Эволюция

      — Я всё понял — я асексуальный, — сказал Джерард и перевернул страницу.       Братья сидели в городской библиотеке. Майки перепечатывал в ноутбук тезисы из большой и умной книги, а Джерард читал обещанный учебник.       — Какой ты асексуальный? Тебе сны эротические снятся! — не отрываясь от работы, произнёс Майки.       — Один раз, и то… так, от впечатления, — смутился Джерард.       — Ты хочешь Фрэнка.       — Не хочу. То есть... хотел бы хотеть.       — Плакат повесь, как у агента Малдера, только вместо «Хочу верить», там будет «Хочу хотеть» и фотка Фрэнка вместо летающей тарелки. Джерард, с тобой всё нормально, просто космические обезьяны в твоей башке не дают тебе расслабиться.       — Какие обезьяны?       — Ну мы тут инопланетян упомянули.       — Я не поведу к тебе своих детей как к психотерапевту.       — У тебя дети появятся, когда те обезьяны эволюционируют. Кстати, а обнимать и целовать своих детей — навязано обществом?       — Это другое.       — Ты любишь их, ты любишь парня. Это разная любовь, но она любовь.       — Тебе б на философский. Или женские романы писать.       — Может, я и пишу? — улыбнулся Майки. — У меня ведь такой прототип перед глазами! Неуверенный в себе художник, который блестяще проводит выставки, умно и красиво отвечает на интервью, гордится даже маленькой заметкой о себе в газете, но стоило очаровательному натурщику посверкать своей зоной бикини…       Джерард схватил со стола канцелярскую ручку и бросил в Майки, тот со смешком увернулся.       — Ханжа, — пробурчал Джерард.       — Подскажи, как надо говорить, давай.       — По отношению к Фрэнку я ничего пошлого произносить не буду!       — Я ошибся, — произнёс Майки. — Интим у вас будет не через десять лет, а через пятнадцать. Сил Фрэнку, если у вас что-то получится. Чтобы всё это терпеть, ему понадобится тебя очень сильно полюбить. Как мне.       — И я тебя люблю, — сказал Джерард. — Ты самый хороший брат на свете.       — А это не социальный конструкт — обязанность любить брата?       — Ой, иди ты, — и Джерард снова уткнулся в книгу.       — Фрэнк, сегодня ты можешь остаться в джинсах. То есть только верх обнажи, хорошо? — попросил Джерард в их очередной вечер.       Нет, ему так не надо было на самом деле. Но он стал стесняться. Вдобавок его к Фрэнку очень тянуло, в том числе и физически, но он списывал это на физиологию, а не свои собственные желания. А Фрэнк, если до сих пор и был обижен за тот поцелуй, то вида не показывал и работу свою выполнял.       — Хорошо, — ответил он и застегнул ширинку.       — Встань, пожалуйста, у окна. Если ты одет, мы можем открыть шторы?       — Да, теперь можем.       — Как ты обычно смотришь в окно?       — Сидя, — ответил Фрэнк.       — Ммм, — Джерард задумался. — Представь, что ты сейчас кого-то ждёшь. Или нет. Ты просто смотришь на город, вот такое у тебя настроение. Встань так, как бы ты это сделал.       — Слушай, это не будет натурально. Я сейчас буду стараться и выделывать позы.       Джерард подошёл к Фрэнку поближе.       — Смотри, что покажу, — Джерард встал к нему совсем близко. — Видишь окно? Вон то, правее. В нём открыты шторы и видно — какой кошмар! — незаправленную кровать, а на ней разбросанные комиксы.       Фрэнк присмотрелся.       — Да, и что? — он пожал плечами.       — Это моя квартира, — усмехнулся Джерард. — Не поверишь, сегодня я опаздывал - до того хотелось поваляться, но у меня с тобой назначена встреча. Даже занавески забыл прикрыть. Нет, ты не подумай, что я к тебе не торопился, просто…       — Просто это как нежелание идти на работу, несмотря на то, что она, скорей всего, тебе в радость.       — Именно! И я иногда стою, смотрю туда, думаю, как вернусь, улягусь…       — Я бы тоже так делал, — сказал Фрэнк. Он положил предплечье на стекло и уткнулся в него лбом, разглядывая.       — Вот так и стой, — улыбнулся Джерард и отошёл к холсту. Интересно, Фрэнк так бы его ждал в их доме? Что-то ты, Джерард, совсем расклеился, как девчонка — увидел мальчика и уже свадьбу спланировал и детский сад для детей выбрал.       — Тебе хоть что-то понравилось? — спросил Фрэнк.       — О чём ты?       — Из поцелуя. Ну хоть что-то.       — Дело не в тебе, — поспешил оправдаться Джерард, подозревая, что тот случай Фрэнка всё-таки расстроил. — То есть, в тебе, но не… так. Ладно, — художник выдохнул и решил признать одну деталь: — Колечко приятно ощущалось. Немного вдавливалось и… В общем, да, вот так, именно. Кхм, кхм.       — Интересно, — протянул Фрэнк. — Обычно всем мешает, а тебе вдруг понравилось.       «И с каким это количеством народа он успел перецеловаться и собрать статистику, если колечко у него недавно?» — ревниво подумал Джерард.       Фрэнк замолчал, но слегка улыбался. Джерард замер на некоторое время, наблюдая за ним и его отражением в окне. Оно было полупрозрачным, в нём мигали фонари разбегающихся во все стороны улиц, окна и фары проезжающих авто, сигналы светофора на перекрестке. Всё это причудливо искажалось в стекле и, сходясь, концентрировалось на одном человеке, превращая его в волшебное потустороннее существо. Джерард мечтательно и шумно вздохнул. Фрэнк резко повернулся, художник встрепенулся, карандаш выпал из пальцев, он полез за ним, толкнул мольберт, тот покачнулся и рухнул с громким звуком.       — Ой, — Фрэнк закусил губу. — Я помогу.       — Нет, нет! — Джерард выставил вперёд руку, запрещая. — Всё в порядке, такое бывало, и не раз.       Не бывало, конечно. На предыдущую натурщицу он не заглядывался и не вздыхал на натюрморты.       Фрэнк в этот вечер одевался медленно, поглядывал на Джерарда, будто бы собирался что-то сказать, но не решался. В конце концов, обняв свою куртку, уселся на кушетку.       — Джерард, можно тебя попросить? — сказал он, смотря в пол.       — Конечно, — моментально ответил Уэй.       — Я однажды ночевал у тебя случайно. Можно, в этот раз тоже здесь проведу ночь? Я заплачу́…       — Ну что ты, — улыбнулся художник. — Можешь ночевать тут абсолютно бесплатно. Только я начал работать с маслом, здесь запах. Если хочешь, можешь пойти ко мне домой.       — Неудобно как-то. Мне запах не мешает, я принюхался.       — У тебя что-то случилось? — спросил Джерард, посмотрев на несчастный вид своего натурщика.       — Меня выгнали… то есть попросили освободить съёмную квартиру.       — Ты шумел?       — Я поцарапал сковородку! — воскликнул Фрэнк, и его лицо начало принимать обычный недовольный вид. — И не то чтобы прям сильно. Яичницу жарил и вилкой скрёб. Предложил купить новую, но хозяйка как заорала, что я ей за эту прогорелую дрянь должен месячную оплату! И вообще соседи жалуются, что я пою. А то, что они постоянно ругаются, стоит им прийти с работы, так это ничего! А ещё эта новенькая дурочка в кофейне! Я рассыпал кофе на стойку, хотел собрать, так она пожаловалась начальству, сказала, что так делать не положено! Да стойка-то чистая, я её только что протёр! И на меня повесили стоимость кофе и замечание. Это она мне мстит за то, что я тогда опоздал, возвращаясь из Делавэра! А у неё там посетителей-то за это время было три калеки с чёрным кофе, я проверил! Доклад сдал на день позже, так препод сказал, что проверить к зачёту не успеет, поэтому я не допущен! А я его в ресторанчике видел за бокальчиком вина в рабочее время! Рррр, — прорычал он и уткнулся носом в куртку. — К маме хочу.       — Хочешь, я тебя отвезу? — тихо предложил Джерард.       — Мне стыдно.       — Могу постоять рядом, чтобы она не ругалась, пока вы беседуете.       Фрэнк своими ключами открыл дверь дома в маленьком городке недалеко от Ньюарка. Двухэтажный домик молочного цвета с цветами под окнами и фонариками у входа выглядел очень уютным. Представлялось, что его хозяйка сейчас сидит на кухне и пьёт чай с домашней выпечкой, думая, как там её самостоятельный мальчишка. Может, пишет ему сообщение.       Но Фрэнк пригласил его внутрь, и Джерард оторопел.       — Ох, блин, не сегодня, — простонал Айеро.       Здесь было людно. Двое маленьких детей бегали друг за дружкой, из гостиной раздавался смех и громкие разговоры, пожилой дедушка переставлял ходунки перед собой, девочка лет двенадцати шла, уткнувшись в книгу, и врезалась в пришельцев. Она подняла взгляд.       — О, — сказала она. — А тётя Линда сказала, что тебя не будет.       — Где сама тётя Линда? — поинтересовался Фрэнк.       — Где бы ни была, на тебя не рассчитывали, — девочка захлопнула книгу. — Только попробуй увести у меня из-под носа кусок тётиного яблочного пирога! Я всё рассчитала с точностью, никому лишнему не должно достаться.       И, вскинув нос, девочка удалилась.       Женщина в платье и фартуке (как и должна была выглядеть хозяйка этого дома, по мнению Джерарда) вприпрыжку легко спустилась с лестницы. Заметила Фрэнка, притормозила, а потом улыбнулась и подошла ближе.       — Смотрите-ка, блудный сын, — сказала она.       — Привет, — смущённо произнёс Фрэнк.       — Детка, — и мама крепко обняла сына. Фрэнк прижался к ней.       — Можно у тебя переночевать?       — Это и твой дом тоже, — ответила Линда. — А я тебя ждала-ждала… каждый свой выход в магазин покупала футболки с глупыми надписями и рисунками, как ты любишь. Целый пакет на кровати в твоей комнате, потом изучишь. Кто твой друг?       — Просто друг.       — Здравствуй, просто друг, — Линда, одной рукой всё ещё прижимая к себе Фрэнка, другую протянула Джерарду. Тот пожал и представился. — У нас назревает ужин, так что я за двумя дополнительными тарелками, а вы располагайтесь.       — Знаете, я лучше пойду, — отмахнулся Джерард. Ему не хотелось стеснять и смущать Фрэнка. Тем более тут явно какой-то праздник или большой семейный ужин.       — Детка, проводи, ага? — Линда подмигнула Фрэнку и отправилась в гостиную.       — Джерард, — Фрэнк повернулся к нему на одной ноге. — Если ты не останешься, меня исключат из Айеро.       — Что? — удивился Джерард.       — Так принято, если приходишь с друзьями, они остаются на тот приём пищи, который ближе ко времени.       — У вас какое-то мероприятие…       — Нет никакого мероприятия. Эти люди — моя семья и не поверишь, но они здесь случайно. Каждый зашёл по какому-то поводу и остался на ужин.       — Фрэнк, я бы не хотел…       — Чувак, ты никого не смутишь! Мы будем есть вкусную еду, можешь набить рот салатом и молчать. Тут и без тебя разговоров хватит. Пожалуйста, или это будет позор на мою голову — не уговорил человека на ужин. Пойдём, — и Фрэнк схватил его за руку и потащил в гостиную.       Все гости уже рассаживались по местам. Фрэнку досталось место между мамой и Джерардом. Рядом же с Уэем устроился тот самый дедуля с ходунками, а напротив — неприятная девочка в очках. Она прямо и хмуро смотрела на ещё одного покусителя на пирог.       — Ты кто? — спросила она.       — Эбби, ешь, — встрял Фрэнк.       — Чем ты занимаешься? — не сдавалась Эбби. Фрэнк отвлёкся на маму.       — Я художник, — ответил Джерард.       — Ты рисуешь на планшете? Сейчас все так рисуют.       — Я могу, но больше настоящими красками.       — Кому это надо в наше время!       — Это ценится. Цифровой рисунок не повесишь на стену, не почувствуешь льняного запаха, не…       — Ясно, — перебила его девочка. — Ты известный? Как твой имя.       — Не называй, — вернулся к Джерарду Фрэнк. Но художник подумал, что это как-то некрасиво, тем более, перед ним ребёнок.       — Джерард Уэй, — сказал он. Эбби полезла в смартфон.       — Он рисует голых женщин, тебе ещё нельзя смотреть, — ответил Фрэнк.       — Я сама женщина! — возразила Эбби. — Мне можно, это тебе нельзя.       — Мам! — громко сказал Фрэнк. — Телефон за ужином!       Эбби открыла рот от предательства и пнула под столом ногу Джерарда. Явно хотела Фрэнка, но Уэй не подал виду.       — Эбби, малышка, — мило улыбнулась Линда. — Ты же знаешь, смартфон — только в экстренных случаях. Положи рядышком. Мы общаемся, а ещё не едим бесконтрольно, уставившись в Youtube. Возьми булочку к салату. Джерард, и ты тоже. Детка, а ты две. Ты у меня худенький.       — Не сиди столбом, что-нибудь ешь, — проговорил сквозь зубы Фрэнк. Он притянул целую миску салата из красной и стручковой фасоли с кукурузой и по большой ложке положил в их тарелки, добавил по порции тушеного с тмином картофеля, Джерарду доложил несколько ломтиков хрустящего бекона, а себе — горсть овощных тефтелек. Потом налил в стаканы по половнику ягодного пунша.       — И мне! — попросила Эбби.       — Ага, щас, — ответил Фрэнк. — До алкоголя дорасти надо.       — Тётя Линда говорила, что ты однажды надрался как алкоголик.       — Тётя Линда не употребляет таких слов.       — Я так сказала, сынок, прости. Но до сих пор свежо в памяти, — ответила Линда, а потом переключилась на другую родственницу, которая спрашивала рецепт рыбной запеканки.       Вообще за столом стоял гвалт. Гости переговаривались друг с другом, двое ребятишек то молча пили сок, то громко смеялись. Такие застолья Джерард никогда не посещал, отчего потерялся, залпом выпил пунш и добавил ещё половник.       — Для аппетита! — сказал рядом сидящий дедушка, вытащил из-за пазухи маленькую бутылку с нарисованной сливой и подлил Джерарду в стакан. — Отменная черногорская сливовица!       — Джерард, осторожно, — покачал головой Фрэнк. — Эта штука хоть и пахнет вкусно, но крепче водки. — Дедуля, дайте-ка мне бутылку.       Фрэнк, чтобы дотянуться до сливовицы, положил руку на бедро Джерарда. И Уэй снова попытался это проанализировать. Вот ладошка, давит на кожу, кажется тёплой, или это он себе придумал, потому что вряд ли теплота бы дошла сквозь джинсы за столь короткое время. Это должно быть приятно? Должно возбуждать? А если бы кожа была обнажённой? Майки бы сейчас сказал: «Расслабься и не думай». Но он уже не мог не думать.       — А нет, — улыбнулся сосед Джерарда по столу и спрятал бутылку. — Тебе нет двадцати одного!       — Ты его парень! — вдруг воскликнула Эбби. — Я так и знала!       — Чего? — сузил глаза Фрэнк.       — Джерард — твой парень, — высказала предположение девочка.       — Эбби, лопай свою картошку! — возмутился Фрэнк.       — Вы целуетесь, муа-муа, — изобразила поцелуи Эбби.       — Хочешь, прямо сейчас его засосу? — выпучил глаза Фрэнк.       — Фу! — ответила Эбби и отвернулась.       — Так, значит, вы встречаетесь? — подхватил тему мужчина, чем-то похожий на Фрэнка.       — Неа, — ответил Фрэнк.       А Джерарду хотелось, чтобы он ответил «да». Это могло бы стать началом чего-то… Чего-то, чего Джерард Уэй ужасно боится, но очень хочет. И художник, забыв про сливовицу, растворённую в пунше, залпом выпил смесь из стакана. Горло обожгло, он закашлялся. Фрэнк кулаком саданул его по спине. Джерард налил себе ещё пунша.       А чуть позже Джерард понял, что язык постепенно развязывается, и он втирает дедуле про творчество Энди Уорхола, перескакивая на Рафаэля и затирая про «А вот вы знаете, кто такой Мазаччо?» А ужин тем временем кипел - разговоры, шутливые перепалки, взрывы хохота... и глаза Фрэнка Айеро, которые почему-то смеялись, стоило им только взглянуть на Джерарда.       Он помнил, как по просьбе присутствующих Фрэнк спел пару куплетов какой-то приятной мелодичный песни.       — Люблю тебя, — сказал Джерард после аплодисментов, затуманенно глядя на Айеро. Ну, на одного из сидящих за столом Айеро. Самого красивого, самого лучшего.       — И я чертовски люблю мамино овощное рагу, — услышал он рядом. — Я знаю секретный ингредиент, но не скажу, потому что тут слишком много ушей.       — Ты царапаешь тарелку вилкой, — заплетающимся языком говорил Уэй. — Ты всё царапаешь…       — И спины неплохо, и грудь. В зависимости от положения тела в пространстве, — озорно ответил Фрэнк, заставив ещё больше покраснеть и так зардевшиеся щёки Джерарда.       — Ты математик, что ли? — полуприкрытыми глазами Уэй смотрел на Фрэнка.       — Нет, — посмеявшись, ответил Фрэнк.       — Пунш что — закончился?       — Хватит пунша. Мам, куда мне его можно отвести? — слышал Джерард будто бы издалека. — Его разнесло от слабоалкогольного пунша. Или… дедуля!       — К себе в комнату, — отвечала Линда. — Сегодня у нас много кто остаётся.       — А я?       — Разве вы… не близки?       — Он мой начальник, скажем так. И ему не нравится, как я целуюсь.       — А зачем ты соблазнял начальника? Ой, а он ничего не скажет, что мы его тут напоили? Не уволит тебя?       — Он сам это пил. Ладно, одолжу ему кровать. А сам на пол или…       Джерард не помнил, как Фрэнк вёл его наверх, раздевал и укладывал спать. Кажется, ему даже кто-то помогал. Но проснулся он уже утром от сопения. Сперва показалось, что это собака. Но потом оно прижалось к шее, вдавив колечко в кожу, и покрепче обхватило рукой. И Уэй затрепетал.       Ну, или ему так показалось. Потом у Майки спросит.