лунное сияние

      Туман над водой сгущается настолько, что дальше четырёх метров что-либо разглядеть удаётся только с большим трудом. Чёрная борода стоит прямо на палубе, широко расставив ноги и задумчиво глядя в ту сторону, где должен быть океан. На самом деле, на воду ему совершенно плевать, потому что голова забита совсем другими мыслями.       С побега Стида прошло больше двух месяцев. Столько же - с момента, когда вернулся Чёрная борода. Настоящий пират и гроза морей, а не влюблённый дурак, который до рассвета прождал любимого, а тот посчитал возможным просто не явиться. Оставил его, как собачонку, ставшую неугодной, как надоевшую вещь или разонравившуюся игрушку, как то, что было не жалко бросить.       Эд не хотел прощать. Каждая ночь превращалась в сраный ад, в непрекращающуюся истерику и желание вернуть, чтобы сказать о чувствах и тут же убить, потому что такое предательство простить казалось невозможным. Тем более, раз это предательство любимого человека.       Этот самый любимый сейчас неиронично спит в кровати Эда, зарёванный и утомлённый долгим разговором.       Стид оказался на судне ещё на закате, но его встретил Иззи. Возник конфликт, но обычно вспыльчивый мужчина уступил, когда понял, что его капитан не сможет простить такое, как бы сильны ни были чувства. Ошибся.       Они половину ночи пили ром, плакали и разговаривали, и это, наверное, лучшее и худшее, что было с Эдом за все эти два месяца. Лучшее, потому что Стид больше не был галлюцинацией, до него можно было дотронуться, ощутить тепло живого тела и не бояться, что сходишь с ума. Худшее, потому что в груди разрастается обжигающий страх потери. Эд не может отделаться от мысли, что Стид ушёл не просто так, что его чувства ненастоящие или вовсе вызваны жалостью. В горле ощущается горечь.       Хочется прижаться к тёплому боку Стида, втянуть носом запах каких-то ароматных масел, которые он использует для сохранения своей кожи нежной, мягкой и ровной. Едва ощутимым, осторожным прикосновением убрать светлые кудри с щёк и носа, поцеловать в приоткрытые губы (конечно, потом с улыбкой смотреть, как Стид морщится из-за бороды, которая пощекотала лицо).       Но так же сильно хочется прямо сейчас вытащить из кобуры пистолет, открыть дверь в каюту так, чтобы она ударилась о стену, и сделать один выстрел, чтобы потом самому совершить один шаг за борт. Сила обиды и разочарования настолько велика, что даже "нужно поговорить вместе, если кому-то плохо" не сработает в этот раз. Эд остриём ножа вырезает какие-то замысловатые узоры на деревянной поверхности, пока его мысли находятся ещё очень далеко отсюда.       В каюте горит одинокая свеча. Стид Боннет сидит за столом и тупо пялится на неё, будто она задолжала ему крупную сумму или убила по меньшей мере отца или мать. Он ковыряет уголок страниц какой-то книги, плечи его напряжены, и весь он будто сжат большой и сильной рукой. На самом деле, истина не так уже далека от этого.       "Я сломал ему жизнь" - как ножом по сердцу. Собственные мысли режут по живому, вскрывают и поднимают из глубин души самые тёмные страхи и воспоминания, о которых хочется только забыть. Стид действительно считает себя и свою трусость виноватыми во всём. На самом деле, не только Стид так считает, но все остальные тактично молчат, потому что видят, как тяжело далось обоим капитанам "воссоединение". Разговор вышел неловким и скомканным, больше похожим не на разговор, а на убеждение друг друга в том, что теперь-то точно всё должно быть хорошо, раз они вместе, но.       Ни один не поверил. Эд всё ещё стоит снаружи, а Стид всё ещё внутри, винит себя и тайком утирает рукавом слезы отчаяния и жалости к себе. Черная борода внутри Эда ищет выхода для своей ярости и разочарования.       Сжав зубы, бросает нож в сторону мачты, и он со звонким хлопком-шлепком врезается в неё, оставаясь в древесине. С какой-то отчаянной и искренней злостью широкими шагами подходит и одной рукой дёргает за рукоять, и именно в этот момент о корабль что-то ударяется, он качается, и Чёрной Бороде приходится за что-нибудь схватиться, чтобы не покатиться за борт. К несчастью, этим предметом оказывается лезвие ножа, которое после рывка просто вылетает из мачты и приземляется где-то в темноте.       Кровь из рассеченной ладони стекает в "лодочку" из пальцев и капает на доски палубы, но Эд замечает это лишь через добрых полминуты, когда видит испачканное лезвие ножа. Тяжелый ком тошноты подступает к горлу, просится наружу и уже почти ищет выхода, когда Эд кое-как встаёт и практически бежит в сторону каюты.       Стид оборачивается на хлопок двери, видит в дверях Чёрную Бороду и стыдливо отводит взгляд. Он не ждёт тёплых слов после того, как причинил такую боль, и не хочет даже допускать мысли о том, что Эд пришёл для того, чтобы лечь спать вместе. Он всё понимает, но надежда маленьким угольком тлеет в груди.       - Стид? Ты не спишь? У нас есть бинт? - голос Эда почти спокоен, но тяжёлое частое дыхание и глаза, которые панически шарятся по каюте, выдают страх и боль.       - Что? О господи, Эд.., - Стид подрывается с места и роняет стул, на котором сидит, подскакивает к Тичу и хватает его за руку чуть выше запястья, чтобы получше рассмотреть рану. Она оказывается не слишком глубокой, но кровь продолжает идти, - Иди сюда, я обработаю.       Боннет сразу становится более собранным и аккуратным. Кончики его пальцев немного подрагивают, но он потирает руки друг о друга, чтобы утихомирить дрожь. Эдвард сидит на том стуле, где всего пару минут назад сидел Стид, смотрит на свою ладонь и завороженно наблюдает за тем, как кожа вокруг краев раны натягивается, лопается и пачкается кровью. Эд же уже отдал себя в надёжные руки и может не волноваться ни о чём.       - Посмотри на меня, - Стид смотрит на окровавленную ладонь и нежно придерживает её, чтобы осмотреть при свете лампы, смыть кровь и перевязать. Он не выдерживает, жалостливо поджимает губы и чуть крепче сжимает руку Эда, - Очень больно?       Чёрная борода улыбается глупой улыбкой влюблённого мальчишки. Часть её скрывает борода, но Стид видит мелкие морщинки в уголках глаз, счастливое выражение лица и искреннюю благодарность.       - Нет, я просто дурак. Извини, что доставляю проблемы.       Перевязка - обычное дело, тем более, дома были дети. Стид осторожен и бережен настолько, насколько это вообще возможно. Он аккуратно обрабатывает и перебинтовывает порез, закрепляет конец бинта и чуть отходит. Устало опускает голову и молчит. Он ничего не отвечает, но думает-думает-думает, и ему это не нравится. Подходит вплотную, наклоняется, придвигается почти нос к носу и касается лба Эда своим.       - Ты моё лунное сияние. Свет солнца тускнеет рядом с тобой, становится дешёвым и безвкусным. Ты стал для меня маяком среди полчищ пустышек, тем самым сокровищем, за которым стоит вести охоту даже ценой жизни.       Эд шумно вздыхает, и по его смуглой щеке скатывается одинокая слеза.       - Стид...       - Нет, послушай, - он нежно берёт обеими руками перебинтованную ладонь Бороды и начинает осторожно поглаживать её, боясь причинить боль, - Я знаю, что виноват, знаю, что не заслуживаю тебя и твоих чувств, но я хочу, чтобы ты знал, - Стид прочищает горло и смотрит на лицо Эда, на то, как меняется его выражение, - Если я однажды оставлю тебя снова, убей меня. Я даже не могу представить, что может заставить меня разлюбить тебя, Эд...       По его щекам катятся слезы. Эдвард подаётся немного вперёд и их губы встречаются в горячем сухом поцелуе с привкусом крови и рома, отдающим морской солью и местным воздухом.       Каждый из них осознаёт, что все эти муки, наверное, стоили того, чтобы теперь жить в любви и счастье.