Возлюбленная Покойника

      Но вопреки всем ожиданиям, прогулка на лодке для Фантомхайвов закончилась не очень хорошо. То есть, с самого начала все было отлично: Винсент и Рэйчел ненавязчиво флиртовали друг с другом на пикнике, пока их сын выбирал самые лучшие и, по его мнению, красивые луговые цветы для Харрисон. В лодке он смотрел на отражение солнечных лучей в воде, любуясь и деревьями, и кувшинками совсем неподалеку, только… без родного брата и Алесы было все совсем не то. И когда он влетел в малую гостиную, сам не заметил того, как споткнулся о собственную ногу, и все цветы, собранные им на лугу, разлетелись по полу. Он сначала испугался, ребята рассмеялись, а потом он просто засмеялся вместе с ними и подарил девочке розовый цветочек.       Так почему все закончилось не очень хорошо? Ну, наверное, потому что помимо младшего брата теперь болела еще мама, и в доме снова начало казаться пусто. У младшего близнеца лихорадка, Рэйчел почти ничего не ела уже второй день, не по своей воле держась постельного режима, а он снова был вынужден волноваться за здоровье своих дорогих людей. Винсент вызывает доктора и почти не отходит от возлюбленной, а Алеса и Сиэль ухаживают за его братом, насколько то было возможно.       Вот, например, этой ночью дети пробрались на кухню, чтобы разогреть молоко и найти спрятанные Танакой печенья с шоколадной крошкой. И в то время, как для старшего наследника то не казалось ничем особенным, девочка чувствовала себя так, словно собиралась совершить с ним преступление, и боялась практически любого шороха. Они и подумать не могли о том, что дворецкий в то время с улыбкой наблюдал за крадущимися детьми и специально никак не стал их окликать, позволяя ребятам провернуть затеянное и порадовать младшего господина.       Вернувшись в комнату с молоком, медом и тем самым печеньем, дети буквально подлетели к болеющему близнецу, рассказывая тому об их подвиге, на что сам мальчик только бледно улыбнулся и плечи его задрожали от попытки сдержать громкий смех, как бы их всех здесь только не услышали. И как бы, ладно, Сиэль, но вот для Алесы то окончилось бы не очень хорошо. Ну, то есть, леди не пристало бегать по ночам, воровать сладости, и самовольно заявляться в комнату юного лорда в такой час, даже если возраст их буквально кричал о том, что в этом ничего плохого нет.       Горячее молоко с медом благоприятно сказались на больном горле, значительно смягчив то жгучее ощущение сухоты и остроты, будто кто-то изнутри его очень сильно расцарапал, а теперь младший близнец заходился в кашле и жмурился от боли каждый раз, как «раны внутри него вскрывались». Он благодарно улыбнулся ребятам, а те, усевшись по бокам от него на кровати, начали болтать без умолку, рассказывая о том, как прошел день, чем они занимались, как бегали от Лиззи и… сами не заметили того, как разговоры затянулись до утра.       Сиэль пропустил уроки, Танака решил, будто тот снова заснул в комнате у младшего лорда, и застыл в дверях, наблюдая интересную картину того, как дети безмятежно спят на одной кровати. Проходящий Винсент, не понимая, чего же его дворецкий остановился, заглянул внутрь. Удивление сменилось понимающей ухмылкой, и он качнул головой, показывая Танаке оставить их и сделать вид, будто ничего не происходит. А сейчас…       Он действительно был озадачен. Любимая ничего не ест, доктор говорит о том, что ей необходимо обильное питье и хорошо питаться, а Рэйчел просто ни в какую. И граф Фантомхайв лучше других знал, что заставлять ее просто бессмысленно, ведь… как бы ему не хотелось того признавать, но победить в упрямстве он ее за всю их жизнь так ни разу и не смог. Фантомхайвы не проигрывают, они борются до конца и всегда доказывают свою истину, да только стоит этой женщине надуть свои щечки, посмотреть на него своими синими глазами, что вот-вот наполнятся слезами… и Винсент прекращал любые попытки сопротивления с мыслью о том, что доводить свою жену до слез — не по-джентльменски, и потому он вынужденно тактично уступал ей в тех или иных вопросах.       — Леденцы от кашля со вкусом меда и лимона очень вкусные! — воскликнул Сиэль, как бы подавая идею того, чем можно накормить его маму, а Винсент, зная о том, что его старший сын уже даже стащил парочку из их покоев, тихо усмехнулся.       — Но это едва ли можно назвать нормальным блюдом… — протянул он, задумчиво глядя на своего счастливого ребенка. — Вот что! Сиэль, давай ты позовешь Алесу и мы созовем семейный совет на тему того, что будем готовить?       — Сами? Папа, ты знаешь, как надо готовить?! — с искренним изумлением спросил мальчишка, глядя на отца не то с восторгом, не то с подозрением, и от последнего мужчине даже немножечко стало обидно.       — Еще нет, но у меня есть один друг, который с удовольствием нам с тобой поможет, — с улыбкой ангела отвечает Винсент, когда в карих глазах вспыхивает недобрый огонек. — Он наверняка будет очень рад…       — Пап, а почему ты так странно смеешься?..

***

      Винсент играл с детьми в шахматы, искренне стараясь не рассмеяться, когда его наследник обосновал Алесе, почему «две головы лучше одной», и они вместе думали над каждым его ходом так, словно от того зависела их собственная жизнь. Наблюдая за ними, не улыбнуться было просто невозможно, но в отличие от своей жены, детям он поддаваться никак не планировал, даже если и не играл с ними всерьез. Скорее, проверял на прочность, подыгрывал с видом «злодея», и коварно улыбался на тех или иных шагах ребят, чем путал их, «пугал» и заставлял пересмотреть стратегию. И эта игра с детьми была интереснее любых фигурок на клетчатом поле…       — Ну и? — гневно спрашивает немец, бесцеремонно влезший в их игру.       — О, Дидрих! Давно мы с тобой не виделись. Какая удача, что ты оказался в Англии! — со светлой улыбкой и искренним воодушевлением произносит граф, тепло принимая гостя даже несмотря на его явное отсутствие манер в данный момент.       — Удача?! Да все из-за того, что я изменил свои планы в последний момент и не стал возвращаться в Германию, так как ты сказал, что у тебя ко мне срочное дело! — проорал мужчина на грубом английском языке, но каждое его слово походило больше на собачий лай. — И почему ты так спокоен?!       — Дело действительно срочное, — он говорит о нем с таким серьезным выражением лица, что гость на мгновение затыкается, будто Винсент мог сейчас выбросить что-то опасное, так еще и прямо при своих детях, на которых в данный момент и не обращал почти внимания, оторвавшись от почти законченной партии, где он снова стал победителем. — Впрочем, я бы скорее назвал это просьбой…       — Ну? — немец на секунду перевел взгляд на детей, и сжал руки в кулаки с готовностью к тому, что его снова отправят в какое-то пекло.       — Обед, который ты приготовил для меня, когда я был болен. Приготовь его снова! — Винсент положил свои руки ему на плечи с ангельским видом, и в этот момент Дидрих буквально вспомнил все: перенесенные сделки, возвращенный билет, потраченные деньги, его спешка… и все ради одного гребаного обеда?! — Тот самый, что ты состряпал в колледже, когда я не мог встать с постели, — а вот граф явно наслаждался, едва сдерживая хохот за маской невинности и добродушия.       — Что?! — взревел возмущенно Дидрих, и дети как-то даже вздрогнули, сцепив свои руки в попытке друг друга не то защитить, не то поддержать, и он, заметив их легкий испуг, поспешил слегка утихомирить пыл. — Но ты же тогда сам заявил, что забота о больном человеке является обязанностью шестерки, и буквально заставил меня готовить! Против моей воли! — он до сих пор помнил, как этот Фантомхайв, лежа в постели и капризничая, строил трагичный вид даже тогда, когда Дидрих пришел к нему уже с едой, и его фразу: «Я слишком слаб, чтобы встать, так что покорми меня». Соблазн вылить ему все за пазуху в тот момент был невероятно велик…       — Но твоя стряпня была так хороша, что я захотел, чтобы моя семья тоже попробовала ее, — в особенности, когда двое из них болеют, и Винсент совсем не знал, что же ему еще сделать, чтобы и Рэйчел, и их младший сын наконец поели.       — Ты серьезно вызвал меня ради такого пустяка?! — в прошлый раз, к слову, было примерно то же самое. И немец гневно посмотрел на его племянницу, которую старший наследник сразу же загородил собой, когда та прижалась к его руке.

***

      Лежа в густой траве, девочка болтала со своим дядей, рассматривая кучевые облака, что по своей форме напоминали ей самые разные вещи. Какие-то из них даже походили на животных, и малышка не стеснялась рассказывать Винсенту о том, на что похожи облака и где она увидела песика, голубя или даже верблюда с тремя горбами на спине. Вообще, настолько четких образов, конечно же, не наблюдалось, но девочке это совсем не мешало подключать фантазию и в голове прорисовывать недостающие детали.       С ним ей было настолько хорошо и спокойно, что Алеса напрочь забыла о своем стеснении и правилах приличия, пока общалась с графом. Фантомхайв всегда был прекрасным собеседником, а сегодня малышке удалось с ним посидеть около сорока минут без других «свидетелей», что в какой-то мере переводили внимание мужчины на себя.       «Как бы снова не заснуть…» — подумала племянница, смотря на медленно плывущие облака, и даже перестала что-либо говорить, вслушиваясь в стрекотание кузнечиков и шелест листвы, создаваемый шумом ветра. Посмотрев на дядю, что уже закрыл глаза и возможно даже спал, девочка не стала снова что-то спрашивать и просто последовала его примеру, закрыв глаза. Ругать за то, что она лежит сейчас в траве, никто ее не станет, а теплая рука мужчины, что обнимала сейчас девочку, мирно покоилась на плече малышки.       — И как прикажешь это понимать, старик?! — грубоватый голос отвлек от размышлений, и Алеса испуганно дернулась, словно ее поймали за чем-то незаконным. Малышка немного даже отдалилась от своего родственника, пока не подняла взгляда на стоящего сбоку от них мужчину. Злого и явно недовольного из-за того, что пришлось потратить около часа на поиски одного друга. Лентяя, что приказал ему приехать, а сам в итоге спрятался черт пойми где и засыпал, пока его шестерка бегала и искала графа по всему поместью.       — Дидрих… — сонно проговорил Винсент, лениво потянувшись, когда услышал до жути знакомый громкий голос. — Какая встреча. Чем обязан твоему визиту? — и улыбнулся так, словно действительно не знал причины, из-за которой мужчина отменил поездку в Германию и перенес все свои дела ради одной лишь встречи с ним.       — Ты… — казалось, что еще чуть-чуть, и этот нахал просто доведет его до последней точки кипения. — Да ты ведь сам сказал приехать мне! — возмутился немецкий пес, кое-как сдерживаясь, чтобы не наорать всерьез на своего друга. Вообще, как бы сильно он не злился на Фантомхайва и не огрызался, он всегда был рад его видеть и интересовался как его делами, так и в принципе семьей. За вечно хмурым и угрюмым видом скрывался по-настоящему заботливый и верный человек, вечно бурчащий что-то про то, что вся его забота просто входит в его обязанности шестерки.       — Разве? Ах, да. Точно, теперь вспомнил, — сначала Винсент будто удивился, не припоминая ничего подобного, но решив, что пора бы все же прекратить издеваться, в конечном итоге просто согласился с ним. — У меня и правда есть к тебе маленькое дельце, — мужчина снова улыбнулся и не хотя, но все же приподнимаясь с травы, из-за чего невольно, но заставил девочку сделать то же самое.       — Если бы твои дела действительно можно было назвать маленькими… — недовольно пробурчал Дидрих, вспоминая то, как Фантомхайв говорил «ничего серьезного», а мужчина в итоге рисковал своей жизнью ради достижения цели. И почему самую грязную работу он доверяет именно ему? — Ну?       — Я позвал тебя, потому что к нам приехали родственники и мне бы очень хотелось, чтобы ты с ними познакомился, — с наимилейшей улыбкой ответил Винсент, слабо обнимая девочку. — Алеса Харрисон, моя племянница. Правда, она чудо? — а наблюдая за тем, как его друг едва ли не закипал от злости, отец двоих детей с трудом держался, чтобы над ним сейчас не засмеяться…