Жизнь в стихах

      Фэнмянь входит в покои девы Юй, удерживая на лице вежливую полуулыбку, и с порога понимает: она не имеет ни малейшего понятия о том, как с помощью обстановки выразить уважение к гостю. Нет, попытки выказать пренебрежение этим самым гостем через отсутствие знаков уважения нет и в помине. Напротив, этих знаков, слишком много. И все они, как, впрочем, почти всё в исполнении этой девицы, вызывающие, напоказ — осталось только за руку подтащить его к каждому и смачно носом ткнуть, чтобы кровь пошла от удара. Этого, к слову, вполне можно ожидать, учитывая, с каким восторгом хозяйка покоев оглядывает весь этот фиолетовый пафос. А Жохань при виде такого наверняка сказал бы, что это логово помешанной на Фэнмяне маньячки, и объекту её одержимости надо, если не устранить назревающую угрозу на месте ударом меча, то хотя бы удрать отсюда без оглядки, пока не поздно. Собственно, Фэнмянь бы с радостью сбежал, однако законы гостеприимства предписывают уважить хозяйку.       Удушье от благовоний подстёгивает головную боль. Хорошо ещё, что нет никого из слуг: сейчас ему, порядком уставшему после нудных переговоров, было бы тяжело аккуратно подбирать слова, чтобы пресечь грубое обращение этой девицы с людьми простого происхождения.       — Располагайся. — Властно бросает Юй Цзыюань, скорым как от нервозности взмахом руки обозначая приглашающий жест.       Интересно, как скоро ей поведают, что к гостю, если только он не является женихом или другом, принято обращаться на вы?       — Благодарю.       Фэнмянь неспешно опускается за столик, не позволяя плывущему взгляду расфокусироваться. Он решительно не понимает, зачем молодой госпоже Юй понадобилось звать его на чай. Они ведь совершенно чужие друг другу люди: дружба родителей да частая необходимость сталкиваться на официальных мероприятиях и во время семейных поездок в гости друг к другу — вот и вся связь. Если было скучно, почему не провести время с подругой или не сходить куда-нибудь? Когда Юй Цзыюань начинает возиться с чаем, в нос ударяет резковатый запах, как бы пародируя воспеваемый поэтами сорт. Пока отмеряются листья и сливается первая вода, Фэнмянь задаёт несколько вопросов ни о чём и слушает вполуха, пытаясь дыхательной техникой немного успокоить раскалывающуюся всё сильнее голову. Сидеть приходится идеально ровно: хозяйка покоев следит за ним будто за профессиональным вором, ухмыляясь чему-то.       Через несколько минут она, всё же вспомнив о напитке, разливает его, капнув немного на столешницу. И протягивает гостю его порцию, задержав руку в воздухе. Фэнмянь ждёт мгновение, но пиалу даже не думают ставить перед ним на столик — приходится как ни в чём не бывало принять её прямо из чужих пальцев. Вот зачем вообще звать кого-то на чай, если настолько не умеешь проводить церемонии? Ещё и сощурилась как довольная кошка. Стоп. Фэнмянь неслышно выдыхает, запирая эмоции в глубине души. Следует быть честным: на подобные ошибки он и внимания бы не обратил при других обстоятельствах, а искать в каждом движении чьего-нибудь лица намёк на издёвку значит уподобиться таким как эта… Недостойным. Его раздражение — не вина девы Юй. Ведь он надеется, что соблюдал этикет достаточно хорошо, чтобы ей не представилось случая догадаться: Фэнмянь тяготится светской жизнью и мечтает поскорее оказаться подальше от этих слепящих дворцов в компании шальной Цансэ, Чанцзэ и Жоханя.       Что бы молодой госпоже Юй сейчас ни было нужно, он просто разберётся с этим сколь сможет быстро и улучит первый же момент, когда прилично будет откланяться. Укрыв взгляд за ресницами, Фэнмянь плавно подносит пиалу к губам и делает медленный глоток — так и есть, чай заварен неправильно, вкус откровенно горький. Дева Юй, попробовав и слегка поморщившись, резко напрягается. Что ж, учтивому гостю надлежит показать, что не заметил казус.       — Такой необычный вкус. — Он изображает легкую улыбку. — Особый рецепт?       Юй Цзыюань гордо расправляет плечи:       — Да. Я сама готовила листья.       — Приятно удивлён вашему умению. — Теперь понятно, почему чай вышел таким.       Фэнмянь уж было думает, что с неловкостями покончено и время перейти к сути. Он готовится услышать какую-то просьбу, наблюдая, как собеседница быстрым движением прячет под столешницу дрогнувшие пальцы, как словно каменеет её осанка. Однако Юй Цзыюань ни с того ни с сего принимается декламировать:

— Вот свет над горою внезапно упал на запад, И в озере месяц неспешно поплыл к востоку…

      Секундная заминка. Молодая госпожа Юй быстро сглатывает, а когда продолжает читать, в голосе в первый миг проскакивает едва уловимая хрипотца:

— Без шапки, свободно дышу вечерней прохладой, Окно растворяю, лежу, откинув заботы.

      И снова пауза, на этот раз более долгая. Посмотрев на деву Юй, Фэнмянь замечает затеребившие подол пальцы и отразившийся в бесцветных глазах страх — забыла? Пересилив новую вспышку головной боли, он наскоро воспроизводит в мыслях дальнейшие слова:

— От лотосов ветер приносит душистый запах. Роса на бамбуках стекает с чистым звучаньем.

      Как только он подхватывает стихи, Юй Цзыюань заметно расслабляется, на вульгарно напомаженные губы прорывается радостная улыбка. Лишь спустя несколько секунд заклинательница, спохватившись, возвращает лицу высокомерное горделивое выражение.

— Невольно захочешь по струнам циня ударить, Но жаль, не услышит знаток, кому это в радость… При чувствах подобных о друге старинном думы, А полночь приходит — и он в моих сновиденьях!

      Теперь надо бы сказать что-нибудь, чтобы сгладить обстановку:       — Это мои любимые стихи. — Ах да, взявшемуся выступать в любом случае положено сделать комплимент. — Надеюсь, моё сегодняшнее нетерпение не лишило меня возможности однажды насладиться ими полностью в вашем исполнении: вы умеете заставить слушателя чувствовать. — Себя ужасно некомфортно.       В виски словно вонзается по мечу, и Фэнмянь отпивает ещё глоток чая, чтобы не поморщиться.       — Посмотрим на твоё поведение. — Тянет Юй Цзыюань с довольнющим выражением лица.       Гость осушает пиалу и, убедившись, что хозяйка тоже допила, поднимается из-за столика.       — Дева Юй, благодарю вас за компанию и чудесный приём. К сожалению, я завтра рано отбываю в Пристань Лотоса и должен ещё подготовиться. Позвольте на этом вас оставить.       — Позволяю. — Ухмыляется она, вставая. — Я не прощаюсь: мы ещё увидимся завтра.       И что за дурацкое чаепитие? Впрочем, это не играет роли — главное, что Фэнмянь может быть свободен. Соединив руки в жесте уважения, он отвешивает церемонный поклон и покидает покои. Хозяйка провожает его до дверей и протягивает напоследок руку для поцелуя, но, к счастью, больше ничего сказать не пытается. Когда Фэнмянь оказывается на улице, он, незаметно для себя вытерев губы ребром ладони, наконец вдыхает полной грудью свежий ветерок. От принесённого на его невидимых крыльях аромата хвойного леса и полевых цветов головная боль моментально сдаёт позиции. Заклинатель поднимает взгляд к небу: ночь сегодня ясная, звёзды озорно сияют точно колдовские глаза Цансэ. При виде них Фэнмянь широко улыбается, и впервые за этот вечер улыбка его искренняя. Раскинув руки словно крылья, он слетает с холма и мчится прямо в чащу, туда, где ждут его те, кто по-настоящему дорог.