Street light

Время перевалило за десять. Чанбин раз за разом нажимает кнопку блокировки, чтобы увидеть собранные в хвост пшеничные прядки волос, свою зеленую футболку поверх худых плеч. На самом деле, Чанбин даже не уверен узнает ли Хенджин себя на этом фото, потому как в мерах предосторожности на фото наложены тени, черно-белый фильтр и максимальное размытие. Стало немного прохладней, Чанбин рад, что накинул кожанку, а не забыл ее дома, как обычно. Кофта для Хенджина покоится на коленях, руки привычно жмут кнопку на панели телефона, глаза разглядывают парочек, гуляющих по ночному парку. Хенджин должен был в девять освободиться, но, как всегда, что-то пошло не так и Чанбин сидит на лавочке напротив агентства уже чуть больше часа. Полистав фотки в галерее от скуки, зависнув в инстаграме на минут десять, Чанбин наконец сдается. Что-то через чур знакомо сжимается в груди, но Чанбин игнорирует, закидывая белую плюшевую кофту на плечи. «Сегодня не получится» Сообщение приходит, когда Чанбин открывает дверцу машины. Он смотрит на текст на розовом фоне какао, после вздыхает. Никто не говорил, что встречаться с трейни будет легко, особенно если этот трейни Хван Хенджин, за которым Чанбин бегал почти год. Но сейчас Чанбин, наверное, впервые задумался, как их отношения будет развиваться дальше. А дальше Хенджин дебютирует и времени на Чанбина у него сократится втрое, в лучшем случае. Надавив на дисплей, Чанбин думает, что справится. У всех есть сложные периоды, их просто нужно пережить. «Хорошо, напиши, как освободишься, я может не буду спать» Усевшись за руль, понимает, что домой не особо пока хочется ехать. Так-то уже половина одиннадцатого, но тот же Чонин может еще не спать. Не спать, а играть в приставку, ладно, следующий. — Алло? — Разбудил? — Если бы разбудил, я бы с тобой так любезно не общался, — Сынмин шуршит чем-то в динамик, Чанбин морщится, отодвигая телефон. — Чем занимаешься? — ставит телефон на подставку, подключает к гарнитуре машины и только после этого заводит мотор. — Протирал посуду, кажется, разбил тарелку, но я ее надежно спрятал, поэтому тетушка не заметит, а что? Соскучился? — Чанбин бросает взгляд на дисплей и со вздохом вспоминает, что сегодня суббота, а значит Сынмин помогает в доме престарелых, где находится его бабушка. Обычно он задерживался там допоздна и в целях экономии просто оставался там на ночь. — У бабушки все хорошо? Сходим в следующий раз вместе? — выехав со стоянки, Чанбин ждет немного на светофоре. — Ага, можем зайти, у тебя же хобби помогать всем на свете, а что с голосом? — А что с голосом? — переспрашивает, выезжая уже на дорогу. — Такое чувство, будто ты был уверен в том, что я выпью с тобой пива, выслушаю твои сопливые истории о тяжести жизни и прочего, но кое кто из-за загруженного мозга забыл, что сегодня суббота и я могу быть не дома. — На том конце провода стук тарелок, чертыханье Сынмина. — Вау, а ты точно выбрал ту профессию? Уверен, что в менеджменте добьешься больших успехов чем в экстрасенсорике? — Менеджмент приносит фиксированный доход, экстрасенсорика фиксированные удары по лицу в лучшем случае, так что стряслось? — Как ты и сказал, никакой другой причины кроме пива, — посмеиваясь, отвечает Чанбин. С ним все в порядке, просто расстроился совсем немного, но это нормально. В конце концов это Чанбин тот, кто приходит на помощь всегда и везде, что о нем подумают друзья если, он расстроится из-за такого пустяка? — Ладно, Чонину можешь не звонить, ему еще несколько уровней осталось до полного отключения жизненно важных органов и головного мозга, но ты даже не смей ему помогать, пусть учится на своих ошибках. А на счет пива набери Феликса, не сиди один в таком состоянии. — В каком таком состоянии? — Все, пока. Поглядывая на экран телефона, Чанбин посмеивается, снова останавливаясь на светофоре. Проницательности Сынмина можно только завидовать, казалось, он видит проблему в самой ее сути, а потом рубит правду матку. С ним многим сложно, но за это Чанбин его искренне обожает. Ну что ж, Феликс так Феликс. Честно говоря, за неделю они очень сблизились, он влился в их компанию так органично, словно всегда был с ними. Они часто пьют кофе вместе, гуляют после пар, если есть время, Чанбин надеется, что не навязывается. Хотя, в одиннадцать, какая тут приставка не? — Хееен, — вместо приветствия тянет Феликс, да так жалобно и отчаянно, что Чанбин тормозит на очередном светофоре. — Что случилось, Феликс? — Я умираю, — после тяжкого вздоха слышится какой-то грохот. — Черт, вот что он от меня хочет? Я отправляю уже третий отредактированный им же вариант проекта, но он все равно придирается. — Хах, напугал, — особо долго не думая, Чанбин сворачивает на повороте, однажды он уже подвозил Феликса домой, так что ему потребуется минут пять. — Ты дома? — Ага, а ты чем занимаешься? Я даже не спросил, как у тебя дела, сразу начал ныть, прости, хен. — Хен едет спасать твою проектную работу, пакуй ноут в чехол, я скоро. В общей сложности, Чанбин добирается до небольшой узкой улочки с подбитыми фонарями через семь минут. Дом Феликса и его родителей недалеко от центра, но спрятан от посторонних глаз в множестве переулков и извилистых троп. — Обязательно ехать к тебе? Родители не будут против? — Ну, — Чанбин думал об этом, когда искал в отправленных мейлах почту преподавателя, но так и не нашел. Можно было бы поискать почту и на других учетных записях, но зачем, если есть точно надежный вариант. На компьютере Чанбина есть папка со всем этим барахлом, так что, если не запланированная пьянка, так просто сделает доброе дело, — ты же хочешь провести выходные в спокойствии? — Да, но поздно, мог бы просто скинуть на почту свои записи, я бы по ним переделывал. — Феликс жмет к груди ноутбук, рассматривая дорогу. У него милый пучок на затылке, и он выглядит таким уставшим, словно с пятницы сидит за домашкой. И Чанбин не далек от правды. — Не бери в голову, лучше раньше, чем позже. Выбравшись с машины, Феликс, кажется, еще более крошечным, чем есть на самом деле. В особенности, перед трехэтажным домом, в котором с панорамных окон льется свет на темно зеленый газон, брусчаткой выстланные дорожки и кустарники неизвестных цветов. — Это твой дом? — вместе ответа Чанбин, заблокировав машину, все равно придется отвозить Феликса домой, манит его рукой к себе и когда тот подходит, приобнимает за плечи. — Ага, у нас еще люстра есть, так что просто будь готов. Но Феликс не готов к такому! Люстра, если вообще так можно назвать эту хрустальную конструкцию, свисает с третьего этажа вдоль всей лестницы до самого первого этажа. Она вся в ярко белых огоньках, крошечных, напоминающих звезды будто в вихре. — Это… — Ничего такого. Чанбин привык, если честно. Реакция всех его друзей примерно одинаковая, разве что Сынмин отчитал за нерациональное использование денег и матери просил передать тоже самое. — Располагайся, хочешь чаю или кофе? — в комнате Чанбина все намного проще, от того Феликс выдыхает с большим облегчением, опускаясь на кресло за светлым рабочим столом. — Нет, спасибо, просто помоги с проектом. Пожав плечами, Чанбин подтягивает другое кресло и садится рядом. Включив свой компьютер, ждет пока заработает немного древний ноутбук Феликса, ищет шнуры передачи, переваливаясь через его колени. Стоит заметить с Феликсом комфортно с самого начала. Обычно, Чанбину нужно придумывать миллион способов, чтобы расположить к себе незнакомца, но с Феликсом иначе. Он тоже спрашивает, как дела, тоже искренне ждет ответа и тоже любит болтать обо всем, что придет в голову, даже о самом странном. Чанбин не отрицает, он ему нравится. — Так, какая тема? — найдя наконец папку с проектами, Чанбин пролистывает до нужного раздела, поглядывая на Феликса, который сосредоточившись на открытом документе, не замечает внимательно взгляда на своем лице. — Эм, теории маркетинга в современных азиатских… Дверь за ними со скрипом открывается, обе головы поворачиваются на источник звука. Однако, Феликс не видит ничего, от того и жмется к плечу Чанбина, а вот Чанбин, сразу же опустив глаза к полу, строго смотрит на белобрысого пса с заинтересованными глазенами-горошинками. — Даже не смей, ты поел? — в ответ пес коротко лает, укладывая мордашку на передние лапки. — Ой, кто это такой милый? — Феликс, наконец разглядев пса в дверном проеме, несется к нему навстречу, раскрывая перед ним руки, опускаясь на колени. — Стоп, не трогай, он… — Чанбин не успевает объяснить, пес радостно обнюхивает чужое дружелюбное лицо, даже несмело пытается облизать нос, чему сам Феликс очень даже рад. — Какая кроха, как зовут? — Вонючка. — Что? — Феликс с недоумением поворачивается вместе с псом на руках. — Не советую его так прижимать к себе. — Феликс переглядывается с псом, после оба смотрят на Чанбина, ожидая объяснений, — если он только поел, то обосрет тебе всю футболку. И я не шучу, у Вонючки хронические проблемы с пищеварением и он как бы то сказать… ну срет сразу же после еды. Надеюсь, ты сходил на пеленочку? — Ох, крошечка, правда? — оставив поцелуйчик на мордочке, Феликс жмет щека еще ближе, вопреки всем предупреждениям. — Когда это началось? — Не знаю, но не прижимай его так, ну… — Феликс отмахивается, усаживаясь с псом за стол. — Если что случится, это будут мои проблемы, так когда? — Не знаю, — решив, что это бесполезно, Чанбин, вздохнув тоже садится за стол, сверяясь с темами на заголовках. — Его мама принесла домой около полугода назад, нашла на мусорке. Наверное, из-за этого его и выгнали прошлые хозяева. — Это плохо. — Поглаживая по холке на удивление быстро успокоившегося пса обычной дворовой национальности, как любил выражаться Чанбин, Феликс разглядывает его сосредоточенный профиль. — Он тебя не напрягает? — Вонючка? — Чанбин переспрашивает со смехом, потому что серьезно? Это мохнатое недоразумение и напрягать? — ну может, когда я утром забуду какие у него сверхспособности и прижму к себе, а он обосрет мне всю одежду, и мне приходится мыться по новой и менять форму, или когда… Или когда Хенджин, у которого аллергия на шерсть, просит закрыть его где-то, в такие моменты, Чанбин думает о том, за что все это обычной собаке, не причинившей никому ничего плохого. Но он не напрягает, вся семья уже привыкла к его такому жизненному циклу и умело подстроилась. — В общем, нет, он послушный пес, и мама рада что нашла его. Найдя нужный документ, Чанбин переносит его на ноутбук Феликса и пока тот раскачивает пса, уснувшего у него на плече, Чанбин решает заняться еще и легким редактированием. Меняет фамилию какого-то парня на фамилию Феликса, слегка редачит план, меняя местами некоторые пункты, чтобы работа не была уж совсем идентичной. Все это он купил у прошлого курса для Хенджина, ведь ему некогда заниматься учебой, ну пользуются этой базой отборной домашки почти все, кто о ней знает. — А где твои родители, хен? — Феликс уже сам зевает, мягкое тельце на груди усыпляет, да и час поздний. — Они держат клинику, скорее всего оба на ночном дежурстве. — И ты не хотел стать врачом как они? — На самом деле, когда оба твои родителя доктора ты бы ни за что не захотел того же. Чанбин искренне рад, что у него именно такие родители. Они всю жизнь делали для него все возможное, по множеству раз говорили, что он самый умный и красивый, пусть это и не так. Однако, его их в его детстве было слишком мало. Поэтому, никто из них не хотел для Чанбина того же. — Да, ты прав, быть доктором очень сложно, особенно если крови боишься. — Феликс переводит тему во что-то более легкое и Чанбин благодарен. У него нет детских травм или старых обид на родителей, нет, просто, есть то, что всегда хотелось сделать по-другому. — Что ж, готово. Можешь отправить ему в понедельник и даже не волноваться, проведи выходные за чем-нибудь приятным. — Откинувшись на кресло, Чанбин поворачивается к нему лицом, мягко улыбаясь. Странно, но даже в его комнате, Феликс смотрится так привычно. Может из-за сходства с Хенджином, отрицать их совместного парикмахера с каждым днем, с каждым днем, в котором Чанбин скучает по Хенджину все больше и больше, становится сложнее. Их взгляды в какой-то момент встречаются, и они реагируют по-своему тоже привычно. В такие моменты Чанбин улыбается шире, подмигивает, когда хорошее настроение, а Феликс краснеет, но ни за что первый взгляд не отводит. Милая Веснушка, как про себя часто называет его Чанбин. — Хен, — толкнув свои коленом колено Чанбина, его щеки загораются чуть ярче, Чанбин бы хотел его сфотографировать вот таким вот. Домашним, в обычной футболке, с пучком растрёпанных волосы, с блестящими глазами и порозовевшими губами. — М? Что такое? — Сходим в кино завтра? — выпалив это, глаза Феликса испуганно округляются, но пытливо выжидают ответа. Коленко чуть подбрасывает, но в основном, те кто не хотят замечать нервозности ее и не заметят. Но Чанбин не из таких. — Кино? — переспрашивает, анализируя свои чувства, которые, почему-то, вдруг потеплели, как на солнышке. — Ага, если ты не занят, конечно, или если у тебя другие планы тоже скажи. Мы можем пойти и в другой день, если захочешь, я не настаиваю, знаешь. То есть, мне бы очень хотелось пойти с тобой в кино, хен, но я не настаиваю, — вытараторив все, казалось, за секунду, Феликс прикрывает даже глаза от смущения, но быстро берет себя в руки, прижав вдруг вздрогнувшего щенка крепче к плечу. — Ладно, сходим. Я заеду. В конце концов, это кино, это не свидание. Они же гуляют после пар, болтают обо всем, когда вместе, это не будет отличаться, не должно. Чанбин скажет об этом Хенджину и тогда ему вообще ни за что не придется себя винить. Он даже на секунду задумался не отказать ли, но, когда Феликс радостно прыгал возле своего дома и махал до последнего ладошкой, понял, что не смог бы. Просто нужно рассказать Хенджину и так же завтра сказать Феликсу, что у него есть парень, чтобы ни у кого на этот счет не осталось других мотивов. Проще простого. Наверное.