Адажио

Старший инспектор Финч остановился у открытой двери с пистолетом наготове. «Кровавый след останавливается здесь. А вот и его шляпа», — он покачал пистолетом влево и вправо, поддерживая запястье левой рукой, — «Никого. Ни звука. В этом туннеле звук разносится, я должен был бы его услышать. Но никто и никогда не слышал его приближения». «Но кровь…» — он посмотрел на шляпу, лежащую на земле у его ног, — «Он ранен. Тяжело ранен. Никто не может потерять столько крови и остаться в живых». Мозг инспектора произвел быстрый подсчет, соизмеряя количество крови, которое он уже видел, идя по туннелю, с количеством крови в нормальном человеческом теле. «Я должен был наткнуться на его тело несколько ярдов назад. Но он не нормальный. Здесь достаточно крови для двух человек», — он услышал какой-то звук за открытой дверью, — «Кровь не перелилась через порог, не перешла с шершавого цемента на гладкие белые камни. Он не вошел внутрь. Его там нет. Но кто-то есть». Финч перешагнул через шляпу и вошел в комнату, все еще держа пистолет перед собой. Его уши напряглись, чтобы снова услышать звук, пока его глаза и пистолет осматривали интерьер. Было темно. Свет был выключен везде, кроме дальнего коридора. «Снова этот звук. Он доносится из того коридора. Легкий стук, нерегулярный. Как будто человек стучит в дверь, но прерывисто, как будто устал. Устал, но смирился. Доминик». Финч ускорил шаг, его взгляд устремился вперед, когда он осторожно двинулся по освещенному коридору. «Двери камер. Двери камер? На каждой есть номер. Римские цифры. И усталый стук, доносящийся от двери «V». Конечно». Он остановился. На полу у носка его ботинка лежал ключ. — Доминик? — Инспектор? Инспектор?! О нет! Это значит… Инспектор, здесь должен быть ключ! — Он здесь. — Уберите пистолет, быстро. Уберите его! Спрячьте его! Прямо сейчас, инспектор. Быстрее! Вы слышите, как он идет? Нет, не слышите. Уберите пистолет в кобуру, инспектор. Инспектор Финч опустил пистолет и нахмурился. Слова Доминика не имели смысла, но его тон был безошибочен. Срочным. Знающим. Правильным. Он поставил предохранитель на место и засунул пистолет в кобуру под мышкой, а затем наклонился, чтобы подобрать ключ. Петли были хорошо смазаны, и дверь открылась легко и без единого звука, явив Доминика, замотанного в кучу постельного белья и сидящего на полу тюремной камеры. Рядом с ним стояла старая армейская походная кровать, одна ножка которой была примотана скотчем, и на ней стоял замысловатый чайный поднос. Финч сузил глаза. «Шардоне? Паштет? Икра? Багет?» Дисгармония мрачной камеры и пышной тюремной еды на мгновение выбила его из колеи. Он быстро пришел в себя и почти сразу понял ситуацию. Доминик с трудом поднимался на ноги. Финч потянул его за руку, чтобы подтянуть к себе. — О, ах! Инспектор! — Доминик, пошатываясь, ударился о стену, скорчил гримасу, а затем снова опустился на пол. — Доминик? — Моя рука… Полегче. Финч наклонился и поднял своего напарника, бережно держа его за правую руку, и прислонил его к стене камеры. Его глаза осмотрели его с ног до головы, впитывая каждую деталь. Он был чист, от него пахло свежим мылом. Его одежда помялась, но была свежевыстиранной. Его лицо было гладко выбрито, волосы подстрижены. Кто-то прекрасно заботится о нем. Но под глазами у него были круги, а вокруг рта — тревожные морщины, которых Финч не помнил еще месяц назад. Его глаза были глубже, чем раньше. Что-то случилось. — Доминик, — он осторожно поднял руку своего партнера и изучил конструкцию на ней. Казалось, что все кости его правой руки были раздроблены. Пальцы были в шинах, запястье крепко привязано. Финч вздохнул, — Ты следил за ним. Похоже, весьма неудачно. — Да. Он до жути быстрый, инспектор. И вы не услышите, как он приближается. Вы видели их там? — Нет. — Она не знает, инспектор. Она не знает. — Девчонка Хаммонд? — Она не знает, что он собирается умереть сегодня. Мы должны добраться до нее раньше. Я не хочу, чтобы она нашла его мертвым в туннеле, я не хочу, чтобы Криди забрал ее. Скорее, помогите мне. — Криди мертв. Сатлер тоже. — Значит, он их достал. Боже правый. Как он это сделал? Черт. — Сломал шею Криди. Сатлер был застрелен. — Значит, он не убивал Сатлера. Он ненавидит оружие. Это был не он. — Я знаю. — Криди мертв? — Еще как. — И вы не видели никого из них в туннеле? — Там много крови… — О, нет. Это его кровь. Он позволил им подстрелить себя. Мы должны найти Иви. — Откуда ты знаешь? — Я догадался. Доминик кивнул в сторону пола. Вокруг маленького гнездышка из одеял были разбросаны книги и несколько пожелтевших листков бумаги, каждый из которых был исписан тонким аккуратным почерком… женской рукой. Короткие абзацы, как любовные записки. — Это старые письма, написанные ему женщиной, говорящей с ним о жизни и смерти, о долге и чести. О его миссии. Его миссия завершена, инспектор. А вчера он говорил со мной. Он сказал, чтобы я позаботился о мисс Хаммонд. Все, что он сказал мне через дверь, это было: «Позаботься о ней, Стоун». Он говорил… — Доминик не закончил, тяжело сглотнув. — Она не знает? — Финч поправил повязку на плечах Доминика и осторожно положил раненую руку в складку ткани. — Нет. Я видел ее сегодня вечером. Она была вне себя от счастья. Она ничего не знала. Инспектор, я не могу допустить, чтобы она нашла его мертвым в туннеле. Помогите мне, — он отшатнулся от стены, пытаясь удержаться на ногах. — Ты не можешь идти? — Это из-за болеутоляющих. Он держит меня под лекарствами. Финч взял Доминика за левую руку, поднял его и направил в коридор. Он почти протащил его через весь коридор и обратно к главному входу. — Кровавый след ведет сюда, — сказал Финч, — Ты знаешь, куда он пошел? — К поезду. — Здесь есть поезд? — Да. Поторопитесь, инспектор. Финч не стал включать фонарик. Было достаточно света, исходящего от пространства перед ними. Он слышал скребущие звуки впереди, даже сквозь шарканье босых ног Доминика по земле и тяжелое дыхание напарника у себя над ухом. Он пошел на звук и с удивлением обнаружил, что находится на вершине винтовой лестницы. Он прислонил Доминика к металлическим перилам и посмотрел вниз. — Вот она, — сказал Доминик, тяжело дыша и прижимаясь к перилам, — Это она. Она нашла его. Она нашла его. Боже, мы опоздали. Рельсы были хорошо освещены электрическими фонарями. Финч увидел невысокую женщину в красном бальном платье, которая пыталась протащить по земле большую кучу черной ткани к открытым дверям поезда. «Это не куча ткани. Это террорист. Значит, он мертв». Она не продвигалась вперед. V лежал на спине, под ним был плащ. Она держала края плаща в руках и дергалась назад, передвигая тело на дюйм или два за раз. Позади него Доминик наконец перевел дыхание. — Иви! — сзади послышался крик Доминика. Женщина остановилась и посмотрела на них. Доминик вырвался из хватки и помчался вниз по лестнице, с каждым шагом ударяясь о перила и скользя на крови. Финч следовал за ним по пятам, тянулся за своим напарником, пытаясь удержать его от падения вниз головой. — Доминик! — позвал он, своим голосом приказывая ему остановиться. Но Доминик добрался до самого низа, бежал неровно, спотыкаясь, но не падая, пока не добрался до девушки. Она стояла над террористом, стиснув руки, с твердо сжатой челюстью и вызывающим взглядом. Внизу лестницы Финч выхватил пистолет и прицелился ей в грудь. Доминик увидел револьвер и встал на линию огня. Пистолет в руке Финча дрогнул. «Нехорошо. Ты в очень плохой форме», — нахмурился Финч, — «Не этому я тебя учил, старина». — Нет, инспектор, — сказал Доминик, задыхаясь от усилия удержаться на ногах и опираясь на девушку. «Она уверенно держит его, но ее взгляд устремлен на меня». — Доминик, — предупредил он. — Уберите пистолет, шеф. Она не представляет угрозы. — Возможно, для тебя не представляет. Доминик повернулся спиной к своему партнеру. — Иви, ты ранена? Финч уставился вниз по линии рук на свой табельный револьвер, вниз по стволу до прицела, до самого затылка Доминика, а затем вниз, на грудь девчонки. «На ней не красное бальное платье. Оно белое. Раньше оно было белым. Белое бальное платье, без туфель, голые плечи, тонкие бретельки. В нее не стреляли. Все это не ее кровь». Его острый взгляд осмотрел поезд; сквозь освещенные окна он увидел тонны и тонны взрывчатки. Достаточно, чтобы уничтожить парламент, и даже больше. Он услышал, как девушка заговорила. — Помогите мне, — ее голос был сильным, но приглушенным. Ее выразительные глаза выражали мольбы за нее. Она смотрела на Доминика, но затем она перевела взгляд на Финча. Он чувствовал ее взгляд на себе. Этот взгляд был успокаивающим и неприятным одновременно. Он никогда не видел таких глаз. Это был взгляд полный любви. «Нет. Этого не может быть. Что я вижу?» Револьвер снова вздрогнул. Он почувствовал, как его мозг перелистывает страницы жизненного опыта, пытаясь найти соответствие тому, что он видел в глазах этой девушки. «Это любовь. Безусловная любовь». Он видел ее раньше. Но никогда не испытывал ее на себе. «Всегда на ком-то другом. Нет. Даже Синтия никогда не смотрела на меня так. В ее глазах всегда был оттенок обвинения. «Почему ты не дома? Ты пропустил школьный спектакль Пола. От тебя пахнет как в морге. Ты опять пьешь?» Доля секунды анализа, тридцать лет работы в полиции, сведенные к одному моменту времени: девчонка Хаммонд не боится меня. Она будто знает меня», — он медленно опустил револьвер на бок, — «Невозможно». — Помогите мне, — повторила она и, не дожидаясь, пока они подчинятся, наклонилась и подхватила края плаща с обеих сторон от плеч террориста. Иви откинулась назад, и тело сдвинулось на полметра. Доминик тут же схватил левой рукой горсть плаща и уперся в него спиной, помогая ей. Тело с тошнотворным скрежетом скользнуло еще на метр к открытым дверям поезда. Финч убрал револьвер в кобуру. «Не могу поверить, что я это делаю». Он сделал шаг к ним обоим, и они замерли, ожидая его. Он перешагнул через тело террориста и облокотился на него. Он многозначительно посмотрел на напарника. Доминик отпустил плащ и отвел Иви в сторону. Финч согнул колени и поднял террориста, просунув руки под руки мертвеца и подняв его на плечи. Тело было еще теплым, а пронизывающий запах свежей крови напомнил Финчу все места преступлений, которые он когда-либо видел. Все они промелькнули в его голове одна за другой, как мрачное слайд-шоу его прошлого. «Это уже было. Это просто очередной раз». Со стоном он выпрямил колени, поднимая тело, затем сделал неловкий шаг вперед. V был тяжелым. «Мускулистый, крупный мужчина. Больше, чем кажется на камерах наблюдения». Доминик поддерживал тело, пока Финч поднимался в поезд. — Куда ты хочешь его положить? — спросил Доминик, глядя на Иви. — На скамейку, — шепотом произнесла Иви. Финч снова согнул колени, опуская себя и свою ношу на пол поезда. Он почувствовал, как другие руки снимают V с его плеч и укладывают его прямо на пустую скамейку. Металлический запах крови был перебит ароматом роз. Поезд был набит ими до отказа. Каждый блок взрывчатки был усыпан охапками красных роз. «Алый Карсон. Ну конечно». Финч перевел взгляд на маску. Она была изрезана следами от пуль и забрызгана кровью. Ухмылка арлекина теперь была лишь насмешкой. Иви прошла мимо него, когда он стоял на коленях, и положила руку на лоб V. Затем она наклонилась и поцеловала рот маски. Он услышал тяжелое дыхание Доминика рядом с дверью. Девушка выпрямилась, затем посмотрела на инспектора и улыбнулась сонной улыбкой. Ее нежные глаза по-прежнему говорили о том, что она его знает. Ее губы открылись, и он услышал, как она медленно произнесла: — Вам пора уходить, инспектор. В ее голосе была медовая мягкость, он уже слышал этот тон раньше. Доминик, должно быть, тоже узнал его, потому что его напарник тут же сделал три шага по переполненному проходу в ее сторону и схватил ее за руку. — Нет, Иви. Ты тоже сойдешь. Пойдем, — он потянул девушку за руку, но она не сдвинулась с места; она держалась за столб обеими руками. Она мечтательно улыбнулась: — Идите. У меня больше нет времени. Как бы в подтверждение ее слов Биг Бен пробил четверть часа. Звон колоколов эхом отозвался в туннеле. Доминик притянул ее к себе. — Он не хотел этого для тебя, Иви. Пойдем. Выходи из поезда. — Нет. Финч поднялся на ноги и сделал шаг, чтобы поднять ее. Ее будет легко нести. Она увидела, что он идет за ней, и подняла руку, чтобы остановить его. — Нет, инспектор. Не трожь меня, ибо я еще не вознеслась*… — И не вознесешься, ей-богу, — Финч был поражен, услышав резкий щелчок в голосе Доминика. Его партнер обхватил ее талию своей здоровой рукой и потащил к двери поезда. По пути она зацепилась за консоль и остановила его, быстрым движением бедер вырвавшись из его хватки. Финч услышал, как он вскрикнул от боли, когда Доминик под действием собственного веса врезался в перегородку. Он отпустил ее, когда падал, позволяя ей ухватиться обеими руками за рычаг, управляющий поездом. — Последняя остановка, джентльмены. Сойдите! — она перевела взгляд на неподвижную фигуру, лежащую на скамейке, — Этот поезд… этот поезд теперь мой кинжал, что так кстати**, — она двинулась, чтобы нажать на рычаг. Финч потянулся за ней как раз в тот момент, когда Доминик оправился от падения. Стоун стоял на коленях на полу поезда, прижимая к груди сломанную руку. Скоба слетела, шина перекосилась. Его лицо было смертельно серым, рот — бескровным, через все лицо проходила тонкая линия. Его глаза были опустошены, когда он поднял к ней левую руку, вытянув все пять пальцев. Он протянул руку вверх и коснулся ее живота. — Ты не можешь пойти с ним, Иви. Он хочет, чтобы ты осталась. Он хочет, чтобы ты осталась ради ребенка. Он дал тебе этот дар, Иви. Он все еще внутри тебя. Не уничтожай его последний подарок. При этих словах она уронила рычаг; ее руки взлетели, чтобы накрыть его пальцы, которые теперь были сильно прижаты к ее животу. Финч увидел, как на ее лице появилось выражение шока и изумления. Финч взял ее плечи в свои руки и подтолкнул к двери. Доминик откатился к консоли, пытаясь встать на ноги, но не смог. Он перекатился через дверь и тяжело упал на цемент. Когда Финч шагнул к дверям с девушкой на руках, она протянула руку и нажала на рычаг. Поезд протащил их обоих через двери и выбросил на тротуар, а сам начал медленно скользить в сторону Парламента. Он поставил девушку на ноги и поднял обмякшего Доминика. Они втроем смотрели, как поезд исчезает в темноте, и единственным звуком был низкий гул рельсов. Когда поезд скрылся из виду, Иви обратила ядовитый взгляд на Доминика. — Ты солгал мне! Это невозможно! Он сказал мне, что никогда не сможет стать отцом. Я не могу носить его ребенка! Ты шокировал меня, чтобы отвлечь. Жестокий трюк. Жестокий! Зверский! Порочный! — она вытянула руку назад, чтобы дать ему пощечину. Финч поймал ее запястье, прежде чем она успела выразить свое возмущение физически. Ее слова причинили достаточно вреда. Доминик выглядел так, словно его уже избили, его глаза блестели, но слов из его рта не выходило, только придушенный звук. Девушка изо всех сил пыталась вырвать свое запястье, но Финч крепко держал ее. Стоуну было достаточно больно. Она не убежит. Она не ударит его. Доминик восстановил голос, но говорил с усилием. — Иви, это правда. Тебе было плохо каждое утро, когда ты приносила мне завтрак. Каждый день на этой неделе. Ты была бледной, у тебя было головокружение. Дважды тебе приходилось опираться на стену, когда ты наливала мне чай, — его голос был хриплым. Слова, как наждачная бумага, выдавливались сквозь стиснутые челюсти, — Сегодня утром ты тридцать минут пробыла в туалете, отплевываясь. Я слышал тебя. Она упрекнула его: — Это было потому, что это было четвертое число. Это были просто нервы. — Нет, Иви. Ты беременна, — она демонстративно положила руку на живот и посмотрела на него. Доминик продолжил, теперь его голос был мягким, — Скажи мне, как долго длится задержка? Ее губы шевельнулись. Финч увидел, что она считает про себя. Он увидел, как ее глаза расширились от осознания. Доминик взял ее руку у Финча, наклонил голову, чтобы заглянуть глубоко в ее глаза, желая, чтобы она поверила. — Он тоже знал, Иви. Он знал. Пойдем наверх, — сказал он, когда они услышали слабые звуки Чайковского, которые начали играть из громкоговорителей наверху. — Я хочу увидеть фейерверк, — прошептала она, — Там есть лифт. Он доставит нас на крышу. Финч зашевелился: — Но ведь идет дождь. Она стряхнула руку Доминика и двинулась мимо них к лестнице: — Бог в дожде, разве вы этого не знаете, инспектор? — сказала она. Финч подхватил Доминика под левый локоть и помог ему подняться, после чего последовал за мисс Хаммонд к лифту. Они ехали в молчании, слушая гулкие звуки первых взрывов вдалеке. Беззвездное небо и огни Лондона встречали их, когда они вышли на крышу. Финч снял свой пиджак и накинул его на плечи молодой женщины. Она подошла к парапету и уставилась на горизонт, где яркие фейерверки озаряли небо искусственным рассветом. Она заговорила; голос ее был задумчив. — Видишь, какой бич наложен на твою ненависть, что Небеса находят средства убить твои радости с любовью. Она смотрела еще мгновение, затем отвернулась от фейерверка. Дождь намочил ее лицо, и капли медленно падали с ее головы. — Инспектор, — она снова обратила на него взгляд. Она улыбнулась, протянула руку и коснулась его щеки окровавленными пальцами. Он не вздрогнул, — У меня для вас есть подарок. Внизу. Вы будете поражены. Сплошные данные, архив человеческих достижений. Свидетельство того, что может сделать один человек, в одиночестве, не имея ничего, кроме разума и воли. Паноптикум всего лучшего, что есть в этом мире. Пойдемте со мной. Позвольте мне открыть ваши глаза, инспектор, и показать вам то, чего вы никогда не видели раньше, — она взяла его за локоть и наклонила голову в сторону лифта. Финч намеревался взглядом привлечь Доминика к себе, поэтому он приостановился, ожидая поймать взгляд напарника, но тот облокотился на парапет и смотрел на фейерверк. Все, что Финч успел услышать, было тихое: — Я позабочусь о ней. Обещаю.