Не отрекаются, любя

      Наша компания представляла нелепое зрелище. Саша, не отпускающий вырывающегося Стаса, следом Егор, а в паре шагов за ним я.       Совершенно всё пошло не так, как я себе представлял. Разговора не получилось, откуда-то появился Стас, а всегда уравновешенный Вяземский едва сдерживался. По крайней мере так мне казалось.       Саша свернул в небольшой сквер, в котором кроме чахлой сирени и разбитой скамейки ничего больше не было. Убогость места гарантировала отсутствие каких-либо прохожих, собачников с их питомцами, мамаш с детьми. Самое то для разговора двух геев и двух ублюдков.       Саша подтолкнул Стаса к скамейке. Рядом с ним сел Егор, словно пытаясь оказать поддержку, но наш одногруппник демонстративно отодвинулся в сторону. — А теперь слушайте сюда.       В голосе Вяземского зазвучали металлические нотки. Не смотря на всю свою уравновешенность, спокойствие и умение держать себя в руках Саша, похоже, устал от всего случившегося дерьма так, что был готов потерять свой хвалёный контроль. — Мне глубоко насрать, что там произошло между вами, но страдает человек, которого я люблю. Ты, — Саша ткнул пальцем в Егора, — не смог принять его чувства. У тебя не хватило ни мозгов, ни такта, ни смелости просто объясниться с влюблённым в тебя мальчиком. Ты решил вопрос, как последний уёбок, сломал человека, его психику и почти довёл до суицида. Ты самый мерзкий человек, которого я встречал когда-либо, потому что только тварь могла поступить так, как ты.       Саша перевёл взгляд на Стаса, и тот поёжился. — Ты повёл себя не лучше. Мне похуй, что ты сделал со мной. В какой-то степени я могу понять, что это результат твоего состояния. И если бы ты на этом успокоился, то я бы простил, забыл. Но! Тот, кто тебя поддержал, заботился о тебе, привёл в свой дом получил от тебя же, мразь, нож в спину. И этого я ни забыть, ни простить не смогу. Ты стал решать свои́ проблемы за чужой счёт. Взывать к твоей совести не имеет смысла, у тебя её просто нет. Поэтому я позвал тебя сюда. Вот твой обидчик. Тот, кто реа́льно виноват перед тобой. Мне срать, что ты с ним сделаешь. Убьёшь, изнасилуешь или простишь. Это ваше дело, решайте сами. Но, Стас, посмеешь ещё хоть одно движение или слово в сторону Андрея, я тебя просто прикончу. Бешеных животных не лечат, их просто убивают, чтобы они не несли свою заразу дальше. Подумай об этом. Я предупредил.       Саша сжал моё запястье и повёл за собой, оставляя позади сидевших на развалившейся скамейке Стаса и Егора. Антуражно.       Я остановился перед Вяземским и заглянул в лицо. — Саша… Что это было? — Прости.       Он хмурил брови и прикусывал губы, на виске тоненько подрагивала венка. Весь его вид выдавал неподдельное волнение. — Думал смогу сдержаться. Хотел спокойно поговорить. Им действительно нужно было встретиться, иначе это так и тянулось бы дальше. И я не сказал тебе, что написал Стасу. Ты бы не одобрил. — Ты прав. Не одобрил бы. — Я видел, что ты волнуешься, переживаешь. Боишься навредить этому гадёнышу. И совершенно не думаешь о себе. — Ты меня идеализируешь. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. — Надеюсь, что эти придурки решат свои проблемы. — Не боишься? — Если только за Егора. Стас настолько… Даже не знаю, какое слово подобрать. — Мстительный? — Не только. В любом случае хочу верить, что теперь он отстанет от тебя.       Саша пытался меня защитить. Так, как мог, и мне было тепло от осознания этого. Любовь это ведь не только, как попугай, твердить «люблю». Это поступки, которые иногда говорят громче слов. А ещё я на стопятьсот процентов был уверен в том, что не смог бы так чётко и главное быстро провести этот разговор. Саша прав, я слишком мягкий и не смог бы кинуть Егору в лицо обвинение в том, что именно его поступок дал начало всей цепи событий. Даже не уверен, что действительно рассказал бы ему всю правду про Стаса. Это же такой груз ответственности узнать, что превратил влюбленного человека в мстительную тварь. А уж позвать парня на нашу встречу… Поставить его перед фактом… Без подготовки… Точно нет. Во мне была ещё жива жалость к израненому мальчику, даже если этот мальчик повёл в отношении меня как последняя скотина. Я мягкий и отходчивый. — Саш, я голодный. А ещё… Я голодный.       Он понял, что я имел ввиду. Да, я хотел его. Хотел заняться со своим парнем любовью, отдаться ему, почувствовать как он наполняет меня собой. Хотел захлебнуться в своих ощущениях. Мне почему-то казалось, что это была бы прекрасная точка в истории того кошмара, в который нас втянул Стас. Мы победили. Наша любовь, взаимная поддержка. То, что со стороны можно было бы назвать дружбой, но ведь мы и были друзьями. Близкими настолько, что куда уж ещё. — Я рад, что ты пошёл со мной. Без тебя я бы не справился. — Я бы не смог стоять в стороне. — Куда пойдём, в общагу или столовую? — Домой? Я дико хочу поцеловать тебя, но шокировать окружающих было бы слишком.       Я задыхался. Мне не хватало воздуха, который я хватал ртом. Слишком много, слишком сильно.       Вернувшись в общагу, мы не стали тратить время на еду, а отправились в душ. Наступит ли когда-нибудь тот момент, когда мы сможем делать это вместе? Не оглядываясь по сторонам. Не боясь коснуться друг друга и попасть под прицел чужого брезгливого взгляда. Я мечтал, что когда-нибудь размажу по Сашиной груди гель для душа, буду скользить ладонями по его предплечьям, кубикам пресса. Буду жадно смотреть на струйки воды, стекающие по груди. Заставлю его возбудиться и возьму прямо там же. Или опущусь перед ним на колени, заберу в рот его член и отсосу от души. Я мечтал вымыть ему голову, запустить пальцы в его густую гриву, взбить шапку пены, массировать кожу. Такие простые и недоступные нам сейчас малости. Пока что мы были вынуждены прятать свои взгляды друг на друга, не позволять касаться на людях. Только в нашей комнате мы могли быть самими собой. Как же достало. Поскорей бы закончить учёбу, получить диплом и стать свободными.       Вернувшись в комнату Саша первым делом запер дверь, а потом подхватил меня под задницу и понёс на кровать. Хорошо, что сделать ему было нужно всего несколько шагов. — Знаешь, у меня такое чувство, словно я принял участие в марафоне, и вот он финиш.       Он уткнулся носом в мою шею, и я чувствовал кожей горячее дыхание. — Словно сбросил центнер веса. Словно мне дали подышать кислородом.       Я прекрасно его понимал. Сколько времени прошло с момента появления Стаса в нашей жизни? Всего ничего, но за это время мы пережили по его милости столько дерьма, что сейчас чувствовали себя выпотрошенными, обессиленными. Но к этой усталости примешивалось зарождающееся облегчение. Для нас с Сашей не имело значения, чем закончился разговор двух бывших друзей, мы в любом случае сделали всё, что могли. Теперь… Теперь можно было расслабиться.       Я провёл пальцами по Сашиной спине, потом зарылся пальцами в его волосы. Немного подвигался, позволяя ему удобно улечься между моих ног. Его тело давило на меня, но эта тяжесть была приятной. Она заставляла чувствовать свою принадлежность именно ему.       Я надавил на Сашин затылок, заставляя стать ещё ближе. — Хочу тебя. Возьми, сделай своим. Хочу чувствовать тебя в себе.       Его рот был жадным, а язык настойчивым. Мне нравилась властность, с которой он врывался в мой рот, вылизывая и словно бы трахая. Хотелось снять с себя кожу, чтобы почувствовать Сашу каждым оголённым нервом. Пометить собой, напитать своей кровью. Наверное это была реакция на то дикое напряжения, в котором мы с Быстровым пребывали последние дни. Месяцы. А сейчас хотелось доказать самим себе, что мы смогли выдержать, не сломаться.       Саша двигался во мне, размеренно вбиваясь. Его тело покрылось лёгкой испариной, и я с удовольствием провёл бы по коже языком, собирая эту влагу, если бы мог. Но сил не осталось совершенно. Это был второй заход, и после предыдущего оргазма я не чувствовал ни рук, ни ног. Мои голени обвивали Сашину талию и периодически сползали с неё, и тогда он снова подхватывал меня под колени и закидывал мои ноги себе на плечи. А я хватал пересохшим ртом воздух и закатывал глаза. Теперь я отчётливо понимал смысл выражения «вытрахать душу». Мою так уже. Белёсые капли подсыхали на животе, стягивая кожу, но даже помыслить о том, чтобы разорвать нашу близость я не мог. Завтра точно не встану с постели. Не смогу. Саша ещё раз толкнулся в меня резко и глубоко, вышибая безмолвный крик из моего горла, и упал сверху, придавливая к постели. Я забросил на его шею руки и поплыл куда-то вдаль, отпуская все свои мысли и освобождая голову. Не хотелось ни о чём говорить, только лежать, слушая удары его сердца и постепенно выравнивающееся дыхание, чувствуя ладонями упругие мышцы спины. В этот момент я снова остро осознал, что не смогу без него. Саша был нужен мне, как воздух и вода, как солнечный свет и земля под ногами. — Пообещай мне кое-что.       Саша приподнялся надо мной на локте. Прядь чёрных волос свесилась вниз, затемняя серые глаза. Чётко очерченные губы нежно улыбались, обнажая белые зубы. Лёгкий румянец разливался по его скулам. — Пообещай мне, что мы всегда будем честны друг с другом. Что бы ни случилось. Какие бы мысли и желания у нас не появились мы всегда будем прямо о них говорить. Не хочу…       Я потёрся лбом о Сашино плечо. — Не хочу, чтобы глупые недомолвки стали препятствием между нами. — Ты снова подумал о Стасе? — Нет. Не только… Вдруг ты завтра разлюбишь меня? И испугаешься об этом сказать… Пообещай мне. — Обещаю. Что бы ни произошло, как бы не изменились мои чувства я обещаю быть с тобой честным. И ты тоже. — Обещаю.       Я был уверен в себе и нём. Мы столько всего пережили. За ним я был готов последовать куда угодно, в другой город, страну, на другую планету. Только бы не выпускать из рук его ладонь. Только бы окунаться в серость его глаз. Пить его дыхание. Чувствовать биение сердца. Я пойду за ним на Голгофу и костёр, в ссылку и изгнание. Просто потому, что люблю. Всем сердцем. Каждой клеткой. И не отрекусь от этих чувств.       Никогда.