Дождись меня

А это действительно расслабляло. И действие травки, конечно, и сам процесс. Девушка, положив голову парню на плечо, медленно покачивалась в такт приятной музыке. Это в каком-то смысле даже убаюкивало. Передавая косяк по кругу, они быстро его скурили. В восемь затягов, может, за десять. По окончании песни они какое-то время ещё стояли в обнимку, слушая размеренное дыхание друг друга. Но видимо, что-то изменилось. В следующий миг Византия потянулась поцеловать Аллана, который тут же взял инициативу на себя. Девушка положила ему руку на затылок, как бы заставляя его ещё приблизиться, хотя ближе уже просто некуда. Его сильные руки обхватили её за талию крепко, но осторожно, чтобы не сделать больно. Они буквально растворились друг в друге. Он — притягивая девушку ещё ближе, что бы насладиться сполна, а она — пыталась продлить этот момент максимально долго, потому что знала, что этого больше не повториться. Это не должно повториться. Да. Они не созданы друг для друга. Это скорее утешительный поцелуй, который был нужен им обоим. Хотя что это за необъяснимый порыв? Они переводили дыхание и сплетали свои уста вновь и вновь, но всему приходит конец. Они прервались, когда она вдруг пошатнулась, разрывая поцелуй. Через мгновение из её носа потекла тоненькая струйка крови, и сама девушка упала бы, но её всё ещё удерживали его крепкие руки. — Византия! — Аллан всё также бережно опустил её хрупкое тело на кровать, положив большую подушку ей под голову. Он достал аптечку и смачивая перекисью маленький кусочек ватки остановил её кровотечение. Через несколько мгновений девушка сильно закашлялась. — А вот это уже не очень хорошо. Это было больше похоже на приступ, или что-то вроде того. Аллан принёс ей стакан воды, и она выпила, что, правда, не сразу помогло. Затем он постучал ей по спине, что не остановило кашля. Но Византия потянулась к пачке с салфетками, которая стояла на прикроватной тумбе, прикрывая ею рот, и тут же сквозь белый начало просвечиваться алое пятно. — Твою ж!.. Через пару минут кашель, благо, прекратился. У Византии из глаз потекли слёзы. Ручьём. Она только что чуть не задохнулась. Аллан прижал её к себе и начал гладить по голове в своей привычной манере. — Когда тебе станет легче, ты обязательно расскажешь, что с тобой произошло, идёт? В ответ Византия лишь покачала головой, вытирая слёзы в попытках быстрее успокоиться, но это не давало никакого результата. Она продолжала плакать упираясь в плечо друга, рубашка которого моментально впитывала в себя её слёзы. Она слушала его медленное сердцебиение и находила в этом звуке что-то приятное. Девушка — ещё немного — и задремала бы, но вот Аллан заметил, что она успокоилась и немного отстранился, показывая, что готов слушать. — Я начала одеваться, делать причёску — всё, как обычно, но у меня резко закружилась голова и я упала. Я попала в своё воспоминание, когда я была на престоле... Когда... Она прервала свой рассказ, роясь в своей маленькой сумочке, пытаясь что-то найти. Она достала маленький чёрный мешочек и дрожащими руками вывернула всё содержимое себе на колени. Среди мелких побрякушек и прочих вещичек там была одна знакомая вещь. Для них обоих. Свёрток со жгутиком. Маленький такой. — Там был ты, Аллан. Э-это же ты написал мне весточку много лет назад. Он, с интересом разглядывая вещицу, взял её в руки и стянул верёвочку. Бегло перечитав записку, он ухмыльнулся и сказал: — Ты её сохранила? Я, конечно, польщён что она до сих пор с тобой, но зачем? — Я не знаю, просто так. Я боялась, что ты не вернёшься, и в тот день не выпускала её из рук. Просто мне так было спокойней. Византия, забрав записку, ещё немного покрутила её у себя в руках и положила обратно в мешочек. Они какое-то время ещё побеседовали, и девушка провалилась в сон, а затем уснул и Аллан. * * * — Почему так долго? Где тебя носило? — обозлённая царевна ходила взад-вперёд по залу, в ожидании писаря. — Простите, Ваше Величество, — всё такой же запыханный советник отдавал поклоны и рассыпался в извинениях. Византия присела на трон, полностью откинувшись на него спиной и свесив руки с мягких подлокотников. Она начала быстро и чётко надиктовывать текст ответного письма. Смысл был в том, чтобы он, Седьмой советник, притворялся вялым и отказывался от еды. Вероятно, они просто хотели напугать правительницу. Но она не будет сидеть сложа руки, и отправит четыре сотни воинов на окружение, как оказалось, вражеской территории. Она написала, что не будет говорить всего, но он точно вернётся до праздников. Она свернула листок бумаги, и оставила свою царственную печать, что бы Седьмой советник сразу догадался, от кого оно. — Где голубь, что принёс вам письмо от Седьмого советника? Им же вы и отправите мою весточку. Девушка вальяжно прошлась до двери зала, отдавая письмо прямо в руки главному советнику. — Алластар, я рассчитываю на тебя. Тот, на это лишь склонил голову, и в спешке вышел из зала. * * * Она ещё не отошла от воспоминания, чувствовала, что на её лёгкие что-то давит. Сильно — она не может нормально вдохнуть. Стало слишком жарко. Она попыталась встать, но кольцо крепких рук не давало этого сделать. Византия не хотела будить его. Она попыталась аккуратно выбраться, но Аллан вскочил следом за ней. — Ч-что такое? Всё в порядке? Он пытался нащупать выключатель лампы, что стояла на тумбе. Небольшая лампочка приятного жёлтого цвета осветила первый этаж, хоть и не полностью. Зато можно было увидеть вещи вокруг. — Спасибо. Мне просто пить захотелось. Прости, не хотела тебя будить, — она виновато на него посмотрела, хотя вряд ли он заметил это в полумраке. — Ничего. Аллан, расстегнув пару пуговиц примятой рубашки, порылся в карманах своих штанов дрожащими руками пытаясь найти сигарету. Он подошёл вплотную к открытому настежь окну и, поднеся зажигалку к сигарете, прикурил и сделал первую затяжку. Волна спокойствия полностью окатила его. Горечь дыма ему уже даже нравилась, ведь это всё равно приятнее, чем возвращаться в суровую реальность. Его, казалось, прямая и всегда грациозная фигура сейчас скрючилась. Вдруг к нему из-за спины показалась Византия: — А ты как? — Что? — Прости, я так ни разу не спросила, как ты себя чувствуешь. — Всё нормально, тебе не о чём беспокоиться. Он приободряюще погладил девушку по плечу. — Чёрт, думал ли я, что, достигнув всего, я буду чувствовать такое одиночество. — В этом и есть Великое проклятье, мистер Кук. Пора теперь вам плакаться в мою жилетку. — Не нужно, всё и правда в порядке, — как можно увереннее проговорил он, но Византия взяла его за руку и повела к кровати, заставив выбросить в окно маленький бычок.