Мила. Невидимая война

Первые предположения

      Мозг просыпался неспеша, медленно прохаживаясь с чашечкой кофе вдоль пульта управления и щелкая тумблерами включения чувств. Начал с хороших новостей, первым делом доложил, что отдохнул и выспался, и предложил размять затёкшие мышцы. Я потянулся, сжал пальцы в кулак… И мгновенно всё вспомнил. Откинул одеяло, резко поднялся и сел в кровати, открыл глаза. На пальцах все те же ногти, и на груди торчат заметные, весьма аппетитные округлости.       «Чёрт возьми! Да за что мне этот геморрой?! Как будто мне и так по жизни проблем было мало?! Что я сделал этой блондинке такого чего она сама не хотела?!» — Да что я тебе сделал?! — со злостью громко сказал я высоким голосом блондинки, и от нелепости прозвучавшего рассмеялся, опять же, её заливистым смехом.       Ситуация выглядела верхом идиотизма, сюрреализма, наркотическим бредом, сном наконец, но никак не реальностью. Какие ещё могут быть объяснения произошедшему? Я читал несколько книг про попаданцев, но там простые люди попадали в принцев, могучих магов, спасали королевства от нашествия нежити… Фантастика, магия… А я, получается, попаданец с помощью колдовского обряда в тело блондинки? Но зачем? Жаль, что она не принцесса и магии не существует. А сама она где?       «Ау, красавица, ты меня слышишь? Маша, или как тебя там?» — прислушался я к внутреннему миру. Но ответом мне было лишь молчание.        Получается, она в моём теле? А зачем? И тут внезапная догадка пронзила мой мозг: «Она возьмёт мой паспорт и пойдёт с ним в ЗАГС! И конец моей тридцатилетней холостой жизни! Все женщины после тридцати… Да нет, бред!»       Слишком сложно для такой банальщины. Тем более что в ЗАГСе нужно присутствие двоих, а я на это не пойду! Выйти замуж за собственное тело?! Бред! Может это на время? И всё само собой вернётся? Но зачем это сделано?!!! Моё недоумение плавно перетекло в решимость. А вот у моего тела это и спросим, кто бы в нём ни хозяйничал! За окном светло, значит уже не спит.       Телефон лежал на тумбочке, даже вставать на пришлось. Разблокировался по отпечатку большого пальца. Последние вызовы: Катюха, Ленок… А вот Эдик. Последний вызов вчера в 09:51. Ну, да, помню, у меня в этот момент дико болела голова после вчерашнего, и я искал чем эту боль унять, а тут она со своими претензиями. Послал я её тогда. Грубо. Обидел. Нехорошо поступил, но и мне хреново было. Перезвонила бы она мне через часик, и помирились бы, и не было бы этого идиотизма… Может быть…

Шок и выводы

      Набираю. Абонент не абонент. «Блин!» Кому позвонить? Вовке или Серёге? Серёга в воспоминаниях обнимал это тело, решено, звоню ему. По памяти набираю номер Сергея, высвечивается: «Серёжа друг Эдика»       — Алло, — знакомый голос Сергея.       — Привет, Серёж.       — Здравствуй, Мила. Ты по поводу Эдика? — голос Сергея звучал подавленно и устало.       «Блин, имя блондинки оказывается Мила, а я даже не запомнил с первого раза».       — Да.       — Ничего нового. Я Кате уже всё рассказал. Она тебе не передавала?       «Когда? И что она могла передать? Что-то случилось с моим телом?»       — Да… говорила, но я ничего не понял…а. Повтори, пожалуйста, для меня, — «тьфу ты, чуть не спалился».       — Вкратце. Отец Эдика приезжает завтра утром. Будет короткое прощание для коллег в 11:30. Морг при городской больнице. Да ты знаешь. Сразу после этого отец его заберёт и на катафалке повезёт домой. Хоронить будут уже дома. Ты хотела попрощаться?       Как ушат ледяной воды вылил. Моё тело умерло. Возвращаться некуда. Я навсегда в этом теле. Только бы сердце у мамы выдержало. Не зря отец один поехал, с мамой хоть сестра осталась, поддержит.       — Мила… Алло.       — Ч-что?       — Я говорю, ты проститься с ним хотела? За тобой заехать завтра?       — Да… конечно.       «Да, я хочу увидеть себя, своё тело последний в раз. Нужно проститься с предыдущей жизнью. Раз мне дан шанс жить дальше, вместо гниения в могиле, значит нужно сказать спасибо предыдущей жизни. И отца я хочу увидеть… в последний раз».       — Я заеду за вами в одиннадцать. Пожалуйста, не опаздывайте.       — Хорошо.       — Ну тогда до завтра. И это… ты там не раскисай, держись.       Я положил трубку и откинулся на подушку. Безысходность волнами накатывала и грызла мою душу. Накатили воспоминания о родителях, сестре, бабушке, пацанах со двора. Моя прошлая жизнь проходила перед глазами живыми картинками, а из глаз непрерывным потоком катились слёзы. Я их вытирал рукой, промокал одеялом, но при очередном воспоминании они снова и снова наворачивались на глаза. Тело, улавливая мои эмоции, вместе с моей душой оплакивало мою прошлую жизнь.       Через какое-то время я немного успокоился, отодвинул промокший край одеяла, воспоминания перешли на коллег, Милу, и я попытался вспомнить как мы познакомились и почему же мы поссорились. Увы, в памяти остались только слайды и последняя картинка с её злым лицом. Зато внезапно перед глазами всплыло моё самодовольное, пьяное до отвращения лицо с издевательской ухмылочкой. Мне стало не по себе, мне было стыдно за себя такого, но я ничего не помнил. Мне говорили, что когда я напьюсь в стельку, то начинаю вести себя как конченный мудак, за что периодически и получал по морде. Но здесь, получается, я так вёл себя с Милой? Чем же она заслужила от меня такое отношение? Зная себя, скорее всего ничем. Она попала под раздачу прущего из меня дерьма, когда я и сам не помнил себя от алкогольного дурмана.       «Прости меня, Мила. Прости меня, если слышишь. Я изживу из души это дерьмо. Я не дам повода ему проявиться и захватить меня опять».       После такой клятвы я почувствовал в себе решимость действительно не возвращаться к прошлому образу жизни. У меня новая жизнь, мне дан новый шанс, и я его использую по полной, чтобы прожить жизнь, за которую не будет стыдно.       «Ты это собрался делать в женском теле?» — шевельнулся где-то в глубине души червячок сомнения. «Радуйся, что жив, и что не будешь Баобабом тыщу лет пока помрёшь, как пел Высоцкий», — мысленно ответил я своему смущению и решительно открыл глаза.

      Новое тело

      «Ну здравствуй, моё новое тело. Давай знакомиться». Я снова посмотрел на свои руки. Сжал и разжал ладошки, рассмотрел ногти, тонкую нежную кожу на руках. Провёл ногтем по ладошке — никаких мозолей и в помине нет. Обычные холёные женские руки, маленькими они мне показались в сравнении с моими прошлыми, мужскими, а также из-за огромных ногтей. Нет, от таких длинных ногтей надо избавляться — мешают. Провёл руками по лицу, волосам, спустился на грудь, провёл по животу, ногам и обратно, задержался на грудях, сжал, помял, осторожно прикоснулся к соскам — гладкое, мягкое и нежное женское тело… И оно на мне… Или я в нём… Руки и ноги двигаются, прикосновения ощущаются. Внезапно всплыло воспоминание как это же тело я гладил и обнимал с другой стороны тактильных ощущений. Тело отозвалось на воспоминания волной жара, прокатившегося сладкой истомой и сконцентрировавшейся внизу живота. Я невольно прикрыл глаза от нахлынувших ощущений.       «Ах, ты ж девочка! Значит я нравлюсь тебе?» — мысленно спросил я. Мысль отозвалась мягкой негой во всём теле и вернуло мне воспоминания о моих объятиях и ласках. Странные, непередаваемые ощущения.       «Ну что ж, пока мы вместе, я обещаю, что буду аккуратен, буду любить тебя и заботиться о тебе, моё новое тело. Будь хорошей девочкой, помогай мне выжить в этом странном мире». Тело отозвалось мягким, спокойным приливом сил, как бы с благосклонностью принимая моё обещание.       Приподняв голову, порассматривал между холмиками грудей почти стройные ножки. Налюбовавшись аккуратными пальчиками на ногах, решил, что хватит уже валяться, пора вставать и начинать новый день. Встав с кровати, я потянулся и огляделся. Да, это комната Милы, вот только ковёр чистый, как будто на нём ничего вчера и не было. На столе тоже чисто, ни таинственной книги, ни свечей, ни барахла, лежавшего там вчера. На тумбочке стакан тоже исчез. Явно, кто-то убирал. Если мне не привиделось одно, то и другое тоже не могло привидеться. Халат валяется вроде на том же месте, где я его вчера сбросил. Тот, кто убирал ковёр, должен был и его убрать. Я аккуратно поднял халат и рассмотрел ковёр под ним и сам халат на предмет оставшегося мусора, но нет, всё чисто. Я начал сомневаться в том, что это видел. Нужны доказательства или уборки, или глюка.       Надев халат, выглянул в коридор, заглянул на кухню, проверил входную дверь — в однокомнатной квартире больше негде спрятаться, и не обнаружив никаких таинственных посторонних специалистов по клинингу, со спокойной душой занялся утренней гигиеной. Присев на унитаз понял, что специалисты по клинингу таки были. Платье с лифчиком до сих пор валялись на стиральной машинке, а вот колготок с трусами в том месте куда я их отпихнул, не было.       Закончив своё маленькое дело на унитазе, я задумался почему женщины так много тратят туалетной бумаги. Наверное, нужно вытираться и после малой нужды. Оторвал несколько листочков и промокнул… Ещё несколько листочков… Тайна повышенного расхода туалетной бумаги оказалась раскрыта.       С зубной щёткой проблем не возникло — она нашлась одна единственная в стаканчике с зубной пастой, расчёсками и карандашами. Прислушавшись к ощущениям тела, решил освежиться. Стянул волосы опять той же резинкой, попутно удивившись, что волосы лежат гладко и совсем не спутаны, и полез в душ.       Заодно проверил миф, что несмываемый гель для душа придумали женщины для себя, чтобы получать наслаждение от поглаживания своего тела под тёплыми струйками душа. Мягко скользя руками по округлостям, я исследовал все, в том числе и самые потаённые уголочки своего нового тела. Ну, что сказать… Да. Гладить себя приятно… но… как-то обычно. Никаких новых ярких ощущений. Сколько женских тел я изучил за свою мужскую сексуальную жизнь даже считать не хочу. И что же? А ничего нового. Все тайны были раскрыты ещё на заре моей студенческой жизни.       Закрыл глаза. Попытался вспомнить свои ощущения в своём родном мужском теле и сравнить с тем, что чувствую сейчас. Пока стою спокойно, то всё так же, как и раньше. Могу даже представить, что я и есть в мужском теле… Несколько раз резко повернулся из стороны в сторону — грудь колыхнулась, зато ниже пояса ничего никаких движений не ощутил. Наклонился и попытался поболтать грудью — немного отвисает, колышется, но болтается несильно. Делаю выводы: грудь беречь и прижимать, чтобы не болталась; с кожей обращаться осторожно, потому как она нежнее и тоньше моей мужской шкуры, причём везде. В остальном, всё то же самое, кроме потерянной возможности комфортно сходить в туалет по-маленькому.       Большое махровое полотенце, висящее на крючке, было все ещё немного влажное после вчерашнего душа. Быстро обтершись, повесил его на полотенцесушитель, аккуратно расправив, чтобы побыстрее высохло. Стоп. Полотенцесушитель горячий, и я вчера вешал полотенце на полотенцесушитель, а не на крючок, и оно должно было за ночь высохнуть. Странно. Но да ладно, сейчас есть другие более насущные проблемы — поесть бы чего-нибудь, а то такое ощущение, что желудок к позвоночнику прилип.       Не одеваясь, вышел из ванной, пусть тело подышит, потом найду во что одеться. Как бы ни хотелось есть, но я всё же вместо кухни зашёл в комнату. Свечи и мусор на ковре не появились.       Окинул взглядом комнату. Чисто, но старо. Вся мебель из 60–70 годов прошлого века. Сразу за дверью стоял полированный двухстворчатый шкаф, за ним тумбочка со светильником, в углу неширокая кровать, стул с висящей на нём какой-то одеждой, книжный шкаф с секретером и кресло. С другой стороны двери стоял трельяж с кучей баночек и шкатулочек, тумбочка с телевизором и в углу стол со стулом. Осторожно, чтобы не светить обнаженным телом, выглянул в окно между задернутыми шторами и увидел заваленный хламом открытый балкон с сохнущим бельём и окна в окна соседний дом.       Проходя мимо трельяжа, остановился. Отошел на шаг назад, чтобы видеть себя полностью, покрутился. Симпатичная молодая женщина, девушкой, пожалуй, называть уже поздно. Чистая гладкая кожа, подмышки и интимные места выбриты, грудь не висящая, но налитая, размера примерно второго или чуть больше, а вот и маленькая родинка, значит в воспоминаниях грудь именно Милы. Далее, неплоский животик без намёков на кубики, слабовыраженная талия, аппетитная округлая попка и обычные полноватые в бёдрах ножки. Ничего особенного, но и без уродства. Присел на пуфик и вгляделся в лицо. Ухоженное. Правильное, округлое. Аккуратные брови — не модные «брёвнышки». Красивый русский разрез серых глаз, ресницы обычные, не накладные, хотя мне казалось, что вчера они были неестественно длинные. Или это так тушь увеличивает ресницы «на 300 процентов», как говорят в рекламе? Следов от вчерашней размазанной туши и помады совсем не осталось. Это я так легко обычным мылом и гелем для душа всё смыл? А для чего тогда эти все полчища баночек и бутылочек?

      Помощь пришла откуда не ждал

      Живот урчанием напомнил, что неплохо бы подкрепиться. Поднялся с пуфика и посмотрел на часы на стене. Почти 10 часов. Это хорошо, весь день, можно сказать, впереди. Махонькая кухонька встретила меня чистыми столами, пустой раковиной и обклеенным магнитиками старым холодильником. Блин, на окнах нет сплошных занавесок, только по краям и сверху немного висят для красоты. Пришлось возвращаться в ванную и натягивать теплый махровый халат. Хотя к этому времени мне уже хотелось найти и тапочки. Лето, блин! Тапочки в прихожей обнаружились только розовые махровые с белыми зайчиками. «Эх… девчачьи… Блин! Логично! Конечно, девчачьи! Привыкай, что тебя будут окружать девчачьи вещи, и пользоваться ты теперь будешь девчачьими вещами». Сунул в них ноги и пошлёпал обратно на кухню.       — Так-с, и что это тело приготовило мне пожрать вчера? — спросил я вслух, открывая холодильник.       Холодильник виновато смотрел на меня почти пустыми полками. Нет, мышь не повесилась, в углу сиротливо притаилась стеклянная посудина с остатками гречки, в дверце обнаружилось два яйца, обезжиренный творожок и открытый пакет кефира нулевой жирности. Зато овощной ящик был забит до отказа салатом, сельдереем и огурцами.       — Понятно, это тело сидит на диете, — грустно констатировал я.       И тут я решил кое-что проверить. Достал яйца и гречку. Стал возле стола, закрыл глаза, мысленно представил себе сковородку с глазуньей и разогретой гречкой, и после этого прислушался к внутренним ощущениям и желаниям, мысленно пожелал, чтобы тело вспомнило кухню. И тело откликнулось. На мысль о сковороде пришло воспоминание о красной небольшой сковородке, лежащей под духовкой. Подсолнечное масло, лук репчатый, соль, перец, самый острый из имеющихся ножей, разделочная доска, «пенопластовый» заменитель хлеба, тарелка, поднос, любимые вилка и чашка — всё это безошибочно находилось в разных шкафчиках, иногда даже в самых неожиданных местах. А руки ловко нареза́ли лук и перемешивали его на сковороде, не давая подгореть.       Через двадцать минут я уже сидел в комнате на кровати с подносиком, на котором стояла тарелка с ароматно пахнущей гречневой кашей, пережаренной с яйцом, чашкой кофе со сливками и сэндвича из «пенопласта» с зеленью и колечком вареного яйца. М-м-м! Вкус божественный! Желудок отозвался довольным чувством насыщения, и мне показалось, что по телу прокатилась теплая волна благодарности и удовлетворения.

      Прозрение

      —Так, что у нас там в мире творится? — сказал я, включая телевизор.       Пощёлкав пультом, добрался до новостного канала. Шёл какой—то сюжет про больницы, а в углу мигало точками время «22:22»       — Блин! Не 10 утра, а 10 вечера! Я что, весь день прорыдал над прошлой жизнью?       Взял телефон, посмотрел время. Вечер. Смотрю последние звонки. Мой звонок Сергею был в 18:07, значит я проснулся около 6 вечера.       Следующая Катюха. Исходящий в 16:29 длительностью 6 минут, а перед этим входящий от неё же в 12:46, длительность 23 минуты Следующий вызов исходящий — Ленок в 15:31 длительностью 33 минуты.       Офигеть! Это тело сегодня больше часа на телефоне висело. Значит таинственный клининг это и есть сама Мила, которая рулила телом минимум до 16:35? Интересно девки пляшут! А завтра в 11 часов утра кто будет телом управлять? Опять Мила вернется? Или уже не вернется?       Попытался ещё раз мысленно достучаться до Милы. Тишина. Записку написать? А если она не хочет не то что смотреть, но и думать обо мне после того как мы с ней поссорились? Ладно, будь что будет. Если буду в сознании, значит соберусь и поеду в морг, а если нет, значит не судьба.       После плотного позднего завтрака-ужина спать не хотелось. Прислушиваясь к телу, убрал на кухне последствия готовки, помыл посуду, убрал всё по местам. Мне всё больше нравилось это единение с телом — я делал посыл чего я хочу, выражал мысленно свою волю, а тело подхватывало моё желание автоматизмом действий и подсказывало воспоминаниями.

      Мила, кто ты?

      Так, пришло время разобраться подробнее в чьё я тело попал и спланировать дальнейшие действия.       Секретер в книжном шкафу порадовал грудой наваленных бумаг. В счетах за квартплату нашлось ФИО — Смирнова Людмила Сергеевна. «Людмила — Мила, но почему не Люда? Хотя, Мила тоже хорошо звучит».       В самом низу нашлась папка с подшитыми в файлы документами — на однокомнатную квартиру, какие-то договора с банками. Пробежал глазами договора — не кредитные, это уже хорошо. Видимо, предыдущая владелица этого тела здравомыслием всё-таки была не обделена и в кредитное рабство не влезла. Наоборот, наличие открытых счетов в банках говорило, что на них могут быть какие-то накопления, это ещё лучше, но пока Мила совладелица этого тела — это не мои деньги.       Мне вспомнилась моя заначка. На даче, в своей комнате на чердаке, я, ещё мальчишкой, оборудовал небольшой тайничок за потолком. Этот тайничок перевидал многое — игрушки, карточки с обнаженными красотками, сигареты… Хорошо, что я не начал тогда курить. Сейчас там лежали 22 тысячи долларов, оставшихся после продажи машины. И это сейчас были единственные относительно доступные средства из моей прошлой жизни. Если припрёт, то нужно будет их добывать. Все мои накопления и кредиты в банках отойдут родителям, но там ничего страшного, ещё в плюсе останутся. А если ещё и страховая выплатит по моей смерти, то никаких проблем вообще не будет.       Паспорт нашёлся в сумочке вместе целым ворохом карточек и несколькими тысячами наличных. Да, так и есть, на меня с фотографии смотрела блондинка — Смирнова Людмила Сергеевна, двадцати семи лет от роду, день рождения в мае — уже прошёл, следующий не скоро. Живёт… адрес совпадает с документами на собственность и счетами. Замужем не была, детей нет, военный билет не выдан — остальные страницы были девственно чисты. А… она паспорт в 25 поменяла, так что не всё однозначно в её прошлом.

      Одежда — это не так просто

      Ладно, с установлением личности разобрались. Планы дальше? Нужно разобраться во что это тело одевается и что мне одеть завтра в морг, если я буду в сознании. В первую очередь погода. Телефон подсказал, что завтра от 17 до 20 тепла — не жарко и не мокро, но пасмурно.       На стуле в ворохе одежды обнаружились двое джинсов, пару маек, блузка, несколько лифчиков и колготки. Ничего чёрного цвета. В шкафу нашлись ещё одни джинсы черного цвета, черный брючный костюм, несколько чёрных юбок, топиков и свободная блузка темно-серого цвета. Остальное всё было светлых и ярких тонов. На полках обнаружилось нижнее бельё и запас колготок. Вроде комплект собирается. Нужно потренироваться — примерить варианты, чтобы завтра не метаться из угла в угол. Да что я всё сам? Забыл с телом посоветоваться. Выложил всё на кровать. Мысленно представил, что мне нужно одеться по погоде и прислушался к интуиции. Интуиция мне напомнила о чёрном платье, лежащем в ванной. Взял, придирчиво и внимательно рассмотрел под светом. Неплохо было бы постирать, но можно и просто почистить, и погладить, интуиция, что ты мне ответишь на это? Память услужливо подсказала, где в прихожей найти одёжную щётку, и где за шкафом стоит гладильная доска.       Через полчаса я стоял перед зеркалом и смотрел на Милу, одетую в чёрное платье с закрытыми плечами, треугольным вырезом, и свободной юбкой чуть выше колен. На ногах были туфли на невысоком каблуке. Из выреза декольте краешком показывался кружевной бюстгальтер. Для вечера в баре нужен каблук повыше и будет идеально, чтобы мужиков клеить, но для похорон нужно поскромнее. Сменил лифчик на обычный гладкий. Всё, не видно. Можно и в приличное место идти. Аккуратно всё снял и повесил на вешалку как возможный вариант.       В следующие полчаса я перемерил остальные варианты. Брючный костюм оказался мал на пару размеров. Юбки выглядели очень повседневной и, похоже, рабочей формой одежды в комплекте с рядом висящими белыми блузками. А вот чёрные джинсы сели комфортно, вместе с чёрным простым топом и короткой кожаной курточкой они составляли вполне приемлемый вариант. Остановлюсь на этом.       Не став раздеваться, вышел на балкон. На улице стемнело, в окнах дома напротив зажёгся свет, сбоку дома фонари ярко освещали дорожки сквера и центральной площади городка. Неплохое расположение у этой квартирки. Захотелось выйти прогуляться, зайти в бар, выпить вкусный коктейльчик. «Стоп! Не хватало мне ещё приключений на мою новую задницу. Полночь уже. Спать нужно ложиться, до завтра нужно выспаться. Телу нужен отдых».       Развесив всё по местам, почистил зубы, разделся и юркнул голышом в постель. Во-первых, мне понравилось само ощущение свободы дышащего тела, а во-вторых, я не видел нигде в шкафах подходящей одежды для сна, да и голос интуиции (так я решил называть своё общение с телом) молчал на эту тему.       Так, теперь последний пункт сегодняшнего плана — телефон и соцсети.       Пробежался по контактам: в избранном с фотками были мама, дядя Серёжа, Вадик брат, Катюха, Ленок, и какой-то Вовчик. Внимательно вгляделся в лица, пытаясь запомнить. Остальная сотня контактов была без фото, и добрая половина из них были мужские имена с припиской города, черт характера или национальности. Моё имя было просто «Эдик» без всяких приписок. Хм, интересно, какой комментарий я бы заслужил у неё, если бы не умер?       Жизнь Милы в соцсетях исчерпывалась одной фразой: «Смотрите какая я красивая и привлекательная, чмоки-чмоки всем, кто мной восхищается.» Друзей мало, а вот в подписчиках толпы мужиков. Посмотрел её фотки в соцсети и на телефоне, стало приблизительно понятно, как она одевается. На зиму у неё есть неплохая шубка и дубленка, осенью и весной она щеголяла в симпатичном пальтишке, плаще и ещё одной кожаной курточке, летом попеременно носила то легкие платья, то влезала в джинсы. Где же вся эта одежда хранится? Я в шкафу и половины от этого не увидел.       А вот семейное фото с Нового года. Вгляделся в лица. Память услужливо подсказала, где на фото мать, дядя Серёжа и брат Милы. Брату было на вид лет пятнадцать, большой разрыв. Если Миле сейчас 27, то брат родился, когда ей было лет двенадцать, и Мила скорее всего была нянькой брату, и родителям было совсем не до взрослеющей дочери в переходном возрасте. Но это спорные утверждения, позже буду разбираться. Глаза слипались и часы показывали почти два часа ночи.