Сделка

– Hamarosan felépül? (Он скоро поправится?) – Biztosíthatlak. (Уверяю Вас.) – Köszönöm Doktor. (Спасибо, доктор.) Встревоженный голос Чана слышится как будто из-под воды, но приводит в чувство. Голова гудит, в ушах стоит сильный звон. Хан поднимается на кровати, пытаясь осмотреться. – Нет, Джисон… – Бан Чан подбегает сразу же, как только друг приходит в себя. – Тебе не стоит так резко вставать. – Что случилось?... – Доктор предполагает, что это эмоциональное истощение. На фоне стресса организм не выдержал, и случилась паническая атака. Почему ты не сказал мне, что настолько переживаешь? Мы бы что-нибудь придумали. – О, нет, – душа Джисона уходит в землю. – Что с конференцией?... Чан опускает взгляд, тяжело вздыхая. – Нет…только не говори, что… – Мы подадим заявку в следующем году, если будет так необходимо. Это всего лишь конкурс, который ни на что не влияет. – Черт, – Джисон падает на подушку, накрывая лицо ладонью. Хочется расплакаться. Они так долго готовились, но из-за него все пошло коту под хвост. Он подвел и Чана, и университет. – Мне так жаль… – Перестань. Главное, что ты жив и здоров. Надеюсь, что здоров. – Сколько я был в отключке? – Несколько часов. Доктор ввел тебе легкий транквилизатор, чтобы ты выспался. Кстати… – друг хмурит лоб и трет переносицу. – Тот парень, что помог тебе. Он попросил сообщить ему, когда ты придешь в себя. Ты его знаешь? Он…он ждет за дверью и…кажется, переживает. Джисон будто просыпается во второй раз. – Минхо! – Так вы знакомы? Мне позвать его? – Я… – Джисон вспоминает, как крепко его держали родные руки, и сердце снова начинает биться быстрее. Но в этот раз не от страха, а от предвкушения и счастья. Неужели он сейчас в самом деле увидит Минхо? – Да, пожалуйста. Чан смотрит на Джисона с тревожным недоверием. – Я объясню тебе все потом. Обещаю, - успокаивает его Хан. – Хорошо. Друг уходит, закрывая за собой дверь, но уже через минуту она приотворяется вновь. В комнате сначала появляется кончик каштановой копны волос, а за ней, спустя пару секунд, и ее хозяин. Минхо. Больше нет никаких сомнений, что все происходящее – реальность. Перед Джисоном стоит настоящий Ли Минхо. Повзрослевший, растрепанный, уставший, его. С горящими глазами и розовыми щеками. Он теряется несколько секунд, а затем садится на соседнюю кровать, не сводя глаз с Хана все это время. – Джисон… – голос Минхо хрипит после долгого молчания. – Ты в порядке. Хан кивает, завороженно глядя на юношу перед собой. Его волосы отросли, особенно сзади. На висках и затылке они мило завиваются, Джисон никогда не видел Минхо с такой прической. – Это из-за воды, – Ли замечает пристальный взгляд на своих волосах. – Она здесь… mai moale. – Мягче. – Да, мягче. Чуть не забыл родной язык. Хан улыбается, а затем его нижняя губа начинает подрагивать. – Минхо… – глаза Джисона блестят, наполняясь влагой. – Почему?...Почему ты сбежал? Лицо бывшего одноклассника болезненно искажается. Он тоже еле сдерживает подступающие слезы. Если судьба дала им шанс решить все, то это нужно сделать прямо здесь и сейчас. Минхо больше не имеет права скрывать свои чувства и истинные мотивы. – Я не должен был. – Что?.. – Джисон не слышит оправданий, которых ожидал. – Я не должен был оставлять тебя. Это было ошибкой. Я думал, что избавлю тебя от боли, но на деле только умножил ее, и…сделал больно самому себе. – Минхо… – Когда я все понял, было уже слишком поздно. Я видел все твои сообщения, но не мог ничего изменить. Решение переехать в Румынию было моим. Я добровольно пошел на это, чтобы не мозолить глаза тебе и отцу. Здесь не так плохо, как я думал, но я безумно скучаю по дому. Ужасно. В Европе все по-другому. Я не хотел этого, я хотел остаться в Корее, хотел остаться с тобой, но все разрушил собственными руками. А теперь ты здесь… Минхо хочет быть ближе, он садится на кровать к Джисону. Хан молча слушает и не останавливает. – Разве такое возможно? Как ты здесь оказался?... Впрочем, неважно. Я так счастлив, что смог снова увидеть тебя. Джисон берет Минхо за руку. Она оказывается погрубевшей и шероховатой. Многое в его жизни изменилось за это время. – Все эти годы я думал о тебе, не мог забыть. Я не знал, что происходило у тебя, но надеялся, что ты навсегда вычеркнул меня из жизни, как последнего подонка. И так хотел все вернуть… – слезы, наконец, падают на его щеки. Минхо кладет голову Джисону на колени и рыдает навзрыд. – Прости меня… Пожалуйста, прости… Хан опускает ладонь на макушку Минхо, начинает перебирать его волосы и тихо плачет. Минхо просит прощения у Джисона, но на самом деле извиняется перед собой. И прощает. Он прошел через многое. Он заглянул в глаза своему главному страху. Сбежав в Румынию, Минхо наказал себя сполна, и теперь был готов к новому этапу своей жизни. Ему нужно было это время, чтобы простить себя. Ему нужно было время, чтобы вырасти и принять свои прошлые ошибки. – Не было и дня без мыслей о тебе. Тебя невозможно вычеркнуть из жизни, – произносит Хан. Минхо поднимает заплаканное лицо, и Джисон собирает слезинки с его ресниц краем одеяла. – Ты… – Быть может, я сошел с ума. Но я все еще хочу быть с тобой. И буду хотеть этого еще долго. Я готов вспоминать о тебе каждую ночь, глядя на небо. До тех пор, пока не потухнет последняя звезда. – Я люблю тебя, Джисон… Очень люблю. – Знаю. Хан осторожно касается щеки Минхо, смахивая с нее оставшуюся влагу. Это тот самый Минхо, который никогда ни на кого не поднимет руку. Настоящий Минхо, которому не чужды человеческие чувства и сопереживание. Минхо без лакированной укладки и дорогих перстней на пальцах. Тот Минхо, который стал его первой и единственной любовью. – Ты стал еще красивее, – улыбается Минхо, не отрывая глаз от Джисона. – Как такое может быть? – А я плохо тебя вижу без очков. – Где они? – Где-то потерял. – Тогда мне придвинуться ближе? – Если хочешь… Лицо Минхо оказывается так близко, что Джисон чувствует его дыхание на своих губах. Его глаза стали намного печальнее. Они запечатали в себе всю боль, что парни пережили вместе. Но и для любви места в них было предостаточно. Черты лица заострились и стали серьезнее. – Ты изменился. – Стало хуже? – Нет. Очень красивый. С минуту они разглядывают лица друг друга, запоминая каждый изгиб и родинку. А затем Минхо не выдерживает и подается вперед, прикрыв веки. Последний раз Минхо целовал Джисона два года назад и думал, что тот поцелуй навсегда останется самым лучшим в его жизни. Но он ошибался. Почувствовать губы Хана на своих снова оказалось намного приятнее, чем в первый раз. Они стали еще мягче, еще податливее. Джисон не боится отвечать и знает, чего хочет. Они по очереди углубляют поцелуй, отбирая друг у друга инициативу. И задыхаются от любви. В этот раз Минхо не старается отложить в памяти каждую секунду, потому что чувствует, что это не последний их поцелуй. Он полностью утопает в своих чувствах и нежных ладонях Джисона, касающихся его шеи и лица. С этого момента начинается их новая глава. Отстраняться не хочется, но за дверью слышатся громкие голоса и шаги. Парни успевают отпрыгнуть друг от друга прежде, чем распахивается дверь номера. – Hol van ez a fiú?! A konyha egy rendetlenség! (Где этот мальчишка?! На кухне полный бардак!) – в комнату залетает краснощекий тучный мужчина, размахивающий скалкой. – Minho! – Прости, я отпрашивался всего на час, а прошло уже три, – Минхо грустно смотрит на Джисона, а затем обращается к начальнику – Jövök. Elnézést. (Иду. Извините.) – Я понимаю. – Мы же еще увидимся? – с надеждой в голосе спрашивает Минхо, не решаясь отпустить руку возлюбленного. – Нам пора возвращаться домой, – с улыбкой отвечает Хан.

***

Два года назад Минхо уехал в Румынию по собственной инициативе. Отец был удивлен, но не спешил его отговаривать. Он был бы только рад, если бы Минхо там смогли перевоспитать. Вот только Ли старший даже не догадывался о том, что его сын собирается покинуть родительский дом навсегда. Минхо доучился в пансионате полгода, подучил румынский, сдал экзамен и поступил в институт на гостиничное дело. Баллы позволяли подать документы только на эту специальность, но юноша не собирался останавливаться на достигнутом. В будущем он хотел открыть небольшой бизнес или попробовать себя в творчестве. В Румынии Минхо обнаружил в себе любовь к классической музыке и очень загорелся идеей обучиться игре на фортепиано. Он пытался найти в новой жизни хоть какой-то смысл, потому что смысл старой навсегда оставил в Корее. Минхо так думал по крайней мере до тех пор, пока не увидел Джисона, теряющего сознание на лестнице отеля, в котором он проходил практику со своими одногруппниками. С того момента его жизнь разворачивается в обратном направлении. Сейчас он наблюдает за мечтательной улыбкой Джисона, засыпающего у него на коленях, и чувствует себя, как дома. Они отдыхают в том самом приотельном парке и наслаждаются оставшимися минутами наедине друг с другом. Сегодня последний день Хана в Румынии. Минхо хочется верить, что не последний для них. Парень собирается вернуться в Корею, как только получит диплом. Остался всего год. – Спишь? – тихо спрашивает Минхо. Джисон отрицательно мотает головой, а потом приподнимается и нежно целует Хо в кончик носа. Все три дня с их первой встречи они не отходят друг от друга ни на шаг. – Не хочу, чтобы ты улетал. – Я не могу остаться, – голос Джисона пропитан печалью, ведь им снова придется расставаться друг с другом, хоть и временно. – Понимаю. – Минхо, – Хан убирает голову с колен юноши и садится с ним рядом на лавку, заглядывая в глаза. – Перед тем, как я улечу, нам нужно заключить последнюю сделку. – Что? Нет.. – Минхо ошарашенно смотрит на парня перед собой. – О чем ты говоришь? Какую? – Больше никаких условий. Ни ты, ни я, не станем предлагать друг другу сделок никогда. Минхо облегченно выдыхает и проводит ладонью по лицу, словно смахивая с него едва зародившуюся тревогу. – Конечно. Да, – он улыбается, беря руку Джисона в свою. – Никаких сделок. Никогда больше. Минхо смотрит в глаза, до краев наполненные любовью. Он ни за что больше не сбежит от них, никогда не причинит боль, сделает все, чтобы они оставались такими же счастливыми и сияющими. У них за плечами слишком много пройденных испытаний, впереди должны быть только объятия и поцелуи. Минхо сделает все ради того, чтобы целовать Джисона каждый день. А Джисон готов ждать сколько понадобится, если в конце его ждет бесконечность рядом с Минхо. Осенний ветер путается в их волосах и ласкает не перестающие гореть щеки. Солнце ныряет в кроны деревьев, подсвечивая золотом все вокруг. В воздухе витает любовь. Джисон впервые за долгое время чувствует себя целым. Дыра внутри медленно, но затягивается. Она больше не поглощает его силы и чувства, а только приятно щекочет, заживая. Минхо много забирал у него, но сейчас возвращает все в двойном размере. Джисон по-настоящему счастлив только рядом с ним. Мир приобретает краски. Хан прижимается губами ко лбу Минхо и едва слышно шепчет вслух то, на что долго не мог решиться: – Te iubesc. Pentru totdeauna… Минхо замирает, выжигая эти слова на своем сердце. А затем отвечает: – Я тоже навсегда люблю тебя, Джисон.