Эволюция

      — Майки, скажи, пожалуйста, у взрослого человека, не подростка, бывают… кхм… мокрые сны? — Джерард старался не смотреть на брата, когда задавал этот вопрос. Хотя они вообще-то были близки и обсуждения мужских физиологических процессов обычно не вгоняли в краску.       — Если ты до сих пор называешь это мокрыми снами, то из подросткового возраста ты не выходил, — Майки переложил коробку в другую руку и поправил очки.       Мимо них пробежали дети из средней школы тоже с коробками или пакетами в руках.       — Не носиться! — рявкнул Майки. Параллельно с учёбой в колледже он вёл факультатив по психологии в одной из местных школ, и сегодня проходило общественное мероприятие — благотворительный сбор носков. Каждый год комитет одного из городков Нью-Джерси старался побить свой собственный рекорд, собирая носки. Это была странная, но весёлая акция, в которой люди охотно участвовали. Потом эти предметы одежды использовались для благотворительных целей — отдавались в Красный Крест, в центры помощи бездомных, в приюты…       — Вот уж самый нужный предмет бомжу из-под моста — носок! — проворчал Майки. — Нет чтобы старые свитера принимать или что-то типа. Кстати, ты опять тащишь какую-то дизайнерскую хрень? Джерард, надо было заехать в Wallmart и набрать то, что там найдёшь.       — Это не хрень, это мой дизайн! — обиделся Уэй. — Я специально заказывал. Вот эти, например, в стиле пэчворк, будто бы из лоскутков…       — Поздравляю, — перебил его брат. — Ты потратил кучу денег на вещь, на которую и не посмотрят, надевая. Кстати, а кто тебе снился, а?       — Да никто… я…       — Вы хоть глядели, что притащили? Это старые вонючие дырявые носки! Кто должен надевать такую вещь? Вы ж людям приносите! — знакомый голос в стиле «грубиян из кофейни» разнёсся над очередью. Джерард резко остановился и покраснел. Это произошло независимо от него самого. Если бы он мог прекратить этот позор! Зачем вообще эволюцией предусмотрен такой атавизм? Он не несёт ничего, кроме стыда для краснеющего! От чего и зачем краснели обезьяны?       — Ты чего? — Майки врезался в столб по имени Джерард.       — На приеме мой нынешний натурщик, — ответил художник.       — Ааа, — протянул Майки, а потом ещё раз: — Аааа! — только на этот раз с полнейшим пониманием вопроса об объекте сна.       — Нет, Майки, — поспешил его разуверить Джерард. — Это совсем не то, что ты подумал. Он — хамло. Просто я рисую его обнажённым и…       Но Майки уже ехидно улыбался и проталкивал вперёд брата. Подойдя к столу, он поставил на него свою коробку, Джерард несмело пододвинул по столешнице короб со своими дизайнерскими носками. Фрэнк был в своей медицинской маске и смотрел только на содержимое.       — С ума сойти, — произнёс он, копаясь в коробке Майки. — Чувак, ты единственный, кто притащил тёплые. Остальные почему-то считают, что бездомным нужны лёгкие. Видать, под классические лакированные туфли.       — О, это не моя коробка, — отмахнулся Майки. — Это вот он принёс, — указал брат на брата, — просто так вытащили из багажника и понесли. Моя вот, — он подтянул к себе коробку с носками Джерарда. — Знаешь, что такое пэчворк?       А Фрэнк посмотрел на Джерарда. Несомненно, узнал. Каким бы Джерард был художником, если бы не смог прочитать эмоцию по глазам? Фрэнк улыбался под своей маской. Художник опустил голову вниз. Это было какое-то испытание — приснился дурацкий сон, а теперь он расплачиваться стеснением. Когда это пройдёт? К обеду? И чего добивается Майки?       — Вы поболтайте, а я пойду свою когорту соберу. Вроде должны были носки отдать, а бесимся и играем ими.       Майки хлопнул брата по плечу, подмигнул и ушёл собирать детей.       Но Фрэнк общаться явно не хотел. Он принял пакет с носками у следующей посетительницы и стал разглядывать. Джерард тоже не особенно горел желанием болтать. Но что-то во Фрэнке было… не так. Всё тот же нахмуренный взгляд, нынче со значением «если найду дырявые носки, засуну их вам в глотку», но здесь он был… хорошим. Уэй имел в виду: разве плохие люди будут заниматься чем-то ради других? А потом подумал, что вот как раз сам он для других особенного ничего-то и не делает. Лишь однажды перечислил средства на благотворительность после успешной выставки.       — Ты здесь подрабатываешь? — поинтересовался Джерард, что бы хоть что-то сказать. Хотя мог ведь кивнуть и уйти к машине.       — Это благотворительная акция, — Фрэнк посмотрел на Уэя исподлобья. — Здесь работают бесплатно волонтёры.       — Ну да, — произнёс Джерард и поджал губы. — А как вы распределяете потом носки? Какие бездомным, какие в приюты и так далее.       — Есть список организаций, которые готовы принять от нас носки. Через недельку повезу партию куда-то в Делавэр, город забыл. Спасибо, мэм, — сказал Фрэнк уже женщине напротив. — Возьмите значок, на нём нарисован носок.       Уэй обиженно подумал, что ему Фрэнк значок не предложил. Фрэнк, видимо, тоже об этом вспомнил (или оскорблённая физиономия художника подействовала), вытащил ещё один значок и протянул Джерарду.       — Джи всегда мечтал побывать в Делавэре, — рука Майки внезапно легла на плечи брата, и неизвестно, чего больше тот испугался: этой внезапности или того, что Майки сейчас сказал. Вернее, для чего сказал.       — А что там интересного? — спросил Фрэнк и подтащил к себе поближе пакет от очередного носочного благотворителя.       — Давай, Джи, расскажи, — улыбнулся Майки       — В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря тысяча семьсот семьдесят шестого года армия Джорджа Вашингтона пересекла Делавэр, — растерянно пролепетал Джерард первое, что пришло в голову. Он ужасно смущался, не понимал ситуации и чувствовал себя нехорошо.       — Штат пересекла? Которого, скорей всего, ещё не существовало в те времена, — произнёс Фрэнк. Джерард снова заметил, что он улыбается под маской.       — Мне надо идти, — Джерард развернулся и ушёл к машине.       — Майки, ну какого чёрта? — Джерард обратился к брату, когда тот пересчитывал детей, заходящий в автобус.       — Не ругайся при детях, — отрезал Майки. — Десять, девять… тьфу! Одиннадцать.       — При детях «тьфу» тоже не говорят, — прокричал какой-то мальчишка, залетающий в транспорт.       — К следующему занятию — доклад, Мэйсон, не менее чем на десяти страницах. О снах, скажем. Двенадцать.       — Ответишь на вопрос? — снова обратился к нему Джерард.       — Тебе нравится этот парень.       — Разве не ты рассказывал, что существует остаточное явление после сна — когда тебе снится, что ты в кого-то влюблён, а это не так, ты просыпаешься в смятении и вере в это. А потом проходит.       — Пф, нет.       — Значит, в каком-то сериале слышал…       — Зашибись, — приподнял брови Майки. — То, что говорят в сериалах — стопудово правда.       — Учитель не должен так разговаривать! — высунулся из окошка Мэйсон.       — Мэйсон, ты второй доклад хочешь? И вообще, я не учитель, а руководитель кружка. Сядь на место и не подслушивай разговор двух взрослых людей.       — Да какой вы взрослый, — протянул Мэйсон и скрылся в автобусе.       — Авторитет у тебя, я смотрю… — начал Джерард.       — Лучше, чем если бы они меня боялись.       — О сне. Мне мог присниться, кто угодно. Леди Гага, например. И это бы не означало, что я хочу её в жизни. Просто формула так в голове сложилась.       — Формула, — повторил Майки и покачал головой. — Вспомни, как ты себя вёл сейчас. Ты смущался, краснел и говорил чушь.       — Это из-за сна.       — Но сон же ничего не означает, по твоим словам, — пожал плечами Майки. В автобус забежали две девочки. — Элис и Элли в своём репертуаре! Так, все на борту? Я поехал, Джи. Пригласи парня куда-нибудь.       Ага, конечно.       Джерард один сидел в ночной (или, вернее сказать, поздневечерней) кофейне. В это время здесь не бывало так многолюдно, как утром или в обед. Свою шапку ванильных взбитых сливок на капучино он получил, и медленно поедал её десертной ложечкой.       Звякнул колокольчик. В кофейню зашёл парень в оранжевой шапочке. Медицинской маски на нём не было, но Джерард и с ней бы его узнал. Художник сидел в уголке, и Фрэнк его не заметил.       — Привет, Айеро, — сказала девушка за стойкой.       Айеро… какая у него красивая фамилия.       — Привет, — ответил Фрэнк.       — Разве ты сегодня в ночь?       — Поменялся с Алексом. Ему куда-то надо уехать, я не вдавался в подробности.       — Алекс будет утром?       — Нет, утром тоже буду я.       — Боже, Фрэнк, когда ты всё успеваешь? Работаешь здесь, учишься, посещаешь какие-то благотворительные мероприятия, ещё где-то подрабатываешь, кажется, ты говорил об этом… Когда ты спишь?       — Что такое «спишь»? — улыбнулся Фрэнк и проследовал в помещение для персонала.       Джерард быстро допил свой кофе и покинул кофейню. Получается, завтра Фрэнк придёт к нему после бессонной ночи, рабочего утра и ещё, возможно, учёбы. Отменить на завтра их сеанс? Показалось плохой идеей заставлять усталого человека сидеть пару часов в одной позе. Ещё каких-то несколько дней назад он бы позлорадствовал… но сейчас подумал: огромная очередь, мелькающие лица, и некоторым из них налили не то и не так… тут попросту взвоешь, а не то что грубить начнёшь.       — Привет, — следующим вечером Фрэнк появился точно по расписанию. Он зевнул и отправился за ширму.       Джерард метнулся взглядом по студии и бросился сначала за одеялом и подушкой, которые бросил на кушетку. Потом отбросил холсты, вытащил спрятанный обогреватель и включил его в сеть.       Фрэнк, как обычно без стеснения, ступая по холодному полу босыми ногами, прошёл к кушетке и затормозил.       — Мне нужно лечь на подушку? — удивился он.       — Да, — ответил Джерард, отводя глаза. — Мне так надо. И под одеяло.       Фрэнк явно был не очень доволен, подозревая, что может уснуть, но получал за эту работу неплохие деньги.       — Ладно, — сказал он, подошёл поближе откинул одеяло и улёгся. — Как мне… ?       — Ляг и укройся, — махнул рукой Джерард. А потом спохватился и подошёл поближе. Он же его типа рисует сегодня. — Поверни лицо ко мне, спину обнажим, — он спустил одеяло. — Руку на подушку, вот так, да. Глаза закрой. Хорошо.       Джерард отошёл к холсту. На самом деле вышел бы неплохой эскиз. Фрэнк старается держаться, но напрасно. Вот рука заползла под подушку, нос уткнулся в наволочку, рот приоткрылся.       Художник бросил карандаш, подошёл к кушетке, укутал Фрэнка одеялом по шею, подкатил ближе обогреватель. А потом отошёл к стене и сел на пол, обняв колени.       Как так получается? Фрэнк ему абсолютно чужой, он увидел его впервые несколько дней назад и получил не самое приятное впечатление. Теперь же хочется к нему прикоснуться не как художник к натурщику, поправляя руки, а нежно провести пальцем по плечу, оставить поцелуй на этой пухлой щеке. Как это работает? Почему этого должно хотеться? Как от прикосновения чужих рук может быть приятно? Кому должно быть приятно в первую очередь? Прикасающемуся или прикоснувшемуся? Это просто ощущение чужой кожи своей, в чем собственно привлекательность этого? Для чего это придумала эволюция? Фрэнк даже не противоположного пола, чтобы хотелось продолжить род.       Джерард запустил пальцы в волосы, посидел так некоторое время, потом вздохнул и поднял глаза к потолку.       Блин, лампы же горят! Он выключил свет.       Какое-то время Джерард продолжал размышлять. Потом набрал брата.       — Алло, — сонным голосом ответил Майки.       — Привет.       — Который час? — недовольно произнёс Майки, через некоторое время в трубке раздалось: — Что-то случилось?       — Что такое влюблённость?       — Положительно окрашенный комплекс чувств, направленный на другого человека. Влюблённые нередко делают что-то такое, что в нормальных условиях не сделали бы. Например, звонят родственникам по ночам с глупыми вопросами.       — Я не знаю, что мне делать.       — Фрэнк учится в том же колледже, что и я.       — Почему ты мне не сказал?       — Я не знал. Вчера увидел его фотку на стенде про благотворительность. А что бы это изменило? Начал бы его караулить у входа?       — Смотрю на него сейчас и не понимаю своё тело.       — Сейчас? — удивился Майки. — Он в твоей постели? Между вами что-то было?       — Нет, он уснул в студии, а я не стал будить.       — Что ты не понимаешь?       — Отчего возникает желание поцеловать его? Ведь это просто прикосновение к чему-то чужому. Как, не знаю там, мольберт поцеловать. А тянет меня потому, что это нечто социальное, так принято — если ты кого-то любишь, тебе должно его целовать.       — По поводу поцелуев каких только вариантов нет. Даже такой, что это сродни обнюхиванию у собак, типа пробуешь генетический материал, чтобы организм сделал вывод, будет ли здоровое потомство.       — Какое у меня может быть потомство с Фрэнком?       Майки посмеялся и продолжил:       — Это одна из теорий. Фрэйд, например, как у него всегда, нагородил что-то про наше детство и кормление. А ещё в психологии любят сводить любовь к страсти. Но мне кажется, что человек, испытывая различные чувства, при этом испытывает необходимость не только в словах, но и телесных контактах. Ведь хочется объятий, когда плохо, прижиматься к плечу, когда плачешь. Возможно, это можно назвать уже современной эволюцией — и всё это помогает вырабатывать добрые гормоны. Слушай, Джи, это всё ерунда. Все знают, поцелуи — заклинания физического свойства, они волшебные и превращают чудовищ в принцев. Не заморачивайся. Поцелуй Фрэнка и поймёшь, что чувствуешь. Ну, конечно, если он гей. Давай спать.       И Майки отключился, оставив Джерарда с мыслью, что с Фрэнком он вообще может не быть.       Полночи философски продумать о том, что такое влюблённость, а вторую половину дремать, опёршись о стену — такое себе. Утром телу хотелось растяжки, пробежки и тренажёрного зала.       Джерард включил свет лишь в конце студии, где стояла ширма. Он посмотрел на Фрэнка. Тот всё ещё крепко спал. Джерард ещё раз потянулся, отыскал свой смартфон. Надо было заказать что-нибудь поесть. Для него в первую очередь. Ради себя одного Джерард даже не стал бы возиться, бывало, он не ел целый день, занятый работой.       Он заказал два больших стакана кофе, свежие круассаны с сыром, гранолу с йогуртом и свежими ягодами. Потом сбросил на банковскую карту Фрэнка оплату.       Пока дожидался заказа, старался сидеть тише мыши и испугался звука вибрации телефона. Курьер где-то потерялся. Джерард посмотрел на Фрэнка, который, судя по всему, и не помышлял просыпаться, накинул куртку и бросился помогать курьеру.       Он обнаружил его у входа в переулок, забрал заказ и бросился обратно.       Когда он влетел в студию, Фрэнк одевался.       — Привет, — выдохнул запыхавшийся Джерард.       — Ага, — отреагировал Фрэнк. — Слушай, я видел, что ты уже деньги скинул. Я верну или отработаю завтра бесплатно.       — Не нужно, — ответил Джерард. — У меня получилось сделать эскиз, ты почти не двигался.       — Холст пустой, — Фрэнк указал в сторону мольберта большим пальцем. — А те, что стоят вон там, без спящего меня.       — Я рисовал в альбоме. Фрэнк, это неважно. Ты потратил своё время.       — И твоё. А ведь это твоя работа, и я сорвал…       — Ничего ты не сорвал, я работаю в удобном для себя ритме, у меня нет сроков. Давай не будем спорить. Поедим? — и Джерард с надеждой протянул пакет.       — Чувак, я…       «Не хочу «чувак», — подумал Джерард. — Хочу «Джи» или что-то уменьшительно-ласкательное».       — Возьми кофе хотя бы, я уже купил, — Джерарду показалось, что это прозвучало жалко. А Фрэнк либо пожалел его, либо проголодался, но скинул куртку, вытащил из пакета стакан и вернулся на кушетку.       — Джерард, ты правда хочешь со мной в Делавэр?       — Ну… да.       — Я просто отвезу коробки с носками и, может быть, поучаствую в раздаче. Ты пойдёшь к бездомным?       — Это было бы… — Джерард задумался и выдал: — Полезно.       — Для чего? — Фрэнк заглянул в пакет и вытащил оттуда запечатанную мисочку с гранолой и баночку йогурта, расположил на коленях.       — Я известный художник, — ответил Уэй. — И это…       — Пиар?       — Ну…       — В этом ничего такого. Пусть звёзды хвастаются своими достижениями в благотворительности, главное, чтобы помогали реально. Но ведь это просто раздача носков… Ты можешь взяться за что угодно.       — Зато связано с моим родным Нью-Джерси.       — Окей. Если честно, буду рад компании.