Скрипка Сантарена

Она пришла к Тьягу ночью во сне. Он отпустил ее на рассвете, который розовым палантином окрашивал небо. Скрипач проснулся раньше обычного. Взволнованно расхаживая по мелкому чердаку, стараясь не разбудить хозяев, пытаясь разобраться в собственных чувствах, Тьягу лихорадочно перебирал нотные листы. Он никогда никого и ничего не любил сильнее музыки. Не то чтобы он не обращал внимания на женщин, просто Самира была воплощением всего, что казалось ему так не хватало. Весь свет, укрывавшийся от него столько лет, словно был сосредоточен только в ней одной. Но что он мог сделать? Рядом с ней он просто зеленый мальчишка. Посвятить ей мелодию? Смешно, у него не хватит таланта…Но она так прекрасна! Тьягу не был особо религиозным человеком, но здесь он был уверен, что очарованием ее наделил либо Господь, либо сам Дьявол… На улицах говорили, что Самира будет выступать в Сантарене еще несколько дней. Каждый вечер люди быстрее закрывали лавки, выбегали из переулков, чтобы первыми прибыть на площадь. Добыв почти даром букетик из пяти тюльпанчиков, Тьягу поспешил к собору. Столпившись вокруг деревянного сооружения, горожане ждали, взволнованно перешептываясь. Вскоре на сцену запрыгнула кошка Дина, а следом за ней и певица с музыкантами. На этот раз на ней была белая рубаха с подвернутыми рукавами и просторные холщовые штаны. Босиком пробежав по сцене, откинув розовый платок с шеи на спину, женщина принялась задавать ритм, прихлопывая в ладоши. Зрители подхватили. В руках одного из артистов заиграла гитара, и, откинув непослушные кудри с лица, женщина принялась напевать строчки об одинокой кошке. Незамысловатые фразы превращались в душевную историю, а Самира выглядела скорее поэтессой, нежели уличной артисткой. В промежутках между песнями Тьягу попытался приподняться поближе к краю сцены, которая была высоковата для него. Стараясь не повредить бутоны, молодой человек вытянулся во весь рост, протягивая несчастный букетик вверх, к ногам Самиры. Женщина заметила его. Аккуратно опустившись на колени, она с благодарностью, искрящейся в голубовато-серых глазах, взяла букет, демонстративно вдохнув аромат тюльпанов. Она с любопытством посмотрела на Тьягу, у которого был такой растерянный вид, что женщина залилась своим хрипловатым смехом. Еще раз кивком поблагодарив скрипача, она положила букет на табурет, и ,взяв гитару, присела на краешек, боясь повредить нежные бутоны. Это так тронуло Тьягу, что он чуть не заплакал. Это ли не счастье?