Один день из нашей с тобой жизни

На часах почти полночь. Дороги пустые — где-нигде встречаются одинокие машины, — поэтому едут они быстро, практически без каких-либо преград, а за окном друг за другом проплывают вывески магазинов и однотипные многоэтажки очередного незнакомого города. Когда вдали, наконец, начинает вырисовываться силуэт их отеля, Арсений облегчённо выдыхает. Антон иногда шутит, что Арсений из тех людей, которые всегда «за любой движ, кроме голодовки». Арсений и не спорит — он себя прекрасно знает, как и то, что с правдой вообще довольно-таки сложно поспорить. Однако даже у него периодически садится батарейка. Девушка-администратор приветливо им улыбается, но желания заводить с ней разговоры и кокетничать — исключительно для поддержания образа гетеросексуала, потому что Антона он в жизни ни на кого другого не променяет — сейчас не было. Поэтому это важное дело он оставляет Оксане, а сам просто вежливо благодарит за ключ, мысленно прикидывая как бы так сходить в душ с помощью силы мысли. Нет, ну а что? Говорят, что свои желания нужно транслировать во вселенную, так что, может, и сработает. — Сегодня к тебе или ко мне? — весело спрашивает Антон, как только двери лифта за ними закрываются. Несмотря на то, что спят они уже давно вместе — во всех смыслах этой фразы, — бронировать всё равно приходится два отдельных номера. Это жутко дорого и неудобно, особенно, если их расселяют на разные этажи, но с другой стороны логично — ни у кого из персонала в голове не возникает подозрительных мыслей. Ну, за исключением уборщиц, которые иногда заходят в абсолютно нетронутые номера. — А чей ближе? Антон смотрит сначала на свой номерок, затем — на номерок Арсения. — Мой. — Тогда давай к тебе. — Хочу предупредить, — встревает в разговор Дима, бросая через плечо красноречивый взгляд, — что у вашего соседа через стенку сегодня как назло сломались наушники, поэтому слышать он будет всё, хочет он того или нет. Арсений хмыкает. — Можешь расслабить свои булки, Дим. Сегодня в мои планы контент для взрослых не входит. Если только Антон не против сомнофилии. — Фи, нет, — показательно морщится Антон. — Тогда точно можешь булки расслабить. — Но если вдруг передумаете, — заговорщически произносит Серёжа с хитрой полуулыбкой, — то я готов одолжить вашему соседу свои наушники. Так что ни в чём себе не отказывайте, дети мои. Можно, трахаться можно. — Я надеюсь, ты будешь таким же великодушным, когда этим соседом окажешься ты сам. — Нет-нет, это единоразовая акция. — А жаль. На этаже, кроме них, никого больше нет, поэтому, к счастью Арсения, в этот раз они в прятки не играют — просто со всеми прощаются и вместе с Антоном заходят в один номер. Сам номер маленький, уютный, и большая кровать сразу же бросается в глаза. Арсений мысленно спорит сам с собой и сам же побеждает — или проигрывает, тут уже зависит от того, с какой стороны посмотреть — выхватывает первую попавшуюся футболку с боксерами из сумки и заставляет себя отправиться в душ. Горячая вода приятно ласкает уставшие за день мышцы, и выползать совершенно не хочется. Ох уж эта извечная проблема: сначала думаешь, как запихнуть себя в душ, а затем — как себя оттуда выпихнуть. Когда он, наконец, возвращается обратно в комнату, Антон почему-то с влажными волосами сидит в одних трусах на кровати и кликает каналы. Видимо, недоумение слишком ярко выражено у Арсения на лице, потому что Антон бросает на него один только взгляд и сразу же поясняет: — Я просто подумал, что будет быстрее сгонять к тебе и там помыться. Всё равно свободно. Заодно кровать перелопатил, типа там спал кто-то, так что завтра можем даже не париться и сразу сваливать. Арсений хмыкает — ну хоть какая-то польза от лишнего номера. Он ныряет под одеяло и блаженно выдыхает, когда голова касается подушки. На долю секунды так и хочется пошутить что-то по типу «секс, конечно, это хорошо, но знаете, что ещё лучше?», но быстро отметает эту мысль — Антон точно ему это будет вспоминать как минимум несколько недель. Прямо как Арсений до сих пор ему временами припоминает то самое «на хуй не нужён». Не зря ведь люди говорят, что пара в отношениях становится друг на друга похожей. — Ничего интересного, — жалуется Антон, тяжело вздыхая. — А ты собирался что-то смотреть? — Та не, просто хочется засыпать под что-то прикольное, а не вот это вот всё. — Давай быстрее, я обниматься хочу, — Арсений несколько раз тыкает его в бок. — Секунду, ща, я уже почти. — Где-то я это уже слышал. — Зараза, — Антон мягко смеётся. В итоге Антон оставляет ТНТ, где идёт какой-то фильм, выставляет таймер на час и сам залезает под одеяло. Он какое-то время крутится, пытаясь удобнее умоститься, а затем поворачивается к Арсу и спрашивает: — Идёшь ко мне? Вместо ответа Арсений подползает ближе. Он обхватывает Антона руками и ногами, словно осьминог, и укладывает голову на грудь так, что прямо под ухом ощущается размеренный ритм сердца. Антон как-то признался, что до отношений даже и не думал, что Арсений настолько ласковый. Он всегда казался ему такой некой колючкой в плане нежностей, неприступной крепостью, а на деле тот оказался самым настоящим котом — ручным до ужаса. Антон обнимает его за плечи, слепо тыкается губами, наверняка стараясь попасть куда-то в район щеки, но в итоге попадает в лоб. Другой рукой он ласково перебирает прядки, проходит подушечками пальцев за ухом и у основания шеи так, как Арсений любит — тело сразу же реагирует, и по спине табуном пробегают мурашки. Будь он и вправду котом, то сто процентов замурчал бы. Но Арсений не кот, а человек, и мурчать он совершенно не умеет, поэтому вместо этого он просто сладостно вздыхает и жмётся ближе. — Кстати, ты пока в душе был, я тут по твиттеру пошарил, — через время нарушает тишину Антон. — Там снова пытаются понять, в моей ли ты толстовке сегодня щеголял или просто в похожей. — М-м, и как? Выяснили? — желания делать вид, что он сильно удивлён, как-то не было. — Ага. Там такие треды были, ты б видел. — Мне даже интересно стало. А что пишут? — В основном плачут. — От счастья? — От того, насколько мы геи. Арсений лениво пожимает плечами. — Вообще-то, бисексуалы, но тогда шутка не складывается. — Не душни, а то спать плохо будешь. Лучше девочек пожалей и отдай мне мои же вещи. — Ничего не знаю, я всё честно украл. Антон тихо фырчит, ласково поглаживая Арсения по спине. — Ну раз честно, тогда ладно, можешь не отдавать. — Антон молчит достаточно долго для того, чтобы Арсений уже начал проваливать в сон, но спустя какое-то время он добавляет: — Если честно, мне нравится, когда ты ходишь в моей одежде. — Я думал, я тебе больше нравлюсь без одежды. — Это само собой. Но вот в одежде… Есть в этом что-то такое… Не знаю, короче, как объяснить, но мне нравится. Антону и не нужно ничего объяснять — Арсений его и так прекрасно понимает. Вещи Антона удобные и мягкие, а самое главное — пахнут самим Антоном, и запах этот успокаивает, увлекает в свои нежные объятья, просачивается под кожу. Это что-то на животном уровне — желание вдыхать своего партнёра, даже если нет возможности к нему прикоснуться, смотреть на него и видеть его в своей одежде, и понимать, что это всё твоё и ничьё больше, и обоим хочется кричать об этом на весь мир, чтобы знали абсолютно все и никаких сомнений больше ни у кого не было. — Это ты мне сейчас так беспалевно разрешаешь вещи свои воровать? — Ой, а как будто до этого тебя что-то останавливало, ага, — шуточно возмущается Антон. — Мне-то эту хуйню в уши не заливай. Ты вообще хоть что-то своё брал в этот тур? Арсений серьезно задумывается. — Да. Штаны, например. — И всё? — Нет. Ещё носки. Трусы. Очки солнцезащитные. — Вау. Какое разнообразие. — Так, — теперь очередь Арсения деланно возмущаться, — я не понял. А как же и в горе, и в радости, твой хлеб — мой хлеб и так далее? — Ага. Мои трусы — твои трусы. Знаменитая свадебная клятва. — Засранец, — выдыхает Арсений, тихо хихикая. — Я тебя сейчас вообще выгоню. — На пол? — В соседний номер. Антон крайне наигранно ахает. — Как жестоко! Кошмар. Ужас. — Развод и девичья фамилия? — Не-е-ет, — самодовольно растягивает Антон. — Так просто ты от меня не отделаешься, хер тебе. — Не нужен мне твой хер, я сегодня не в настроении. Завтра давай. — Ладно, хер завтра. Но ты всё равно от меня не отделаешься. Арсений и не собирается его никуда отпускать. Он слегка приподнимается, так, чтобы можно было оставить поцелуй на губах, затем — на носу. Антон смешно морщится и смотрит таким полным любви взглядом, что Арсений не выдерживает и ещё несколько раз чмокает его перед тем, как снова устроиться у него на груди. — Спокойной ночи, Антош. — И тебе сладких снов.