До костра заживет

- Принимаю. На голову Ярославы тяжелым грузом опустился венок из трав. Раскидистые листья папоротника лезли в глаза, лишая видимости, пары багульника жгли слизистую, заставляя кашлять, и туманили сознание, крапива едко колола голую кожу шеи. Сознание затуманилось, высокий голос рыжей ведьмы гудел набатом в ушах, придавливая каждым словом все ниже к земле. Боковым зрением девушка увидела, что кто-то пытается прорваться сквозь плотное переплетение рук колдуний, но ничто уже не имело значения. Адски хотелось пить, к воде, облегчить терзания разгоряченной костром кожи. - Ах ты старая дрянь, мы же договаривались, - из круга вырвалась бабушка Яры, расцепляя вязь рукопожатий, сходу цепляясь кручковатыми пальцами в высокую прическу бывшей ведьмы-хранительницы. Костер на мгновение дернулся и взвился адским огненным столпом ввысь, рискуя подпалить, пролетающий мимо, стройный клин уток, - мы же с тобой по-хорошему договаривались, кошелка рыжая! Я тебе что говорила, дрянь ты старая, я за нее рот твой поганый зашью тремя узлами и прижгу тремя иглами. - А ты думала, как? Я свою родную внучку под монастырь подведу, вроде много лет прожила, а ума, как у кукушки лесной, - Тамара вырвалась из рук бабы Маши, сходу поправляя сбившиеся в воронье гнездо волосы, - она, дурочка, сама приняла ее. Даже не пришлось калечить девочку. - Тебе мужика мало было, блудяшка горбатая, конечно, одного ей мало, подавай его одного женатого. Внучку одну замучать до икоты мало, подавай ей чужую. - Не лезь не в свое дело, дрянь, а внучка твоя гулящая мне триста лет мне не сдалась, да выбора нема. Неужели ты, дряхлая плеха, подумала, что эта прошмандень, бросившая университет ради какого-то мужика, - ведьма презрительно сплюнула сквозь зубы в костер, - достойна этого звания. Да она и дня не протянет, сила ее сожжет и найдет себе хозяйку по уму, а мои ручки будут чисты. Баба Маша резко выпрямилась, будто спицу проглотила, обошла, скорчившуюся в углях, внучку, и пошла вдоль круга, на ходу доставая из небольшой набедренной сумки травы, спетая их между собой. Бесцветные серые глаза зло осматривали ведьмочек, изучая лицо каждой. Женщина двигалась бесшумно, словно плыла по воздуху, трава за ней увядала и теряла цвет. Доплетя венок, старуха ускорилась, с неожиданной прытью пересекая лужайку остановилась у нервно подрагивающей рыжей девушки. - Тогда я, Марина, ведьма-хозяйка Смоленщины и прилежащих к ней земель, хранительница Гнездовских курганов, да будет их слава и величие вечными, добровольно передаю свою силу Ольге, да благославлавят нас боги, следящие за нашими делами, - женщина, выхватив из холщевой сумочки нож с костяной резной ручкой, полоснула себе поперек левой ладони. Багрово-красная кровь быстрыми толчками побежала по морщинистому веснушчатому запястью, утопая в складках сарафана. Подскочив к в момент побледневшей Оле, ведьма, дернув девушку на себя, рассекла той длань и перехватила, образовав рукопожатие. Удивленный вздох Ольги утонул в восторженном многоголосом гуле. Резко сжав кровоточащей рукой ее ладонь, она прокричала, - моя кровь – твоя кровь! Моя сила – твоя сила! Моя власть – твоя власть! Да будет так! *** Дикие крики и визги, хоровод начал свой цикл. Существа, недавно оплакивающие своих сестер, слились в звериной пляске. Только этот танец был уже не тот, как раньше. С нотками скорби, ненависти и нечеловеческого восторга. Взрытый песок взметался пыльным облаком, светящимся в всполохах костра. Из ниоткуда материализовавшаяся чаша вина была полна, к ней тонкой единой вереницей тянулись ведьмы и оборотни, зачерпывая оттуда хмельной эликсир. Эй-эй, пока еще жива… Эй-эй, пока горит трава… Эй-эй, огонь тебе к лицу… Танцуй, ведьма, танцуй! Две девушки, не участвующие во всеобщем веселье, медленно брели к тонкому перепутью меж двух берез, где скрывался портал перемещения обратно домой. Перепачканные золой, кровью, полуживые, едва переставляя босые ноги они шли домой, зная, что теперь жизнь никогда не станет прежней, их семьи не будут дружить, они не смогут собираться у кого-то дома, чтобы поболтать и обсудить последние сплетни с чашечкой кофе, это время для них осталось в прошлом.