Hard Rock Hallelujah

Gimme gimme fuel for my fire

Just a little spark of desire

For his delight

I'll serve dynamite tonite

Тойя не то чтобы вдрызг пьян, но в крови сейчас гораздо больше алкоголя, чем он обычно позволяет себе на дружеских посиделовках с кастом, и это раскрепощает. Он смеётся громче, чем обычно, постоянно тянется схватить кого-нибудь за плечо или потрепать по волосам, говорит много, правда, не совсем внятно и разрешает себе – периодически – смотреть на Кейго откровенно влюблённым взглядом. – И как тебе вечеринка? – рядом на диванчик опускается раскрасневшаяся его экранная сестра. – Отлично, – Тойя довольно жмурится, салютуя Фуюми стаканом. Всё и в самом деле отлично. Нервотрёпная съёмочная неделя подходит к концу, в воскресенье у них выходной, и поэтому можно спокойно расслабляться сейчас, не волнуясь, что утром придётся рано вставать и, мучаясь от недосыпа и похмелья, плестись на съёмочную площадку. Нет, утром он, конечно же, испытает на себе все прелести употребления алкоголя, но, по крайней мере, будет выспавшимся. Тем более что вечернику они организовали прямо на площадке, в одном из залов, так что путь обратно к трейлеру займёт не так много времени. Фуюми вытягивает шею, разглядывая оставшиеся на столе закуски. – Может, ты что-нибудь хочешь? «Кейго», – жарко проносится мысль внутри, и Тойя облизывает разом пересохшие губы. Как же, чёрт возьми, он хочет Кейго. Особенно сейчас, когда внутренние рамки основательно расшатаны парой стаканов виски. – Могу тебе принести, – предлагает Фуюми. В голове немедленно всплывает дурацкая картинка, как Юми притаскивает ему перевязанного подарочной лентой Кейго и укладывает на колени, и Тойя даже зависает на пару минут, смакуя этот образ. И он уже почти готов согласиться, как девушка добавляет: – Кажется, там ещё остались эти маленькие вкусные бутерброды. – Ты говоришь о еде? – Ну да, – Фуюми пожимает плечами. – А ты о чём? «Ох, Юми, лучше тебе не знать». – Да так, – Тойя косится на недопитый стакан в руке и отставляет его в сторону – кажется, с него всё-таки достаточно, раз пошли такие фантазии. – Пожалуй, я возьму сам. И нет, он сейчас не о бутербродах.

* * *

Имя его будущего партнёра – Кейго Таками – ему ничего почти не сказало. Тойя даже специально поискал его в Интернете, просмотрел список ролей, пролистал фотографии на каком-то фан-сайте. Ну да, неплохой, кажется, актёр. Ну да, вроде подходит на роль Ястреба. Ну да, красивый – честно говоря, это интересовало его больше всего: сериал, в котором они должны были сниматься, основывался на серии комиксов, точнее, не основывался даже – был «по мотивам», и шоураннеры, пользуясь этим волшебным словом, вдохновенно несли отсебятину, в числе прочего возведя уже полюбившиеся фанатам отношения Даби и Ястреба на новый уровень и сделав из них официальных любовников-тире-врагов. Тойя, краем глаза пробежавший по оригиналу, не был против сыграть подобное. Химия у персонажей искрила, бурлила и переливалась прямо через чёрно-белые страницы, даже не верилось, что в бумажном каноне им не дали хотя бы поцеловаться. Шоураннеры с жаром пообещали этот досадный недочёт исправить, и, насколько Тойя знал, в пока ещё только на четверть готовом сценарии уже был короткий, но очень горячий поцелуй в том самом заброшенном ангаре и несколько неплохих сцен флирта на грани с приставанием. Само собой, ему хотелось, чтобы актёр, который вдохнёт в эту пару жизнь на пару – ха-ха – с ним, был хотя бы симпатичным. И играть умел, само собой – дабихоксы, как окрестили этот пейринг шипперы, уже запали Тойе в душу, не хотелось налажать, отыгрывая их. Кейго Таками подошёл по всем параметрам, хотя Тойя его и не знал. Разве что царапнуло странное чувство узнавания, когда Тойя смотрел на фотографии с какого-то мероприятия, где у него были очень коротко, как-то даже неопрятно подстриженные волосы, но он решил не обращать на это внимания – мало ли, вдруг случайно видел его как-то раз в подобном образе по телевизору. Всё же ролей он отыграл немало, судя списку на том же сайте, наверное, начал едва ли не со школы. А потом в комнату, где они сидели всем новособранным кастом, зашёл режиссёр с бойким и радостным «А вот и наш Ястреб!», а следом за ним, сияя улыбкой и ероша пятернёй чёлку, заглянул сам Кейго. И Тойя понял, что, чёрт возьми, он влип.

* * *

Это было три года назад. Он только начинал тогда подниматься по извилистой актёрской лестнице, ведущей к славе и богатству, без устали ходил на кастинги и всеми силами старался познакомиться с нужными людьми и приобрести полезные связи, здраво рассуждая, что в заветном мире, куда вела пресловутая лестница, иначе нельзя никак. И потому приглашение на вечеринку от одного из тех парней, с которыми успел познакомиться за шесть часов в душном полутёмном зале, принял, не задумываясь. Вечеринка оказалась грандиозной – как по количеству приглашённых, так и по масштабам еды и спиртного. Гремела музыка, орали висящие на всех стенах огромные экраны телевизоров. Громадный трёхэтажный дом был буквально битком забит людьми, сияющими, смеющимися, танцующими, весело болтающими и опустошающими одну бутылку за другой, и Тойя плавно влился в эту толпу, как никогда чувствуя уверенность в выбранной профессии – вокруг него был его мир, и ему было комфортно. Он очень неплохо провёл время где-то часов до двух ночи, а потом, решив немного посмотреть дом, забрёл в какую-то дальнюю комнату на втором этаже, присел на диван, давая отдохнуть гудевшим от усталости ногам и... отрубился. Сказался подъём на кастинг в половине пятого утра. Проснулся он часа три спустя. В доме всё ещё играла музыка, правда, наверху звук немного приглушался, но всё равно было чувство, что магнитофон орёт прямо у него под ногами, и он подумал, что проснулся именно из-за этого. А затем послышался лёгкий шорох – скорее, даже не послышался, а почувствовался, – и Тойя, повернувшись в сторону источника звука, замер на месте. В центре комнаты, в лучах утреннего, только-только поднимавшегося солнца, падавших из высокого окна, танцевал парень. Худое тело изгибалось в воздухе под немыслимыми, казалось, углами, двигаясь в такт сотрясающей стены музыке. По раскрасневшейся коже стекали капельки пота. Парень словно летал над полом, он казался частью самой музыки, и когда песня закончилась, и воцарилась минутная тишина, Тойе даже показалось, что парень исчезнет сейчас тоже – растает, как отзвук затихающей мелодии. Но он лишь остановился и, тяжело переводя дыхание, промокнул вспотевший лоб краем майки. Даже это движение получилось плавным и изящным. Тойя чуть двинулся вперёд, и диван скрипнул – слишком громко в наступившей тишине. Парень вздрогнул и повернулся. – О, – он заметил Тойю и приподнял брови. – Я не видел, что тут кто-то есть. – Я спал, – пояснил Тойя и добавил: – Отлично танцуешь. Парень улыбнулся. – Если честно, я хотел потанцевать без зрителей, но, раз не вышло, то спасибо. Мне приятно. – Ты любишь танцевать? – А ты любишь дышать? – неожиданно задал вопрос парень. Тойя усмехнулся. – Люблю или не люблю – это ведь неважно. Дыхание жизненно необходимо. – Вот так и для меня, – парень плавно повёл плечами, словно раскрывая воображаемые крылья, и у Тойи перехватило дыхание. – Танцы – это мой воздух. – Станцуешь ещё раз? – неожиданно вырвалось у Тойи. Парень нахмурил брови, явно собираясь отказать, но в этот момент музыка заиграла снова. Резкая, быстрая, но одновременно странно-тягучая мелодия без слов заполнила комнату, и Тойя увидел, как отозвалось на неё тело незнакомца – по нему словно прошла невидимая волна. Парень прикусил губу, прикрыл глаза и в следующую секунду резко взмахнул руками, входя в ритм. И опять обретая невесомость. В этот раз танец отличался. Движения более резкие, рваные, с прежней плавностью, но уже без тени изящества. Светлые волосы растрепались и упали на лицо. На серой майке проступили пятна пота. Золотые глаза неотрывно следили за выражением лица Тойи, и где-то к середине танца он понял, что этот танец – специально для него. Парень ловил каждый его вздох, каждый жест, каждое движение глаз и двигался именно так, чтобы от восхищения перехватывало дыхание и бешено билось в груди сердце. Это было красиво. Это было жарко. И это было возбуждающе. Тойя сам не заметил, как поднялся с дивана и подошёл ближе к танцору. И когда музыка опять умолкла, он стоял в паре шагов от него, жадно впитывая взглядом каждое движение. Парень тяжело дышал, облизывая пересохшие губы, и тоже не отрывал от него глаз. Наверное, именно поэтому он и споткнулся. Переступил с ноги на ногу, наступил на развязавшийся шнурок, дёрнулся и, не удержав равновесия, стал заваливаться на бок. Но не упал. Тойя даже сообразить не успел, как спешно шагнул вперёд, подхватывая его на руки и невольно прижимая к себе. От ощущения чужого горячего тела так близко его пробило дрожью, и голова как-то разом опустела. Единственная мысль, колотившаяся в такт разогнавшемуся пульсу, была о том, что он не прочь подержать его в руках ещё немного подольше. – Кейго, – хрипло выдохнул парень. – Тойя, – отозвался Тойя. Они ещё пару секунд смотрели друг другу в глаза, а потом Тойя не выдержал и наклонился к его губам. На этот раз вообще не было ни единой мысли. Губы Кейго так идеально прижимались к его губам, руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в волосы на затылке, тела тёрлись друг о друга. Тойя мягко прикусил его нижнюю губу и услышал тихий вздох, граничащий со стоном. И это оказалось последней каплей. Он подхватил Кейго под бёдра, прижимая к себе ещё сильнее, и, в несколько шагов оказавшись у дивана, буквально упал на него. Кейго, оказавшийся сидящим у него на коленях, пару секунд помедлил и снова коснулся его губ, одновременно стаскивая с Тойи рубашку. На то, чтобы снять всю мешавшую одежду, у них ушла от силы минута. А потом они несколько часов сходили с ума, жадно исследуя руками-губами-языком каждый дюйм друг друга. Тойя стонал сам и ловил каждый стон выгибающегося под ним Кейго, сцеловывая с гладкой золотистой кожи капли пота. И, засыпая с ним в обнимку на узком диване, вконец вымотавшись, не чувствовал ни капли сожаления о произошедшем. Разве что о том, что, наверное, они вряд ли увидятся снова. Утром – точнее, уже днём, – проснувшись и не обнаружив рядом с собой никого, Тойя лишь усмехнулся, подтверждая свои мысли, и постарался выбросить этот случай из головы. Это получилось сделать за две с половиной недели. Именно за такое время полностью сошли следы засосов. ...За три года Тойя вспомнил о той вечеринке от силы раза четыре. Лицо Кейго стёрлось из памяти, оставив лишь смутное воспоминание о золотых, неожиданно красивых глазах. И вот сейчас эти самые глаза смотрели прямо на него. Танцор-Кейго-с-вечеринки оказался Кейго Таками, получившим в их сериале роль про-героя Ястреба. Судьба, однако, любит пошутить.

* * *

Кейго ничего не помнил. Не то чтобы Тойя прямо-таки рвался просветить его на тему «Эй, Кейго, можешь не беспокоиться насчёт съёмок того поцелуя в ангаре, мы с тобой три года назад и не то вытворяли», но кое-какие намёки он всё же давал. Просто из любопытства – он действительно не хотел, чтобы его партнёр всё вспомнил. Но реакции не было. Кейго улыбался, шутил, вёл себя абсолютно непринуждённо и... танцевал при каждом удобном случае. На перерыве, на съёмках, на репетиции, даже в гримёрной, сидя у зеркала, барабанил пальцами по столику. Танцы по-прежнему были его воздухом. А вот Тойя начинал задыхаться. ...Вначале это был просто обычный рефлекс, «видишь Кейго – улыбаешься». Да и неудивительно, он, словно миниатюрное солнце, постоянно сиял позитивом и заряжал им всех окружающих в радиусе десяти метров. Затем стало сложнее. Окончательно Тойя понял, что влип, когда проснулся среди ночи со сбившимся дыханием, колотящимся сердцем и невероятно тесными пижамными штанами после очень красочного сна-воспоминания о том, что именно они с Кейго вытворяли на том диване. И всё бы ничего, только сны начали повторяться из раза в раз, из ночи в ночь, становясь всё ярче и красочнее, и Тойе определённо не нравилось всё то, что он проделывал там со своим коллегой. Хотя кому он врёт? Тойе определённо не нравилось лишь то, что он не мог проделать всё это со своим коллегой в реальности. И да, вот тогда-то он влип по-настоящему.

* * *

После нескольких минут поисков Кейго обнаруживается в конце зала. Тойя целенаправленно движется к нему, сам не зная, что собирается сделать. Просто переброситься парой слов? Предложить выпить? Приобнять за плечи, как он уже делал сегодня не раз? Закинуть на плечо, отнести к себе в трейлер и сделать с ним всё то, что просит душа, тело, сердце и ещё некоторые органы? К счастью – или к сожалению? – Тойя всё ещё не настолько пьян, чтобы внимать последней мысли. Кейго, услышав его шаги, оборачивается и сияет ему улыбкой. Выдержка Тойи трескается сразу в пяти местах. – Ты мне как раз и нужен, – восклицает он, хватая его за руку и доставая откуда-то увесистую папку. – Сможешь уделить мне несколько минут? «Я и всю жизнь тебе уделить так-то не против», упрямо лезет на язык, подгоняемое алкоголем. Тойя глубоко вздыхает, усилием воли восстанавливая пошатнувшиеся внутренние рамки, и отвечает: – Конечно. А что нужно?

* * *

– ...и затем – р-раз! – Кейго взмахивает руками, плавно становясь в стойку. Тойя улыбается, стараясь не слишком явно есть его взглядом. Издевательство над его нервами продолжалось уже полчаса, с того момента, как Кейго взбрело в голову добавить в сцены Ястреба, где тот дерётся своими перьями в ближнем бою, немного танцевальных элементов, и на роль беспристрастного судьи попал подошедший не вовремя Тойя. Кейго делает изящный пируэт. Тойя, куснув губу, перекладывает папку со сценарием на колени, пытаясь скрыть не слишком приличный бугорок на джинсах. И то, что он мысленно сейчас раскладывает Кейго во всех существующих в его воображении позах, не помогает унять возбуждение. – Как тебе? – сверкая глазами, интересуется Кейго. – Потрясающе, – искренне отвечает Тойя, потому что да, это действительно потрясающе, Кейго вообще потрясающий (а ещё возбуждающий и с ума сводящий, но об этом он распространяться не собирается), и Кейго, широко улыбнувшись, картинно кланяется, чуть отставляя ногу в сторону. Тойя цепляется взглядом за развязавшийся шнурок, лежащий на полу. Он знает, что сейчас произойдёт, ещё до того, как Кейго начинает двигаться. И именно поэтому успевает, хотя находится от него едва ли не за половину площадки. Кейго наступает на шнурок, спотыкается и падает. Прямо в руки Тойи. Тойя прижимает Кейго к себе, глядя ему в глаза. И через несколько секунд на его лице появляется узнавание. – Вот почему ты казался мне знакомым, – негромко произносит он. – Я узнал сразу, – признаётся Тойя. – Хотя ты очень изменился. – Как и ты, – Кейго задумчиво кивает и чуть шевелится. – Может... отпустишь меня? Тойя качает головой, стискивая его в руках ещё сильнее. Он больше не в состоянии, простите. – А как же поблагодарить за спасение? Кейго вопросительно приподнимает брови. – Эм, спасибо? Тойя усмехается, скользнув одной рукой вверх по спине и укладывая её Кейго на затылок. Кейго вздрагивает, и Тойя с удовольствием видит в золотистой радужке секундно мелькнувшее возбуждение. – Простого «спасибо» мне недостаточно, – выдыхает он ему в губы, напрягая последние силы, чтобы наконец не коснуться их. Не в этот раз. Первый шаг должен сделать не он. Кейго медлит почти минуту. А затем с тихим вздохом прижимается к его губам, обнимая руками за шею. ...В этом зале дивана нет. До трейлера Тойя несёт его на руках.

* * *

Горячий язык оглаживает чувствительную кожу. Тонкие пальцы обхватывают давно уже вставший член – Тойя готов кончить только от одного этого вида – и на пробу ведут вверх и вниз. Кейго улыбается – той самой улыбкой, от которой у него начинает сходить с ума сердце. И Тойя смотрит, как эта улыбка растягивается, вбирая в себя его член. В голове ни одной мысли – влажный жар чужого рта попросту вышиб их, оставив только с ума сводящее возбуждение. Пульс в висках колотит с такой силой, что кажется – вот-вот пробьёт кости. Он с трудом разжимает стиснутые пальцы. Ладони саднят, судя по всему, ногти впились в кожу до мяса, и короткий взгляд подтверждает догадку – на ладонях взбухли сизые полулуния, но боль совсем не чувствуется. Только... – О-ох. Кейго тяжело сглатывает, на секунду сжимая член стенками глотки, и у Тойи рвёт последние предохранители. Он опускает руку Кейго на затылок, вплетая пальцы во взъерошенные волосы, и надавливает, одновременно толкаясь навстречу бёдрами. Сначала осторожно, словно боясь, что это всё-таки вызванный алкоголем мираж, и от резких движений он развеется, но – Кейго тут, Кейго настоящий, живой, Кейго поддаётся-позволяет-разрешает, и от этого кроет сильнее, чем от ощущения этих-господи-губ. Кейго низко стонет – и Тойя чувствует этот стон. – Чёрт возьми, – свистящим шёпотом выдыхает он. – Что же ты, чёрт возьми, творишь? Кейго выпускает член изо рта с настолько неприлично-возбуждающим звуком, что у Тойи трясутся колени. – Выражаю, – голос хриплый, губы опухшие, красные, и он медленно проводит по ним языком, Тойя, честно, не понимает, как он ещё не свалился тут с разрывом сердца от подобного зрелища, – свою глубокую, – Кейго усмехается и размашисто, дразняще лижет влажную головку, – благодарность. И снова сладко-горячо-глубоко. До чёртового солнца перед глазами.

* * *

– Только попробуй исчезнуть утром, – сонно предупреждает Тойя, зарываясь носом Кейго в макушку. – Не в этот раз, – тихо обещает Кейго, и Тойя чувствует его улыбку. Он улыбается в ответ. В этот раз он сам его не отпустит.