Один день из нашей с тобой жизни

Антон подносит к губам бокал, делает небольшой глоток и надеется, что со стороны не сильно смахивает на человека, который с удовольствием бы растворился в воздухе, будь у него такая возможность. Когда-то давно, когда они только начинали кружить в кругах ТНТ тусовки, попасть на корпоратив было чуть ли не самым большим и главным событием их жизни, ведь, как известно, подобного рода вечеринки — верный способ познакомиться с нужными людьми, которых в последствии можно потом пригласить на шоу и поднять рейтинги как передаче, так и самим себе. Он до сих пор помнит, как поначалу потели его ладошки, как гулко билось сердце в груди от страха сказать что-то не так, а смех временами казался каким-то истеричным даже для его собственных ушей. Но это было тогда, давно. Теперь же очередная вечеринка воспринимается больше как вторая работа, на которой Антон всё так же должен улыбаться и игнорировать язвительные комментарии, замаскированные под якобы остроумные шутки. А как же хотелось домой. Чисто по-человечески завалиться на кровать, включить какой-нибудь фильм фоном и притянуть к себе Арсения, потому что он мягче и теплее любого в мире одеяла, хоть и, зараза такая, тяжёлый, и вертится вечно так, словно у него шило в одном месте. Что, в каком-то плане, иронично, потому что они практикуют и вибраторы, и вибропробки, поэтому фраза «у Арсения шило в заднице» порой самая что ни на есть буквальная, и даже эта маленькая невинная шутка в сумме с немножко множко выпитых за вечер коктейлей разгоняют мысли Антона не совсем в то русло, в котором стоило бы мыслить на людях. В голове сразу всплывают картинки, где Арсений извивается под ним на кровати и постанывает, и, короче, зря он это подумал, как говорится. И, кстати, об Арсении: а куда он, собственно, делся? Крутился тут, крутился, пока не сообщил всем рядом стоящим, что сейчас вернётся и свалил куда-то в закат. Реально, что ли, в туалет пошёл, пока Антон тут стоит и ждёт как дурак от него команды «фас»? Только он успевает мысленно расстроиться, как в кармане вибрирует телефон. Арс (22:04) давай подгребай, тут никого — Так, я курить, — Антон залпом допивает содержимое бокала. Благо оставалось не так много и ничего шибко крепкого там не плескалось — цели напиться вдрызг он себе сегодня не ставил, даже с учётом Серёжи, который, как всегда, самый лучший и трезвый водитель в мире. — Ты ж недавно только ходил, — Дима кидает как бы невзначай, но его хитрая маленькая ухмылка говорит сама за себя. — Антош, курение убивает, ты так с этим не части. — Да, Шастун, ты там жрёшь их, что ли, сигареты свои? — в тон ему поддакивает Паша. — Один курить бегает каждые десять минут, другой — в туалете зависает по полчаса. Пацаны, я начинаю за вас переживать, вы совсем себя не бережёте. — Ой да идите вы, — бурчит Антон, а сам спешно отворачивается, чтобы не было видно, как от улыбки трещит его лицо. Обычно они стараются так вдвоём не пропадать — у Стаса сразу же случается лёгкий пердечный сриступ, стоит ему только это заметить и в жизни ведь не докажешь, что большинству и дела до этого нет. Но благо Стас сегодня не с ними, а в офисе, и знать ему, что Антон уже чуть ли не вторую пачку докуривает, судя по тому, как часто он использует отмазку про покурить, совершенно необязательно. Музыка и гул, который обычно люди называют общением, постепенно затихают, а стоит лишь двери полюбившегося за вечер балкона тихо щёлкнуть за спиной, так вообще превращаются в какое-то далекое эхо. На дворе давно весна, но ночи всё ещё прохладные, поэтому Антон в который раз радуется, что балкон застеклён и ему не приходится дрожать в одном бадлоне и штанах. В комнате стоит приятный полумрак, единственный источник света — уличные фонари прямо за окном, и если бы не они, то Антон вряд ли вообще заметил бы Арсения. Тот сидит на одном из журнальных столиков спиной к входу, не обращая внимания ни на вошедшего Антона, ни на мягкие диванчики вокруг, которые люди специально изобрели, чтобы присаживать на них свои пятые точки. Но, как известно, Арсению правила не писаны. Антон подходит тихо. Пальцы так и тянутся зарыться в волосы, и Шастун им в этом не отказывает — ласково проводит по прядкам, немного тянет назад, чтобы Арс понял намёк и запрокинул голову для поцелуя, который Антон сразу же оставляет на губах и неважно, что приходится согнуться в три погибели. Арсений улыбается, притягивает его ближе и смеётся вместе с Антоном, когда тот чуть ли не падает. — Тих, тих, раздавлю же, — даже шепот звучит сейчас слишком громко. — А, может, я совсем и не против? — Не против, чтобы тебя раздавили? — шутливо вскидывает брови Антон. — Только, если это будешь ты. Антон мелко фырчит, трётся носом о нос Арсения. Он всегда был безумно тактильным, а после пары выпитых, хоть и слабоалкогольных, коктейлей эта его тактильность увеличивается вдвое, втрое — и всё хочется отдать только одному человеку. Там, внизу, Антон не позволяет себе никаких вольностей — слишком много «не своих». В этом непременно минус тайных отношений, потому что, как говорится: «Первое правило Бойцовского клуба — никто не должен знать про Бойцовский клуб». Но сейчас, когда рядом нет любопытных глаз, когда они полностью одни, Антон себя не сдерживает — целует, куда может достать, обнимает, без стеснения вдыхая любимый аромат одеколона, переплетает вместе их пальцы. Проводит по кольцу, что на мизинце — самому обычному и ни капли не обручальному, — и губы сами непроизвольно дёргаются в улыбке. Стас точно откинулся бы сразу, сделав Антон тогда предложение «по правилам» — с «правильным» кольцом, и Антон действительно поначалу так и хотел, но быстро осознал, что это игры с огнём. Поэтому пускай это своего рода их маленький секрет, в который посвящены только избранные, любят они друг друга от этого не меньше. — Ты чего так долго? — снова нарушает тишину Антон, оставляя очередной поцелуй в районе шеи. — Я уже думал идти тебя искать. — С ищейками? — шутит Арсений, а затем легко пожимает плечами. — В туалете очередь была. Антон на секунду замирает. — Ты чо, реально в туалет выходил? — Ага. Люблю я, знаешь, иногда сказать что-то и не вкладывать туда двойной смысл. Вот как говорю, так и делаю. — Ну ты блин, конечно, — сопит Антон, хоть и недовольство у него напускное. — А я там стою, жду, думаю «ой чото мой Арс долго мне не пишет, как странно, может чо случилось». — Что, нужно было тебя с собой взять? «Эй, Антох, не хочешь со мной отлить сходить? По-братски», — передразнивает Арсений, а затем ойкает и хихикает, когда Антон тыкает его в бок. — Эй! Позвал же потом. — Какой же ты вредный, Арс. И за что я тебя такого люблю? — Тебе список как: в алфавитном порядке или можно в разброс? — Сразу презентацию с музыкой и анимацией, ага. — Графики делать? — Конечно. Куда без них-то? Они снова погружаются в комфортную тишину. Вокруг куча диванчиков и им бы выбрать один из них, да сесть как нормальные люди, но вместо этого Арсений просто откидывается назад, на Антона, а сам Антон и не против — обнимает того за плечи, пробегает кончиками пальцев под скулами, и Арсений одобрительно мычит. Внизу песни сменяются одна за другой, и только так Антон понимает, что они потеряли счёт времени и давным-давно уже должны были вернуться обратно, в зал. Только вот уходить совершенно не хочется. Вместо этого Антон тихо напевает слова себе под нос, а потом и вовсе начинает пританцовывать, легко покачиваясь из стороны в сторону. — Ты там трёшься об меня, что ли? — видимо, танцор из Антона такой себе. — Нет. Танцую. — Моя спина с тобой бы поспорила. — Арс, если ты хочешь, чтобы я об тебя потёрся, то просто скажи. Ты же знаешь, я в намёки не всегда понимаю, — беззлобно подначивает Антон, не переставая двигаться, но теперь специально вжимаясь чуть сильнее. Арсений явно это чувствует и хмыкает. — Тем более за столько лет я думал, ты уже знаешь, когда я к тебе пристаю, а когда — просто сама невинность. — Ты там с невинностью не переборщи только, а то штаны узкие ведь. — А разве ты мне не поможешь в случае чего? — Разве что морально. — Я же говорю — вредный. Ритмичная песня вскоре сменяется медленной, и Антону в голову приходит внезапная идея. — Пошли танцевать. — Я думал, ты это и делаешь. — Это да. Но вообще я про медляк. — М-м, — тянет Арсений и в голосе слышится любопытство. — А ты меня приглашаешь? Антон в момент от него отлипает и, когда Арсений поворачивается к нему, протягивает руку с самым пафосным выражением лица, которое только может сделать. — Арсений Сергеевич, уж не соизволите ли Вы подарить мне один танец? — Всего лишь танец? — в тон отвечает Арсений и берёт его за руку. — Ну что же, соизволю. Арсений поднимается и укладывает руки Антону на плечи, держась при этом на расстоянии слишком большом по скромному мнению самого Антона. Шастун строит удивлённую моську, затем — недовольную, и показательно притягивает того за талию настолько близко, что их носы чуть ли не соприкасаются. Арсений тихо смеётся. — А я-то думал у нас всё тут чинно, благородно и невинно, — качает головой. — Подумай ещё. — Я Вас услышал, Антон Андреевич. Танцем назвать это было довольно сложно — больше походило на лёгкое покачивание под музыку, а порой — и наглое облапывание со стороны Антона. Не то чтобы кто-то из них был сильно против. Где-то на середине песни Арсений опускает голову на плечо, лениво обхватив шею руками, да и сам Антон теряет всю свою игривость — прикрывает глаза, нежно поглаживает поясницу сквозь кофту, лохматит носом волосы. Он словно растворяется в этом ощущении спокойствия. Антон невольно представляет зал внизу. Как они вот так же качаются под эту же музыку, но только не одни на балконе, где никто их не видит, а при всех. Дима с Серёжей деланно возмущаются, а рядом кружатся Паша с Ляйсан. Паша, как обычно, отпускает комментарии в их сторону, и Антон искренне и ярко смеётся, пока Арсений перебрасывает с Пашей шуточными колкостями. А потом тянется и целует. Антона, конечно же, не Пашу. Эта фантазия ощущается настолько правильной, но абсолютно нереальной, что сердце болезненно отзывается в груди. Песня заканчивается и сменяется в очередной раз на какую-то ритмичную, которую Антон даже не знает, но разрывать объятья никто из них не спешит. — Когда-нибудь мы точно так же будем танцевать не где-нибудь по углам, а в больших залах, — словно читая его мысли, заявляет Арсений. Голос его спокойный, твёрдый и настолько уверенный, что Антон ему беспрекословно верит. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда точно сбудется. Антон больше чувствует, чем видит, что Арсений улыбается, когда тот прикасается к щеке губами. — Поехали домой? — спрашивает Антон. — Уже поздно, не думаю, что кто-то вообще заметит. — Поехали. Антон напоследок крепко сжимает объятья и, наконец, отпускает. Арсений поправляет его непослушные кудряшки, которые давно только и делают, что лезут в глаза да топорщатся в разные стороны, а затем становится на носочки и несколько раз нежно целует. — Вот теперь точно можно идти. В зал они возвращаются вдвоём без всяких «подожди тут пять минут» или «я зайду с другого входа, чтобы точно выглядело так, будто мы никак не пересекались». Как и ожидалось, никто из «чужих» ничего им не говорит. Паша куда-то уже успел убежать, пока их не было. Дима многозначительно хмыкает, кидая тонкие комментарии в их сторону, которые со стороны другим не понять, а Серёжа лишь добродушно закатывает глаза и деланно возмущается, что устал всех ждать и вообще хочет уже домой. — Ой, смотри, Серёнь, как всё совпало, — весело говорит Арсений. — Мы как раз шли тебя ловить, чтобы ты нас всех по домам развёз. Вот видишь, как хорошо. — Долго же вы искали, — усмехается Дима. — Так вы оба мелкие такие, вас хрен увидишь. — Весь зал обошли, — поддакивает Антон. — Сейчас доиграетесь и на такси поедете, — шуточно грозится Серёжа. Громко об уходе никто не заявляет — выхватывают из толпы пару важных человек, типа Паши с Ляйсан и Кати Варнавы, прощаются с ними и быстро сворачивают в гардеробную за верхней одеждой. До машины они доходят в уютной тишине. Серёжа что-то копошится и бубнит себе под нос, пытаясь найти ключи, а Антон пользуется моментом и запрокидывает голову, ища среди всех звёзд самую яркую. Это, в каком-то плане, глупо, слишком уж по-детски, но он всё равно загадывает желание. Когда-то давно, когда ему было лет шесть, Антон пожелал набор фломастеров и компьютер, а через пару месяцев получил и то, и другое. И неважно, что он мог просто случайно проговориться о своих желаниях маме, и та так удачно всё подстроила — это воспоминание настолько ярко отпечаталось в голове, что никто ему в жизни не докажет теперь, что магии не существует, а желание на звёздочку не работает. — Значит так, педики, — говорит Серёжа, когда все садятся в машину: Дима спереди, рядом с водителем, а Антон с Арсением — сзади. — Никаких там непристойностей, поняли? Не дам вам осквернять мою девочку. — Да ладно тебе, Серёж, ты ж знаешь — мы сама невинность, — Арсений строит очаровательную моську в подтверждение своих слов. — Вот именно поэтому и предупреждаю, потому что знаю, — фыркает Серёжа. Странно, на Антона такая моська всегда срабатывает, а Серёжа даже бровью не повёл. — Руки не распускать там. — А откуда ты узнаешь, распускаем мы тут руки или нет, если тебе за дорогой следить надо? — спрашивает Антон, расстегивая куртку без какой-либо задней мысли — у Серёжи в машине всегда тепло. Однако Серёжа расценивает это по-своему и прищуривается. — Я почувствую. — Хочешь, я тебе зеркало заднего вида сниму? — добродушно предлагает Дима. — Тогда точно ничего не увидишь. Арсений с Антоном тихо хихикают. Серёжа закатывает глаза. — Шикарная идея, Поз. Спасибо. — Рад стараться. Обращайся ещё. — Обязательно. Улицы давно безлюдные, изредка встречаются одинокие машины, поэтому едут они быстро без кучи лишних остановок. Арсений тоже не выдерживает и снимает куртку — он вообще любитель холодных температур, который даже в лютый мороз умудряется щеголять в дырявых джинсах и кроссовках на голую ногу. Как он до сих пор ничего не подхватил для Антона остаётся большой загадкой. Дима прыгает между радиостанциями, пока не находит какую-то определённую. По салону разливается тихая спокойная музыка. Арсений вздыхает и укладывает голову Антону на плечо. — Если я усну, виноват в этом будет точно Дима. — Не бойся, я тебя разбужу, — Антон его приобнимает, а щекой опирается на любимую макушку. — Да ты сам вырубишься через пять минут. — Не вырублюсь. — Вырубишься. — Спорим? — Даже спорить не буду — слишком просто. — Ага, конечно. Не хочешь потому, что знаешь, что проиграешь. — Не проиграю. — Проиграешь. — Я тебя сейчас укушу, Шаст. — Не укусишь — Серёжа запретил нам кусаться в его машине. — Значит, домой приедем и там покусаю. — М-м, говоришь так, будто я буду против. — Поз, музыку сделай погромче, пожалуйста, — страдальчески просит Серёжа. — Это просто невыносимо. Арсений цокает языком и показательно опускает ладонь на внутреннюю часть бедра Антона намного выше, чем это было бы пристойно на людях в трезвом, адекватном состоянии. Но из трезвых среди них только Серёжа, а из адекватных — вообще никого, поэтому Антон беззвучно трясётся от смеха, в который раз убеждаясь, какой же Арс всё-таки бывает вредный. Антон действительно сам вскоре проваливается в дрёму. Впрочем, оно и неудивительно — мирно сопящий под боком Арсений и выпитый за вечер алкоголь совершенно не способствуют бодрствованию. Ещё и дороги, как назло, ровные, что машина скользит по ним, как по льду. Будит его уже голос Димы. — Что ты хочешь? — сонно бормочет Арс. Видимо, он тоже не услышал, что именно сказал Позов, а просто отреагировал на своё имя. — Приехали, голубки. Ваша остановка. Деньги можете оставить себе. Антон нехотя разлепляет глаза и несколько раз моргает. За время поездки Арсений успел скатиться с его плеча на колени, свернувшись в некое подобие калачика, и Антон умилился бы, если бы так не переживал за его спину. Какая же они классная пара: у одного вечно больное колено, у другого — спина. А ведь им ещё не так уж и много лет. — Давай, Арс, — тормошит того Антон. Арсений в ответ что-то мычит и не двигается. — Вставай, домой пошли. — Отнесите меня. — Ещё скажи «поднимите мне веки». — Тоже хорошая идея. Несмотря на свои препирания, Арсений садится. Глаза у него заспанные, и Антон понимает, что сам он выглядит не лучше. Во всяком случае, по ощущениям. Они быстро прощаются с ребятами и выходят из машины. Арсений так и идёт без куртки, оправдываясь тем, что ему и так нормально, да и вообще «что там идти, Шаст?». В душ Арс бежит первым, поэтому, когда Антон, уже чистый и посвежевший, ныряет к нему под одеяло, он уже держится из последних сил, стараясь не заснуть. — Помнится, кто-то обещал меня покусать, — Антон пристраивается сзади, привычно укладывая ладонь Арсению на грудь. Сам он точно ничего уже не хочет, но не припомнить Арсу его же слова было бы сущим преступлением. Арсений что-то бормочет себе под нос. — Что ты сказал? — еле сдерживая улыбку, спрашивает Антон. — Повтори, пожалуйста. — Давай завтра. Сейчас спать. Антон тихо смеётся и влажно целует Арсения в плечо. Тот снова бурчит что-то несвязное, но в этот раз Антон уже не переспрашивает. Вместо этого он прикрывает глаза и вскоре засыпает.