Настало время говорить серьёзно

Манона проснулась утром от криков со стороны прихожей. Это кричала "хозяйка", толстая, низкая женщина, в свои 46 ниже 12-ти летней Маноны. Эгоистичная и самовлюблённая. Одета в голубенькую блестящую водолазку с синим пиджаком поверх неё, синюю юбку, бордовые колготы, синие туфли с большими розовыми цветами и такую же шляпку. Яркий макияж: голубые тени, розовые щёки, красные губы, лицо — белое. И противная, большая бородавка, красующаяся в низу жирного подбородка так четвёртого. Снова кричит на мать. Мало того, что она сдаёт квартиру "нечести", тем самым позоря себя и отталкивая от себя людей, так они ещё и вовремя не платят! — В этом месяце вы опять просрочили счета! Я и так делаю для вас огромное одолжение! А вы ещё и смеете задерживать кварт плату?! — Простите, да, я понимаю, я очень благодарна вам за такое великодушие, я понимаю ваши риски, но в этом месяце зарплату за…- Мама не успела договорить, как хозяйка снова взорвалась. — Да плевать я хотела на ваши проблемы! Живёшь в моей квартире, так соизволь во время платить! А не можешь, так выметайся разом со своей паршивкой! Манона стояла в дверном проёме, так что её было не сложно заметить. Поэтому про неё вспомнили. Только вот она ничего не слышала, погрузившись в свои мысли. "То есть, сладкую лесть она выслушала до конца, а про проблемы и знать не хочет? Самовлюблённая эгоистка… Что же это мы? Не люди? Почему нам нельзя сдавать квартиры как и другим? Другим людям долги прощают, а нам и за малую копейку дают нагоняй, и… Ногти хозяйки, слишком больно царапают мамину щёку, а ещё…" Но от мыслей её отвлекла резкая щипящяя боль в руке. Пока "малышка Нона", как её ласково называла мама, размышляла о несправедливости, хозяйка ударила мать, отчего та упала на пол. Она совсем ничего не ела последнюю неделю. С деньгами сейчас туже некуда, еды хватает только на одного, и всё достаётся Маноне. Поэтому Лира рухнула на пол, не имея сил устоять даже после пощёчины. А мадам Селена тем временем схватила Манону, и её длинные острые ногти впились в руку девочки. — Пустите пожалуйста… - Тихо проговорила Манона, опустив голову в осознание своего бессилия. Она даже вырваться из рук мадам не может, что уж говорить о помощи матери, чья щека была с глубокими следами от тех же ногтей. — Паршивый кусок мусора! Бесполезная девчонка! Что же это ты? Матери не помогаешь? Сама видишь, что не хватает денег, иди работай! Хотя, куда уж там! Тупее матери своей, никуда такое не примут! — Простите, но вы ведь сами прекрасно знаете, что людям с чёрными волосами очень проблемно устроится на работу. Тем более я ещё не достигла трудоспособного возраста… - тихо бормотала Нона. Она боялась говорить что-либо. Мадам может что угодно счесть за грубость. — Потому-то ты и бесполезная! Даже способов заработка придумать не можешь! Но я могу тебе помочь…- На лице мадам Селены появилась противная улыбка. - В бардель тебя с удовольствием примут! Их постоянные клиенты готовы платить большие деньги за девственность. Хватка мадам ослабла, поэтому Маноне удалось вырваться и убежать вглубь своей комнаты. Она закрылась на балконе и, вжимая в свою грудь колени, а руки в уши, слышала пронзительные крики матери и не менее громкие крики мадам Селены. Нона старалась не вслушиваться, но через хлипкую балконную дверь и руки все равно проходили разборчивые слова. — Не надо, пожалуйста! — Паршивки!….заберу!...отдам! — Нет! — Отцепись! Послышались глухие стуки, как будто кто-то упал на пол без сознания. Не успело все затихнуть, давая Ноне перевести дух, как окно на балкон начало трескаться под ударами тяжёлого дубового стула. Она истошно закричала, захлебываясь в слезах, и отодвинула свое тело к бортику. Через окно к ней потянулась жирная рука, а после, не дотянувшись, в Манону полетел стул, в итоге попав в нос, из которого хлынула кровь. Она почти поддалась панике, но когда рука потянула стул за ножку назад, стало ясно, что нужно действовать, и тут уж Нону не остановил даже пятый этаж. Она ринулась вниз. Летя, она видела всё в замедлении, в том числе капельки слёз и крови, которые летели вверх. Как ей тогда казалось. Но Манона услышала под собой хруст, зная, что земля далеко стало ясно — она упала на дерево, и, дабы выжить, девочка стала хвататься за ветви. Потеряв всю надежду, она схватилась за последнюю ветку на своем пути. Манона повисла, услышав щелчёк уже своего плеча. Было больно, но это не было вывихом. Ей повезло, что те ветви сильно замедлили её падение. Посмотрев вниз, Нона поняла, что падать осталось немного, поэтому пустила ветку, приземлившись на колени в сад под своим домом. От безысходности и понимания того, что мать осталась одна, без сознания, с мадам Селеной, она разрыдалась, не желая и не имея возможности сдерживать слёзы. Со стороны лестницы послышались шаги. Подумав, что это мадам Селена, Нона подорвалась и спряталась в небольшой бетонной "дырке" между балконом первого этажа и землёй, совсем как мышка в норе под корнями дуба. Но это был всего лишь мальчик лет 13. Видимо, он недавно сюда переехал, так как Нона никогда до этого его не видела. Но даже после этого она не стала выходить из своего укрытия. У мальчика волосы были каштановыми, и, судя по внешности, он - местный, а значит ничуть не лучше мадам. Но, к великому ужасу Маноны, он увидел сломанные ветки. Подойдя к дереву и осмотрев его, он глянул вниз и заметил капельки крови, частично перемешанные с грунтом. Именно этот след предательски выдал местоположение Маноны. И вот, она слышит шаги в сторону укрытия, кровь стынет в жилах и сердце, казалось, замерло в ожидании; даже слезы перестали течь, когда мальчик, наклонившись к "норе", заглянул прямо в глаза Ноне. — Привет! К великому удивлению Маноны, он широко улыбнулся. — Что ты здесь делаешь? Почему ты сидишь в этой яме? Нона недоверчиво относилась к нему, но всё же, она решила заговорить, хоть и очень холодно. — Прячусь. — Прячешься? От кого? Зачем? — Не важно, зачем я тебе? К чему эти разговоры? — Грубо. Я просто хотел узнать, что не так, просто поговорить. — Странное решение со стороны жителя Авадонии по отношению к "сатане". Хмпф. В конце своей фразы она издала недовольный и немного раздражённый звук. Её всегда бесило, когда их с матерью так называли. Они не сделали ничего, чем заслужили бы такую кличку. — Может тебе помочь вылезти? — Было бы не плохо. Он протянул руку в яму и вытащил Нону, помогая ей встать на ноги. Она сразу схватилась за больное плечо и пошла вперёд, а парень пошёл за ней попутно задавая вопросы. — Почему у тебя течёт кровь? — Не важно. — А от кого ты пряталась? Это тот человек тебя ударил? — Не важно. — А почему ты плачешь? На этот вопрос она не ответила - не хотела повторять одно и то же в который раз. Она просто молча вытерла слёзы с уже безразличного лица. — Куда ты идёшь? — А разница? Продолжая холодно общаться с новым знакомым, Манона просто шла куда глаза глядят. Она искала помощь. Ей нужен был кто-то, кто поможет ей спасти мать. Подсознательно, она понимала, что вернётся ни с чем и идёт в никуда, но она продолжала идти. Может, это было самосохранение? — Почему ты держишься за правое плечо? Оно болит? Может тебе нужна медицинская помощь? — Слушай, тебе не надоело задавать столько вопросов? Не важно, что со мной произошло. Какая тебе разница? Ты обычный житель. Какое тебе может быть дело до проблем чёрноволосых? Просто оставь меня в покое. Сейчас я вообще не интересна для издевательств, серьёзно. Манона просто взорвалась от непонимания. Почему кому-то вроде него вообще есть до неё дело? Разве всё, что нужно этим людям от них - это не издевательства и поднятие самооценки за счёт ущемлёного населения? Почему кто-то резко стал так добр? Её бесило это непонимание, её бесила эта доброта, взявшаяся не пойми откуда. Почему именно сейчас? Почему не раньше? Почему она вообще появилась? Почему её вообще не было? Все эти вопросы разрывали её в тот момент. Но парень отреагировал на подобное довольно спокойно. Он тяжело вздохнул. — Ты… всю жизнь не понимала, почему люди так злы к тебе? И росла с этим, не делая ничего плохого, но они продолжали ненавидеть просто потому что. И ты это поняла, но… Он взглянул ей прямо в глаза, тяжело выдохнув, а после продолжил. — Но ты даже не замечаешь того, как стала такой же. Прямо сейчас. По отношению ко мне. Сравни, разве твоя ненависть ко мне не похожа на ненависть к тебе? Это заставило Манону задуматься. А ведь и правда, она совсем не заметила, как стала такой же, как и те, кого она всегда осуждала. Делая и говоря то, что всегда порекала. Она впала в ступор на некоторое время, после чего так же нервно и тяжело вздохнула, сжимая руки в кулаки, закрыв глаза и всем лицом выражая недовольство. Открыв глаза, всё с той же недовольной гримасой, она посмотрела в пол сложив руки на груди и решилась спросить имя мучителя. — Как тебя зовут? Умник. Последние слова она проговорила тихо и недовольно, но никакой ненависти в её словах не было. Можно сказать, она была по-своему благодарна за возвращение в чувства. Над её милым, недовольным лицом и словам парень просто похихикал, после чего ответил. — Меня зовут Пифон. Заранее: "Приятно познакомится". С улыбкой победителя произнес новый знакомый. — Манона. Повернувшись спиной к своему собеседнику, она снова пошла. На этот раз Пифон не стал идти за ней, а просто заговорил с места. — Так и не ответила, куда идёшь. Как он и ожидал, Манона остановилась, а после обернулась в его сторону. Все ещё не доверяя ему, Нона решила увильнуть от вопроса. Хотя, с какой-то стороны она сказала правду. — Я не знаю, просто иду. У тебя есть предложения? Она задала этот вопрос с некой издёвкой, чтобы услышать отрицательный ответ и продолжить идти, но произошло обратное. — Да, у меня есть одно место, но есть ли у тебя желание? Не ожидав услышать положительный ответ, Манона растерялась, и ответила не подумав. — Есть. Пифон, услышав это, ухмыльнулся, и пошёл в обратном направлении, жестом зовя с собой. Нона пошла за ним, всё ещё не совсем понимая, что происходит. Шли они довольно долго. Подходя к их двору, мальчик резко повернул налево, от чего Маноне стало легко на душе. Они не вернутся в тот двор, а значит будут в безопасности. Повернув, почти сразу они вышли на аллею, а затем в парк. Когда Нона по привычке пошла за черную оградку, Пифон дёрнул её за руку, и надел на неё капюшон. — Не-е-ет, пойдёшь со мной. Такие действия с его стороны вызвали непонимание Маноны. С другой стороны, она всегда мечтала прогуляться по парку по ту сторону ограды, поэтому возмущение быстро сменилось радостью. Хоть она и не могла полностью рассмотреть весь парк из-за капюшона и того, что ей приходилось держать голову опущенной, но того кусочка, что она видела, было вполне достаточно для счастья. Наконец, свобода! Так они прошли почти весь парк, и, приближаясь к концу, свернули направо. Выходя из него, Пифон заботливо снял с Ноны капюшон, поправил волосы, упавшие на лоб, и улыбнулся, глядя ей в глаза. Это смутило её, заставило отвести взгляд и пройти немного вперёд. — Куда дальше? Навигатор. Последнее она произнесла со смехом. Кажется, она начала доверять ему. — Прямо, хозяйка. Их разговор всё больше был похож на разговор двух друзей. И, с небольшими смешочками, поддерживая диалог и колкие шуточки, они продолжили идти вперёд. Разве не идиллия? В конце концов, они дошли до места назначения. Это была поляна, совсем безлюдная, хоть и находившаяся относительно недалеко от парка. В её середине стоял довольно старый фонтан, в некоторых местах покрытый мхом, но продолжавший работать. По периметру полянки, в основном под деревьямм, расположились лавочки, а цветущий Июль очень живописно украшал всё зеленью, цветами и, в некоторых местах, плодами. Прекрасное место чтобы скрыться от проблем, не так ли? Вот и Маноне так показалось, поэтому она сразу же побежала на встречу приятному месту с небольшим возгласом "ура", что вызвало лишь небольшую улыбку на лице её спутника, который, в свою очередь, просто сел на одну из лавок и заманчиво наблюдал за тем, как радостная подружка плескалась в фонтане руками, и, сидя на его стенках, мечтательно смотрела на небо и птиц. Глядя на это, становилось светло на душе и улыбка возникала сама по себе, поэтому не подойти и не начать войну всплесками воды было невозможно. Было весело, и когда начало темнеть, они, мокрые, пошли домой. Манона уже и забыла про проблемы, ждущие её дома и вспомнила она о них только когда они были уже под домом. — Тебе понравилось? — Да, было весело. — Что-то не так? Ты выглядишь расстроенной. — Нет-нет, всё хорошо, правда. — Ну ладно. Это он сказал с улыбкой, и они вошли внутрь. Оказалось, что Пифон жил на два этажа ниже Маноны, поэтому они попрощались на третьем и разошлись. Поднимаясь по лестнице, Нона начала волноваться, видя приоткрытую дверь. Поднявшись окончательно, она подошла к двери и просто стояла возле неё около пяти секунд, прежде чем осторожно заглянуть внутрь. После быстрого осмотра стало ясно, что мадам уже ушла. В доме был ужасный погром. Чего стоили кухонные ножи, разбросанные у входа, формирующие полукруг по направленно к входящему. Жуткая картина. Этот дом явно не был гостеприимен к Маноне. Она открыла дверь чуть шире и вошла, обнаружив мать на полу в слабом рассудке. Она выглядела так, словно скоро отключится, что, собственно, и произошло. Убедившись в том, что с Ноной все хорошо, она подползла к ней, еле приподнявшись на одной руке, лишь погладила ногу дочери и сказала: — Ты дома. Я рада, что с тобой все хорошо. Сказав это, она отключилась. Вся её правая щека была исчерчена глубокими ранами от ногтей, на руках были ссадины, а из ноги торчали 3 иглы, что небрежно упали на пол скорее всего после того, как в шкаф с зеркалом что-то прилетело, потому что другого объяснения тому, что зеркало было разбито, а коробочка с теми самыми иглами лежала под шкафом, Манона не находила. Она чувствовала вину перед матерью за то, что ушла, оставив её одну с этим синим зверем. Она взвалила тело матери на свою спину и понесла на раскладушку в зале, аккуратно уложив и укрыв её. Этой ночью Манона спала под холодными порывами ветра от разбитого балконного окна и вспоминала о той прекрасной безлюдной полянке с фонтаном и лавками, на которой они с Пифоном сидели и слушали пение птиц. Стоп. Пифон? С чего она думает про него?