Выбор

— Родик, как ты поживаешь? Как устроился в Питере? Интеллигенция не донимает? — Никишина заваливает меня вопросами с первых секунд разговора. Я в Питере уже несколько месяцев, но только сейчас у нас наконец-то получилось созвониться. Раньше она постоянно пропадала на расследованиях, заданиях Лавровой и прочих составляющих обычной учебы нашей группы. То ли дело тихие посиделки в аудитории за изучением теоретических трактатов и задачек на логику. — Привет, Марин. Ну ты с порога прям столько вопросов. Докладываю: живу хорошо, в Питере устроился согласно установленному распорядку, интеллигенция присматривается. В трубку раздается веселый смех Маринки, и я сразу вспоминаю наши посиделки в кафе за планированием очередной «гениальной» операции, которая просто призвана провалиться. — Вольно, курсант Долгов! — Ну спасибо, товарищ капитан. Вы там как поживаете? Всех преступников в Москве поймали? — Ха-ха, вряд ли Лаврова обрадуется, что ты ее звание мне присвоил. Преступники на месте: они размножаются, как грибы на полянке после дождя, а мы их ловим. Круговорот и баланс в сохранности. Упоминание Лавровой как-то больно режет по старой ране. Я действительно старался не вспоминать о ней все это время, специально заваливая себя какими-то дополнительными делами. Но все-равно каждый день думал о ней. — А я-то думал вам всем уже капитанов дали. Как там Лаврова? Все также просит вас не вмешиваться, а потом вытаскивает из очередной передряги? — Конечно, куда без этого. Правда последний раз ее пришлось вытаскивать. Видимо, наш стиль передается воздушно-капельным путем. Но уже все хорошо… — Никишина продолжает что-то рассказывать, а я уже дорисовываю себе ужасные картинки, что случилось с Екатериной Андреевной. — Марина, что с ней? — я прерываю Никишину практически на середине рассказа о каком-то деле и судя по возникшей паузе, она не сразу понимает, о чем я спрашиваю. — Родик, я же говорю: уже все в порядке. — Марина, что произошло? Что значит «уже»? Когда было не в порядке и что произошло с Лавровой? — я стараюсь сохранить спокойный голос, но чувствую, как внутри поднимается волна раздражения из-за неизвестности и промедления Марины. Судя по всему, она раздумывает, стоит ли мне рассказывать и если рассказывать, то сколько правды. Марина всегда подозревала, что я неравнодушен к Лавровой. Только реагировала она на это спокойно. Только сейчас как-то слишком уж медлит. — Послушай меня только пожалуйста и не делай поспешных выводов. На одном деле, преступник похитил ее и закрыл в старом сарае после чего поджег его. Я с ужасом пытаюсь не поддаваться панике и дослушать до конца. Но мысль о том, что Екатерину Андреевну заживо сожгли в каком-то сарае, настойчиво бьется в мозгу. Я молчу в трубку все еще пытаясь услышать, что мне продолжает говорить Марина. -… отвезли в больницу. Она в порядке, Нил вовремя успел ее достать, обошлось незначительными ожогами и шоком. Уже все в порядке. Родик? Алло? Долгов, не молчи. — Да, извини, Марин, задумался. Спасибо за информацию. Я тебе чуть позже перезвоню, ладно? Мы поболтаем. Мне сейчас идти пора. Пока! — Долгов! Продолжения слов Марины я уже не слышал. Поспешно отключившись, я искал билеты на ближайший рейс до Москвы. На следующее утро я уже был у ее дома. Просто стоял и ждал, когда она выйдет. Я не собирался заходить к ней домой или подходить. Вообще не хотел обнаруживать свое присутствие. Мне просто надо было убедиться, что с ней действительно все в порядке. — Я так и знала, что найду тебя здесь. Сзади меня, улыбаясь стояла Никишина. Конечно она знала, где меня искать, особенно после вчерашнего разговора. — Следишь? — в шутливой манере ответил я. — Боже упаси! От Лавровой вышла, надо было занести материалы дела. Смотрю по сторонам, а тут шпионы из Питера прячутся по кустам, — в тон мне ответила Марина. — С ней все в порядке, Родик. Сам можешь убедиться, — на последних словах она кивнула в сторону парадной. Действительно, из дверей только что вышла Лаврова. Все такая же внешне хрупкая, задумавшаяся над каким-то очередным делом. Даже прятаться не надо, она бы сейчас, наверное, и танк перед собой не заметила. Я только в этот момент понял, насколько же я по ней соскучился. По ее заданиям, совместным расследованиям и постоянным предупреждениям никуда не влезать, которые мы нарушали с завидной регулярностью. Вдруг она остановилась и стала озираться по сторонам, словно что-то или кого-то искала. Видимо, я загнул про то, что она ничего не замечает. Очевидно, прошлое опера дает о себе знать и слежку она чувствует в любом случае. Я пригнулся за куст, быстро дернув Марину за собой чтобы она меня не заметила. — А говоришь не шпион, — фыркнула Марина. — Я не хочу, чтобы она меня видела. Я просто хотел удостовериться, что с ней все в порядке. — Ага, я так и поняла. Ладно, пошли в наше кафе, раз уж приехал. С ребятами повидаешься. Она сейчас все-равно поехала в отдел и, скорее всего, будет там до вечера. А вечером я вновь доставлю тебя сюда, чтобы ты еще раз убедился, что с ней все в порядке. Ты же сегодня останешься еще дома? — Да. Я завтра ночным поездом обратно, чтобы в понедельник быть в университете. — Вот и отлично! Наши будут рады тебя увидеть. Вновь оказаться в нашей группе было приятно. Оказывается, я скучал по всем. Ребята с упоением рассказывали последние дела, новости из жизни и последние события в университете. Спрашивали про Питер, учебу. В какой-то момент мне показалось, что я никуда не переводился, а лишь на некоторое время уезжал. Все было так знакомо. Посадив Марину в такси, я вновь направился к дому Лавровой. Несмотря на позднее время, свет в окнах еще не горел. Припоминая бдительность Екатерины Андреевны, я сменил «точку наблюдения» на противоположную предыдущей. Во-первых, меньше шансов быть обнаруженным. Во-вторых, не хотелось бы вызвать у Лавровой манию преследования. Но я вновь недооценил Лаврову. — Здравствуйте, Родион. — спокойно прозвучало у меня за спиной. Видимо в какой-то момент я окончательно потерял бдительность и не заметил, как она подходит. Что-то у всех сегодня получается застать меня врасплох. Повернувшись я увидел ее совсем близко и никак не мог заставить себя все-таки ответить. — Надеюсь, я не напугала вас до потери дара речи? — слегка усмехнулась она. — Здравствуйте, Екатерина Андреевна. Нет, все нормально. Я просто от неожиданности, — наконец-то смог ответить я. — Стоит вам напомнить, что для промышленного шпионажа я не совсем подходящий объект. В таком случае лучше использовать подполковника Кудилину. Представляю насколько глупо я выгляжу в этих кустах, если Лаврова приняла меня за промышленного шпиона. Умею же я попасть в дурацкую ситуацию. — Шпионаж тут не причем, Екатерина Андреевна. Я узнал, что предыдущее дело прошло не совсем гладко… — Почему же? Преступник задержан, виновные понесут наказание. Все как обычно… — Хм, видимо, с момента моего последнего дела понятие «обычно» немного расширилось. И туда теперь входит попытка убить вас. — Издержки профессии. Может мы поговорим за чашкой чая, и вы расскажете мне про университет в Питере? Было очевидно, что она пытается отвлечь внимание и сменить тему. Также очевидно, как то, что для нее это не так уж обычно, как она пытается показать. Но сейчас я был согласен отвлечься, получив возможность провести с ней больше времени. — Екатерина Андреевна, неужели промышленный шпионаж? — Ну не упускать же такую возможность, когда источник информации сам пришел, — в тон мне ответила она, улыбнувшись. Чай оказался весьма кстати, учитывая, что я пару часов все-таки провел на улице. В домашней одежде и без погон она выглядела довольно необычно. Мягче как-то. А может быть такое ощущение складывалось из-за легкой улыбки и спокойного выражения лица, которое резко контрастировало с ее привычной задумчивостью над очередной головоломкой. — Как вам Питер? — начала Лаврова, усаживаясь за стол рядом со мной. — Мокро, — усмехнувшись ответил я. — И холодно. — Видимо, Ваши погодные предпочтения резко контрастируют с климатом Петербурга. Тем более удивительно, что Вы предпочли наше общество Северной Столице, — хотя сказано это было вновь в шутку, я смог заметить за иронией долю обиды. Видимо, Лаврова до сих считала, что из той ситуации был другой выход и я действовал необдуманно. А может быть ее коробил тот факт, что я ослушался ее приказа «не делать поспешных решений». По крайней мере, без ее ведома. Лаврова предпочитает все контролировать. В любом случае, это уже не важно. — Это уже не важно, — несмотря на мою попытку сказать это легко, мне показалось, что звучало это довольно грустно. Видимо, Екатерина Андреевна это тоже услышала, учитывая ее следующие слова: — Никогда не бывает поздно, Родион. Изменить нельзя только смерть, а все остальное — было бы желание, — к концу предложения голос Лавровой немного затих и стал звучать как-то более неуверенно. Словно она была действительно не уверена, хочу ли я вернуться в Москву. Хочу ли я быть тут, рядом с ней. Но я хотел этого. Сейчас мне просто хотелось остановить время и не помнить о том, что уже завтра я вновь вернусь в Питер. В мокрый и одинокий Питер, где рядом со мной никого нет. Самое главное — нет ее. — Екатерина Андреевна, вы же знаете, что на наши решения всегда влияет большое количество внешних факторов. И в условиях этих факторов я сделал наиболее приемлемый для себя выбор. Потому, что я никогда не решился бы чтобы из-за меня расформировали нашу группу. — Расскажите лучше, как Вы тут поживаете? Есть интересные дела? — Да у нас тут одно дело интереснее другого: то у нас трупы с места преступления пропадают, то мы ищем мстительную мумию. А сейчас вот любителя мистической литературы, который, видимо, решил воплотить в жизнь новую книгу Рогова. — Рогов? Кто это? — Автор очередного «бестселлера» о городской мистике. Якобы посреди Москвы разгуливает огромный волк-оборотень, который загрызает своих жертв. — Боюсь, я не знаком с этим произведением. — Не Вы один. Я бы тоже была с ним не знакома, если бы не курсант Саблин, который нам и пересказал эту книгу. — Да, такие истории вполне в духе Саблина. На пару минут я погрузился в воспоминания о нашей группе. Саблин, который только недавно понял, что актерская карьера не столь увлекательна, как оперативника, а свои таланты в творческой области он вполне успешно может применить и на благо правоохранительный органов. Он всегда выделяется довольно своеобразными стереотипными вкусами. Хотя, с Шишкаревым они составляют иногда довольно эффективную команду. Сила и авантюризм. Ума только не всегда хватает в этой компании. — Екатерина Андреевна, может быть Вы все-таки расскажите, почему Вас чуть не убили? — я должен узнать, что же произошло, несмотря на все попытки Лавровой увести тему разговора. — Все обошлось, — с улыбкой спокойно отвечает она. Вновь пытается замять тему, что меня уже начинает немного злить. Хотя, это бесполезно. — Я очень рад, что все действительно обошлось. Но я хочу знать, что случилось. Почему дошло до угрозы Вашей жизни. Я сидел, опустив голову и сложив руки в замок на затылке. Я не мог посмотреть ей в глаза, слишком много боли, страха и волнения там отражалось. За нее, за ее жизнь. Мне хотелось защитить ее от всего. — Родион, это обычный рабочий момент. В конце концов я — капитан милиции, а не бухгалтер. Моя работа сопряжена с некоторым риском. И Ваша, в будущем, тоже. Вам стоило бы привыкнуть. — Я просто не хочу, чтобы Вам что-либо угрожало, — я говорил тихо, но думаю она услышала. На какое-то время в комнате повисла тишина. Каждый думал о чем-то о своем. Не знаю, о чем думала в тот момент Лаврова, но лично я пытался просто успокоиться. Чтобы наконец поднять на нее глаза. Чтобы не так было заметно, насколько я переживаю и насколько боюсь за ее жизнь. А что я могу еще сделать, кроме пустого переживания? Она права, она — капитан милиции, с опытом работы и разных операций. А кто я? Просто курсант университета МВД, не получил еще специальность, опыта работы практически никакого, да и тот что есть только благодаря ей. Я даже защитить ее в нужный момент не могу потому, что нахожусь за 700 км. Личным истребителем еще не обзавелся, да и вряд ли это помогло бы. POV Лаврова Долгов сидел, опустив голову. Глаза прячет, знает же, что я по глазам многое замечаю. Прошло всего несколько месяцев, а ощущение такое, будто я не видела его много лет. Как-то изменился. Повзрослел. Нет больше той беззаботности и несерьезности, что была раньше. В памяти все всплывал тот молодой человек, что сообщил мне о своем переезде. Как робко он прикасался, боясь моей реакции и, как набравшись смелости все-таки поцеловал мои волосы. А я тогда запомнила аромат его парфюма, что оказался необычайно комфортным для меня, но я так давно его не слышала. Теперь передо мной сидел молодой человек, который осознает свой выбор и последствия тех или иных решений. Да, ему хочется вернуться, хочется вновь быть с нами, с нашей группой. Но только он не видит другого решения, кроме как этот дурацкий переезд в Питер. И только знакомый аромат парфюма из тех воспоминаний доказывает, что это все тот же человек. Только вот я не хочу, чтобы он переезжал. Не хочу, чтобы ему приходилось принимать столь серьезные решения и жертвовать своей жизнью тут ради нас. Вновь возвращается к злосчастному пожару, в котором я чуть не сгорела. Не хочу об этом говорить. Понимаю же, что никаких положительных эмоций это не принесет, а еще больше негатива не хочется. Ты итак слишком серьезен. Хотелось вновь увидеть его счастливую улыбку, а не расстраивать очередными неудачами. — Екатерина Андреевна, мне пора. Уже довольно поздно, — спокойно сказал он, после недолгого молчания. А завтра вновь уедет в Питер. Далеко и надолго, как говорится. Это все бессмысленно. Вся ситуация, все мои мысли и переживания. Он просто бывший курсант, который случайным образом появился сегодня у меня во дворе. Хотя, в случайность в данном случае я не верю. Конечно он пришел целенаправленно, но мне проще думать, что случайно. Тогда в голове не появляются другие вопросы и бесперспективные надежды. POV Долгов Мне не хотелось уходить от нее, не хотелось и уезжать. Но только вариантов не было, а выбор давно сделан. Она проводила меня до выхода и, одевая пальто, я понял, что весьма высока вероятность больше не встретиться. Именно в момент, когда я уже собирался уходить я сделал то, о чем еще не успел подумать. Я развернулся к ней лицом, успев поймать за руку, притянул к себе и поцеловал. Сначала немного настойчиво, но когда внезапно я почувствовал, что она мне отвечает, то стал целовать медленнее и спокойнее. В какой-то момент здравый смысл где-то в глубине сознания попытался спросить, что я делаю, но я быстро заткнул эту часть себя и просто растворился в этом моменте. Вряд ли когда-либо еще мне будет позволено это сделать, вряд ли когда-либо я снова наберусь на это смелости. Уходить не хотелось, но я понимал, что надо это сделать. Я разорвал поцелуй, практически сразу отвернувшись и взялся за дверную ручку, когда почувствовал на своем запястье легкое прикосновение ее пальцев. POV Лаврова Долгов меня целовал. Сначала словно просил позволить ему это, как нечто необходимое, но одновременно извинялся за этот поступок. Но когда я стала ему отвечать, то он заметно расслабился и стал целовать более нежно. Его губы были для меня самым важным в тот момент. Его прикосновения к моим рукам, плечам и шее. Мне хотелось, чтобы он меня целовал и, чтобы этот момент не заканчивался. Конечно я не ожидала такой смелости от Долгова, но очевидно, хотела. Только в какой-то момент в затуманенном сознании возникла мысль, что, вероятно для него это последняя встреча. Прощается вроде как, хотя безусловно и не хочет этого делать. Видимо, как и раньше он сделал выбор сразу за всех, посчитав это лучшим вариантом. Только в этот раз я не позволю решить за меня. Когда он разорвал поцелуй, то практически оставил меня без опоры. Лишь на секунду успев поймать его взгляд, я увидела подтверждение своим последним мыслям: решимость и боль. Он не хотел этого делать, но он сделает. Пытаясь его хоть как-то остановить, но не сумев подобрать слов в сумбуре своих мыслей, я просто взяла его за руку, как он меня ранее. Это действительно сработало, и он остановился, уже собираясь открыть дверь, опустил глаза на наши руки. — Родион, я буду рада узнать, как у Вас дела, если когда-нибудь Вы позвоните мне просто так, либо по приезду в Москву вновь набредете на мой дворик, — это был странный намек, но Долгов далеко не дурак и прекрасно все поймет. Теперь его выбор будет только его, и он знает мое мнение. Я не могу заставить его сделать так, как мне хочется, но я могу добавить ему еще один фактор, влияющий на его выбор. Он повернулся в пол-оборота и наклонившись поцеловал мою ладонь, тихо прошептав «Спасибо». После чего все-таки открыл дверь и ушел. Он все понял. Выбор за ним.