Исцеление

Рейс AY2345 приземлился в киевском аэропорту Борисполь. Постепенно из самолёта начала вываливаться толпа, сбегая по трапу и несясь по своим обыденным делам. Люди из бизнес-класса лишь нервно поглядывали на часы, ритмично стуча каблуком обуви об пол борта. Оба до жути загоревших и счастливых выходят самыми последними, не спеша покидать пространство которое они делят только на двоих. Оба знают, что будет сложно, но они справятся, ведь справятся ? Весна выдалась достаточно тёплой, как на улице так и в душе сейчас, но Дан всё также бережно застегивает воротник куртки на девочке, поправляя весенний шарф и выглядывает Пашу, который любезно согласился забрать их по прилёту. Им явно есть, что обсудить. Незапланированный отпуск, спонтанно ворвавшийся в плотный график, сломал хрупкую структуру, расписанную на несколько месяцев вперёд. Поэтому, сразу же по возвращению, Тину забрала работа, даже не смотря на её обещания сбавить обороты и стать более домашней. Запись альбома, её до жути трогательной «найти своих», бессонные ночи в погонях за строчками и лучшим звучанием. Очередные съёмки, превышающие дневную часовую норму. Подписывание новых контрактов на плюсах, которые украдут её жизнь на несколько долгих месяцев. Концерты, концерты, концерты. Жизнь на чемодане и на нервах, разбавленная кофе. Кажется, тут нет места для своего. У Дана спонтанная поездка в Одессу на пару дней, в которой ему пришлось задержаться на добрые два месяца, события буквально каждый день меняли его планы, а он — билеты на обратную дорогу. По началу, оба скучали друг за другом до боли в груди, после стольких минут вместе, расстаться даже на пару часов было невыносимым испытанием. Но что-то тут не так. Звонки в фейстайме по несколько часов сократились до обычных телефонных на пару минут. А потом и вовсе перешли на смски в пару слов. Кажется, они не смогли, но оба обещали справится. Балану кажется, что дома его никто не ждёт, а есть ли у него вообще этот дом ? Последнее время место его дислокации был дом Тины в Зазимье, его квартира в центре всё чаще пустовала и служила скорее помещением для хранения и ночлежкой на одну ночь между съемками. Там не тепло, там нет той любви, которая возвращает. Когда тебя ждут ты возвращаешься не в дом, а домой. Желание возвращаться в Киев угасает с каждым днём всё больше, надежды на такую долгожданную семейную жизнь разлетелись на осколки словно хрустальная ваза, причём, так стремительно. Они даже не успели дойти до ЗАГСа. Летняя, тёплая Одесса совсем не вдохновляет, лишь вызывает тоску. Море, бушующие волны по вечерам, так напоминают их Сейшелы пару месяцев назад. От них не осталось ничего, разве что кольцо на безымянном пальце, и солнечная улыбка их маленькой знакомой в памяти, которой явно бы не понравилась сегодняшняя картинка. Она так боролась за них, даже больше чем они сами, она так верила, что спасла их. Дни летят с бешеной скоростью для Тины, не давая передышки, но для Дана каждый день замедляется всё больше и больше, и кажется, часы скоро совсем остановятся. Падает на кровать, измотанный безуспешными попытками написать хоть что-нибудь. Музыка его больше не спасает, как раньше, его спасает спасала Тина. Теперь, буквы складываются в рифмы лишь тогда, когда на душе спокойно, не получается оставлять свою боль в строчках. Она не звучит. Устало потирает переносицу и хрустит спиной, которая за последнее время всё чаще стала подавать болезненные импульсы, пуская их по всему телу, заставляя прибегнуть к обезболивающим. Из соседней комнаты его номера слышны голоса с очередного канала, который не прекращает свою работу ни на минуту, создавая фоновый шум. — Нам потрібна донечка, — доносится из телевизора звонкий голосок, который он не спутает ни с каким другим. Подлетает к экрану, жадно всматриваясь в картинку. Там его девочка, такая улыбчивая и смущенная, что-то лепечет про свои розы, награды, новый альбом и огород. Он даже не слышал её новых песен. Девушка расслаблено водит ведущую по своим комнатам. Стоп. Там нет его вещей. Ничего. Абсолютно. Головой понимает, что оставлять разбросанные вещи по дому не лучший вариант и в целях порядка, и в целях сохранения их маленькой тайны на двоих. А есть ли она теперь ? На её пальце нет кольца, лишь красуется белая полоска на загорелой коже, повествуя о том, что когда-то там было что-то очень важное для них двоих. — Де Дан ? — спрашивает Катя, а у него замирает сердце, в ожидании её ответа. Девочка заливается смехом, немного краснея, давая себе пару секунд для обдумывания ответа. — А, ти сьогодні ходиш по будинку, а Дана нема, він сховався, — проговаривает между смехом, сводя всё в очередную шутку. Дан и правда «сховався», только пока непонятно от кого. — Насправді, маєш шанс розставити ось ці крапки над «і», — настаивает Осадчая, в надежде на эксклюзив для своего эфира. — А навіщо ? — спрашивает Тина, давя улыбку, она и правда не понимает почему их не могут оставить в покое и дать разобраться хотя бы между собой. — Тому що всім цікаво, Тіно, — Катя предпринимает последнюю попытку вывести её на откровение, которая терпит фаталити. — Ну і що, — смеётся, пытаясь скрыть раздражение. — Тобто, ти вирішила всіх мучити до останнього ? — уводит в шутку Катя, не желая конфликтовать с девушкой в столь тёплый вечер. — Ну і шо, шо цікаво, це … — пожимает плечами в попытке подобрать нужные слова — життя, — добавляет. Катя пытается вывести её на вопрос про мужчин, доставая признание, что место для них уже есть в её сердце. Точнее было, для одного. Затрагивают тему ребёнка, опять. — Тобто ти навіть готова це зробити без чоловіка ? — спрашивает Катя. — Без сім’ї, так, — подтверждает Тина. Больно, он ведь так хотел хочет дочку от неё, хочет семью, даже сейчас. Интервью заканчивается, Дан пропускает мимо ушей её музыку, сейчас ему срочно надо домой. Добирается за рекордные часы, выпивая по дороге несколько чашек кофе. Прокручивает в голове всё то, что должен ей сказать. Он просто обязан спасти их. Рыскает в кармане в попытке найти свою связку ключей и радуется когда ему это удаётся. Старается как можно тише открыть дверь, чтобы не потревожить сон девочки, которая и так слишком много на себя взяла. Снимает обувь, ставит чемодан под стенку и тихо идёт по направлению лестницы, но взгляд цепляется за полоску света, исходящего из под закрытой двери зала. Приоткрывает дверь, Кароль сидит у камина, даже в такую жару не может отказать себе в этом. Попивает чай с пихтой, запах разносится по всей комнате, который она так не любила раньше. Бесконечно чужая и близкая, всегда одна и та же и всегда разная. Пол подводит его, издавая противный скрип и Тина резко оборачивается на звук, ставя чашку на пол. — Ну, привет, муж, — устало выдыхает блондинка, поднимаясь с пола и подходя к мужчине. Становится на носочки и оставляет поцелуй на щетинистой скуле. — Ты почему не в постели, время уже давно не детское, — облокачивается на дверной косяк певец. — Тебя вправду волнует только это ? — изучающе рассматривает лицо мужчины, пытаясь понять, что успело поменяться за время, пока они не виделись. Щетина, мешки под глазами и явная усталость. — Нет, я видел твоё интервью, — начинает Балан. — Похвально, что ты решил обсудить его при личной встрече, но я не думаю, что это настолько важно, чтобы срываться ночью из другого города. Где ты там живешь? В Одессе? Вот и езжай, — злостно выплёвывает Тина. — Где твоё кольцо ? — спрашивает Дан, игнорируя её злостный выпад. — Не помню, знаешь ли, два с половиной месяца прошло, могла и потерять, — складывает руки на груди. На её запястье красуется браслет, подаренный Даном в их последнюю ночь на острове. — Нам нужно поговорить, — кидает Дан с леденящей сталью в голосе. — Нам ? С чего ты взял, что нам надо говорить ? — закипает девушка. — Как минимум, ради этого, — резко сокращает дистанцию певец и подцепляет пальцем её браслет, обращая на него внимание. Тина переводит взволнованный взгляд на запястье, а затем на мужчину, кивая, соглашаясь несколько с ним, сколько с самой собой. Хватает его за руку и ведёт к большому столу в гостиной. Ёрзает на стуле, садясь напротив него и выжидающе впивается взглядом в фигуру певца. Приглушённый свет камина явно не спасает ситуацию. — Я люблю тебя, — выдаёт на одном дыхании певец, складывая руки в замок на столе. Тина молчит, буравит взглядом стол, еле сдерживая слёзы. — Так любишь, что уехал чёрти куда, когда нужен был мне здесь ? — девушка срывается на крик, который сразу же тонет в хрипотце голоса. — Я не хотел мешать тебе, я ждал пока ты наработаешься и сама захочешь семью, ребёнка, я не хотел давить на тебя, зная насколько тяжело тебе даются такие быстрые перемены. Ты так отдаёшься своему делу, вкладывая туда всю себя, не жалея времени и сил. Ты так его любишь, но любишь ли ты меня, Солэй? — пытается достучатся не только к мозгу, но и к ее душе. Сердце Дана бешено колотится в ожидании её слов, которые в любом случае развернут его жизнь на сто восемьдесят градусов. С каждой секундой надежда на положительный ответ ускользает сквозь пальцы. — Я понял, Тин, вещи заберу утром, если ещё есть, что забирать, а сейчас ложись спать, побереги себя пожалуйста, тебе ещё дочку растить, — сдавленно проговаривает Дан, вставая со своего места и задвигая стул. — Люблю, — шепчет сквозь слёзы певица, ловя его за руку у самого выхода и поднимает на него слезливые глаза. Обхватывает его за торс, прижимаясь так крепко, что кажется, рёбра дадут трещину. Плачет, оставляя солёные дорожки на его рубашке. Её усталость и эмоциональные нагрузки в перемешку с ежедневным стрессом выливаются в неконтролируемую истерику. Дан подхватывает её под бёдра и несёт на третий этаж, в комнату, шипя от резкой боли в спине. Укладывает на кровать, подавая стакан воды и целует в макушку, стараясь успокоить как можно быстрее. Тина вырывается, не желая оставаться в его объятиях, на что он лишь крепче смыкает хват. В порыве криков Дан разбирает лишь пару фраз. — Да что ты знаешь о человеке, в чью жизнь, и без того шаткую, внезапно врывается любовь, заставляя терять голову ? — хрипит девушка сжимаясь в клубок. — Знаю. Когда после непрерывного падения человек внезапно останавливается и чувствует почву под ногами, когда бесконечное «почему» превращается наконец в определённое «ты», когда в пустыне молчание, подобно миражу, возникает чувство, когда вопреки твоей воли и шутовской издёвки над самим собой игра крови воплощается в чудесный пейзаж и все твои мечты, все грёзы кажутся рядом с ней бледными и мещански ничтожными. Девушка лишь заходится в очередном удушающем приступе слез. Почему у них всегда всё так сложно ? Почему им так сложно просто любить друг друга. Постепенно тело перестаёт бить крупная дрожь и дыхание выравнивается. — Тин, я никогда не устану собирать твою боль в чёрные бусинки, но пожалуйста, давай ограничимся одной, ладно ? Мы и так разделили её на двоих, — прижимается своим лбом к её, сжимая ладошки. — Дурак, — улыбается певица и ударяет кулачком в грудь. Подрывается с кровати, дёргая дверцу шкафа на себя и рыскает на полке, вываливая всё содержимое на пол. Присаживается, перебирая руками все футболки Дана, украденные ею на острове, и из кармашка одной выпадет кольцо, катясь прямо под кровать. Балан подбирает украшение и присаживается рядом с девушкой, прося жестом её ладонь. — Ты всё ещё уверен, что это правильный выбор ? — наклоняя голову вбок, интересуется Тина. — Сейчас, как никогда раньше, — кольцо занимает свое место, перекрывая белую кожу. Певица подобно кошечке трется в его объятиях, рассматривая украшение. — Тин, я хочу семью, с тобой, я хочу ребёнка от тебя, — серьезно говорит Дан. — Я тоже, — тихо добавляет, пряча глаза. Балан прижимает её крепче, кутая в плед, удачно упавший вместе с остальными вещами. — Дан, я набегалась, я устала, я больше не хочу всех этих регалий, наград и признаний. Я просто хочу любить, тебя любить и быть любимой. Только ты даёшь мне ощущение дома, где бы я не была, без тебя холодно, Дан, без тебя невозможно одиноко. Я так боялась, что ты не приедешь, что я тебе больше не нужна. — Почему ты мне не позвонила ? — спрашивает певец. — Я не знаю, я так хотела справится, что совсем забыла то, что обещала себе в первую очередь. Дан, я так хочу быть просто счастлива, пожалуйста, я хочу быть такой как там, возле океана, такой делаешь меня только ты. Мне нужны твои руки, заплетающие мне косу. Твои губы, целующие в макушку. Твой запах, заставляющий расслабиться. Мне нужен ты, который всегда соберёт мою душу из разноцветных бусин — говорит, выворачиваясь на изнанку, ему нужно это знать, если не сейчас, то когда ? — Малыш, сегодня впервые мы по-настоящему вместе, и ночи больше не будут холодными, я обещаю, — прижимается своими губами к её чувствуя соль — и я счастлив, — добавляет шёпотом. — И я Дан, я счастлива.