Ледовая история

Глухой стук разбудил обоих. Марк встрепенулся и тихо застонал от боли в затекшем от неудобного положения теле. Все же спать в кресле было плохой идеей, он успел подумать об этом ночью, когда сидел напротив заснувшей Этери. Женщина тоже так и не расслабилась, но алкоголь сделал свое дело — отправил ее в спасительный сон. Даже с закрытыми глазами она выглядела напряженной и погруженной в свои проблемы. Кажется, ей долго придется отходить от событий на Олимпиаде. — Телефон… — Этери прикрыла ладонью лицо. — Марк… телефон…. Выпавший из его ослабленных рук смартфон настойчиво призывал вибрацией, лежа на полу. Беззвучно выругавшись, Валиев поднял его и отключил. — Черт, старость не радость, — мужчина потянулся и потер глаза. — Я разваливаюсь… — Не ты один, — Этери оценивала плед, которым он ее накрыл, задернутые шторы, из-за которых в гостиной было сумеречно. — А где мой телефон? — приподнялась и забегала глазами. — Марк… — Я его отключил, вот он, — он убрал на столе пачку бумаг и показал. — Что? Зачем ты это сделал? — резко села Этери и схватила мобильник. — Не надо было его выключать, — ее голос не сулил ничего хорошего. — Сколько, вообще, времени? — Время валить с этой Олимпиады, — разминал шею Марк и пропускал мимо ушей ее недовольство. — Я не могу. У меня… — Работа, — хмыкнул Валиев. — Работа, — Этери спешно поправляла примятые волосы и включала устройство. — Меня потеряли… — А что там? Мне кажется, самое страшное уже прошло. Или еще у кого-то медаль отобрали? — Марк изогнулся в хребте, и поймал ее взгляд — женщина была уязвима после короткого беспокойного сна и легкого похмелья. Груз проблем с ее плеч никуда не делся. — Не смешно, — понял он. — Не смешно, — подтвердила она и углубилась в содержимое телефона. — Ты точно не сможешь с нами улететь? — наблюдал за ней Валиев. — Нет. Извини… — после паузы она поняла, что он прожигает ее взглядом, и тоже посмотрела на него. — Мне нужно будет довести тут все до конца. У девочек будут показательные прокаты. Еще есть пара… — Этери, словно оправдывалась, но делала это с неохотой, видимо, не до конца проснулась. Звонок помешал ей. — Да. Диша… Не собираясь подслушивать ее разговор с дочерью, Марк поднялся и разогнул спину, определенно ему требовался массажист. Прикидывая в уме, когда он доберется до диагностики всего организма, мужчина прошел к окну и раздвинул шторы. Поморщившись, Валиев проверил — мир стоял на месте, ничего не изменилось после вчерашних событий. Чего и требовалось ожидать. — Все в порядке. Я в порядке… Да… Не волнуйся… Как вы долетели? Он хоть и старался не вслушиваться, но подмечал, как смягчился ее голос. Поглядывал на женщину, которой ночью любовался и не заметил, как уснул. Вот и сейчас Валиев, затаив дыхание, следил, как она встряхивает локонами, проводит пальцами по чуть припухшему лицу и легкими касаниями оглаживает глаза. — Папа… Этери Георгиевна… Не этого ожидала увидеть Камила, вышедшая на порог в отцовской футболке. Длинные волосы рассыпались в беспорядке по ее плечам. В озадаченном состоянии девочка переводила взгляд, то с застывшей Этери Георгиевны, которая полусидела на диване, прикрыв ноги пледом, то на отца, который, судя по мятой рубашке и такому же лицу, не ложился спать. Из-за седативных препаратов, которые ее накануне заставил принять врач сборной, девочка с трудом соображала. — Доброе утро, дочь, — Марк проверил щетину на лице и напомнил себе, что пора браться за бритву. — Я позвоню, — тренер отключила связь, и спустила ноги, убирая плед. Кажется, появление Камилы было неожиданностью и для нее. — Здравствуй, Камила… — пока она старалась на нее не смотреть. — Здравствуйте… Я… долго спала? — нахмурилась Камила. Обрывки воспоминаний ускользали из сонной головы, да особо и не хотелось их удерживать. Конечно, она прекрасно помнила, что случилось накануне, но ворошить еще это пепелище не было сил. Пока Камила была не готова переживать то, с чем столкнулась накануне. Ей было страшно, и сознание активно сопротивлялось. — Нет, дочь, недолго. Надо бы еще тебе поспать… Всем нам надо поспать, — шумно выдохнул Марк, протирая лицо ладонями. — Мне нужен кофе. — А мне в деревню, — Этери Георгиевна еще раз отвлеклась на телефон. — Я… пойду, — оставшись без их внимания, Камила ощутила, что может быть лишней и растерянно стала озираться. Взрослые тут же переключились на нее. — Марк Витальевич сделает нам кофе… — И закажет завтрак, — договорил за неторопливую Этери Марк. — А потом мы поговорим. Хорошо? — видимо, тренер решила не спешить, хотя, скорее всего, за стенами этого номера мог рушиться ее рабочий процесс. То, сколько дел было у Тутберидзе, Камила могла лишь предполагать, и то, что она готова была все сдвинуть ради нее, а еще и ждала ее пробуждения на этом диване, заснув в одежде, тронуло. Девочка кротко улыбнулась и утвердительно кивнула. Правда, что говорить после пережитой драмы, Камила не знала. *** Марк поймал удивленный взгляд женщины, которая обнаружила, что в номере есть и вторая спальня с дополнительным санузлом и оборудованный кабинет на утепленном балконе. Оказалось, что в прошлые визиты Этери просто не заметила этого. — Тогда почему ты спал в кресле? — в замешательстве уточнила она, вернувшись из санузла, где привела себя в порядок. В это же время в отцовской спальне собиралась Камила. — Ты уснула на диване, а я не стал тебя будить… и… Ну, в общем, — он почесал в затылке. — Просто заснул тоже, — ответ про то, что изучал ее спящей, выглядел немного странным. С другой стороны, Марк не умел долго юлить. — Ты подумаешь, что я — маньяк. — А есть повод? — она не сводила с него глаз. — Ну, ты была у меня дома — связанных девушек вроде не видела? — Я не во все комнаты заглядывала, — на полном серьезе парировала она, и губы Валиева растянулись в широкой улыбке. Его грела иллюзия, что у них все хорошо и можно представить, что ничего трагичного вчера и не было. Хотя он был взрослым человеком и не мог игнорировать телефонные звонки: журналисты всех изданий на планете разнюхали его номер и жаждали крови дочери. Не мог он и не видеть, как хмурится и застывает Этери, беря в руки свой айфон. И все же чувство юмора к ней возвращалось — это было отличным знаком. — Ну, так что? Почему мы уснули здесь? — не дождавшись ответа, Этери начала складывать плед и поправлять подушки на диване. — Я хотел побыть с тобой… подольше, — Марк видел, что женщина продолжает заниматься своим делом, словно ничего важного он и не сказал. С другой стороны, зная ее, никакого умиления и слез счастья он и не ожидал. Усмехнувшись от такой фантазии, подставил еще одну чашку в кофемашину. — Если бы я тебя разбудил, ты бы сбежала… — Уехала бы в олимпийскую деревню, — Этери присела на диван и помассировала виски. — Все же спали там. Зачем ты там нужна? — поглядывал на нее Марк, гадая, что творится в этой кудрявой голове. Догадывался, что вернувшийся сарказм не подтверждал ее приподнятого расположения духа. Эту маску она могла бы приберечь для тех, кто ее не знал уже так, как он. — Я и здесь нужна была. И там. Везде… Пока нужна, — последняя фраза, оброненная словно невзначай, заставила Валиева нахмуриться. — Всегда нужна, — он принес ей чашку со свежезаваренным напитком и внимательно всмотрелся в темные глаза. — Чем я могу тебе помочь? — задев ее холодные пальцы, Марк получил импульс и остался на месте. — Этери… — Марк, мне сложно сейчас анализировать, что-то предсказывать, — отвела она взгляд. — Я не знаю, что будет дальше, — чуть заметно пожала плечами, — Поэтому… я не знаю, чем. И я сомневаюсь, что ты чем-то поможешь… Хотя в любом случае спасибо. Это… — она явно задумалась, и у них снова образовался зрительный контакт: — ценно… — Тебе что впервые помощь предлагают? — сколько он будет еще открывать в ней неизведанного, мужчина не знал. — Не впервые. Но… в последнее время все реже. — Наверное, потому что ты постоянно отказываешь. Особенно мужчинам, — размышляя, Марк пробежал глазами по ее светлому лицу, которое внезапно расслабилось, на искусанных губах появилась легкая усмешка. — А мужчины еще реже предлагают помощь. — Неправильные тебе мужчины встречались, — серьезно произнес Валиев. — Ну, как есть… — прячась за чашкой кофе, Этери увлеклась напитком, не позволяя больше красть с ее лица информацию. Марк ушел на кухню, размышляя про себя, какие мужчины вообще были рядом с ней — до него. — Камил… Он глянул на дочь, которая переоделась — в этой же олимпийской форме она была после проката, когда заливалась слезами и горевала у него на груди. Эту же форму он готов был сжечь, чтобы не напоминать ей о пройденном этапе, который и врагу не пожелаешь. — Вы останетесь здесь… — Камила поправляла волосы, которые не стала заплетать, и опустилась в кресло напротив тренера. — Да. Так нужно, — Этери оставила чашку с кофе и погрела руки о тонкие стенки посуды. — А почему Саша вчера плакала? Она не выиграла? — сгримасничала Камила, стараясь свести концы с концами. События слишком разрозненно складывались в паззл, она не могла срастить, что произошло на катке, в ясную картину. — Выиграла. Еще как… — Прыгнула, да? Все пять четверных? — искра мелькнула в детских глазах. — Круто… Правда же, круто?! — Да, это рекорд. Были, конечно, помарки, но все засчитали. — И Аня… Настоящая олимпийская чемпионка, — еще в «Хрустальном» и на многочисленных соревнованиях Этери поняла, что Камила не из числа завистливых и умеет по-настоящему порадоваться за друзей или приятелей. — Я ее потом поздравлю… Папа забрал мой телефон. — Прости, Щекастик, так надо… — хлопотал на кухне Марк. Естественно, он ловил каждое слово, но предпочел не вмешиваться, оставаясь свидетелем их важного разговора. За эту способность доверять беспрекословно ей дочь, Этери была ему благодарна. — О, завтрак… — мужчина отправился открывать дверь, в которую постучали. — Надеюсь, это не Горшков… Лучше бы это был не Горшков. Я хочу есть. Встревоженная Этери проводила его взглядом. Убедившись, что мужчина приветствует кого-то, кто торопливо говорит на английском языке со страшным акцентом, она снова занялась девочкой, сидевшей на краешке кресла и перебирающей пальцами по своим прижатым друг к дружке коленкам. — Я вас подвела? — оказалось, что и Камила следит за ней. — А ты каталась ради меня? — подалась вперед Этери, наклоняясь над коленями и обхватывая себя рукой за плечи. Камила отрицательно мотнула головой. — Значит, я себя подвела? — уперлась отсутствующим взглядом в стол Камила. — Камил, — пришлось подождать, пока девочка откликнется. — Надо смотреть на ситуацию не с позиции, кто кого подвел. И не с ощущением, что все рухнуло… Хотя, конечно, сейчас у тебя именно такое ощущение. Правильно? — она специально делала паузы. — Мир рухнул, мечта разбилась… Правильно? — в этот раз согласия и не требовалось, все отпечатывалось на ее несчастном личике. — Но мир стоит… Все осталось, как прежде. Ты — фигуристка, я — твой тренер. У нас есть каток в Москве. Есть чемпионаты, где ты должна выступить. Есть… нехорошая в данный момент форма, самочувствие, заваленная программа… — аккуратно, лишь бы не передавить. — Но с этим мы справимся… — Этери потерла ладони, завлекая ее плавным изящным движением. — Я хочу, чтобы ты отдохнула дома, и мы продолжим работу. Договорились? — А люди… Они… — Что они? — Они же будут помнить… мое поражение. — И ты его будешь помнить. Но чем больше пройдет времени, тем меньше эмоций останется. Тебе не будет так больно. И… любой на твоем месте — даже взрослый спортсмен — мог вот так прокатиться. — Сдаться? — опустились от обиды уголки ее губ, но глаз Камила уже не прятала. — Устать. Махнуть на все рукой… Так? — Наверное… — еще много должно пройти времени, чтобы девочка приняла эту правду и перестала винить себя за то, что перестала бороться на льду. Извлечь урок и сделать работу над ошибками Этери ей поможет. В этом ей не было равных. — Кататься-то мы будем? — пора было подбодрить воспитанницу благосклонной улыбкой, доказывающей, что бывает и просвет в таких темных историях. — Да. Будем, — удивленно качнула подбородком Камила. — Конечно, — кажется, Камила и не думала над тем, чтобы покончить со спортом. Это радовало Этери — с отсутствием желания было сложно бороться. Она уже через такое с другими спортсменами проходила, и тем невыносимее было бы, если Камила откажется от всего. — Прекрасно… — Этери еще бы добавила несколько фраз для поддержания ее боевого духа, который пока спрятался в панцирь, но Марк вкатил столик в гостиную и известил, что жутко голоден. Отвлекая их, мужчина задал беззвучный вопрос, и она кивнула ему. Все будет в порядке. В этом она была уверена. Можно было успокоить и его. *** Марк был раздражен, и не старался этого скрыть. Догнал убегающую поспешно женщину в коридоре, когда она надевала пальто, и потребовал ответа. К длинным диалогам сейчас она была не готова. Закрылась мгновенно. — Марк, мне, правда, пора. Я итак задержалась… — Там без тебя каток рухнул? — угрюмо уточнил Марк. — Надеюсь, что нет, — мысли были заняты последними новостями, которые буквально ударили под дых. В открытую против нее нечасто играли. Особенно персоны такого уровня, представляющие целую международную организацию. Животный страх сложно было загнать вглубь себя, надо было с ним смириться и думать, что делать дальше. — Тебе надо отвлечь Камилу в Москве. Не заставляй ее идти на каток. Пусть сама захочет… Ей главное — отвлечься… — лучше всего удавалось в минуты потрясения оставаться профессионалом с четкими инструкциями и рекомендациями. Вот только не этого ждал окаменевший в шаге от нее мужчина. — Этери. Черт… Постой, — утонувшая в болоте из испуга, ярости и неверия в происходящее, она упустила момент, когда взвинченный Валиев удержит ее за талию. — Не надо… — в других ситуациях он покорялся и отступал, но в этот раз все было по-другому. Валиев и не думал убирать руку, когда она отстранилась, наоборот, требовательно притянул ее ближе. — Что произошло? Почему ты сбегаешь? — давя взглядом ее сопротивление, Марк ждал ответа. — Марк… — внезапно маленькая девочка внутри нее, которую приходилось прятать годами и иногда забывать про ее существование, протянула ручки и попросила о заботе. Задрожав от такого позыва, Этери с трудом удержала себя под контролем. Наблюдая за ее гримасой, Марк суровел на глазах. — Что? Что случилось? — мужчина весь будто подобрался и готов был защищаться и защищать. — Глава МОК обвинил меня в холодности… и в срыве спортсменок… — откликаясь на его желание помочь, Этери произнесла то, во что и сама не знала, как поверить. — Что? — обескуражила она его. — Камилу я не так встретила. Трусову не успокоила, — она усмехнулась, глядя мимо его плеча. — А с каких пор глава этой шарашки разбирается в детской психологии? При чем тут вообще Камила? Я же там был, — Марк переваривал информацию вместе с ней. — Тогда стоит все посмотреть в записи. Возможно… — Не «возможно», — нахмурился Марк, — Что за ересь? Если бы ты обидела Камилу, она бы… — Камила — добрая девочка… — все внутри дрожало, и Этери не знала, как с этим начинающимся надломом справиться. — Ты что пытаешься меня убедить, что ты была с ней холодна? Этери, — она откликнулась на его зов и уставилась прямо в глаза. Боялась натолкнуться на осуждение, но встретилась лишь с обеспокоенным карим взглядом, и пыталась это осознать. Вихрь изматывающих чувств, которые и вчера издевались над ней, вернулись, а сил просто не было держать это в себе. — Ну… же, — вдруг Марк поразил ее своей мягкой улыбкой — теплой и располагающей устроиться удобнее в его объятьях, позабыв про все ужасы в жизни. — Какая ж ты холодная? Ты… горячая… страстная… Я свидетель и легко могу дать нужные показания… — Марк… — издала прерывистый смешок и зажмурилась. — Мне объявили войну. — Ну, значит, воевать будем вместе. Тем интереснее… — Ты не понимаешь… — снова открыла глаза, чувства менялись так быстро, что не успевала на все реагировать. Лавина сносила, вынуждая захлебываться. — Это влиятельные люди. — И что? Я тоже влиятельный человек. Будем бороться, — спокойно настаивал он. — Этери, я бы хотел остаться с тобой здесь, — наклонившись, он прикоснулся кончиком носа к ее виску, на котором лихорадочно пульсировала голубая венка. — Глупости. Ты нужен Камиле. — И тебе… — он поглаживал ее напряженную спину, — Конечно, — Марк удивлял и дальше — она не ожидала услышать тихий смех. — Еще бы ты призналась, что я нужен тебе … Упрямица, — наконец, вдохнув полной грудью цветочный аромат женщины, Валиев поднял голову. — А еще называешь упрямым меня, — с улыбкой упрекнул ее. — Ты больше таран… — поправила его Этери. — А ты, как огонь. Согреешь, и в руки не дашься… Еще и обожжешь. Испепелишь… — крал он для них двоих драгоценные минуты спокойствия, и Этери была ему благодарна. Ей все меньше хотелось переступать за порог этого номера. Здесь, в его сильных руках, было безопасно и почти не страшно — А я думала, я — лед… — он и вправду умудрился ее отвлечь от проблем. Ну, что за магическая способность у этого мужчины? — Огонь, — поиграл он бровями и остановил недвусмысленный взгляд на губах. Оставляя ему осторожный, почти невесомый поцелуй напоследок, Этери не смогла вовремя нарушить эту связь, и они мгновенно зарядились друг от друга. Болезненная страсть, граничащая с отчаянием, передалась и ему, Валиев быстро откликнулся на разгорающееся пламя и крепко прижал к себе хрупкую тоненькую женщину, будто стараясь спрятать ее, растворить в своем большом сильном теле. — Марк… — задохнулась Этери, когда щетина оцарапала нежную кожу шеи. — Стой… Стой… — удержала его голову и оттянула от себя. — Перестань… — тяжело дыша, остановила и начала выравнивать дыхание. — Всё. Мне нужно идти… — Я… оставлю этот номер за тобой, — пытаясь взять эмоции под контроль, произнес Марк. — Зачем? — Этери посмотрела в потолок и обнаружила, что перебирает его мягкие густые волосы. — Тебе нужно будет побыть одной, — он подчинился ее движениям, и разжал руки. — У меня есть номер в деревне. Правда, Марк, это лишнее, — слизывая с губ его вкус, Этери быстро поправила пояс на пальто. — Пусть будет и этот. Диван в твоем распоряжении, кровать, номер… Это меньшее, что я могу для тебя сделать… — он тяжело вздохнул. — Я бы хотел помочь больше, — его и вправду удручал такой порядок вещей, это незримо висело между ними. — Ты уже и так сделал многое для меня. Спасибо. Напиши мне, когда прилетите… И… убери лекарства своей тещи… — Я их сожгу. — Только «за», — улыбнулась и, отдаляясь, с трудом отпускала его надежную ладонь. Понимая, что расставание может продолжаться бесконечно, что только усугубит их состояние, Этери решила первой поставить точку. Легче за дверью ей не стало — сразу же потянуло назад… *** Задержка самолета сыграла ему на руку. Марк успел найти в Сети видеоролик (а их уже было сотни тысяч!) и, поскрипывая зубами и морщась, пересмотрел незаметно для дочери ее прокат. Камила, заполучив в аэропорту свой телефон, не стала углубляться в соцсети, и отгородилась от всех музыкой, хотя настороженно следила за окружающими. Если к ней и проявляли интерес, узнавая, то большой мужчина со стиснутыми челюстями и темной щетиной на худощавых щеках, их останавливал. — Что ты смотришь? — Камила застигла его врасплох. Оказалось, что девочка вытащила наушник и поглядывает на него с любопытством. — Да так. По работе, — он тоже вытащил наушник и выключил экран. — Понятно, — Камила занялась телефоном и стала выбирать новую песню. Кажется, она не заметила, чем он был занят — оно и к лучшему, не надо было ей так быстро возвращаться в прошлое, полное слез. А вот Марк мог прокрутить в голове отрывок у бортика и повторить слова, сказанные тренером. — Камил, а Этери Георгиевна тебя не обидела? — вместо того, чтобы гадать, достаточно было спросить в лоб. — Что? — округлившиеся глаза вылили на отца море недоумения. — Ну… Там на катке. Вчера. — Как? — хлопнула ресницами девочка. — Может, надо было что-то другое тебе сказать? — мужчина заерзал от этого искреннего непонимающего взгляда. Слова и вправду звучали глупо. — А что она сказала? Пап, ты чего? — нахмурилась Камила. — А ты не помнишь? Может ты хотела, чтобы она тебя пожалела? — Не надо меня жалеть, — резко получилось у Камилы, в чьем лице проступила жесткость, неприсущая ей, в принципе. — Не хочу, чтобы меня жалели, — дочь точно повзрослела. — Все, я понял… Отбой, я понял, — заулыбавшись, Марк попробовал сгладить ситуацию и приобнял ее, целуя в голову. — Слушай свою музыку… — Странный ты, папа, какой-то… — пробурчала из-под его подмышки Камила. — Старый… Старый и ворчливый… — Неправда, — освободившись, заспорила Камила и, пряча улыбку, огляделась с опаской — на мгновение стало страшно, что кто-то может стать свидетелем того, что она потихоньку отпускает негативные эмоции, а не тонет в пучине вины и горя. А вдруг бы кто осудил? Натолкнувшись взглядом на Медведеву, стоявшую у стены и наблюдающую за ними, Камила притихла. А вот девушка, повеселев, взмахнула рукой. Еще одно доказательство, что жизнь продолжается, несмотря на любое поражение. Даже, если это поражение на Олимпиаде.