по трубам

сережа не помнит, как быстро смог добраться до дома вани, а ещё больше всего его будоражит открытость второго. за все их общение только пешков мог вызывать какие-то смущающие действия, но точно не бессмертных, который, видимо, решил поиграть со своей жизнью, ведь по-другому невозможно будет объяснить то, что сделал русый. а ещё у шатена сейчас должен будет проводиться эфир, который он не сможет отложить никак, ведь уже давно динамит свою аудиторию, что уж точно убьет его, если стрим снова перенесут. это получится уже перенос переноса. но ване плевать, почему он отправляет фотографию с милой подписью:"приедешь?". да, кажется, если бы сережа просто прочитал это уведомление, выглядело бы мило, но не тогда, когда там вырисовывается молочная ключица, а ниже что-то черное. младший даже не успевает понять, что именно, ведь перед глазами плывет только от одного вида бледной кожи, к которой прямо сейчас хотелось прикоснуться губами, очерчивая языком каждый миллиметр. бессмертных издевается, дразнится, но только в одном русый точно уверен — выиграет в этой игре только он. хотя у каждого свое понимание выигрыша, поэтому сережа тоже в любом случае останется в плюсе, но перед этим им двоим стоит постараться дойти до самого конца, не уходя ни вправо, ни влево. кажется, всего один шаг, а столько последствий будет. шатен возле двери стоит, как ему на телефон приходит уведомление. даже смотреть не приходится, чтобы понять, кто именно написал, поэтому он жмет на дверной звонок, приготавливая себя к самому лучшему на этой планете — к ване бессмертных, который вскружил его голову и поселил маленьких бабочек в животе. жалко их конечно, ведь в особые встречи парней они сгорают от пожара внутри, заполняющего каждый миллиметр пространства. парень уже не помнит, как именно произошла их первая встреча, но вот горячий и страстный секс на всю жизнь останется у него перед глазами. такой открытый старший, нежно сжимающий атласную простынь, стонущий от одного только прикосновения и молящий о многом, что, безусловно, младший ему дает. пешков на дверь глядит, собираясь с хоть какими-нибудь мыслями, которые покинули его после секунды просмотра фотографии. ему нравилась открытость вани, ему хотелось его больше всего на свете, но бессмертных был непредсказуемым — этакая загадка, которую пытаются всеми силами угадать, но парень позволяет это сделать только сереже, сливаясь с ним в жарком поцелуе, соперничая за главенство. и шатен готов отдать ему эту возможность, но знает, что тому больше нравится подчиняться, а это соперничество только для ещё одной игры, в которой, конечно же, хочется выиграть. думается, их отношения состоят только на взаимной конкуренции, но это не так. сережа любит после жаркого секса лежать рядом, перебирая чужие пушистые волосы, немного завивая их себе на пальцы, а потом заводить бессмысленный диалог, из которого он что-то может узнать нового. пешков обожает приносить какие-либо подарки, будь это цветы или конфеты, чтобы побаловать ваню. да, может иногда его слова в адрес русого непонятны, но бессмертных понимает даже это, укладывая свою голову на плечо в метро и закрывая глаза, ведь день выдаётся тяжелым, а шатен всë равно рядом, закрывает собой от жизненных проблем. пешков плох в романтике: он не любит ходить по кафешкам, смотреть сопливые фильмы, готовить утром завтраки на двоих — парень любит быть самим собой, а ваня ценит это. да, порой хочется помечтать, что в дальнейшем их ждёт светлое будущее, но рядом с сережей даже об этом думать не хочется, только лишь о пухлых губах, что в ухмылке растягиваются, когда ваня делает что-то провокационное. шатен стоит несколько секунд, а потом дверь распахивается, показывая, наконец, хозяина квартиры, что стоит в дверном проеме, облокотившись локтем на стену. его взгляд скользит по младшему, оценивая, пока второй ахуевает от чужого вида. слов просто нет, только лишь одни ебаные эмоции, которые скручивают узел в животе и заставляют задыхаться на ровном месте. ваня — ебучий бог, снизошедший до пешкова, чтобы помучить того. ваня стоит в светлой рубашке, что заправлена в темную юбку, даже скорее кожаную. руки сами норовят сжать бёдра, пройтись по всем участкам, каждому уделяя внимание. почему бессмертных такой сексуальный? сережа чувствует себя фетишистом, но главный его фетиш — парень напротив, закусывающий губу и нагло смотрящий своими зелёными глазами, в которых, как кажется незнакомым бабушкам, только одно добро, но вот младший точно знает, что никакого добра там нихуя нет, только лишь один разврат и звенящая пошлость, которая будет выливаться в самые прекрасные чувства. и почему сейчас в ступоре только один, а второй нагло улыбается, обнажая свои зубки, которыми он любит губы прикусывать до крови, а потом, зализывая, извиняться, но внутри празднуя новую победу. она очень сладка, как чужое дыхание на коже, как сильные руки на плечах и шее, сжимающие с каждым разом всë сильнее и оставляющие только свежие отметины, которые в будущем придётся замазывать тоналкой, чтобы никакой фанат не подумал, что у них что-то есть. только между ними, не более, даже вадя не знает, который каждыми днями пытается дозвониться до пешкова, а тот в свою очередь до синяков сжимает чужую талию, впиваясь грубым поцелуем. сережа взрывается, преодолевает расстояние за считанные секунды, выдыхая прям возле носа, ещё раз оглядывая бледные ключицы, что манят ещё сильнее, с каждым разом только становясь желаннее. пешкову трудно себя контролировать, он сжимает ладонь на шее, приближая чужое ухо к губам, опаляя его сбитым дыханием. — у меня ещё сегодня стрим, не забудь, ванюш, — нагло смотрит в зелёные очи, заглядывая в душу, чтобы понять мотив действий. бессмертных не прочитать, он как ебаная бэлла, а сережа — эдвард, что всеми способами старается уберечь, прочитать чужие мысли и спасать от самого себя, хотя куда уже. сохранять свою жизнь надо было год назад, когда шатен первый раз поцеловал его, перед этим выпив слишком много алкоголя для храбрости, но даже это не помешало запомнить всë до миллисекунды. каждую ночь он видит это перед глазами, дрочит в ванной, а потом срывается и звонит русому, предупреждая, чтобы тот дверь не закрывал. а сегодня всë по-особенному, что-то новое, ведь ваня написал первый, отправив фотографию. он думал, что пешков проигнорирует? нет, тот только лишь такси заказывает и поднимает цену, если водитель домчит до адреса за несколько секунд, а мужчина и не против такого гонорара, лишь вжимает педаль газа и летит по дороге, словно у него сейчас пассажир умрет, а ему срочно надо в больницу. — я помню, — хрипло произносит бессмертных, — ты вчера говорил об этом, а ещё ты обещал, что на следующих выходных мы будем стримить вместе, — огрызается, но знает, что пешков свои слова держит и вряд ли откажется от такой возможности в открытую поприставать к ване, пока тот будет краснеть, словно ночью они не трахаются до боли в пояснице. это всего лишь на камеру так, за камерой они совершенно другие — открытые, желанные и такие порочные, какими их никто никогда не видел, особенно родная мать, которая в первую очередь не должна знать о темной стороне своего сына, иначе стыдно потом будет в глаза смотреть. — не бойся, сладкий, я в любом случае постримлю с тобой, но сегодня никто не должен узнать, что ты со мной. ты же никому не говорил, что переехал? — мурлычет в ухо, не убирая руку с шеи, а только сильнее надавливая. — никому, сережа, — срывается на стон, когда его плечо кусают, а потом зализывают. старшему очень сильно нравится такой пешков, а не нежный. второй берёт грубостью, а ваня лишь отдаёт себя полностью, позволяя делать со своим телом что угодно. его глаза закатываются, а губы приоткрываются в немом стоне, когда он хочет сделать ещё один вдох. парень слишком чувствителен, даже не замечает, как все его действия выливаются в пошлые звуки. сережа губами проводит дорожку от плеча до ключицы, отодвигая белую ткань, чтобы увидеть больше молочной кожи, насладиться каждым мгновением, а потом испробовать на вкус, как вампир, которому привели жертву и разрешили убить. но с ваней он будет это делать мучительно долго, играясь, ведь русому так нравится, даже невооружённым взглядом это видно. пешков выпьет не кровь, а душу, оставляя только лишь бездыханное тело, которое даже так будет выглядеть превосходно красиво, словно модель с показа мод. шатен носом ведет по ключицам, а потом впивается страстным поцелуем, заставляя всё тело мелко затрястись от эмоций, переполняющих внутри. ваня язык свой с чужим переплетает, пропуская стон, вышедший не вовремя. пешков в поцелуй улыбается, направляя парня в сторону спальни — единственная дорога, куда сережа мог дойти даже с закрытыми глазами. бессмертных очень часто его приглашал сюда, а потом с красными и опухшими губами провожал, зная, что тот вернётся через день. ваню ведет от этого, а ещё от того, что почти никто об этом не знает — только очень сильно догадливые фанаты смогли заметить чужие вещи на заднем плане, которые через несколько секунд таинственным образом исчезали, но всë равно нарезок никаких не было, а значит и шанса, что их спалили. было множество вариантов, но самый ебнутый — когда сережа отсасывал ване, а тот разговаривал с фолловерами на тему аниме. ещё тогда в чате начали писать, почему парень так часто глаза закатывает, а тот отшутился, говоря, что о жожо думает. но кто же мог знать, что это буквально было правдой, а бессмертных лишь только смог провести вокруг пальца, даже давая новый повод на шипперство. правда, когда парень уже был на пике, ему пришлось отключиться, ссылаясь на доставку пиццы, которой, безусловно, не было, поэтому он потом ещё долго матерился на сережу, которому было насрать, главное, что адреналин в крови и желание не засветиться были сильнее его моральных принципов, которые он перешагнул ещё в классе шестом, если не пятом. ваня ногами упирается в кровать, руками придерживая шею, вцепляясь ноготками в нежную кожу, на которой по-любому останутся красные полосочки. главное, чтобы никто из друзей не заметил, иначе вопросов будет слишком много, а ответы придумывать будет слишком трудно, ведь по итогу весь пиздеж будет вылит. — ваня, ты — самая настоящая сучья блядь, которую я когда-либо знал. ты просто не представляешь, как сильно меня возбуждает твой вид сейчас, — лапает бока, на талии тоже заостряя свое внимание. руки мелко дрожат, как и колени старшего, почему он садится, утаскивая за собой и младшего, что устраивается поудобнее между ног, рукой надавливая на бедро, раздвигая ещё шире, тем самым выбивая новый пошлый стон из чужого рта. эта мелодия заставляет член дернуться в штанах, а глаза прикрыться. сереже слишком ахуенно, он готов сорвать свой голос, но кричать всему миру, что ваня — лучший на этом проклятом свете, что никто ещё никогда не доводил его до дрожи. — я только твоя блядь, сережа, — в самом конце срывается на стон, потому что пешков сдавливает соски, прокручивая между пальцев. у бессмертных много эрогенных зон, но почти всех их знает шатен, что языком мажет по скуле, останавливаясь возле ушка, чтобы сказать что-то пошлое, а потом укусить за хрящик. ему не хватит и года, чтобы описать русого всеми прилагательными, но одним лишь поцелуем он сможет это сделать без слов, лишь только через касание губ, которое так важно для вани. ладони последнего ложатся на плечи, а голова поднимается вверх, взгляд направлен в сторону потолка. однако даже сейчас в глазах мутнеет и невозможно собрать всë в одно целое, почему приходится лишь подстраиваться под поцелуи, нервно выдыхая, когда сережа ноготками по прессу проводит, оставляя еле видимый красный цвет. ваня теряется, на несколько секунд даже выпадает из мира, чтобы громко застонать, когда его ключицы кусают, а потом целуют, оставляя мокрый след от слюны. пешкову нравится каждый звук, исходящий из старшего, потому он готов записать это на диктофон, а потом поставить на рингтон, чтобы каждый раз вспоминать их вечера, проведённые наедине с алкоголем, сигаретами и страстью, окутанной вокруг этих двух. звуки поцелуев разносятся по комнате, квартира полностью пропахла сексом, а температура поднимается с каждой минутой выше, или это их организм так реагирует? в любом случае сережа не хочет отстраняться, лишь прижимается сильнее, задевая своим стояком впалый живот, отчего член дёргается в правильном направлении. бессмертных стонет в поцелуй, притягивая за плечи ближе, укладывая парня на себя. — эта юбочка тебе так идёт, даже снимать не хочется, ванюш, — шепчет в лицо, сжимая бока. рубашка очень сильно мешает, поэтому он предлагает себе в мыслях избавиться от нее, но только получается хуево, ведь пальцы дрожат от возбуждения, из-за чего путаются, и расстегнуть пуговки очень проблематично. ваня пытается помочь, но у пешкова нервы сдают, и маленькие белые пуговицы летят на пол, создавая шум. сережа ухмыляется, а бессмертных смотрит на него укоризненно. — ты сам мне будешь новую рубашку покупать, — но злиться долго не получается, потому что шатен припадает губами к соскам, языком обводя ореолы и немного посасывая их. дыхание русого замедляется ещё сильнее, а стоны нервно слетают с губ каждый раз, когда младший прикусывает кожу, а потом облизывает, играя. ему нравится доводить старшего одним только языком, но больше всего нравится, когда парень стонет под ним, извиваясь как змея, нервно воздух глотая. пальцы ведут по прессу, останавливаясь на кубиках. как сильно пешков любит обводить их языком, каждый по очереди, а потом говорить, что тек бы по ване как последняя сука, если бы они были в одном классе. да, это чистая правда, даже сейчас остались девочки, которые кидают взгляд на парня, думая, что тот заметит их, а в итоге он приезжает к сереже, чтобы сделать ему первоклассный минет, ведь хвастался, что умеет, а если умеешь, то надо показывать, ведь так? ну по правилам пешкова да, а вот по чужим — уже другая ситуация, поэтому шатен никогда не упускает шанс почувствовать свой член на губах бессмертных, что умело заглатывать будет, давясь от длины, но принимая, языком очерчивая пульсирующие венки, играя с головкой. ваня хорошо сосет, а сережа хорошо трахается — это ли не судьба? каждый дополняет друг друга, каждый хочет отдать себя всего, чтобы доставить удовольствие, разве в отношениях это не так? ради того понятия пешков готов будет в кинотеатры ходить, чтобы на последних рядах целоваться с русым, забывая весь сюжет напрочь, ведь о чем можно ещё думать, если перед тобой такой желанный мальчик. младший иногда задумывается, как ему так повезло, но потом забивает хуй и ластится, как это делают коты, ближе, чтобы почувствовать спасающее тепло. пешков опускается губами вниз, а руками стягивает боксеры и кидает их в противоположную сторону, только чтобы на глаза не попадались. его язык обводит каждый миллиметр тела, а ваня лишь наблюдает за этим зрелищем, стараясь запомнить каждую секунду, чтобы потом, ночью, воссоздать все по кусочкам. глаза прикрываются, губы хаотично стараются заглотить побольше воздуха, но получается плохо, потому что он давится стоном. всë резко начинает плыть, а голос сережи как в вакууме, словно сейчас он совершенно на другой планете, не где-то рядом, а очень далеко, даже рукой не достанешь. — ты такой красивый, я не могу не вылизать тебя всего, — с одной стороны это звучит немного мерзко, но со стороны вани, что весь уже искрутился, — даже ничего. он лишь старается побороть себя изнутри, не выкрикивая имя сережи, когда тот сосок начинает снова прокручивать и ухмыляться, зная, что бессмертных это очень сильно нравится. ваня что-то сдавленно мычит. его слова или звуки давно уже перестали существовать, осталось только что-то непонятное, похожее больше на скулеж, чем на просьбу. пешкову нравится, что он доводит парня до такого состояния — что русый не может внятного что-то произнести. карие глаза загораются, а руки гладят соски по очереди, а язык ведёт дорожку вверх, до груди, где потом останавливается, чтобы оставить множество новых красных засосов, которые вскоре станут намного темнее. грудь старшего вздымается, а внутри всë сгорает, лианами обрастает, которые ломают косточки до приятной боли. член уже давно колом стоит, требует к себе внимание, но его наглым образом игнорируют, отдавая все свою заинтересованность ярким горошинам, которые твердеют слишком быстро, стоит по ним ладонями провести. бессмертных несколько раз задевает свое возбуждение чужим коленом, сладко стонет, когда ресницы подрагивают, а глаза закатываются. — я вижу, как ты возбужден, ванюш, — шепчет на ухо. — повернись на живот и встань на коленочки, ты же послушный мальчик? — неет, — срывается, а потом резким образом переворачивает пешкова, нависая над ним и ухмыляясь, что теперь выше. его рука немного сдавливает чужую шею, а потом тянется к толстовке, чтобы снять мешающий элемент, провести взглядом по ребрам и оценивающе прикусить губу. — что ты придумал, сучонок? — шлепает по ягодице, на которой остаётся красный след. — подай там смазку, — указывает на столик, а потом прикрывает свои глаза челкой. даже сейчас он смущается, когда первый кидает свои фотографии и просит о встрече. сколько должно пройти времени: неделя, месяц, год, десять лет? ждать долго, но пешков не против, ведь такая привычка ему очень сильно нравится — она по-особому изменяет бессмертных, когда тот глаза в пол утыкает, как провинившийся щенок. и такого мальчика хочется ещё сильнее, до дрожи в коленях, до сжатых кулаков, когда сережа видит чей-то заинтересованный взгляд, а ване ночью приходится объясняться, что, кроме сережи, у русого никого никогда не было, даже тот поцелуй был первым в его жизни! и шатен верит, нежно целуя, передавая всю свою любовь через поцелуй только одному человеку, от которого бабочки в животе живые и порхают каждый раз, щекоча органы. пешков ревнует, но не показывает это на обозрение — неправильно поймут или начнут задавать глупые вопросы, на которые, увы, отвечать не хотелось, а лишь сбежать, чтобы глаза только не видели. сережа отдает тюбик в руки, наблюдая за тем, как ваня выливает лубрикант себе на пальцы, а потом пошло смотрит, ожидая увидеть реакцию в чужих глазах, зрачки которых расширяются ещё больше, словно он сейчас скурил целую дорожку. хотя да, бессмертных и есть тот самый мдма, который хочется попробовать на какой-нибудь дешевой вечеринке, где уже спустя тридцать минут все пьяные в дрова. подростком тебе кажется это очень прикольным, а когда взрослеешь, начинаешь осознавать всю серьёзность, но с каждым годом шатен не сможет отказать себе в виде русого, что мило отводит глазки на стриме. старший вставляет в себя сначала один, а сережа давится воздухом, когда видит это зрелище. член дёргается, ему срочно нужна разрядка, но сейчас хочется удовлетворить ваню, который глаза от дискомфорта прикрывает. его красивые очи закатываются, а пешков языком губы облизывает, закусывая нижнюю, когда сережа до чужого члена докасается, растирая естественную смазку по головке, надавливая большим пальцем. ваня громко стонет, проталкивая палец, а вверху слышится недовольный топот, а потом стук по батареям. парень на несколько секунд затихает, старается услышать чужие ругательства, но пока все тихо. только долбоеб бы подумал, что стук был не им, поэтому приходится быть потише, но у вани не получается, потому что сережа проводит по члену, сжимая возле основания. — блять, сука, ты издеваешься? — шипит бессмертных, срываясь на стон, который непроизвольно вырывается из груди. весь мир мгновенно замирает, а сережа начинает пальцами по животу снова проводить, касаясь немного сосков, но не играя с ними. — расстягивай себя для моего члена, ванюш, — понижает голос до сиплого. ваня не может не послушаться, поэтому вставляет ещё один, шумно набирая в лёгкие воздух, ведь его стало катастрофически мало. кажется, что вот-вот на планете он закончится, а мир сомкнется до атомов, оставляя пространство только между парнями, что пожирающими взглядами друг на друга смотрят. не проходит и пяти минут, как парень стонет громко, надавливая на простату тремя пальцами. бессмертных старается угомонить себя и свой внутренний голос, который громко кричит в висках. — вы серьёзно? — громко кричит сосед, а пешков смеётся искренне, глядя на ваню, который глаза закатывает, раскрывая пальцы внутри, сгибая. — тебе личное приглашение надо, ванечка? — стонет в ухо, а русый и сдержаться не может, только лишь обхватывает чужой член, смазывает его и направляет в себя, немного входя, чтобы привыкнуть. у сережи в глазах звёздочки от того, как стенки сжимают его орган вокруг; старший такой узкий, но от этого его хочется ещё больше, почему шатен начинает толкаться бёдрами вперед. ваня роняет свой сотый по счету стон. пешков считал? да, он любит это, но только на втором теряется, ведь горячие звуки начинают литься везде, создавая мелодию для ушей. его голос и так в жизни звонкий более-менее, а в момент оргазма он вообще срывается, даже жалко становится связки, которые безусловно напрягаются, но сереже нравится это, поэтому он старается не думать о худшем. русый прогибается в спине, полностью усаживаясь на член, напрягаясь всем телом. пешков поглядывает затуманенным взглядом, старается увидеть все эмоции на лице, но оно поднято, направлено вверх, а кадык нервно подрагивает, когда парень сглатывает и начинает делать движения, задавая темп, который был приятен ему. сережа за бока сжимает, до красных следов и синих отметин, которые через несколько часов будут видны очень. почему ещё никто их не заметил? а, точно, ваня же носит оверсайз одежду, за которой почти ничего не заметно, но в таком случае никто и не увидит старания шатена. второй довольствуется картиной, как бессмертных скачет на его члене, а потом выгибается дугой, когда касается простаты. — вы там ахуели? — сосед снова стучит по батареям, а сережа лишь начинает набирать темп, помогая ване хоть как-то, пока тот проезжается по простате, выбивая всë больше и больше громких стонов. — заткни свою суку! сережа даже на несколько секунд замолкает, смеётся, что русого перепутали с девушкой. хотя да, повадки у него были более женские, чем мужские: сигареты сладкие курит, дома прибирается. — моя сука хочет заткнуться? — спрашивает пешков, а ваня только лишь усмехается, срываясь слишком громко, что в комнате зеркала могли бы затрещать. он это делает специально, чтобы все остальные в ахуе были, ладони кладет на грудь младшего, ускоряясь. пешков обхватывает вставший член, помогает бессмертных, а тот глаза закрывает, выдыхает громко и кончает, сжимаясь весь изнутри. слишком ахуенное чувство, слишком горячо и превосходно, что сережа тоже изливается. юбка запачкана, а на лицах улыбка самодовольная. — ванюш, ты самая настоящая сука, — делает паузу, щуря глаза. — моя настоящая сука.