я не дадим тебя в обиду, — заметив дрожь ее пальцев, которыми она впилась в край кровати, до побелевших костяшек, он осторожно накрыл их своей шершавой, теплой ладонью. Ощущение будто прикоснулся к ледышке.       — Не помню, когда нормально спала в последний раз, а не с одним открытым глазом, прислушиваясь к каждому шороху, — призналась Лианна, пока её голос стал уверенней. — Не напугался, когда увидел меня?       — Очень, — кивнул бастард. — Ты вполне пугающая, когда того желаешь.       — На прежнюю леди я не сильно похожа, к сожалению.       — Не поэтому, — хмыкнул Джон, — ты меня чуть не пристрелила, угрожая пустить стрелу между глаз.       — Ах это, — на губах девушки появилась улыбка. — Прости. Нужно было целится в грудь?       «Ты и так в неё попала уже,» — подумал он, но так и не сказал.       Они вновь сидели в тишине, слушая ветер, проносящийся за стенами башни, но Сноу показалось, что воздух между ними стал словно теплее. Дышалось легче, а маленькая ручка под его ладонью перестала быть столь холодной. Мрачную, синюю полутьму кельи неспешно рассеивали лучи, в которых кружились одинокие снежинки, заставляя черноту остатков ночи прятаться по углам. Маленькое убежище практически на самом краю мира. Во всяком случае, на краю мира, известного Джону и Лианне.       — Интересно, мне будет позволено выходить отсюда? — заметила девушка, обводя взглядом келью. — Заставят вышивать, то буду так завывать от поколотых пальцев и досады, что все примут меня за жуткого призрака, поселившегося на Стене. Распугаю всех рекрутов.       — Думаю, что командующий разрешит. У нас людей и без приведений не хватает, — усмехнулся Джон. — Хотелось бы переодеться мальчишкой? Стреляешь ты точно лучше многих здесь.       — Да, это было б неплохо, хотя… — Лианна помедлила с ответом, а потом запустила руку в свои одежды, доставая оттуда какой-то сверток, — пускать его в ход оказалось не так уж и приятно, — развернув ткань, она извлекла прекрасный кинжал, в резных ножнах.       — Валирийская сталь, — заметил Джон, обнажая сталь. У рукояти он заметил следы запекшейся крови.       — Последний подарок отца, — проговорила принцесса, опустив голову, явно погружаясь в воспоминания. — К счастью, без драгоценных камней или еще чего-то, вполне может сойти за мужской, но лишний раз мозолить жадные до дорогих вещиц глаза не стоит. Джон, — её голос дрогнул, произнося его имя и привлекая внимание, — мне очень, очень жаль, что это произошло с твоим отцом. Лорд Эддард был самым благородным и одним из добрейших людей, что я встречала.       Сноу замер на мгновение, переносясь в другое холодное утро, когда он стоял на стенах Винтерфелла и она была единственной, кто пришел, чтобы выразить свое сочувствие и поддержку бастарду, когда Бран упал и мейстеры боролись за его жизнь. И вот вновь. Внутри растеклось приятное тепло, пускай от этого боль утраты ощущалась практически также остро, как и в первый день, когда его вызвал Мормонт, рассказав о скорбных вестях с юга.       — Мне тоже жаль короля Роберта, — Джон крепче сжал тонкие пальцы под своей рукой. — Они были хорошими друзьями.       — Надеюсь, что и мы сможем стать такими, — искренне улыбнулась Лианна, что в тот момент её черты смягчились, а зеленый взгляд напомнил о прежней принцессе, что с детской беспечностью бродила босиком по роще вокруг Винтерфелла, — мне бы этого очень хотелось.       Сердце бастарда пропустило удар, когда он смотрел прямо в лицо леди Баратеон, не в силах оторваться. Серая пелена тяжелых событий, что ей пришлось пережить словно приподнялась, давая рассмотреть момент, как беззаботная девчушка превращалась в сильную девушку. На скуле был мелкий росчерк сажи от пепла костра, что она разводила накануне, на приоткрытых губах, в одной из трещинок запеклась алая кровь, которую она прикусила, в ожидании ответа лорда командующего, что решит её судьбу, щеки слегка впали лишенные остатка детской припухлости, что был раньше, заострив черты, черные пряди, некогда заплетенные в аккуратные прически, растрёпано обрамляя лицо. Но на секунду, принцесса показалась Джону прекрасней, чем прежде, когда на её шее сверкали самоцветы, а платья были из самого дорого шелка. Она стала ближе, почти своей. Больше схожая на служанок из кухонь Винтерфелла, чем на далёкую южную леди.       — Скажи, а можно попросить тебя об услуге, мой добрый друг? — протянула Лианна.       — Что угодно, — не раздумывая выпалил Сноу, но тут же помрачнел, поняв, что ляпнул, но было уже поздно.       — А ты мог бы раздобыть мне кувшин с водой, чтобы умыться? — с нескрываемой надеждой в голосе спросила девушка.       — Конечно, — с облегчением усмехнулся Джон, поднимаясь с места. — Подожди, сейчас будет.       Однако, когда северянин вернулся, то увидел, как Лианна свернулась калачиком на кровати и теперь крепко спала. Сноу только усмехнулся от этого зрелища, ставя воду на криво сколоченный деревянный стол. Пока он возился с очагом в келье, слышал, как девушка кашляет во сне, но все равно не проснулась. «Я выросла в Штормовом Пределе, где зимой дуют очень сильные холодные ветра, поэтому никогда не простужаюсь», — вспомнил Джон гордое заявление принцессы, когда они оба были еще в Винтерфелле.       «Ну да, ну да», — проворчал под нос бастард, подкидывая лишние поленья в камин.       В голове нарисовалась похожая картина, как мог бы молодой, еще пышущий силой и отвагой, молодой король Роберт, из рассказав отца, также бахвалиться своему другу Неду о том, что его никакая зараза не берет. Баратеоны… Единственное, чего Джон не знал тогда, что крепко уснувшая за его спиной принцесса, под слоями одежды сжимала золотой медальон, на котором красовался горделивый лев. *Легенда повествует о девушке, которая переоделась мужчиной, чтобы надеть черное. По видимому, когда дозорные в Твердыне Ночи узнали, что Денни Флинт — девушка, ее изнасиловали и убили. В некоторых вариантах песни призрак девушки все еще бродит по замку.