Не упоминай Ким Намджуна

— Пойдём в парк? — предлагает с утра Чимин, обнимая Джуна на кровати, утыкаясь носом в его грудь. — Ты же знаешь, что я не люблю людей. — низко говорит Джун утренним басом, причмокивая после сна, и сам прижимаемся к Паку поближе, потому что стало немного прохладно. Чимин расстроено кивает, прикрывая блаженно глаза, чтобы ещё немного подремать. Намджуну тоже лень вставать, но он находит в себе силы и поднимается с кровати, идя на кухню. Джун готовит у плиты, протирая глаза, зевая и думая, что они с Чимином сегодня будут делать. Сегодня должна была открыться выставка его любимого художника, но поскольку первый день, то наверняка будет много людей. Сзади в проеме слышится топот босых ног, к спине Джуна прижимается Чимин, его кожа прохладная, по телу Кима бегут мурашки. — Люблю тебя. — говорит Пак тихо, целуя губами между лопаток. Этот чмок оставляет ожог на коже, заставляет Джуна вздрогнуть и рвано выдохнуть. Чимин первый раз говорит эти дорогие для сердца слова, первый раз чмокает его, первый раз Нама чересчур смущает. — Я слышал, что сегодня первый день выставки художника, которого ты очень любишь. Пойдём туда, листик? — Нет, Чимин. В первый день выставки очень много народу, мне будет некомфортно. — Мне кажется, что надо бороться с твоей социофобией, пойдём туда вместе? Я буду рядом. — Чимин… Я правда не могу, к этому надо подготовиться морально, а не вот так спонтанно идти. Моя ≪социофобия≫ не является социофобией — я не боюсь людей. — Но активно их остерегаешься, листик. — оба замолчали, но не отлипли друг от друга. Джун явно стал более напряженным, чем был ранее, а Чимин как был обмякшим рядом с Кимом, так и остался в таком состоянии. — Давай уговор? — Ким наклоняет голову в знаке, чтобы Пак говорит. — Я сегодня съем завтрак, который ты приготовишь, а ты пойдёшь со мной на выставку. — Неравноценный обмен. — констатирует Джун, добавляя в яичницу колбасу. — Еда не настолько страшна, как людское недовольство и издевательство. — Чимин поджимает губы полоской, отступая назад от Намджуна. Ким понял, что сказал лишнего. — Как скажешь, листик. — Чимин уходит из кухни, оставляя мага с чувством вины. Для Чимина еда, особенно такая жирная, как яичница, больная тема. Пак же вообще не завтракает, а тут предложил перейти через себя обоим, но Джун опустил его страх и назвал это «неполноценным обменом». Для Чимина это было очень сильно, только вот Нам не сразу это понял, а как понял стало слишком поздно. Джун выключил плиту и пошёл в комнату, где предположительно был Чимин, в спальню. И правда, Пак лежал, поджав ноги под одеялом. Нам подошёл ближе и услышал тихие всхлипы, которые рассекали тишину. Нам потряс одеяло и из-под него вылез Чимин. У мальчика покрасневшие глаза, он смотрит на Джуна расстроено, но не обижается, просто плачет. — Прости меня, пожалуйста. — говорит Джун, подсаживаясь рядом. — Тебе не за что просить прощения, листик. — всхлипывая шепчет Чимин. — Сам дурак. — Для тебя это сложно, также как и мне с людьми. Прости меня. — Нам гладит Чимина по блондинистым волосам, смотря ему в глаза. — Тут не в сложности дело, Намджун. Для меня это невозможно. Просто невозможно. Я правда на секунду почувствовал, что хочу есть и могу есть, чем одно чертово яблоко, ради тебя. Оставить свои… свои сложности и поесть, Джун. — Мне правда жаль… — его рука скользнула чуть ниже, чтобы вытереть слёзы с лица младшего. — Пойдём позавтракаем и в музей рванем. Он открывается через два часа, как раз к открытию успеем… — Пак пару раз кивает, слабо улыбаясь. Позавтракаем…