blood / water

феликс тушит тлеющую сигарету о перила балкона их огромного дома. нет, он не курит, ну как, как это полагалось наверное. он просто вдыхал тяжёлый сигаретный дым, который так сладостно обволакивал его лёгкие. курить взатяг ли не любил — горечь от сигарет заставляла его желудок выворачиваться наизнанку. и так довольно тощий ликс терял несколько килограмм только от одной сигареты, которую скуривал взатяг. громко выругавшись, ёнбок ударил кулаком по перилам, ровно в том месте, где осталось прожжёное покрытие дорогого лака. перила только недавно отремонтировали, а ликс так небрежно забыл пепельницу. хотя причиной его внезапного приступа ругани оказалось совсем не это. феликс скинул на рядом стоящее кресло пиджак и лёгким движением руки ослабил галстук. сегодня его должны были сосватать с дочерью посла, которому отец продавал различные наркотики, какие, ликс не утруждался узнать. он вообще не горел желанием продолжать дела отца, но тот требовал, чтобы он обучался, и таскал с собой на всякие встречи с дяденьками с толстым кошельком и таким же пузом. всматриваясь в пустоту пустым взглядом, перед феликсом явился образ улыбающегося брюнета с родинкой под глазом. свою ориентацию ли осознал и принял ещё тогда, когда словил себя на мысли, что он хочет поцеловать эти пухлые губы хёна, зарыться в его тёмные, словно смола, волосы и когда прикосновения старшего стали пускать по телу маленького ликси разряды элекрического тока. хёнджин, что засел в его голове и сердце, уже несколько лет не хотел уходить из мыслей блондина. вдруг на ликса накатила жгучая боль, которая разливалась в грудной клетке со скоростью бегущего марафон спортсмена, она прожигала его душу, словно лавой. ли мог бы закричать, но он даже вдохнуть не может. схватившись за те же несчастные перила с такой силой, что пальцы побелели от напряжения на них. сейчас он мог только задыхаться, трясясь в судорогах панической атаки. стекляным взглядом глядя в темноту ночи, окружавшей его, ликс не мог успокоиться. слова отца, что хёнджин его продал, плотно засели в его голове. феликс понял, что сердце разлеталось на осколки каждый раз, когда он вспоминал хвана, его тёплую улыбку и чёртовы руки, которые стирали с его щёк слёзы после очередной ссоры с отцом. но даже не вспомнинать его было пыткой, у феликса будто отнимали часть души, что-то родное. хотя это родное ушло безвозвратно 12 лет назад. все эти 12 лет феликс не спал нормально ниодной ночи. отец твердил, что он обязан стать его преемником, поскольку был единственным сыном. из-за этого мужчины ругались, ругались сильно. феликс как-то в приступе ярости во время подобной ссоры кинул в отца стул, который разлетелся на части при столкновении со стеной. ликсу нужен был алкоголь или что-то посильнее. прямо сейчас. он пересилил тяжесть негнущихся рук и ног и вошёл в комнату, судорожно ища в тумбочке непонятную таблетку, которую как-то украл у отца. дрожащими пальцами ли выудил небольшую белоснежную круглую таблетку и поднёс её на уровень своих глаз. сегодня образ милого пай-мальчика ликси рассыпется на мелкие кусочки, если не в порошок. открыв рот, ликс сунул в рот таблетку, держась за тумбу, осел на пол. он судорожно хватал ртом воздух, закрыв глаза и откинув голову назад. он чувствовал, как таблетка растворяется на языке, и когда та окончательно и безповоротно превратилась в рыхлую кашицу, он сглотнул её. тело стало в мнгновение лёгким, голова пустой и ли улыбнулся мученичиски. изнемождённый панической атакой и всё ещё пребывая в эйфории наркотика, ли поднялся на ватные ноги и подошёл к зеркалу, сделав заметку у себя в голове, что он весьма потрёпан. он попытался пригладить взъерошенные волосы непослушными руками. тело было будто бы не его, что казалось ёнбоку весьма забавным. настолько забавным, что он схватился за живот в приступе истерического смеха, смотря на своё отнажение в зеркале, откровенно этим наслаждаясь. всё так же посмеиваясь, он сжал свои щёки, подойдя вплотную к зеркалу — хотел избавиться от веснушек, которые боготворил хван и сравнивал россыпь на лице ли с россыпью звёзд на ночном небе. феликс одержим. он болен. его болезнь зовётся хван хёнджин. он в его душе и не хочет уходить. он не скрывает то, что хочет его увидеть, но так же в открытую он его ненавидит. он презирает хвана всей душой, его распирает от ненависти. как излечиться от этой болезни? неизвестно. феликс пробовал всё. но ничего не давало результатов, только усугубляло состояние его души. он тосковал, изголодался по хёнджину. но его нет. он не вернётся. ли ухмыльнулся и с размаху ударил по зеркалу кулаком. на костяшках образовались небольшие раны, которые начали сразу же кровоточить и красные капли падали на роскошный ковёр, пока ликс хохотал над своим искорёженным отражением. выходя из комнаты, ли пытался поправить рубашку и волосы. шатаясь, он спустился вниз, где уже прибыли гости. он усмехнулся и, взяв бутылку какого-то тоже дорогушего коньяка, отпил прямо из горла. феликс ввалился в гостинную, где сидели посол с дочерью и отец феликса. блондин отсалютовал и поклонился, всё ещё шатаясь. - здравствуйте, я феликс или ёнбок, можете не показывать мне невесту. пне плевать, насколько она прекрасна или сексуальна. идите все к чёрту - ли расхохотался и показав всем известный жест, упал в кресло, тут же проваливаясь в сон. *** ли разбудила пощёчина отца. пребывая в каком-то забытье, он огляделся, после кинул взгляд на отца и, не разрывая контакта, отпил из горла коньяк, который так кстати оказался рядом. - сучёныш, ты где амфетамин отрыл, - схватив сына за волосы, ли старший скинул его на пол, тот лишь рассмеялся, разваливаясь на холодном полу, - я тебя спрашиваю, будь любезен отвечать, ты хоть знаешь, сколько ты проблем нам принёс? - голос сквозил холодом и дичайшей злостью за сорванную сделку. - у меня он лежал. заткнись, а. чем ты лучше хвана? тоже меня продаёшь. отъебись, прошу. за такие слова феликсу прилетела ещё одна пощёчина, но гораздо сильнее. настолько, что лопнула губа. - ты просто ничтожный торгаш наркотой и убийца. - прошипел феликс, глядя на отца с пылающим огнём ярости в глазах. - напомню, что ты мой сын, ёнбок, - мужчина сжал его щёки, что сын зашипел от боли. - лучше сдохнуть, чем быть твоим сыном, ублюдок. - ликс плюнул в сторону отца, хватаясь за его руку, плотно сжимающую щёки. - я тебе это устрою, гадёныш. обещаю, ты сдохнешь самой мучительной смертью. мужчина встал и окинул небрежным взглядом сына. скривившись, он вышел, направляясь к себе в кабинет, начиная заполнять уже известное нам письмо.