На что ты готов ради Тосвы?

Время было сложно определить, свет из улицы был каким-то серым, явный признак дождя. Я проснулся. Распахнул глаза и тут же повел взгляд в сторону Доракена. Он спал. Меня успокоило, что не пришлось просыпаться в одиночестве. Опьянение сошло на нет как и мое желание плакать с любой хуйни. Нытье – поведение, за которое мне стало стыдно перед ним. Не знал, что алкоголь может так меня расчувствовать. Я приблизился к его лицу и долго наблюдал. Его веки подрагивали, брови были расслаблены, рот приоткрыт. Так и хотелось к нему приставить свой член. Спал Кенчик как убитый, будто бы ничего не произошло. " Что же будет, когда он проснется? Думаю, точно выгонит." С этими мыслями я полез в его шкаф, упорно ища там ремень. Нашел. Хотел найти еще один и отпороть Кенчика как следует, но, не найдя, решил позже вернуться к этому. Связанным же он меня не сможет выгнать? Я стоял над ним. В руке ремень. Конечно же, я метнулся его связывать. От одних мыслей, что он связан и не может никуда деться, у меня дико стоял, хотя я даже еще не тронул его. Лежал он на спине, тихо посапывая. Я приблизился и потянул его руки за спину, обматывая кожаной тканью, заодно толкая на живот. Только я успел его связать этим ремнем и усесться к нему на ноги, как он проснулся. — М-м — Он промычал, отходя ото сна. Около минуты ему понадобилось, чтобы вернуться в реальность. Парень попытался двинуться и вытянуть руки, но ничего из этого не получилось. — Майки? — Да, Кенчик? — Почему я связан? Опять эта хуйня как вчера с наручниками? — Он спрашивал, дергая руками, но ремень был слишком тугим, и его попытки выбраться оказались тщетны. — Захотелось. — Блять, отпусти меня. Я только тихо усмехнулся и начал поглаживать его бедра, постепенно ведя руки к его упругой заднице. Черт, так хотелось ее оттрахать. — Майки! — Он повысил тон и начал сопротивляться, пытаясь меня скинуть. Особо он не старался, я знаю его настоящую силу. Но мою силу он тоже знает. Скорее всего, боялся, что я как следует ему въебу, если мне сильно что-то не понравится. — Кенчик, не дергайся — Я все так же продолжал трогать его ноги. — Нахуя ты это делаешь? Слезь. Мне не нравится. Мне было все равно, нравится ему там что-то или нет. Главное, что это безумно нравится мне. Я так увлекся, что почти стянул его боксеры. — Пожалуйста, хватит. — Что именно? — Трогать меня. — Где трогать? — Хотелось его подурачить. Он так сильно напряг руки, пытаясь то ли выскользнуть из ремневого кольца, то ли вообще порвать его, что они ,буквально, переливались оттенками красного и синего, а вены словно собирались вот-вот лопнуть. "Зря старается." — Тц.. Отпусти меня и давай все обсудим. — Обсудим что? — Это. — К чему твои обсужбения приведут, Кенчик? К тому, что у меня гормоны? Или ты еще скажешь, что я запутался и сам себя не понимаю? — Я так не скажу. — А как скажешь? Скажешь, что мне нужно кого-то другого трахнуть? — Возможно. Я не выдержал. Слез с него. — По-твоему, мне реально нужен кто-то другой? Он поднялся. Его лицо было пиздец красное. "Стыдно, когда с тобой обращаются как с женщиной?" — Я не знаю, что тебе нужно. Но почему это должен быть я? Почему не тот, кто не против подобного? — Потому что ты мне, блять, нравишься — Странно, предложить секс оказалось намного легче. Не знаю, насколько он мне нравился. Может, очень нравился. Но мне не особо хотелось всей той хуйни, что делают обычные пары: поцелуйчики, прогулки вместе за ручку, объятия; мне хотелось просто выебать его. Насухую. Чтобы кривился от боли и молил перестать. На мое признание он молчал. Молчал и смотрел в пол. Потом выкинул: — Это не взаимно. — Ты думаешь, я не догадался? — Я тебе конкретно ответил, поэтому отвали от меня. — Мне все равно на твою невзаимность. — И что? Силком вот так связывать собираешься? — Как видишь, ты уже связан. Я наклонился к нему и быстро впился в губы, ударяясь зубами, что отдалось треском в голове. Я пытался проникнуть в его рот языком, но он совсем не горел желанием размыкать челюсть. Пришлось облизывать и обсасывать его губы. Я повел языком ниже к шее, оставляя мокрый след. Остановившись на тонкой коже, я куснул ее до легкой красноты. Лизнув место укуса, я открыл рот пошире, чтобы всосать как можно больше участка кожи, оставляя засос, который будет еще долго сходить. Я все перемещался и перемещался по его шее, оставляя много красных пятен. Мне хотелось, чтобы его после этого хорошенько расспросили наши знакомые. Еще более желанной была реакция Эммы. "Что она подумает? Как ей обидно станет? Решит забыть про него?" Рот устал, губы совсем не чувствовались, а небо опухло. Я решил остановиться. До самого конца Доракен молчал. "Думает, если перетерпит, то я успокоюсь? " — Ничего не скажешь, Кенчик? — Что на это сказать? — Хах, правильно, лучше молчи. Особенно, когда я буду тебя иметь. — Что..— Не успел он договорить, как я повалил его, нависнув сверху. Руки сразу потянулись к боксерам. Захватив край ткани, я начал стягивать одежду. Но Кенчик со связанными руками сумел схватить другой край, не давая трусам быть стянутыми. Получилась некая борьба за боксеры: я тяну вниз, он тянет вверх. — Майки, успокойся — Доракен слишком занервничал, представляя, что же будет, если я все таки смогу стянуть с него эту единственную ткань, которая на нем была в тот момент. А я все продолжал игру, тянув объект "борьбы" на себя. Он не выдержал, и попытался оттолкнуть меня ногой. Честно, пару попыток были неудачными, я все так же находился между ног, но в последний раз я, все же, отлетел. — Больно, Кенчик. — Да ты что..? — Раз ты меня ударил, значит, и я могу. Встав с края кровати прямо перед ним, я замахнулся ногой, даря ему свой фирменный удар прямо в голову. Он повалился без сознания. Я не сразу понял, что наделал. Минуту назад я был дико зол и хотел его отмудохать как следует, а потом уже сидел и прижимал к себе чужую голову. Поцеловав Доракена в районе татуировки, я задался мыслью: "Что же я делаю и что со мной происходит? "