Решимость не угаснет

Просыпалась девушка медленно, недовольно морща нос и щурясь, закутывалась покрепче в одеяло, прячась от назойливых солнечных лучей. На краю сознания что-то назойливо шептало о неправильности происходящего, но шёпот этот был прерывистым и тихим, будто доносился из-под толщи воды. Открывать глаза не хотелось, слишком уж спокойно было — давно она так не спала, и кровать была такая мягкая, прям как она любила. Кровать..? Чара замерла испуганным кроликом, боясь вздохнуть лишний раз. Глаза не открывала, разумно опасаясь, что в помещении может быть не одна. Кому вообще могло прийти в голову выхаживать её? И, самое главное, зачем? Взяв себя в руки, девушка прислушалась, тишина, не тревожная, как затишье перед бурей, а спокойная какая-то, домашняя, что ли. Руки у неё связаны не были, какие-нибудь ограничители магии тоже не надеты, либо её считают беспомощной — чему она почти оскорбилась — либо.. она не пленник? Попытавшись под одеялом забрать из ножен новенький кинжал, как наиболее острый, его не обнаружила, зато обнаружила, что её переодели, а укус перебинтовали. Прислушавшись к магии, как к решающему фактору, никого в комнате не обнаружила. Чара открыла глаза и аккуратно, не беспокоя рану, села. Комната была светлой, не просторной, но и нетесной, с приятным цветом стен. Комод, шкаф, письменный стол и пара цветов на подоконнике с ситцевыми шторами. На кровати, рядом с ней, как уже ожидалось, лежал плюшевый монстр. Её плюшевый монстр, с пятном на животе и разноцветными глазками-пуговицами. «Ничерта не понимаю», — внутренние тараканы согласились и, посовещавшись, ни к чему толковому не пришли, разве что посоветовали быть осторожней. Внимание привлекли приклеенные к стене рисунки, некоторые были кривыми и с потрёпанной от времени бумагой, другие поновее, более аккуратные, на них зачастую изображались пейзажи. На одном из пожелтевших от времени листов Чара с удивлением узнала свой рисунок: золотой цветок, с излишне большими лепестками и кривым стебельком. Над столом, кстати, висел самый странный рисунок из всех, что ей доводилось видеть — человек со вскрытой грудной клеткой и кишками наружу, но нарисованный небрежно, без цели запугать, а скорее наоборот, с милыми бликами и смайликами, где-то виднелись аккуратные подписи. Непонимания стало больше. Зато у тараканов возникла мысль, что её мог похитить какой-нибудь маньяк-психопат-сталкер, но она была забракована не совсем здравым смыслом. Тараканы, обидевшись, грозно повертели усиками и спрятались подальше, в дальние уголки сознания, пусть сама теперь справляется, неблагодарная. Надо бы встать и осмотреться нормально, только вот то, что в ближайшее время она будет дееспособна, верилось слабо. Двигаться было сложно, но она всё же спустила ноги с кровати, несмотря на резанувшую боль, яро пульсирующую под повязкой, стоило лишь немного напрячь мышцы. Взглядом нашла лежащие на книжном шкафу ножны, на самой верхней полке — придётся поискать стул или подпрыгнуть повыше, чтобы их достать. Видимо, у недопохитителей хватило мозгов оставить оружие там, где она его не достанет, не с раненой ногой, когда ещё неясно, сможет ли в ближайшее время хотя бы ходить. Чем-то это напоминало издёвку. Чара многострадально, но тихо вздохнула и попыталась встать. Как и ожидалось, упала. Шипя проклятья, она приподнялась на руках, благо шума не издала, приготовилась к падению заранее. Следующая попытка была более успешной: пошатываясь, она поднялась, опираясь на стену. Холодная поверхность привлекала, приятно остужая, кажется, у неё ещё и температура. Замечательно, блять. Прошла вдоль стены до двери, ручка, немного скрипя, поддалась. Её ещё и не закрыли. Подлечили, переодели, уложили в кровать, но отняли оружие, при этом так, чтобы она его видела, но достать не смогла — похоже, что.. Да не знает она, на что это похоже! Вот вообще. То ли похитители, то ли спасители, хер поймёшь. Приоткрыла дверь, осторожно выглядывая в коридор, хоть сенсорикой никого и не обнаружила, всё равно следует быть настороже — есть такие индивидуумы, которые могут скрыть своё присутствие даже от самых мощных сенсоров. Чара себя к мощным сенсорам не относила, потому была осторожна вдвойне. Узкий коридор, как и ожидалось, был пуст. На другом конце была лестница, к которой девушка похрамала вдоль стеночки, через каждые три-четыре метра она останавливалась, дабы отдышаться. Воздуха предательски не хватало, будто она пробежала марафон, даже в глазах потемнело. Появилось желание вернуться обратно в постель и забыться тяжёлым сном, и будь что будет. Но что-то всё же толкало её вперёд, что именно, она сама не понимала, хоть и подозревала, что это банальная злость. Кто бы что ни говорил, но ничто не мотивирует лучше злости. Доковыляв до лестницы, она остановилась, поздновато понимая, что спуститься не сможет. Вдобавок, кажется, рана снова открылась, пульсируя болью, назойливым стуком отдаваясь в висках. Но спускаться надо, как и зачем непонятно, но надо. Пришлось вспомнить детство. Как могла осторожно, но всё равно крайне болезненно обхватила перила руками, ложась на них. И скатилась, как ребёнок. Сидящая на кухне за повторением конспектов, Чара пролила на себя чай от резкого грохота. Мигом появилась у лестницы и молча наблюдала, встанет ли этот полутруп или добил себя окончательно. Полутруп в шоковом состоянии смотрел в ответ. — Знаешь, если ты хотела покончить со всем этим, то могла просто сказать и не выбирать такой болезненный способ, — хмыкнула она, смотря, как бинты постепенно окрашиваются в красный, совсем не ценит чужую работу, чертовка. — Я бы принесла тебе верёвку. Альтернатива не реагировала, слишком шокированная своей копией. — И вообще, нахуй ты встала, дорогой мой полутруп? Позвать нельзя было? У тебя ж теперь все швы разошлись, а я их даже сфоткать не успела, — продолжала она, искренне жалея, что такой красивый шов, вероятно, придется переделывать. А шов был ну очень красивым, аккуратненьким, ровненьким, прям обзавидуешься, что не на тебе такая красота. — Кто тебя цапнул-то? — Темми, — выдавила из себя девушка, отходя от шока. Ну теперь всё становилось на свои места: и детские рисунки, и её плюшевый монстрик. — Свапповская, что ли? — Андерворлд. — Занятный способ самовыпила, — покачала головой копия, Чара не стала говорить ей, что забрела в этот мир случайно, было как-то стыдно. — Зачем? — спросила она у своей копии, когда та присела рядом, вытащив из портала аптечку. Простое «зачем» без уточнений и прочих изысков, но девушка поняла. Сама такая же. — Ко мне ворвался Инк с тобой на руках и выглядел, как перепуганный щенок, — пояснила она, вспоминая, что так и не достала яблоко из-под холодильника. — Портить отношения с хранителем ау не очень-то хочется. «Не хочу проверять границ его морали», — осталось так и не высказанным. Шифт не ненавидела и не питала неприязнь к Инку, нет, что вы. Просто не хотела пересекаться с бездушным больше необходимого. Опасалась, как психа, от которого можно ожидать чего угодно: в один день он мило улыбается тебе, а в другой ломает кости. И при всей своей фальши он остаётся защитником мультивселенной и богом, и дьяволом в одном лице. Даже Найтмера с его сворой понять проще. К счастью, рана всё-таки не разошлась, хотя альтернатива, по-видимому, очень старалась. Но повязки всё равно пришлось сменить, обработать, намазать заживляющей мазью и дать этой дуре жаропонижающее, может, чуток обезболивающего, если будет хорошей девочкой. Хорошей девочкой, хах. Если они похожи не только внешне, то покой ей будет только снится. — Пошли, калечная, — Чара вздёрнула её, за руку поднимая в вертикальное положение. Поднять и практически тащить на своём плече почти твой собственный вес было, мягко говоря, занятием нелёгким, даже если ноша очень старалась идти сама. Доковыляв до кухни и посадив свою гостью на стул, девушка отвернулась, чтобы заварить чаю. Открыла старую музыкальную шкатулку с высушенными цветами, мимолётно наслаждаясь красивой мелодией, напоминающей песнь дождя в Ватерфолле. Высыпала заварку в чайничек и залила кипятком, оставляя настаиваться. Старалась игнорировать тот факт, что решимость девушки превосходила её собственную, да что там, даже решимость Шифти в разы. А, надо заметить, что в мультивселенной она не встречала никого, кто мог соперничать с ней в количестве РШ — во всех вселенных она минимум наголову опережала остальных. Ломала к чертям их сохранения и сохранялась сама. А тут, значит, какой-то полутруп вытворяет такое уже в её вселенной. Пиздец просто. — Хэй, — обратилась она к сидящей, доставая домашнее печенье из шкафа, — ты владеешь огненной магией? — С чего ты взяла? — нахмурилась Чара, стихийная магия всегда была для неё больной темой. Слишком живая и искренняя, такой нельзя научиться, особенно человеку. — Ты спалила мне занавески, пока была в нирване, — фыркнула девушка, указывая на и впрямь обуглившиеся занавески. Глаза её при этом любопытственно сияли, как у ребёнка, увидевшего новую игрушку. Похоже, не она одна тут долбится со стихийкой. — Ну вот в нирване, значит, и владею — отрезала альтернатива, и Чара горестно вздохнула. Сколько вселенных не видела, но не одна из встречавшихся ей Чар не умела в стихийку, конечно, в большинстве вселенных она была мертва, но всё равно. Чай заварился, и хозяйка разлила его по чашкам. — Обезбол? — предложила она. — Нет, спасибо, — отказалась девушка, старательно игнорируя боль — Плохая реакция, — пояснила она. — Тоже вырубает? — усмехаясь поинтересовалась копия. — Брежу жёстко и абсурдно. — Понимаю, — глотнула чая и заела печенькой, альтернатива повторила так точно, что на секунду ей даже показалось, что она смотрит в зеркало. Хм, а если? — Слушай, — увлечённо начала она, придумав гениальный план. Чара заинтересовано подняла бровь, делая сюрп из чашки. Этот чай был идеален. — Могу я тебя сфоткать? Только без штанов. Если бы этот чай не был так прекрасен, девушка бы подавилась им, но он был прекрасен, так что она сдержалась. — Просто когда Инк принёс тебя, я как раз должна была отправляться на учёбу, так что соврала, что была присмерти. И, в общем, мне теперь нужны доказательства, чтобы меня не отчислили, — продолжала она, а Чара устало выдохнула. — Так поможешь? Я тебя зашила, между прочим. — Тебе с таким талантом новостные заголовки писать. — Краткость — сестра таланта, — ухмыльнулась нерадивая студентка. — И спонсор моего сердечного приступа, — добавила Чара, чем ещё больше развеселила свою копию. — Как тебя зовут хоть? — Чара, — она, как и положено любой Чаре, совсем по-сволочьи оскалилась, — но ты можешь звать меня Шифт. — Эр. Руки друг другу не жали, обоюдно решив, что чай дороже рукопожатий. Просто кивнули, принимая к сведению. Немного поиграли в гляделки, также не отрываясь от чашек, копия отвернулась первой, что-то бурча себе под нос и делая ещё один сюрп: — Так это ты рассказала Фрешу, что в людях может быть больше одного скелета? — припомнив почти что истерику паразита, поинтересовалась она. На самом деле, это было довольно весело, и Шифт даже немного прониклась уважением к своей альтернативе, жалея, что подобная шалость не пришла ей в голову раньше. Будем честны, прикалываться над Фрешем — это святое. Чара сдержанно кивнула, соглашаясь, внутренне хихикая, словно бесёнок. Допила чай и тихо поставила кружку на место, мечтая, чтобы была такая кружка с бесконечным чаем внутри. Потом до неё наконец дошло, что это та самая Шифт, с которой её спутал этот ужас девяностых, и прониклась к девушке большим сочувствием. Собеседник вскоре тоже допил свой чай и, предварительно попросив снять штаны, потянулся за телефоном, чтобы сделать наконец это заветное фото. Бинты размотали, и Чара впервые смогла тщательно разглядеть рану. Место укуса покраснело и немного опухло по краям, да и вообще выглядело просто отвратно, и швов дофига. Но, будем честны, все швы были очень аккуратными, такие не каждая швея сделает. Вот так за просмотром чужих ляшек и поисками лучшего кадра Азриэль и застал сестру, всегда подозревал её в нетрадиционных ценностях. Они его даже не заметили, полностью увлечённые фотосессией, даже не услышали, как хлопнула входная дверь. Так что монстр в прямую смотрел, как его сестра лапала другую его сестру. Заметили его, только когда он подошёл, открыл холодильник и налил себе молока, залпом осушив полстакана. — Рей, — улыбнулась Шифт, отрываясь от телефона, — ты сегодня рано. Вторая молчала, с каким-то неверием переводя взгляд то на него, то на его сестру. Азриэль, знавший Чару достаточно, видел в её глазах боль, как бы она её ни скрывала. Чара задыхалась, пыталась вздохнуть, но не могла, горло сжали стальные тиски, а сердце отчаянно билось пойманной птицей. Азриэль, брат, повзрослевший, дышащий, господи, такой живой! С блестящими озорством глазами и лёгкой улыбкой на губах, стоял прямо перед ней и будто не было тех лет, будто ничего не происходило. Будто они так и остались детьми. Только вот они давно не дети, больше нет. Два ребенка, две сломанные игрушки, одна разрушенная судьба. Одна на двоих, другой не нужно. «Это не твой Азриэль, — отбивает сердце, захлёбываясь болью. — Не твой, твой сломан, вместо твоего остался лишь пепел и бездушный цветок». «Жестоко», — думает она и тихо смеётся на новый удар судьбы. Хочется кричать, но из горла не выходит ни звука, лишь губы растягиваются в кривой улыбке. Тело мелко трясёт. «Сумасшедшая», — думает Шифт и всовывает ей в руки стакан с валерьянкой, заставляя выпить. — Ты в порядке? — осторожно интересуется Азриэль, мягко и тихо, привык уже к таким вещам. — Нет. Чара не чувствует ничего: ни горького вкуса лекарства, ни резкого запаха. Но слышит, слышит, как надрывно хохочет в душе ненависть, как она, улыбаясь, говорит, что это нечестно, что надо это исправить. Чара привыкла не слушать эту тварь, запихивая её подальше в душу, но сейчас хочет прислушаться. Шифт испуганно дёрнулась, когда её душа затрепетала от этой силы, когда ненависть откликнулась на зов старшей и ждала команды, будто верный пёс. Глаза на мгновение потемнели, застланные чёрной дымкой, и девушка, сжав зубы, загнала её подальше. Цепная реакция, мать её. А ещё Шифт чувствовала каким-то особенно острым, почти что звериным чутьём, что жива она только благодаря успокоительному. Следует быть благодарной валерьянке, и может, даже налить немного себе. Девушка посмотрела Азриэлю в глаза, безмолвно прося уйти наверх, меньше всего на свете она хотела, чтобы ему угрожала опасность. Тот всем своим видом выражал сомнение, но всё же послушался и удалился. В том, что он вернётся, как только появится малейший намёк на опасность, не было никаких сомнений. Впрочем, ей так было спокойнее. — Хватит с тебя, Эр, — Шифт осторожно положила ей руку на плечо, пытаясь достучаться. — Я без понятия, через что ты прошла, но всё уже позади. — Не говори со мной, как с умалишённой! — зарычала Чара, скидывая руку с плеча. — Ты ничерта не знаешь обо мне и смеешь говорить, что всё позади!? — Нифига! — девушка безумно смеялась, в то время как из глаз текли слёзы. Шифт отошла на пару шагов, так, чисто на всякий случай. — Повторяюсь, я ничего не знаю о тебе, — она постаралась, чтобы в её голос звучал как можно спокойнее. — Но, — заметила копия, — у нас всё ещё есть пузырёк валерьянки, так что мы можем пополнить мои знания, если ты захочешь выговориться. Чара зашлась новым приступом хохота.