Эволюция

      Первым делом Джерард протянул руку пощупать бельё на случай… неприятности. Неприятности не было, но лежал он в одних трусах и футболке жёлтого цвета. Он точно помнил, что пришел сюда в иной цветовой гамме и с бóльшим количеством одежды на себе.       А Фрэнк тем временем так эротично дышал в его шею и касался губами, в том числе колечком, что Джерард очень сильно рисковал чужим постельным бельём.       Уэй аккуратно снял с себя руку Фрэнка и сполз с кровати, неширокой полуторной, что и не позволило устроиться по-другому. На полу лежали подушка и одеяло, но, видимо, в какой-то момент Фрэнк решил забраться к Джерарду. Может, всё-таки стащил сливовицу и раскрепостился.       Джерард на четвереньках пополз прочь от кровати, попутно оглядываясь. Его одежды не было нигде: ни на стульях, ни просто валяющейся.       Художник дополз до двери, приподнялся, повернул ручку и выглянул в коридор. И тут же закрыл. Мама Фрэнка провожала своих родственников.       Некоторое время Джерард вслушивался в звуки коридора через дверь.       — Ммм, — донеслось со стороны кровати. Уэй повернулся.       Фрэнк не проснулся, он просто обнял всеми конечностями продолговатую подушку вместо Джерарда: сжал руками и коленями. Внутри уколола разочаровывающая мысль: «А ведь вместо подушки мог быть я!»       Раздался тихий стук дверь.       — Джерард? — полушёпотом позвала мама Фрэнка.       Джерард приоткрыл дверь и высунул голову, чтобы части тела в трусах не было видно.       — Я заметила, как ты выглядывал, — улыбнулась Линда. — Фрэнки спит?       — Да, — прошептал Уэй.       — Мой бедный маленький соня, — вздохнула Линда. — У него что-то случилось?       — Я не… — замялся Джерард. Если Фрэнк не рассказал сам, то и он, наверное, не должен его сдавать.       — Понимаю. Но он сам расскажет, так всегда бывает. Пойдем, я покажу, где можно помыться, и отдам тебе одежду. Всё постирано и высохло за ночь. Прости, но ты заляпал в пунш штаны, мне пришлось забрать.       Джерард чувствовал, что краснеет. Напился, обляпался… Культурный художник! Какой стыд! Да ещё и выходить было как-то неловко, в одном белье-то. Но Линда сгладила ситуацию:       — У меня сын, неужели ты думаешь, что я не видела парня в трусах? Я и без них видела. Пойдём. Ладно, иди за мной, я не буду оглядываться. В доме только мы трое остались.       Уэй подумал, что он сейчас примет душ, оденется, попросит прощения у Линды и покинет дом до того, как Фрэнк проснётся. Но его натурщик ждал возле двери, опершись о стену и сложив руки в замок. Выглядел так уютно и по-домашнему в мягких спортивных штанах, носочках и мятой футболке, с растрёпанными волосами.       — Я долго мылся? — испуганно спросил Джерард. — Извини…       — Нет, просто тебя жду, — очаровательно улыбнулся Фрэнк. — Если я тебя смутил с утра, скажем, положением своего тела в пространстве, то объясню: я замёрз на полу.       Фрэнк не переставал улыбаться, а Джерард не очень успешно пытался сдерживать улыбку в ответ.       — Идём завтракать, — предложил Фрэнк.       — Мне надо идти, — промямлил Джерард, опуская глаза.       — Все уже разъехались, а так как нам с тобой вчера пирог не достался (причём не стараниями Эбби, а твоими — пришлось досрочно увести тебя спать), то мама недавно поставила в духовку два маленьких пирожка для нас.       — Я не знаю, — удивительно интересный пол был в этом коридоре. — И так занял твоё время и кровать…       — Мама старалась для нас. А кровать… мне лично было приятно так спать, — Фрэнк ухмыльнулся. — А тебе?       И ушёл по коридору, оставив Джерарда со его мыслями. Мысли были бурные и волнующие. Уэй даже забыл, что надо анализировать свои ощущения и вообще это всё от лукавого — от массмедиа.       — А потом он налил мне стакан овсяного молока и шлёпнул шарик мороженого на горячий пирог, — закончил Джерард и вздохнул.       Он лежал на диване, положив голову на низкий подлокотник. Майки, который за столом в гостиной пытался изучать конспект до того, как явился брат, положил щеку на ладонь и вырисовывал в тетради хомячков, самолётики и хомячков в самолётиках.       — И ты… — начал Майки.       — Всё съел. А он наблюдал за мной, потом ехидно сощурился и спросил: «Так кто такой Мазаччо?»       — И…       — И я рассказал, — Джерард закрыл лицо руками. — Теперь он думает, что я не только пьяница, но и зануда. Но я не смог придумать, как отшутиться!       — То есть ты опять позаботился о человеке, отведя его к маме. А он пригласил тебя на семейный ужин. Это что-то да значит.       — Фрэнк сказал, что у них так принято.       — Сомневаюсь, что парень, который ему неинтересен, был бы приглашён.       — Правда? — Джерард большими глазами взглянул на брата.       — Я реально не знаю, как у них там принято, но мне так кажется, — пожал плечами Майки.       — Ещё я немножко фетишист, — Джерард сжал пальцы в замок и посмотрел на них. — Я страдаю по тоненьким колечкам.       — Обручальным, что ли? — удивился Майки.       — В губе, — выдохнул Джерард. — У Фрэнка колечко в губе, и оно меня с ума сводит, особенно когда он им касается моей кожи.       — Никакой ты не фетишист! Тебе не колечко нравится, а тот, кто его носит.       — Он мне приятен, я сто раз пожалел о том, что его морозил, теперь хочу согревать.       — А касаться?       — Ну… мне пришлось по душе, как он обнимал меня во сне. Может быть, я бы повторил.       Последний сеанс с Фрэнком причинял Джерарду боль и страдания. Вот он поправит последние штрихи, заплатит натурщику и что — Фрэнк просто уйдёт и они больше не увидятся? Джерард знал, что он сменил кофейню на пироговую лавку поближе к родному дому, потому что жил теперь с мамой. Линда, кстати, решила проблему с зачётом сына, рассказав преподавателю, что Фрэнк температурил и не мог вовремя сдать работу. По этому поводу Айеро возмущался, рассказывал, что стыдно было, когда мама в колледж отправилась проблемы его решать, будто он малыш малышовый! Но одновременно был доволен, что теперь сможет сдать экзамены. Ну и что, если мама обманула? Препод тоже не святой.       Да, Джерард знал телефон и даже адрес Фрэнка, вот только осмелится ли он прийти к дому Айеро? Если он даже сейчас, когда Фрэнк, застёгивая свою куртку, выжидающе смотрит в его глаза, а он молчит, словно воды в рот набравши?       — Пока?       — Пока.       Хлопнула дверь, и художник опустился на пол. В его руках была чистая кисточка и он просто начал водить ей по полу. Может, Джерард напрасно расстраивается? Фрэнк никогда не намекал, что хочет с ним каких-то отношений. Так, шутки-прибаутки.       Дверь хлопнула снова. В студию ворвался Майки.       — Приветик, — сказал он. — Мы сегодня с родителями ужинаем, не забыл?       — Забыл, — ответил Джерард, не отрываясь от своей кисточки. За окном прогремел гром — приближалась гроза.       — Ох, давай скорее, а то под ливень попадём. Твоя машина где припаркована?       — Там.       Майки подошёл и присел на корточки рядом с братом.       — Что случилось?       — Фрэнк ушёл.       — Он не захотел с тобой встречаться?       — Я не спрашивал, — захныкал Джерард.       — У тебя были часы поговорить с ним об этом. Что ты делал?       — Рисовал.       — Джи!       — Я не понимаю, Майки! Я себя не понимаю! Вот небольшое время назад я ничего не ощутил от его поцелуя, а теперь хочу сам с ним целоваться. Но ведь это… это…       — Неправильно и навязано современной культурой? Многое сегодня ей навязано, люди не стоят на месте — они развиваются благодаря окружающей среде, эволюционируют, даже если кажется, что это незаметно. Сколько времени прошло с тех пор, как обезьяна взяла палку? И сейчас так же, процесс идёт медленно. А сейчас я вижу, как он сработал в твоей голове, только вместо палки — Фрэнк Айеро!       Третий хлопок двери.       — Простите, я шапку забыл, — произнёс Фрэнк. — А на улице дождик накрапывает.       Майки выжидающе посмотрел на брата.       — На кушетке, — ответил Джерард, заметив оранжевое пятно.       — Спасибо, — Фрэнк схватил шапку. — Я пошёл?       Ему никто не ответил, поэтому парень махнул шапкой и ушёл прочь. Капли дождя забарабанили по стеклу.       Джерард вскочил, резко стянул с вешалки свою куртку и рванул следом.       Он так не хотел быть привязанным в своих ощущениях и личной истории любви к романтическим фильмам, что прямо сейчас в таком и оказался. Лил дождь, Фрэнк, сгорбившись, удалялся по улице. Уэй бросился следом, догнал и тронул за плечо. Айеро обернулся.       — Я ещё что-то забыл? — спросил он.       — Да, — покивал головой Джерард. Он придвинулся к Фрэнку поближе. — Тебе не холодно?       Фрэнк лишь покрутил головой, потом схватил Джерард за шею, притянул к себе и крепко поцеловал. Оторвался и посмотрел в глаза.       — Что на этот раз скажешь?       — Мне мокро и неприятно, — выдал Джерард.       — Чего? — обиженно протянул Фрэнк.       — Не от поцелуя, нет! Я стою под козырьком крыши, и мне за шиворот льются потоки воды.       Фрэнк весело рассмеялся, схватил Джерарда за рукав и отвёл под этот самый козырёк.       — Пойдём обратно в твою студию, — предложил он.       — Я же живу в доме напротив, давай туда, там теплее.       Фрэнк лежал на кровати и улыбался. Джерард был счастлив смотреть и улыбаться в ответ. Здесь было тепло, светло и мягко. Но весь этот уют умножался на тысячу, потому что Фрэнк был здесь. Джерард не касался его, не смел первым, не знал, что может, что должно случиться, если он сейчас положит руку на его талию.       — Как ты будешь меня рисовать? — спросил Фрэнк — Покажи.       Джерард придвинулся ближе, Фрэнк перевернулся на спину и закрыл глаза.       — Я начну со лба, — художник провёл пальцем по лбу Айеро, потом ещё раз. Удержался, чтобы не хихикнуть от удовольствия. — Нос, — и он провёл по носу Фрэнка, шлёпнул по кончику, вызвав улыбку и смешок, сам обрадовался. «Нарисовал» на щеках спирали. Большой палец остановился на подбородке. Джерард вспомнил свой сон, оставил «мазок», потом придвинул лицо ближе и застыл.       Но Фрэнк, видимо почувствовал его дыхание, поэтому резко подался вперёд и впился губами. Обхватил Джерарда, повернулся и оказался сверху.       — Так мне не снилось, — нахмурился Уэй.       — Я тебе снился?       — Вот я болтливый.       Фрэнк опустился чуть ниже и улёгся на плече Джерарда. Художник пока не понял. Ему нравилось, что Фрэнк здесь, что они вроде как парочка теперь, и что, кажется, целоваться с ним приятно… по крайней мере, физиологически он чувствовал покалывания в кончиках пальцев (честно говоря, не только в них) и волнение. А ещё это колечко, чёрт побери…       — Будем вырабатывать хорошую привычку, — сказал Фрэнк. — Обнимать Фрэнка Айеро. Привыкай, это будет часто.       Джерард помялся немного, а потом положил руку на спину своего Фрэнки. Тот довольно прижался крепче.       — Ты просто погреться хочешь, — пошутил Джерард.       Фрэнк посмеялся и согласился. Джерард вдруг приник щекой к его макушке. Сам этому удивился, но убирать щёку не стал, ему нравилось — да, действительно ему, а не аналитическим процессам в голове. Наверное, это так и работает: тебя тянет к человеку, ты сомневаешься, думаешь, но потом проникаешься чувством к нему глубже и глубже, и уже не имеет значение, придумало ли это романтическое кино или собственное тело, просто хочется касаться того, что вызывает в тебе трепет. Так работает магия, развитие любви — эволюция.