Тайные истины

      Удар, удар и еще один удар. Все следующее утро Елена провела в квартире Аларика, упорно тренируясь. Спорт помогал отвлечься и выпустить бушующие внутри эмоции. Поэтому боксерская груша стала жертвой девушки, которая вымещала на ней всю злость, скопившуюся за последнее время.       Сложившаяся ситуация выводила Гилберт из себя, а собственная беспомощность лишь усугубляла положение. Стефан упрямо отказывался возвращать Клаусу его семью, от чего тот просто сходи с ума от ярости. Единственное, что радовало так это то, что за ночь никто не умер. Но, если младший Сальваторе продолжит в том же духе, это будет лишь вопрос времени. — Смотри, дыру не пробей, — сказал вошедший в комнату Рик.       Мужчина был в своих любимых спортивных штанах и легкой футболке, в которых только что был на пробежке. Зальцман подошел к груше, придержав снаряд, чтобы девушке было легче отрабатывать удары. — Хочешь поговорить? — уточнил учитель.       На что Елена лишь отрицательно покачала головой, продолжая с новой силой ударять по груше. Ногой. Левой рукой. Правой рукой. И тоже самое в обратном порядке. — Выглядишь не очень. — Плохо спала, — ответила Гилберт.       О чем к слову даже не соврала. Спала Елена действительно ужасно. Сон не шел до самого утра, от чего девушка постоянно ворочалась в кровати, переворачиваясь с одного бока на другой. Ее не отпускало дурное предчувствие со вчерашнего вечера, и она не знала, что с ним делать. То ли ее интуиция разыгралась, то ли паранойя. — Кажется, внушение Деймона сработало, — сказал Рик. — Когда я уходил, Джереми собирал вещи, рассказывал про школу в Денвере.       Гилберт нанесла решающий удар по снаряду, после чего отошла к столешнице. Девушка аккуратно налила себе кофе. Она мысленно убеждала себя, что поступает правильно. Что Джереми там будет лучше, он сможет нормально учиться, найдет друзей, станет обычным подростком. А самое главное — будет в безопасности, подальше от всей это сверхъестественной ерунды.       Но так же Елена понимала и то, что попросту забрала у брата выбор. И если он когда-нибудь узнает об этом, то вряд ли простит. Ведь, когда такое случилось в прошлый раз, Джереми был просто вне себя от злости. Но Гилберт должна была на это пойти, ради его же блага.       Сразу после душа девушка поторопилась в школу. Сегодня был особенный день. Кэролайн исполнялось восемнадцать. И свой день рождение Форбс просто обожала. Поэтому они заранее договорились с Бонни, встретиться в школе, чтобы украсить шкафчик подруги. И Елена ужасно опаздывала.       Но придя к нужному шкафчику, Беннет Елена не застала. Но ждать больше было нельзя, поэтому девушка принялась обклеивать дверцу самостоятельно. Поздравления, мишуру и плакаты они начали готовить еще за несколько месяцев до самого праздника. И с учетом всех событий, видимо, не зря. — Привет, прости, что опоздала, пришлось… — запнувшись, воскликнула подоспевшая Бонни, — задержаться. — Ничего, я тоже только подошла, — отмахнулась Елена, приклеивая шарики. — Что тебя задержало? — Работала над новыми заклинаниями, — немного растерянно ответила ведьма.       Девушка заметила смятение в словах подруги, но не подала виду. Елена знала, что будь это что-то важное, Беннет непременно поделилась бы с ней. Гилберт доверяла ей, и поэтому не стала зацикливаться на этом.       С неуверенной улыбкой на губах Бонни подала нарисованный плакат с яркой надписью: «С Днем Рождения, Кэролайн!», который с ответной улыбкой забрала Елена. Девушка приклеила его к остальным украшениями, довольно смотря на проделанную работу. — Я должна тебе кое-что сказать, — нерешительно начала Гилберт, — и тебе это не понравится.       Елена повернулась к подруге, которая тут же нахмурилась от ее слов. Девушка знала, что Бонни будет далеко не в восторге оттого, что они с Деймоном сделали. Но она должна была знать, хотя бы для того, чтобы попрощаться. — Джереми на время уедет из города. Он остановиться у друзей нашей семьи в Денвере, пока вся эта история с Клаусом не закончится. — Он так просто не оставит вас с Клаусом. — Я знаю, — ответила девушка, стыдливо опустив глаза в пол. — Я попросила Деймона внушить ему это.       После слов Елены, Беннет тут же изменилась в лице. Ведьма плотно поджала губы, с осуждением глядя на подругу. Как и ожидала Гилберт, Бонни рассердилась. Все оставшееся время, что они ждали Кэролайн, она пыталась убедить Елену, что та поступает неправильно, но девушка твердо стояла на своем. Поэтому Беннет пришлось смириться.       И, когда уже стало понятно, что в школу именинница не явиться, ведьма все-таки послушала совет Елены и пошла, чтобы попрощаться с Джереми. В то время, как сама Гилберт, отправилась на поиски Мэтта, чтобы они смогли поехать к дому Форбс. Ведь, праздник еще никто не отменял. И если Кэролайн решила не идти в свой день рождения в школу, значит, они устроят ей сюрприз дома.       Всю дорогу Бонни прожигала Елену осуждающим взглядом, который девушка стойко игнорировала. Мэтт, не понимающий причину такого напряжения между подругами, молча смотрел то на Гилберт, то на Беннет, не осмеливаясь спросить, что между ними произошло.       Кэролайн дома не было, но зато они застали миссис Форбс, которая с удовольствием впустила ребят в дом, позволив им спрятаться в гостиной. Оставалось лишь дождаться саму именинницу, которая, впрочем, не заставила себя ждать, явившись меньше чем через полчаса.       Друзья услышали звон ключей и открывающуюся дверь. Подождав пока Кэролайн зайдет внутрь, они с общим громким возгласом: «Сюрприз», выпрыгнули в коридор с шарами и поздравительным плакатом.       Ошеломленная и немного напуганная блондинка с удивлением и любовью смотрела на своих друзей, явно не ожидая такого поздравления. — Что вы здесь делаете? — изумилась Кэролайн. — Ты забила на школу и не увидела все, что мы тебе приготовили, — пожала плечами Гилберт. — Так что оденься потеплее — на улице осень.       С радостной улыбкой на губах девушка передала подруге игрушечную корону с ярко-розовым пухом, за которой они по дороге заехали в детский магазин. — Кемпинг, костер и… — Торт! — закончила за Бонни Елена. — Как в детстве. — Только с текилой, — протянул Мэтт за спинами девушек.       Форбс с теплотой оглядывала своих самых близких друзей, ставших ей второй семьей. Она была безумно им благодарная за поздравления и сюрприз, который они для нее устроили, но желания что-либо праздновать у нее не было. Это был ее первый вампирский день рождение, и это оказалось тяжелее, чем она думала. В этот день стало отчётливее понятно, что ее тело, и она сама, застряли не в самом желанном для нее возрасте. И она навсегда останется семнадцатилетним подростком. — Спасибо, ребята, правда, но, — искренне произнесла Форбс, — я как-то не чувствую, что у меня день рождение. — Прости, что? — удивилась Бонни. — Ты же нарекла свой день рождения любимым днем всех и вся! — Да, но вот только теперь я фактически мертва, — немного более грубо, чем нужно было, ответила Кэролайн. — Мне даже не нравился возраст семнадцать! Весь смысл, чтобы дальше исполнилось восемнадцать, это переходный год. И я в нем застряла.       Все с толикой печали и сожаления смотрели на подругу, прекрасно понимая, что она права. Это было жестоко и несправедливо. Ведь Кэролайн не выбирала этой судьбы, она никогда не хотела стать вампиром. Она всегда мечтала о колледже, о семье и яркой жизни, без сверхъестественных проблем, которые обрушились на нее. — Ты не застряла, Кэролайн, — попробовала поддержать подругу Гилберт. — Как раз таки застряла, — печально покачала головой блондинка. — Но ничего, все в порядке, и у меня все будет хорошо. Просто нужно какое-то время привыкнуть.       И в этот момент в голову Елена пришла замечательная мысль. Оставлять подругу в ее праздник одну девушка бы ни за что не согласилась. И если именинница не хочет праздновать свой день рождения — так тому и быть. — Ладно, — кивнула девушка. — Но у меня есть и другая идея.       Сознаваться сразу, что задумала Гилберт не стала. Поэтому друзьям пришлось довериться заинтриговавших всех Елене. И когда они уже ступали среди сырого кладбища, а на улице начинало темнеть, уровень энтузиазма у всех поубавился.       Гилберт привела их в склеп, вход в который уже порос травой и извилистыми стеблями плюща. Дверь была не заперта, и компания смогла с легкостью войти, внутри было пыльно, сыро и темно, что еще больше заставило всех усомниться в идее Елены. — Здесь жутко, — с опаской оглядываясь по сторонам, сказала Беннет, — даже для нас. — Нет, Кэролайн была права, — уверенно заявила Гилберт, занося торт. — Фактически она мертва. Прости, но тебе нужен не день рождение, а похороны.       В подтверждение своих слов девушка развела руки в стороны. Словно говоря, вот мы на кладбище и пора принять очевидное. — А похороны, — открывая коробку со сладким десертом, продолжила говорить Елена. — Ты должна попрощаться со старой жизнью, чтобы иметь возможность, жить дальше.       Все с улыбками смотрели на чересчур воодушевлённую Гилберт, наконец, поняв, зачем девушка притащила их на кладбище. На удивление, затея пришлась по душе даже Кэролайн. Форбс, уверенно кивнув, сняла с головы бутафорскую корону, принимая условия игры. — Здесь покоиться Кэролайн Форбс… — Черлидерша, — продолжила за подругу Елена, за каждое названное слово вставляя по свечке в торт, — Мисс Мистик-Фоллс, чемпион третьего класса по классикам.       От последнего «звания» на лицах присутствующих появились ностальгирующие улыбки, а в мыслях тут же всплыли моменты из детства. — Подруга, — подхватила инициативу Бонни, — дочь и трудяга. — И вредина, — не упустил возможности, вставить свое слово, Мэтт, но заметив взгляд Кэролайн, тут же добавил, — иногда. Без обид.       Форбс наигранно надулась, после чего тут же захихикала. — Ей было семнадцать, — доставляя последние свечи, закончила за всех Гилберт. — И у нее была хорошая жизнь. Пусть покоится с миром, чтобы ты могла двигаться дальше.       Вынув торт из коробки, Елена направилась ко всем. Девушка кивнула Бонни, и та, сразу поняв немой намек, с легкостью зажгла все свечи разом. Вызвав одобрительные возгласы, словно делала это первый раз.       Гилберт остановилась напротив Кэролайн. Немного подумав, блондинка мысленно загадала желание и задула все восемнадцать свечей. Объявив тем самым, как бы это странно не звучало, похоронную вечеринку открытой.       На удивление обстановка из унылой быстро перешла в веселую и расслабленную. Торт и текила сделали свое дело. Друзья шутили, подкалывали друг друга, вспоминали общие детские моменты. Пока Бонни, не выдержав, все-таки не сорвалась на Елену. — Простите, я знаю, что сегодня день рождения Кэролайн, или похороны, как там правильно, — извинилась ведьма. — Просто по мне очень не правильно, что вы внушили Джереми уехать из города. — Я сделала это, чтобы защитить его, Бонни, — попыталась оправдаться Гилберт. — Я хочу дать ему шанс на более-менее нормальную жизнь. — Он сам должен выбирать, как ему жить, — возмущалась Беннет. — А ты забираешь у него эту возможность! — Бонни, не вздумай ему сказать. — А может внушишь мне этого не делать? — съязвила ведьма.       Бонни и Елена еще с пару минут прожигали друг друга взглядами, пока Мэтт не сказал очередную колкость, заставив девушек прекратить. Беннет, тяжело выдохнув, поднялась со своего места и вновь извинившись, и попрощавшись, ушла, не желая больше спорить, но и находиться здесь тоже. Все проводили ведьму печальными взглядами, но останавливать не стали, решив, что не стоит усугублять обстановку и развивать ссору дальше.       Недолго после ухода Бонни среди друзей царила напряженная атмосфера, пока Донован не взял все в свои руки и, как настоящий бармен, кем он собственно и был, не начал разливать девушкам алкоголь. И обстановка вновь стала веселой и уютной. Друзья стали вспоминать забавные моменты из младших классов, свои ошибки и неудачи, которые сейчас уже казались сущим пустяком.       Казалось, что все, что было до всей этой истории с вампирами, оборотнями и ведьмами, произошло в другой жизни, не с ними. Это все было таким далеким и будто нереальным. Неужели когда-то, не так давно, они были просто подростками с обычными проблемами, вроде теста по истории и вопроса, с кем бы пойти на танцы. А сейчас они почти каждый день были, словно на волосок от смерти, их преследует первородный гибрид и вампиры заполонили город. Даже они сами стали другими, Кэролайн стала вампиром, Тайлер — гибрид, Бонни оказалась ведьмой, а Елена двойником. Один Мэтт так и остался обычным парнем, выделяясь этим из такой разношерстной компании.       От очередной истории их отвлек скрежет открывающейся двери. Все резко замолчали, повернувшись в сторону источника шума. На входе, неловко оглядывая друзей, стоял Тайлер. Мэтт тут же встал со своего места, смерив Локвуда неодобрительным взглядом. В последнее время, Тай стал пользоваться среди друзей не лучшей репутацией, как было около года назад, когда он все еще был высокомерным, богатеньким задирой. Но сейчас дело было в другом, он был гибридом, а значит верным рабом Клауса, что делало парня перебежчиком. Пусть это и не было его виной, но он невольно стал чужим. — Простите, не хотел испортить вечеринку, — замешкался Локвуд. — Так не порть, — грубо бросил Донован.       Кэролайн подскочила с лавочки, на которой до этого лежала, сразу поняв, что назревает очередной конфликт. — Нет, все в порядке, — уверила всех блондинка. — Привет. — Можно тебя на минуту? — спросил Тайлер. — Это довольно важно.       Не долго думая, Форбс кивнула. Они с Локвудом вышли на улицу, оставив Елену и Мэтта одних. Гилберт повернулась к другу, который уже взял бутылку, сделав глоток. Девушка не знала, что парень чувствовал к их подруге. Их расставание было не очень гладким, да и теперь Кэролайн встречалась с его лучшим другом. — Ты в порядке? — Да, — честно ответил квотербек. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива.       Елена понимающе кивнула. Между бывшими возлюбленными завязался непростой разговор. Они так давно не оставались вдвоем, что обсудить было что. Мэтт, наконец, смог рассказать о том, что думает о сумасшедшем мире, в котором они застряли по уши. А Гилберт поделилась, как она пережила неделю с Клаусом, не упоминая лишь некоторые детали.       Девушка и забыла, как Донован был ей близок. Он был отличным парнем: добрым, верным, надёжным, но в тоже время решительным и стойким. И Елена искренне желала ему счастья. Потому что в жизни парня было столько отчаянья, ведь, по правде говоря, он был ужасно одинок. Его мать сбежала, отец и сестра погибли, а все друзья погрязли в мире, в котором он был чужим.       Когда с момента ухода Тайлера и Кэролайн прошло почти полчаса, Мэтт и Елена пошли за ними. Донован попытался окликнуть друзей, но ответом ему стали лишь шуршание веток деревьев и шорох осенней листвы. — Супер, — хмыкнула Гилберт, — нас тут бросили.       Донован вновь попытался позвать подругу, освещая фонариком лес вокруг них, но и на этот раз его возглас ушел в пустоту. — Ну, же Кэролайн, — воскликнула Елена, — у нас выпивка кончилась.       Гилберт сильнее укуталась в куртку. Ночи становились все холоднее, от летнего тепла не осталось и следа. — А Мэтта преследуют призраки, — нараспев произнесла девушка, задорно толкнув друга в бок.       Парень рассмеялся, подталкивая Гилберт в ответ. Но не успела девушка ответить, как возле них появился Стефан, оттолкнув Донована к дереву. Елена не успела даже ахнуть, как вампир оказался около нее, закрыв ей рот рукой.       Сальваторе затащил девушку в машину, тут же выехав на трассу. Парень быстро набирал скорость. И вся эта ситуация казалась Елене абсурдной. Зачем ему нападать на Мэтта и похищать ее. Чего он пытается добиться. Но сидеть и ждать, пока он сделает то, что задумал, Гилберт не собиралась.       От попытки разобраться в ситуации и завалить вампира вопросами, девушку отвлек телефонный звонок. Она достала смартфон из кармана куртки и уже хотела ответить, но Стефан вырвал мобильник из ее рук. — Привет, Деймон, она сейчас немного занята, — ответил за нее Сальваторе, смерив Елену высокомерным взглядом.       К сожалению, Гилберт не обладала вампирским слухом, и поэтому не могла расслышать, что говорит брату старший Сальваторе. — Позволь спросить, — сказал Стефан, — что будет делать Клаус, если не сможет создавать новых гибридов? — Что? — воскликнула девушка.       На том конце трубки слышались невнятные фразы Деймона, но младший Сальваторе даже не стал слушать аргументы брата, выкинув телефон в окном.       Елена с ужасом смотрела на парня, за которого еще две недели назад была готова отдать жизнь и которого безмерно любила. Но лицо вампира было абсолютно равнодушным. — Что ты задумал? — начинала паниковать девушка. — Выпусти меня из машины! Стефан, выпусти меня!       Но вампир даже не слушал ее, он лишь молча давил педаль газа, набирая все большую скорость. Елена пыталась вразумить его, молила остановить машину и выпустить ее, но он лишь молча достал свой телефон, набрав чей-то номер и поставив звонок на громкую связь. Не сложно было догадаться, кому он звонил. Вот только Гилберт знала, что для Майклсона угрозы были не больше, чем пустым звуком. — Стефан, как я рад услышать твой голос, — раздался насмешливый тон на том конце. — Скажи, своим гибридам покинуть город, Клаус, — пропустив мимо ушей колкость, начал говорить Сальваторе. — Этого не произойдет, пока я не верну гробы, — не раздумывая, выдвинул свои условия гибрид. — Ладно, — усмехнулся вампир, — но тогда я вместе с твоим донором не впишусь в поворот прямо перед мостом.       Гилберт смотрела на Стефана и не узнавала его. Это был не он, не тот парень, который помог ей справиться с утратой родителей, не тот кого она полюбила. Это был жестокий и бесчувственный чужак, который занял его место. И Елена не хотела верить, что ее Стефана больше там нет, что она потеряла его навсегда. — Я не верю тебе, Стефан, — безразлично ответил Майклсон. — Ты не убьешь ее.       И Никлаус был прав. Сальваторе не собирался убивать ее, он никогда бы на такое не пошел. Поэтому он прокусил свое запястье, прижав его ко рту девушки, которая тут же запротестовала, пытаясь избавиться от его руки. Но у нее ничего не вышло, и кровь вампира все-таки попала в ее организм. — Что происходит? — голос Клауса поменялся, равнодушие сменилось напряжением. — Я напоил ее своей кровью. Не будет гибридов, если она станет вампиром. — Ты этого не сделаешь. — Правда? — самоуверенно воскликнул Стефан, с новой силой вжимая педаль в пол. — Давай посмотрим.       Они приближались к мосту, машина неслась с невероятной скоростью. И Сальваторе был решительно настроен, исполнить свою угрозу. Елена в панике смотрела то Стефана, то на дорогу, не желая принимать тот факт, что он собирается обратить ее. Да, еще и на том самом мосту, где погибли ее родители.       У самого моста вампир переключил передачу, и машина рванула с еще большей скоростью. — Стефан, остановись! — взмолилась Елена. — Остановись, Стефан!       Из глаз девушки брызнули слезы. Ее сердце бешено билось от страха, а тело содрогалось от рыданий. Она не хотела умирать, не хотела становиться вампиром, и он это знал. Знал, как никто другой. Но они были здесь, на том самом мосту и он собирался обратить ее, только чтобы отомстить Клаусу. И девушка знала это уже сейчас, она никогда его не простит. Даже если выживет, Стефан Сальваторе будет для нее мертв. — Хорошо! — раздался раздраженный голос Никлауса. — Я отошлю их, ты — победил.       Но, даже после слов гибрида, машина все еще летела в сторону моста, а Стефан с диким взглядом смотрел на дорогу, словно и не собирался останавливаться. — Стефан! — вновь закричала Елена. — Остановись! — Останови машину, Стефан! — голос Майклсона был уже не просто раздражённым, а злым.       Сальваторе резко нажал на тормоз. И машина, оставив за собой черный след шин, круто затормозила. От такого резкого торможения Гилберт по инерции полетела вперед, попав лбом прямо в панель, и сразу откинулась назад ремнем безопасности. Горячие струйки крови побежали по ее лбу.       Тяжело дыша, Елена кинулась вон из машины, Стефан почти сразу вышел следом, направившись вслед за девушкой. — Садись в машину, — приказал вампир. — Не подходи ко мне, — не останавливаясь, кинула Гилберт. — Елена, садись в машину. — Как ты мог! — развернувшись, воскликнула девушка, слезы с новой силой ринулись бежать из глаз. — Мои родители погибли на этом мосту! И я чуть не умерла! Ты знал это, именно ты спас меня тогда.       Сальваторе не смотрел ей в глаза, все время уводя взгляд в сторону. Нет, не из-за чувства стыда, или вины, он просто не хотел видеть ее слезы. Не хотел, чтобы чувства, которые он так старался подавить в себе, вновь появились. — Послушай, Елена, он должен был поверить, что я сделаю это, — без капли сожаления ответил вампир. — И твой страх убедил его. — А что, если бы не сработало? — Сработало. — А что если нет? — закричала Елена.       Она лишь желала услышать, что он не сделал бы этого. Что все это был лишь фарс, блеф. Но, смотря ему в лицо, она понимала, что ждет невозможного. И он бы исполнил свою угрозу, зная, что она никогда не простит его. — Сработало, Елена! Он отступил, у него есть слабое место! А если я о нем знаю, я его уничтожу!       Отрицательно замотав головой, девушка развернулась и пошла обратно. Она потеряла его, и это было чертовски больно. Елена слышала, как он сел в машину, и видела, как проехал мимо. Она не хотела этого признавать, но это был конец. Ужасный конец их прекрасной истории.       Елена не хотела возвращаться домой, не хотела видеть Деймона, и даже Аларика. Они были частью их со Стефаном истории, она понимала, что это глупо, и что избегать их неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Гилберт медленно брела вдоль дороги, подняв голову к небу, дорожки на щеках все еще были мокрые, но слез больше не было. И, когда, она врезалась в чью-то грудь, сердце в груди екнуло от страха. — Кажется, это начинает входить в привычку, любовь моя.       Опустив взгляд, девушка увидела знакомое лицо. Клаус был раздражен, его губы были плотно сжаты, а глаза все еще искрились от злости. Но не на нее, нет. Причиной их страданий стал один и тот же человек. И, не думая о последствиях, Елена прижалась к его теплой груди, крепко обняв.       От неожиданного порыва девушки, Майклсон опешил, но лишь в начале. Не долго думая, он заключил Елену в кольцо крепких рук. Она была здесь, живая и практически в полном порядке. И Клаус сам не знал почему, но от этого ему стало легче. Гнев сошел, как и желание убить кого-нибудь дорогого младшему Сальваторе. — Я знаю, где они. — Что? — Я знаю, где твоя семья, — подняв заплаканные глаза на Никлауса, повторила Гилберт.       Губы гибрида расплылись в довольной усмешке. Кажется, эта девушка становится, куда более значимой, чем он мог представить себе в начале.