Street light

— Ты опять похудел? — пальцы замирают у пупка, кожа такая тонкая и прозрачная, такое чувство будто Чанбин увидит все его внутренности, если присмотрится чуть внимательнее. Они не виделись целую неделю. Хенджин трейни на грани дебюта, у него времени даже не посещение универа не хватает. Чанбин староста-третьекурсник, у которого проблем со студсоветом до звезды и обратно, но самая главная его проблема сейчас лежит под ним, в его спальне, без мешковатой футболки, с растрепанными золотистыми волосами по подушке. Проблема, которая в прошлую их встречу на килограмма три была больше. — Блять, давай без этого, — Хенджин недовольно дергается под ним, надавливая на шею так, чтобы губы Чанбина снова его целовали. — Просто пошли менеджера нахуй. Или дай мне его контакты, я пошлю. — Он бы с радостью продолжил то, с чего начали полчаса назад, но, черт, куда тут жать, чтобы не оставить не нужных синяков? — Я скорее тебя пошлю, чем менеджера, тем более, я в костюм не влажу. — Бедра Хенджина трутся о его и, благо, у Чанбина есть еще кое-что кроме потребностей Чанбина младшего. — Потому что они на детей шьют, а ты, блять, шпалера двухметровая, будешь в топике и бриджиках плясать? — Еб твою мать, мы потрахаемся или нет? — Кстати о матери, она скоро будет. Хенджин, громко застонав, и совсем не от удовольствия, толкает Чанбина в грудь, с легкостью перебирается с кровати на пол, подбирает слегка помятую футболку, тут же натягивая ее обратно на бледную кожу. — Вызови мне такси, я где-то посеял карту, — когда Хенджин злится или обижается, он мило дует губы, от того звуки получаются слегка шепелявыми. Это очаровательно. Особенно, учитывая тот факт, что Хенджин ни за какие деньги мира не решится на эгьё, или типа того, даже для Чанбина. — Заблокировал, надеюсь? — Чанбин сползает с кровати тоже, сразу же обвивая парня, выбирающего несуществующие катышки с футболки, тычется носом в шею, подмечая в миллионный раз запах молока. Хенджин не пьет молоко, но он им пахнет, а Чанбин обожает молоко. — Я же не меценат, конечно, заблокировал. Постояв так в обнимку пару минут посреди чистой комнаты, без учета помятой кровати, Хенджин наконец прячет иголки и с ним можно поговорить. Он обвивает руки Чанбина на своем животе, расслабляется, постукивает тонкими, длинными пальцами по костяшкам, как на рояле, покусывая нижнюю губу по привычке. — Прости, но я волнуюсь, и мне пиздец как не нравится то, что они контролируют даже твое тело. — Хенджин вздыхает, потому как последний месяц изо рта Чанбина ничего нового не вылетает. Но он понимает. Наверное. — Так нужно, стал бы я делать то, что мне вредит? — глупый вопрос, Чанбин пожимает плечами, опуская щеку на плечо Хенджина. — Завтра на пары придешь? — Нет, у меня примерка с утра. — Можно с тобой? — Дурак? Хенджин в шутку бьет кулаком в плечо, Чанбин ловит тонкую кисть, прижимает к губам, говорит о том, какой же Хенджин все-таки вредный, но красивый, за что получает все больше. Они продолжают шуточно драться, кусаться и целоваться пока к дому не подъезжает машина матери и Хенджин, как всегда, уходит, только лишь попрощавшись. Солнце уже жарит в затылок, когда Чанбин возвращается с пробежки. Бросив кроссовки на полку и заметив сумочку мамы на месте, он хмурится, поднимаясь уже по лестнице, ведущей на второй этаж дома. — Ма? — Бинни? — голос доносится из спальни, дверь которой приоткрыта. Чанбин просовывает голову, наблюдая знакомую картину: папа лежит на животе, просунув руки под подушку, мама, в костюме и с макияжем, массирует ему плечи. — Опять? — Снова, — с улыбкой поясняет довольно миниатюрная женщина, если быть точным в габаритах, то в два раза меньше, чем ее сын. — Можешь взять машину отца. — Говорите так, будто я уже бесполезен, это просто спазм. — Да, да, дорогой, помолчи, не напрягайся. К тому времени, пока Чанбин заканчивает с душем, сбором вещей, и наконец приезжает в университет, первая пара уже заканчивается. Студенты валятся толпами, занимают все лавочки, их даже жара не смущает. Поднимаясь по ступенькам на четвертый этаж, Чанбин думает, что ему придется пойти в душевую спортивных секций, жара в конце сентября обычно достигает своего пика, а он потеет просто как псина. Вот бы можно было убавлять температуру просто потому что. Пока дергает свободную рубашку туда-сюда на груди, достает телефон, проверяя уведомления. От Хенджина нет ни одного, и Чанбин уже привык. Раньше он, конечно, мог закатить истерику, но у Хенджина есть уникальная способность — он всегда выходит из воды сухим. В конечном итоге, Чанбин тот, кто извиняется. «Жду селфи, не забудь надуть губки, Хенджинаааа» И кто ему что скажет? Ну, кроме Хенджина? Да и если согласился с ним встречаться, то в какой-то степени должен и с его потребности считаться, верно? Верно. Все пары так делают. Что уж тут поделаешь, если Чанбину до звездочек нравится все милое. Парные шмотки, парные заставки и брелки на телефонах, внезапные свиданки посреди ночи, место встречи у которых третий фонарь от ярко малиновой лавочки у кофейни любимого парка. Это не Чанбин такой странный, это просто мир не дорос до его уровня. Ага. — Неужели. Мистер совершенство, собственной персоной, лицо попроще сделай, раз опоздал на целый час, — Минхо, тот кто отвечает за публичную порку всех и каждого, сидит за единственным компьютером в классе студсовета и его вид говорит о том, что он сейчас приступит к своим прямым обязанностям. — Ну, перестань, я же пришел. — Чанбин, натягивая, как ему кажется, свою самую обаятельную улыбку, ставит перед Минхо стакан с айсамерикано. — Это одолжение? — за три года, проведенных в этой комнате с бесчиленным количеством меняющихся лиц, неизменным было только лицо Минхо. Чанбин долго не думал о его причинах, остановился на той, в которой его коллеге приносит особое удовольствие командовать всеми и вся, особенно первогодками. Он не злоупотреблял обычно, хотя… Чанбин не может ручаться за это на все сто, так как попросту предпочитает находиться от него чуть дальше зоны досягаемости, от приказного тона, обычного его, к слову, тона, мурашки даже у Чанбина. — Просто не видел смысла переться ни в свет ни заря сюда. Деканат все равно в 9 только открывают, а тот парень, надеюсь, не задрот, начинать первый день с первой пары? Поверь, я в таких делах эксперт. — Чанбин с действительно видом знатока расправляет плечи, посасывая со стакана свой кофе. — Обернись, придурок. Чанбин, покрутившись на пятках кроссовок, подпрыгивает на месте, благо на стакане крышка и только благодаря этому кофе остается в положенном ему месте, а не на белой рубашке. — Твою ж… Феликс? — Здравствуйте, — парень, которого Чанбин не заметил с самого начала, сидел на диване у полки с журналами, а теперь вежливо кланяется, поправляя желтоватые волосы, выстриженные маллетом. — Феликс Ли, очень рад переводу. — Ну, я тоже… только, стоп, почему тогда он тут? — Чанбин уже обращается к Минхо, который попивая свой кофе, глядя на экран экселевской таблицы, снисходит до объяснений. — Я не буду водить твоего студентка по кампусам, у меня своих дел выше твоих представлений о пунктуальности. Поэтому, Ли Феликс ждал тебя тут всю пару, а теперь, наконец-то, преисполнившись энтузиазма и дикой тяги к знаниям, готов выслушать наставления своего однокурсника. Захлопни дверь, кондиционер работает. Тяжко вздохнув, назвав про себя Минхо садистом, посланником фюрера, открывает дверь, улыбаясь Феликсу. Феликс выглядит пока на удивление спокойным, однако чувство вины от этого само собой не испаряется. — Прости, я правда не думал, что ты так рано придешь. Надеюсь, тот парень с лицом мясника забрал у тебя нужные документы и выдал пропуск? — Чанбин включает обаяние на максимум. Ли Феликс по семейным обстоятельствам переехал с Сиднея в Сеул, сдал экзамены и с сегодняшнего дня студент их университета. Студсовет поручил Чанбину заняться его обустройством, потому как они еще и однокурсники. И на счет этой миссии у Чанбина были гениальные планы, однако он уже с порога провалился. Твою ж. — Извините, я скорее всего что-то не так понял, мне стоило прийти позже, да? — Феликс останавливается на секунду и Чанбин с ужасом видит на его лице сожаление, трогательно изогнутые брови, поджатые в дугу губы. Дабл фак. — Так, стоп, пойдем-ка. — Взяв его за руку, Чанбин ведет их по лестнице в низ. — Давай начнем с начала, оки? А так как косяк действительно мой, я угощу тебя вкусненьким и заодно покажу, где лучший кофе, а куда лучше не заглядывать. — А как мне к вам обращаться? — Феликс покрепче сжимает ладонь в своей, прижимаясь к боку Чанбина, дверь перед ними одного из кабинетов выпускает наружу поток студентов, которые, как обычно, не замечают никого и ничего. — Вам? Я тут один, можешь забыть о формальностях. И приятно познакомиться, Феликс, я Со Чанбин. Феликс не успевает что-либо ответить, бурчит в грудь Чанбина, который прижимает какого-то слишком маленького парня как для третьекурсника ближе, из-за откуда-то взявшихся в коридоре студентов спортивного факультета на полном серьезе решивших устроить тут соревнования. — Эй, первокурсники, да? Башкой стукнулись и забыли где находитесь? Увижу царапины на паркете лично будете менять. Первогодки с характерным звуком тормозящей резины с кроссовок по паркету останавливаются и даже пристыжено опускают глаза. То-то же, Чанбин может даже произвести хорошее впечатление, после не очень такого первого впечатления, но все же. — Чего смеешься? — Феликс действительно тихо посмеивается, опуская низко голову, чтобы не заметили, но Чанбин, наклонившись, ловит его за подбородок, наблюдая вдруг покрасневшие щечки и… оу, у него милые веснушки. — Я не… ну, может все-таки пойдем? — А, да. Поправив зачем-то растрепавшиеся волосы Феликсу, они добираются до кафешки уже без происшествий. — У нас примерно минут двадцать, потом я все-таки отведу тебя на пару, а пока выбирай что хочешь, — оба устраиваются поближе к витрине с разного рода десертами. Феликс рассматривает яркие, сладкие, через чур калорийные тарелочки, на которых пончики, торты и круассаны особенно внимательно. А Чанбин рассматривает его, подмечая некоторые схожести с Хенджином. Цвет волос кажется почти идентичным, только волосы Феликса кажутся немного жестче. Хотя, это может из-за стрижки. Трогать Чанбин, конечно же не будет, его и так все друзья держат на расстоянии вытянутой руки из-за постоянного физического контакта, в котором Чанбин, в отличии от всего остального населения этой планеты не видит ничего смертельного. — Я буду баблти с карамелью. — И? — их очередь подвела уже к кассе, где запыхавшиеся баристы даже не скрывают притворной улыбки и усталости, что странно, еще даже не обед. — И все. Твой проступок не настолько велик. Ох, Феликс еще и очень скромный парень, что довольно удивительно, особенно для Чанбина, друзья которого иногда даже забывают сказать «оплати». Но… Феликс так смотрел на пирожное, он же не разбалует его только один десертом? — Ну, если назовешь меня «хён», можешь взять еще чего. — Правда? — Чанбин кивает, Феликс радостно прыгает на месте, заглядывая в глаза, — спасибо, хён, ты такой крутой. Эх, черт. Мама воспитала его слишком слабохарактерным. Но об этом ей знать совсем не обязательно, да и Чанбину только в радость, если уж совсем откровенно. — В следующий раз я куплю тебе кофе? Ты пьешь с сиропами? — Неа, я пока без сахара, — Чанбин, отхлебнув с трубочки порцию кофе, поднимает руку, напрягая бицепс. — Набираю мышечную массу. — Ого… — Феликс искренне удивляется, хватаясь холодными после стакана с напитком пальцами за мышцы на массивной руке. — Ты реально крутой, никогда в близи такого не видел. Чанбин старательно делает вид, что ему все равно и он такое каждый день слышит не только от мамы. Маме, к слову, нравится, а вот Хенджин, ну скажем так… они поменялись местами, пока один интенсивно худеет, второй интенсивно набирает, так что претензии у них обоюдные. — Кхм, спасибо, если хочешь, можем ходить в зал, ты вообще в каком районе остановился? — выйдя в коридор, аккуратно лавируя между студентами, они снова движутся к лестницам. Чанбин собирается уже показать где висит расписание их факультета, немного обойти корпус, показывать другие факультеты пока не имело смысла, им бы с собственным разобраться. — Думаешь, на мне что-то вырастит? — Феликс со смешком оттягивает кожу на предплечье, задрав белую футболку. — Десять минут от универа, в сторону центра, а ты? — Ц, больше уверенности в себе, Феликс, я, как твой хён, позабочусь обо всем! — Феликс искренне смеется, и когда он смеется у него есть привычка хвататься руками за что-то. То за свои колени, то за чужие руки. Еще у него красивая улыбка и он определённо точно милый парень, Чанбин не против стать с ним друзьями и представить своей чокнутой компашке. — Такс, уважаемые студенты, познакомьтесь с новеньким, — Феликс перед дверью сказал, что не нервничает, поэтому, войдя в просторный кабинет с панорамными окнами, Чанбин приступил сразу к делу. Феликс, низко поклонившись, представился оценивающим его студентам придирчивым взглядом и не отходя далеко от Чанбина, стал дожидаться преподавателя. — Йени, доброе утро, — усевшись на лаву, Чанбин похлопывает спящего студента по плечам. Тот отрывает голову от парты, вернее от учебника, на котором спал, после кивает, не до конца открыв сонные глаза, и ложится обратно. — Что это с ним? — It's me or the PS5, Tell me how you wanna spend your night, — напевает Сынмин, перевалившись через парту сзади Чанбина, — он выбрал проторчать за приставкой до четырех утра, идиотина. Кажется, весь его мозг вытек в спинной. — Может, за кофе ему сходить? — Чанбин обеспокоенно заглядывает в посеревшее лицо не очень умеющего правильно расставлять приоритеты друга. — Сам пойдет, ты ему не нянька. Лучше за новеньким присмотри, он кажется потерянным. — Переведя взгляд со спящего Чонина на Феликса, которому вошедший преподаватель что-то активно доказывал, а Феликс активно улыбался из вежливости, Чанбин решает спасать нового друга, хотя бы потому что профессор Ким может потратить пол пары на рассказ о том, как он работал в Африке волонтером. Все уже знают историю наизусть, и никто ни разу не спрашивал. — Профессор, можно я покажу Феликсу свободные места? Пара началась, хэх, — профессор, поправив очки, пялится на Чанбина, теряя мысль повествования. — Ладно, подойди после пары, я расскажу о том, как принял роды в полевых условиях, а, и Чанбин, усади его с Чаном, он же тоже с Сиднея. Они найдут общий язык. — Спасибо, профессор. — Рассаживаемся, я включаю проектор! Если бы все было так просто, Феликса изначально поручили бы Чану, но того найти можно только в период сессии, не больше. — Хен, — дернув за руку Чанбина, Феликс заставляет его остановиться и чуть наклониться, чтобы он смог задать вопрос. — Можно мне с тобой сидеть? То есть, если считаешь, что с Чаном будет лучше, или что я буду тебе доставлять неудобства, то ладно, но, если нет, можно с тобой? Хен? Последнее он добавляет так жалобно, и так мило, что и без того предвзятое сердце Чанбина дергается и открывает все замки. — Я же не говорил, что согласен с профессором. Прыгай, — придвинувшись вплотную к Чонину, чтобы Феликсу было чуть больше свободного места, достает из-под парты учебник, ручку просит у Сынмина, у которого всегда полный пенал, еще бы где листок нарыть для записей. — Потом познакомлю с друзьями, а пока постарайся вести красивый конспект, это 80 процентов успешной сдачи зачета. — Спасибо, хён. — Феликс благодарно выдыхает. На стол тут же с белого льняного шоппера достаются тетради, стикеры, маркеры, даже планшет со скачанными лекциями их универа. Чанбин о них даже не знал, если быть честным. Пока студенты записывали темы будущих лекций на самостоятельную обработку, Феликс чуть неловко, кусая губу, подсунул Чанбину свой телефон с панелью набора номеров. — О, точно, — Чанбин тоже достает свой с кармана, разблокировав и отдав сидящему рядом парню. «Веснушка Ли» с желтым смайликом ромашки сохраняется в телефоне Чанбина, а «Староста. Хён» у Феликса. — Боже, а на свидание когда? — Голос наблюдающего за всем этим сзади Сынмина заставляет обоих подпрыгнуть. — Чего дёрганые такие? На ужасы не ходите, особенно вместе. — Сынмина, ты подозрительно часто в последнее время говоришь о свиданиях, помочь? — Чанбин до сих пор думает, что Сынмин раскусил его отношения с Хенджином. Но это не точно. — Это не я подозрительно часто об этом говорю, это вы подозрительно тупо себя ведете. Феликс, должен предупредить, у меня слегка поехавший друг и он распускает свои похабные ручонки на лево и на право, если ты, как и я допустим, адекватный человек, а не терпила, вовремя выстави личные границы. Чанбин пытается сохранить достоинство, дыша полной грудью, а Феликс, посмеиваясь в ладонь, наклоняется чуть назад, чтобы не нервировать раздраженных студентов перешептываниями еще больше. — Все в порядке, я тоже довольно тактильный человек, но, если мы станем друзьями, обещаю, не прикасаться к тебе. — Этот мир никогда не станет прежним. Сынмин, тяжко вздохнув, откидывается назад, сосредотачиваясь на лекции. Феликс тоже вскоре сосредотачивается на преподавателе и записях, а Чанбин, глупо улыбаясь до конца пары, уверен в том, что нашел соратника. Это знакомство может принести ему много хороших моментов. Наверное.