I'll make you say wow

Хенджин фыркнул, пока его глаза осмотривали комнату. Его горло горело, а пальцы крепко сжимали стакан. Музыка была громкой, слишком громкой. Огни слишком яркими и цветными. Раздражающее хихиканье и пьяные вопли пронзали воздух так часто, что Хенджин закатывал глаза. Он знал, что ему не следовало соглашаться идти в клуб, но Чан на правах лидера заявил что-то вроде «Ты так долго никуда не выходил, Хенни, я беспокоюсь о тебе». Хенджин забыл упомянуть, что причина, по которой он так долго никуда не ходил, заключалась в том, что достаточное количество людей пыталось проникнуть на их базу, держа всю банду в напряжении. Но он знал, что Чан не примет этот аргумент. База была в безопасности, она охранялась. Она была настолько хорошо защищена, что все семеро из них вышли и бродили по улицам, пока не нашли нужную заднюю дверь, не назвали пароль и не получили разрешение войти в эксклюзивный ночной клуб, созданный для таких же воров и бандитов, как они. Что касается клубов, то этот был неплохой. Не было никаких глупых вышибал, играющих во все тяжкие и пресекающие незаконную деятельность. Бармены обслуживали людей, независимо от того, насколько они были пьяны. Заведение регулярно разгромлялось, а владелец швырялся деньгами, не заботясь ни о чем на свете, зная, что преступникам всегда нужно выпить и они всегда вернутся, чтобы потратить свои грязные деньги. Все помещение было залито золотым светом, занавески сделаны из драгоценных камней, скульптуры сюжетов жестоких убийств расставлены на каждом углу. Это было стереотипное логово злодеев. Официантки в коротких юбках с ножами, заткнутыми за пояс, заигрывали с дилерами и главарями банд ради чаевых. Хенджин мог признать это: ему было весело. Ему нравилось дорогое виски. Ему нравилось внимание, которое он получал, когда красовался на танцполе. Ему нравилось, что это давало его банде время расслабиться, совершать акты вандализма и устраивать пьяный хаос, фактически не вмешиваясь в деятельность других банд. Но не сегодня. Эта ночь Хенджина была испорчена одной вещью. Или, конкретнее, одним определенным человеком. Хенджин стиснул зубы, когда заметил его, сдерживая проклятье. Он поднес свой стакан к губам и выпил оставшуюся жидкость. Она обожгла его горло, спускаясь вниз по телу и разливаясь приятным теплом в животе. Это тепло вскоре превратилось в кипящую ярость. Сам источник ярости оставался на своем прежнем месте. Хенджин нахмурился. Глупый Ли Феликс. К счастью, Хенджин отвлекся от своих мыслей, когда Чонин бросился на диван рядом с ним, приземлившись с напитком в руке, половина которого пролилась на пол. — Привет, Хенни-хен, — прощебетал Чонин. Пьяные глаза были такими же яркими, как его зеленая джинсовая куртка и толстое фиолетовое колье. — Ты снова строишь глазки с сердечками! — Заткнись! — пробормотал Хенджин, ставя свой пустой стакан, прежде чем протянуть руку и схватить стакан Чонина, нахмурившись от глотка острой водки, которая определенно не была смешана с чем-то еще. — Ты пьян. — А ты несчастен, потому что здесь есть еще один симпатичный мальчик, — ухмыльнулся Чонин. Красные щеки и яркие глаза уступили место детским ямочкам. — Ты всегда такой, когда он здесь. — Не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Хенджин за очередным глотком водки. Он знал, что уже проиграл эту битву, когда Сынмин сел с другой стороны от него, выглядя значительно более трезвым, чем Чонин, но таким же озорным. — Нет смысла отрицать это, — Сынмин ткнул пальцем в очки в форме сердца на голове Хенджина, когда приземлялся рядом. — Ты пялился всю ночь. — Нет, — пробормотал Хенджин. Но он знал, что никто ему не поверит, учитывая то, как хихикали Сынмин и Чонин. При этом действии Хенджин снова повернул глаза, чтобы посмотреть на саму тему их разговора. Феликс сидел за барной стойкой, свесив ноги с края и рассеянно болтая ими в воздухе, при этом разговаривая с парнем, в котором Хенджин узнал местного завсегдатая аркад. Кого-то, кого Феликс, несомненно, планировал ограбить. Феликс был одет в зеленую куртку намного ярче, чем у Чонина. На голове у него была красная шапочка, а сверху пара тонких черных солнцезащитных очков. Его светлые волосы рассыпались и обрамляли лицо, демонстрируя ярко-голубые глаза и веснушки, усыпанные блестками. Этот вид заставил Хенджина усмехнуться: это было так похоже на Феликса — одеваться как они, чтобы скопировать их красочный стиль и попытаться притвориться, что он является оригиналом. Не имело значения, что клубная мода всегда была яркой, а стиль Харли-квинн был довольно распространен в их преступном мире. Феликс определенно копировал их. Феликс копировал их с самого начала. Хенджин был уверен в этом. Он появлялся в мире банд примерно в то же время, что и Stray Kids, только он был одиночкой. Он совершал ограбления. Воровал у богатых, стрелял по своим целям и делал все это в одиночку. Хенджин никогда бы в этом не признался, но он находил в этом некоторую храбрость. Он не мог представить, что у него не было команды, не было кого-то, к кому можно было бы вернуться домой или кто мог бы защитить его, когда становилось трудно или на кого можно было бы положиться, когда задание шло наперекосяк. Ходили слухи, что у Феликса раньше была банда, но ужасное нападение убило их всех, кроме Феликса. И Феликс был охвачен чувством вины и горя настолько, что больше никого не подпускал к себе близко. Сначала Хенджин поверил слухам, но потом Феликс показал себя маленьким сопляком, и Хенджину в итоге стало просто все равно. — Ты все еще пялишься, — раздался сбоку певучий голос Сынмина, но Хенджин просто откинул голову назад и проглотил остатки напитка Чонина, хмуро глядя на теперь уже пустой стакан. — Я собираюсь выпить еще, — сказал он, ставя ноги на землю и поднимаясь в положение стоя. Пол слегка закачался под ногами Хенджина: первый явный признак опьянения пронесся в его мозгу. Или, может быть, Хенджин был больше, чем просто немного навеселе. Это не имело значения. Хенджину было позволено напиваться столько, сколько он хотел, и никакой милый, длинноволосый, веснушчатый блондин не собирался его остановить. — Хен, — заскулил Хенджин, когда врезался прямо в спину Чана. Чан склонился над стойкой, а Минхо и Джисон буквально пожирали лица друг друга рядом с ним. — Привет малыш Джин-Джин, — ухмыльнулся ему Чан. Его глаза понимающе сверкнули с легкой нежностью. — Я здесь за дополнительной порцией алкоголя, — заявил Хенджин, наклоняясь над стойкой рядом с Чаном. — О, ты закончил пялиться на милашку, которого, ты притворялся, что ненавидишь месяцами? — Чан подмигнул, смеясь, когда Хенджин бросил на него свирепый взгляд. — Я шучу! Я знаю, что ты собираешься вернуться к тому, чтобы снова пялиться на него. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — пробормотал Хенджин, но даже Минхо и Джисон перестали целоваться, чтобы посмотреть на него. — О, заткнитесь вы все. — Все в порядке, Хенни, — Джисон улыбнулся ему типичной кривой пьяной улыбкой. — У нас у всех есть свои грешные удовольствия. — Вы можете поверить мне, здесь нет никакого удовольствия, — простонал Хенджин, поймав взгляд бармена и жестом прося еще один раунд. — В настоящее время нет удовольствия, — Минхо наклонился, шевеля бровями, — но оно может быть. — Вы больные! — это все, что мог воскликнуть Хенджин, игнорируя звук их смеха, когда он отошел, встав перед барменом, чтобы он мог наблюдать, как наливают его напиток. — Я никогда больше не подойду ни к кому из вас. Все остальные восприняли эти слова беззаботно. Хенджин думал о своем решении уйти, но это оказалось его первой роковой ошибкой за ночь. Хенджин просто пьяно пялился на свой наполовину наполненный стакан, когда внезапно по клубу разнесся пронзительный, сердитый крик. Слова прозвучали на мгновение позже, чем Хенджин понял, что они значат. — Вы, дети, доставили неприятности в последний раз! До Хенджина действительно должно было дойти сразу, что дети это Stray Kids. Но все, что мог сделать Хенджин, это пьяно развернуться и заметить своим замутненным зрением, что один из злейших врагов Stray Kids стоял на столе и направлял пистолет прямо на него. Отделившись от группы, Хенджин сделал себя мишенью. — О, черт, — это было все, что Хенджин смог прошептать себе под нос, прежде чем пистолет выстрелил. Взрыв эхом отразился от каждой стены комнаты, прежде чем врезался в уши Хенджина. Пуля была слишком быстрой, чтобы увидеть ее, но Хенджин не был глуп, он знал, что она летит в него со скоростью, для которой он был слишком пьян, чтобы среагировать вовремя. Он знал, что будет ранен. В Хенджина собирались стрелять. Он закрыл глаза и стал ждать боли. В него стреляли и раньше, но никогда это не было сделано с такого близкого расстояния и с такой точностью. Его мир погрузился во тьму, когда его веки закрылись. Но, как только Хенджин напрягся в почти испуганном ожидании, он обнаружил, что его тело не тронуто и не обеспокоено никакой болью. Тихий, знакомый вздох раздался прямо перед ним. Глаза Хенджина распахнулись. Его рот открылся при виде спины Феликса. Пистолет все еще был направлен, пуля выпущена, но она не застряла в теле Хенджина. Она поселилась в теле Феликса. Феликса, который, по-видимому, прыгнул перед Хенджином как раз вовремя, чтобы принять пулю вместо него. Всего шока от ситуации было почти достаточно, чтобы полностью заморозить Хенджина. Почти. — Какого хрена?! — безумный голос Чанбина прогремел по комнате. Его гигантское бульдозерное тело уже рванулось вперед и повалило стрелка на землю. Все дети немедленно присоединились к нападению на банду стрелка. Сынмин и Чонин вскочили со своего дивана и молниеносно выхватили оружие. Чонин прыгнул на спину какому-то парню, в то время как Сынмин нанес удар ногой так высоко, что попал другому парню в челюсть. Следующим был Чан. Стиснув зубы, он схватил нападавшего удушающим захватом, а затем полетел вперед, чтобы ударить головой другого. Минхо и Джисон отстали от него всего на миллисекунду, пистолет Джисона уже стрелял, а с губ Минхо срывался безумный смешок. Прошло совсем немного времени, прежде чем это превратилось в настоящую драку. Хенджин предположил, что это была проблема, связанная с нагромождением преступников. У всех них были различные обиды и долги друг перед другом. Все, что требовалось, это единственный выстрел, чтобы все прошлые проблемы были подняты и внезапно все набросились друг на друга. Хенджин раньше нашел бы это забавным, если бы не истекающий кровью мальчик, стоящий на трясущихся ногах перед ним. — Феликс, — это было все, что мог сказать Хенджин. Его голос был наполовину вопросительным, наполовину обеспокоенным, когда он быстро бросился вперед, чтобы схватить Феликса и оттащить его от летящего стакана виски. Ноги Феликса подкосились от этого движения. Тихий болезненный звук сорвался с его губ, когда он рухнул на бок Хенджина. Он быстро поймал его. Одна рука скользнула вокруг его талии, а другая широкой ладонью накрыла рану, которая кровью стекала сбоку из груди Феликса. Кровь медленно хлынула сквозь пальцы Хенджина, но он проигнорировал это, слишком занятый попытками удержать Феликса на низком уровне и провести его через все дерущиеся тела. — Ты такой гребаный идиот, — сказал Хенджин сквозь стиснутые зубы. Феликс просто издал болезненный звук ему в ухо. — Какого черта ты это сделал? Феликс не ответил, либо слишком огорченный, либо просто продолжал уворачиваться от ударов вместе с ним. Кровь Феликса стекала вниз и пачкала их одежду. Они были на краю комнаты, когда первый стрелок внезапно появился перед ними со следами ударов Чанбина по всему лицу. Хенджин с проклятием остановил Феликса, стрелок смотрел на них сверху вниз с улыбкой, слишком безумной, чтобы с ней можно было спорить. — Ты, ублюдок, — плюнул в него Хенджин. Его рука была слишком скользкой от крови Феликса, чтобы вытащить пистолет. — Тебе повезло в первый раз, Хван, — прорычал парень. Его глаза сверкали радостной яростью. — Но теперь я не смогу промахнуться. При этом Хенджин не получил никакого предупреждения, когда внезапно пистолет снова был поднят, на этот раз всего в нескольких сантиметрах от промежутка между глазами Хенджина. Дыхание Хенджина застряло, сердце заколотилось от смеси ужаса и ярости. — На этот раз тебя никто не спасет, ты, маленький засранец, — прорычал стрелок, медленно двигая пальцами вперед таким образом, что хватка Хенджина на талии Феликса усилилась. Но, очевидно, хватки было недостаточно. Хенджин опоздал на секунду, чтобы остановить это, когда Феликс буквально выскользнул из его пальцев. Он бросился вперед, чтобы поймать его, но джинсовая куртка Феликса отлетела в сторону, когда Феликс бросился вперед с силой, которой определенно не должен был обладать человек с пулевым ранением. — Феликс! — Хенджин закричал, но это не помешало Феликсу повалить стрелка на землю. Его крошечное тело истекало кровью, пока он занес маленький кулак и использовал его, чтобы разбить костяшки пальцев прямо о нос стрелка, все время выкрикивая впечатляющие австралийские ругательства в его адрес. — Феликс, какого хрена ты делаешь? — сказал Хенджин, наполовину шокированный, наполовину впечатленный, когда он потянулся вперед, чтобы схватить Феликса за плечи и поднять его. Но он обнаружил, что он опрокидывается в сторону, когда другому удалось врезаться в него и сбить его прямо на стол. — Эй! С этими словами Хенджин был брошен прямо в драку без предупреждения или подготовки. Так, как ему это нравилось. Окровавленные руки Хенджина оставили следы на всех лицах, которые он бил. Он зарычал, когда его пинали, огненно-рыжие волосы развевались вокруг него, а зубы оскалились в рычании. Слишком многие пытались бросить ему вызов, но все были поставлены на свои места. Хенджин выстрелил и ударил с силой торнадо, причиняя боль всем тем, кто осмелился встать между ним и Феликсом. Жестокий звук хруста костей заставил Хенджина резко развернуться после того, как он ударил своим пистолетом по лицу какого-то парня. Он обыскал все тела в поисках причины, по которой он все еще был жив. Волосы и пот прилипли к его лицу, а грудь вздымалась и опускалась. Двое одетых в кожу парней, поваливших друг друга на пол, показали Феликса, прислонившегося к стене на краю комнаты, согнувшегося пополам, с трясущейся спиной и обеими руками, плотно прижатыми к гигантской струе крови, бьющей из его груди. — Феликс! — позвал Хенджин, ругаясь, когда кто-то рядом оттащил его назад, и расстояние между ними увеличилось. Чувство защиты, которое Хенджин чувствовал только рядом со своей командой, поднялось в его груди, и он рванулся к мальчику, который получил пулю вместо него. Но затем Хенджина схватили другие, и его быстрых кулаков и жестоких проклятий было недостаточно, чтобы позволить ему уйти. Он не расслаблялся, пока внезапно из ниоткуда не появилась большая часть его команды. Чанбин и Минхо оттащили парней от Хенджина, в то время как Чан появился на расстоянии и закрыл Хенджину вид на Феликса, когда приобнял его. С этим Хенджин мог наконец-то расслабиться. Его пистолет выпускал каждую пулю, его команда окружала его по бокам, его удары попадали в мишени, из его кулаков текла кровь, а губы никогда не переставали хихикать и плевать. Он побеждал всех соперников, которые угрожали ему. Stray Kids всегда оказывались на первом месте. Только когда многочисленные тела усеяли пол, и у всех появились признаки усталости, чья-то рука наконец схватила запястье Хенджина. Твердая хватка Сынмина мгновенно стала знакомой. — Давай, хен, — Сынмин указал в сторону, где входная дверь была сорвана с петель. — Пойдем. Хенджин не стал раздумывать дважды, просто пожал плечами с пропитанной кровью ухмылкой, когда Сынмин повел его прочь. Чанбин шел перед ними, пистолет поблескивал в его пальцах, а с его губ срывался низкий рэп, как будто он только что не вырубил дюжину человек. Минхо и Джисон присоединились к ним сзади, оба хихикали, держались за руки и пытались вымазать друг друга кровью. Хенджин покачал головой, пиная тело с их пути, когда они уходили. Холодный воздух был желанным угощением для воспаленной кожи Хенджина и затуманенного разума. Алкоголь почти выветрился, оставив легкую головную боль и надвигающееся чувство паранойи. Костяшки его пальцев начали болеть, беспокойство проникло под кожу и начало воспламенять вены. — Меня чуть не убили сегодня вечером, — сказал Хенджин в ночной воздух, его команда напряглась вокруг него. — Я не отреагировал вовремя. Этот парень чуть не застрелил меня. — Ну, ты не умер, — твердо сказал Чанбин. Его губы скривились, как будто ему была противна сама мысль об этом. — И я убил того парня после того, как Феликс схватил его. Он больше никогда не доставит тебе неприятностей. — Он получил то, что заслужил, — присоединился Минхо, глядя прямо на Хенджина. — И похоже, что твои бесконечные взгляды и притворная ненависть к симпатичному блондину наконец-то дали о себе знать. Мальчик буквально прыгнул перед пистолетом ради тебя. — Даже не шути об этом, — покачал головой Хенджин, чувствуя, как Сынмин сжимает его руку. — Я все еще не могу поверить, что Феликс сделал это. Если с ним что-нибудь случится, это будет моя вина. — Он сделал это ради тебя, Хенни, — тихо сказал Сынмин. — И что-то подсказывает мне, что он не жалеет об этом. Ты не единственный, кто пялился, понимаешь? Словам потребовалась секунда, чтобы дойти до сознания Хенджина, но когда они это сделали, Хенджин повернулся к Сынмину с широко раскрытыми глазами: — Что? — Спроси его сам, когда будешь с ним разговаривать, — вмешался Джисон. — Разговор, вероятно, будет немного легче, чем этот танец, который вы двое танцуете уже несколько месяцев, и риск того, что кого-то из вас подстрелят, немного меньше. При этих словах Хенджина не могла не поразить ужасная мысль: «Если он вообще продержится достаточно долго, чтобы мы могли поговорить». — Не думай так, идиот, — Сынмин толкнул его в плечо. — Феликс в руках Чан-хена. Если бы с ним что-то случилось, Чанни-хен буквально воскресил бы его только для того, чтобы прочитать ему лекцию о том, что нельзя подвергать себя опасности. — А потом Чанни-хен бесконечно благодарил бы его и обожал за то, что он спас кого-то из команды, — добавил Джисон. — А потом хен заворачивал бы Феликса в пузырчатую пленку, чтобы убедиться, что это никогда не повториться, — продолжил Минхо. — Да, — кивнул Чанбин. — Что-то подсказывает мне, что в будущем мы будем видеть Феликса гораздо чаще. — Вы бы посмеялся надо мной за то, если бы я сказал, что мне бы это понравилось? — тихо спросил Хенджин. Его глаза были прикованы к его шагам. — О, Хенни, — Чанбин потянулся, чтобы сжать его плечо. — Конечно. ~ Оставшаяся часть пути домой не заняла у группы много времени. Никто из них не получил серьезных травм, а свежий воздух помог избавиться от воздействия алкоголя. Хенджин шел с нарастающим жужжанием в его шагах. Беспокойство шипело под его кожей, как насекомые, и гудело как пчелы. Кровь Феликса засохла на его руках. Красная шелушащаяся и покрытая коркой, когда она начала отслаиваться. Хенджин не мог не думать о том, сколько еще этого попало на их одежду, сколько оно испачкало пол и стены. Сколько крови Феликс в конечном итоге пролил ради него. Единственной спасительной милостью, которая была у Хенджина, были руки Сынмина и Чанбина в его ладонях. Они играли с его пальцами, чтобы отвлечь его, хвалили боевые формы друг друга и смеялись над количеством людей, которых они избили вместе. Был ли выстрел направлен в него или нет, рана Феликса была отомщена, и эта мысль, по общему признанию, принесла Хенджину некоторое успокоение. Только когда они добрались до своего скрытого пентхауса, Хенджин бросился к двери и распахнул ее так сильно, что она ударилась о стену. Сынмин выкрикнул что-то вроде ругательства позади него, но Хенджин проигнорировал это, слишком занятый тем, что мчался в спальню в задней части дома, куда, как он знал, было легче всего затащить раненого человека. Хенджин убедился, что притормозил, когда добрался до комнаты, не желая никого пугать или мешать залечивать пулевые ранения, врываясь вовнутрь. Он пару раз постучал в дверь, прежде чем медленно открыть ее, просунув внутрь только голову. — Эй, Хенджин-хен, — раздался мягкий голос Чонина. — Заходи. Хенджин был спокоен, когда он сделал, как ему сказали, оставив дверь открытой позади себя и сделав всего один маленький шаг в комнату. Волна вины, накатившая на него, грозила поставить его на колени при виде того, что предстало перед ним. Феликс лежал на кровати, окруженный собственной кровью, на спине, раскинув руки по обе стороны от себя. Он явно был без сознания, глаза закрыты, но лицо искажено болью. Его джинсовая куртка была сорвана с плеч, белая рубашка разорвана, обнажая окровавленную грудь, шапочка и очки отброшены в сторону, открывая взъерошенные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Весь воздух почти покинул легкие Хенджина при виде этого. Никогда еще он не видел Феликса таким уязвимым, таким далеким от его обычного самоуверенного образа. Его лицо казалось таким мягким без обычной ухмылки, а бледная кожа делала веснушки еще более заметными. И вся эта кровь… Эта кровь… — Все не так плохо, как кажется, — Чан говорил так, как будто читал мысли Хенджина. Его голос был немного напряженным из-за нити, которую он держал в зубах, его руки работали, чтобы зашить рану Феликса. — Просто много крови, — сказал Чонин, сидя по другую сторону от Феликса, тщательно вытирая кровь со своих рук. — Как только он восстановит то, что потерял, он снова выздоровеет. Эти слова прозвучали словно бальзам на душу Хенджина. Его грудь покачивалась, а колени тряслись, пока он обдумывал их. — Значит, жизненно важные органы не повреждены? — произнес он дрожащим голосом. — Мы уже вытащили пулю, и нет, она не застряла ни в каких жизненно важных органах, — сказал Чан, быстро улыбнувшись Хенджину, прежде чем снова посмотреть на Феликса. — Ему повезло. — Нет, не повезло, — Хенджин снова уставился на неподвижную фигуру Феликса. — Это мне повезло. Эти слова окутали комнату спокойствием. Все остальные из команды появились позади Хенджина и помогли ему сесть. Джисон стянул с Хенджина ботинки, в то время как Сынмин схватил одну из тряпок Чонина, чтобы начать вытирать кровь со всех. Чанбин украл несколько бинтов, чтобы перевязать ушибленные костяшки пальцев. Минхо уже суетился из-за пятен на ковре. На протяжении всего этого Феликс оставался неподвижным, двигалась только его грудь. В конце концов Чан закончил зашивать его, помогая Чонину смыть остатки крови, а затем они вместе подняли Феликса с кровати, чтобы Минхо мог сменить простыни. Все закончилось тем, что Феликса уложили обратно на чистую кровать, без рубашки, с полностью завернутой в бинты грудью. Чан и Минхо помогли уложить его поудобнее, Чонин поставил стакан воды у его кровати, прежде чем вся команда, наконец, вышла из комнаты. Чан обернулся, чтобы помочь Хенджину выйти, но тот отмахнулся от него, оглянувшись на Феликса и покачав головой. — Хенджин, — Чан встретился взглядом с Хенджином, сжимая его запястье. — Ты должен лечь в постель. — Нет, — твердо сказал Хенджин, поджав губы. — Кто-то должен остаться здесь с ним. Чан выглядел так, как будто хотел поспорить с этим, но еще один взгляд на лицо Хенджина, казалось, остановил его, потому что вместо этого он просто вздохнул и притянул Хенджина в объятия. — Хорошо, ты можешь остаться здесь, — сказал Чан в плечо Хенджина. — Но убедись, что ты все же немного поспишь, хорошо? — Хорошо, хен, — сказал Хенджин, не совсем уверенный, что сможет сдержать обещание, но все равно сжимая Чана в ответ. Чан поцеловал его в щеку, откинув часть его волос назад, прежде чем он одарил Хенджина последней улыбкой и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. У Хенджина не осталось ничего, кроме звука дыхания Феликса. Он повернулся обратно к кровати с все еще поднятыми уголками губ. Комок подкатил к его горлу при виде мальчика, обычно такого полного жизни, а теперь слабого и застывшего, с бинтами, душащими его кожу. Хенджин подавил боль. Он не был тем, кому действительно было больно. Было приятно, когда Хенджин, наконец, снял свои защитные очки и тяжелую одежду. Он остался в одной футболке и боксерах, тихо шаркая по комнате и следя за тем, чтобы все было аккуратно, когда он уходил. Он убедился, что подушка Феликса на месте, натянул одеяло ему на плечи и задернул шторы, делая все возможное, чтобы убедиться, что Феликс хорошо отдыхает. Только после нескольких минут изнурительного стояния Хенджин понял, что не может просто простоять у кровати всю ночь. Он осторожно опустился на матрас, устроившись поверх одеяла на другой стороне, чтобы наблюдать за постепенным надуванием губ Феликса. Он положил ладонь под лицо, прижав колени к груди, чтобы не потянуться и не притянуть Феликса ближе к себе. Хенджин не удивился бы, если бы Феликс никогда больше не захотел его видеть после того, как проснется: если бы ему было недостаточно оставаться просто врагами и он захотел бы больше никогда не видеться. Но думать об этом становилось все труднее и труднее, поскольку усталость все больше и больше проникала под кожу Хенджина. Тепло Феликса, неподвижность его тела, слабый свет в комнате, отражающийся на профиле его лица. На это было трудно не пялиться. Было трудно не заснуть. Именно со звуком дыхания Феликса, становящегося все более и более ровным, Хенджин, наконец, уснул. ~ Когда Хенджин проснулся, около него послышались тихие болезненные звуки. Он немного пошевелился, потирая лицо большой ладонью и пытаясь вернуться в реальный мир. Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что произошло, а затем его глаза распахнулись. Хенджин подскочил на кровати, сдувая с лица прядь красных волос, прежде чем повернуться и увидеть затуманенные яркие глаза, сонно смотрящие на него с подушки. Обоим потребовалась секунда, чтобы пошевелиться. Затем Хенджин медленно повернулся, переместившись так, чтобы он мог сидеть лицом к тому месту, где Феликс все еще лежал на спине в кровати. Хенджин поджал под себя ноги, кусая губы, размышляя, что сказать. Он чуть не вздрогнул от неожиданности, когда Феликс оказался тем, кто нарушил молчание. — Ты привел меня сюда, чтобы ранить? Хенджин почти ожидал, что голос Феликса будет робким и испуганным, возможно, все еще покрытым уязвимостью сна. Но бас Феликса был тверд, как скала, его голос был тихим, но потрескивающим, как огонь, в нем чувствовалась покорность, которая резала как нож. «Ты привел меня сюда, чтобы ранить?» Сердце Хенджина разбилось. — Нет, — Хенджин быстро покачал головой, внутренне вздрогнув, когда Феликс дернулся. — Нет, мы привели тебя сюда, потому что ты был ранен. — Ну, это идеальная ситуация для тебя, не так ли? — Феликс съязвил в ответ, его голос начал ломаться, но все еще сочился ядом. — Я не могу так защищаться. С этими словами Феликс поднял руку, чтобы опереться на одну из повязок, обернутых вокруг его него, движение явно было болезненным для него, если судить по тому, как он нахмурил брови. — Держу пари, ты достаточно силен, чтобы попытаться, — сказал Хенджин, выставив перед собой ладони. — Но я обещаю, что мы привезли тебя сюда не для того, чтобы причинить тебе боль. Феликс, казалось, мгновение обдумывал эти слова, его тело все еще было напряжено, а лицо все еще подозрительно, пока он внезапно не вздохнул и не опустился обратно. Его глаза закрылись, голова склонилась набок, нос уткнулся в подушку. — Я полагаю, ты бы уже причинил мне боль, если бы собирался, — тихо сказал Феликс. — Не то я бы не спал в твоей постели сколько угодно часов. — Прошло не так уж много времени, — не мог сдержаться Хенджин. Опасение в голосе Феликса заставило Хенджина ощетиниться, защищаясь. — Ты спал все время, пока моя команда заботилась о том, чтобы перевязать тебя. Слова, казалось, возымели желаемый эффект: глаза Феликса открылись, и острый взгляд впился в лицо Хенджина. Хенджин был уверен, что если бы Феликс мог двигаться в тот момент, он бы выбежал, возможно, оставив по пути пощечину на лице Хенджина. — Почему я здесь, Хенджин? — Феликс огрызнулся. — Почему тебя волнует, перевязан я или ранен, или нет? — Ну, извини меня за то, что я не позволил тебе истечь кровью повсюду, — огрызнулся Хенджин, глядя на Феликса сверху вниз таким взглядом, который был почти до отвращения знакомым. — В следующий раз я просто позволю какому-нибудь головорезу избить тебя, пока у тебя пуля в груди! — Не похоже, чтобы раньше тебя это волновало! — Феликс сказал так, как будто это было очевидно. — Ты всегда старался изо всех сил сделать меня несчастным. Крадешь мои вещи, когда я на заданиях, заставляешь меня отключаться в баре, стоишь и смотришь, как это происходит, когда мне угрожают группы, которые могут уничтожить нас обоих! — Все это не имеет значения, когда я бы на самом деле никогда не позволил тебе пострадать, — усмехнулся Хенджин, указывая рукой на Феликса. — Откуда, черт возьми, я должен был знать, что ты никогда не позволишь мне пострадать?! — Феликс рассмеялся, как будто Хенджин был глупым. — Я там совсем один! Ты всегда ясно давал понять, что я тебе нравлюсь таким. Ты всегда давал понять, что предпочел бы получить пулю сам, чем защищать меня. Эти слова полностью остановили Хенджина, его рот открылся, но не издал ни звука. Он смотрел вниз на гнев, кипящий в глазах Феликса, гнев, кипящий над целым омутом печали, в котором Феликс, казалось, боролся с тем, чтобы не утонуть. Хенджин был поражен осознанием того, что он и Феликс, вероятно, были больше похожи, чем кто-либо из них был готов признать. Но этот факт не помешал старым привычкам умереть. Хенджину было легче оттолкнуть Феликса, чем удержать его рядом. Держать людей рядом в их мире означало быть уязвимыми, и это означало, что им было что терять, когда оружие начинало стрелять. — Может быть, в следующий раз я не буду тебя защищать, — прорычал Хенджин, не уверенный, что он ненавидел больше: себя за то, что произнес эти слова, или то, как что-то в глазах Феликса сломалось при этом. — Может быть, в следующий раз я позволю тебя застрелить. — Ты, кажется, забываешь, Хван, — голос Феликса грохотал, как шторм, его язык обволакивал слова, как лед. — Причина, по которой я здесь, заключается в том, что я помешал тебе быть застреленным. Слова вонзились в грудь Хенджина, как пуля, его рот открылся от шока. Сосуд ненависти к себе открылся в нем и поглотил его целиком, чувство вины разлилось по венам словно недуг. Внезапно всего этого стало слишком много. — Ну, я уверен, что ты больше не совершишь эту ошибку, — Хенджин спустился с кровати, его тело двигалось против его воли. — Я оставлю тебя, как тебе нравится сейчас. В одиночестве. С этими словами Хенджин направился к двери. Его шаги взрывались, как бомбы, его лицо исказилось решимостью, а разум остался пустым без какой-либо силы или направления. Рука Хенджина как раз обхватила дверную ручку, когда это произошло. Звук был таким тихим, но таким отчаянным, что сердце Хенджина сжалось в груди. — Хенни, — Феликс казался таким маленьким, таким обиженным. — Пожалуйста, не оставляй меня одного. Это было все, что потребовалось. Хенджин отпустил дверь и развернулся обратно. Не раздумывая ни секунды, его глаза нашли Феликса и привели его прямо к нему, он бросился на кровать и позволил своим рукам нежно найти лицо Феликса. — Все в порядке, любовь, — прошептал Хенджин, его волосы упали на лицо, когда он наклонился. — Все в порядке. Я здесь. Я не оставлю тебя одного. Вид слез в глазах Феликса разбил сердце Хенджина, их грудь затрепетала, когда одна из дрожащих рук Феликса накрыла руку Хенджина. — Мне жаль, — сказал Феликс сквозь слезы, — я благодарен, что вы привезли меня сюда и перевязали, я действительно благодарен. Я просто… Мне просто так страшно. — Все в порядке, — шикнул на него Хенджин, большим пальцем проводя слабую дорожку по его щеке. — Я понимаю, почему ты напуган. Я не сделал так, чтобы ты чувствовал себя здесь желанным гостем. И это я должен благодарить тебя. Ты буквально принял пулю за меня. При этих словах легкая улыбка появилась на лице Феликса, его красивые губы приподнялись. — Я бы сделал это снова, — сказал он, — я бы принял тысячу пуль за тебя. — Я могу заверить тебя, что в этом не будет необходимости, — улыбнулся в ответ Хенджин, перемещаясь так, чтобы он мог лечь рядом с Феликсом на бок, одна из его рук все еще лежала на его лице. — Могу я… могу я спросить тебя кое о чем? Феликс посмотрел на Хенджина со всем доверием в глазах. — Конечно. — Я знаю… Я знаю, что между нами всегда было напряжение, — начал Хенджин, облизывая губы и делая паузу, чтобы подобрать слова. — Сначала я думал, что это потому, что мы законно ненавидели друг друга. Но всякий раз, когда я поднимал этот вопрос, команда говорила мне, что я глуп. Я думаю, я уже давно знал, что мы не ненавидим друг друга, а наоборот, что мы нравимся друг другу. С первого момента нашей встречи. Брови Феликса нахмурились. — К чему ты клонишь, Хенни? — Причина, по которой ты никогда не действовал в соответствии со своими чувствами ко мне, это потому что ты боялся сблизиться? — Осторожно спросил Хенджин, убедившись, что он крепко держит Феликса. — Я слышал кое-что о твоей старой команде, которую ты потерял. Я могу себе представить, что тебе всегда было легче ненавидеть меня, чем впускать в себя какие-либо другие чувства. То, как глаза Феликса закрылись при этих словах, заставило Хенджина подумать, что он сказал слишком много. Он собирался вмешаться и извиниться, когда Феликс заговорил голосом, похожим на битое стекло. — Потеря моей команды чуть не убила меня, — прошептал Феликс. — Я сказал себе, что никогда не позволю себе снова почувствовать эту боль. Я недостаточно силен, чтобы это повторилось, поэтому я никогда не позволю никому приблизиться достаточно близко, чтобы это уничтожило меня, когда я неизбежно потеряю их. Хенджин почти хотел заплакать от агонии в голосе Феликса. Агонии, которая была так похожа на выражение, которое Феликс всегда носил в своих глазах, которое Хенджин всегда обещал себе игнорировать. — Но потом я увидел тебя, — продолжил Феликс, открыв глаза ровно настолько, чтобы посмотреть на Хенджина. — И я понял, насколько близки ты и твоя команда. Наблюдая за тобой, я понял, что, оставаясь в изоляции, я чувствовал себя таким же опустошенным, как и все горе. — Мне так жаль, — прошептал Хенджин, двигая рукой так, чтобы Феликс мог сжать его пальцы. — Но я не знал, как с этим поступить, — сказал Феликс. — Я так долго был лишен любви, что больше не знал, как позволить себе чувствовать это. Я не знал, как, черт возьми, я должен был открыть дверь, чтобы впустить кого-то еще. Мне казалось, что я выбросил ключ навсегда. — О, Феликс, — сказал Хенджин, придвигаясь ближе. — Ты не выбросил ключ. Ты не безнадежен, я обещаю. — Я думаю, — Феликс тяжело сглотнул, поднимая взгляд, чтобы посмотреть Хенджину в глаза. — Я думаю, у тебя есть этот ключ, Хенни. Если сердце Хенджина и разбилось в какой-то момент ночи, то именно эти слова сумели собрать его обратно. — Возможно, я сумасшедший, раз говорю это, — прошептал Хенджин в ответ. — Но я думаю, что ты тоже должен найти ключ к моему сердцу, Ликси. Губы Феликса растянулись в такой ослепительной улыбке, что у Хенджина чуть не перехватило дыхание. Никогда он не видел Феликса таким: с открытым лицом, растрепанными волосами и бинтами на голых плечах, веснушки искрились, как маленькие звездочки, а глаза были яркими и доверчивыми. Феликс, прекрасный маньяк с его бесконечной силой и золотым сердцем. Феликс. Его Феликс. Именно с этой мыслью Хенджин больше не мог этого выносить. Он крепче сжал лицо Феликса, наклонившись полностью, чтобы он мог очень нежно коснуться губами Феликса. Прикосновение послало маленькие молнии сквозь его пальцы, Феликс задрожал, когда Хенджин переместился, чтобы лечь на него. — Мой маленький спаситель, — прошептал ему Хенджин. — Мой драгоценный маленький спаситель. На этот раз разрыв сократил Феликс, его губы были холодными и потрескавшимися, когда он прижал их к губам Хенджина. Он поднял руку, чтобы обхватить затылок Хенджина, держа его близко и крепко, когда они начали целоваться. Это было похоже на взрыв искр по всему телу Хенджина. Его рот идеально прижался к рту Феликса, а его пальцы онемели, когда они двигались вместе. Феликс чувствовал себя таким маленьким, таким совершенным под его руками, на губах был слабый привкус крови, но в основном вкус желания. Хенджин переместил свои руки, чтобы запутаться в волосах Феликса, откидывая их назад и используя свои пальцы, чтобы скользить по прядям. Это действие вызвало у Феликса небольшие звуки, его поцелуи стали хриплыми и желанными, когда Хенджин наклонился еще ближе. Казалось, что годы боли и желания слились в один исцеляющий момент, и ничто, кроме поцелуя, не имело значения, когда они влюблялись друг в друга и продолжали любить друг друга. Хенджин поцеловал еще, не в силах устоять перед тем, каким сладким был Феликс на вкус. Но именно тогда, когда Хенджин случайно двинулся не в ту сторону, и Феликс слегка поморщился от боли, Хенджин отстранился, отчаянно глядя на бинты Феликса, чтобы проверить, нет ли признаков крови. — Джинни? — Голос Феликса был жалобным, Хенджин игнорировал то, как его руки пытались снова потянуть его вниз. — Джинни, вернись. — Я причинил тебе боль? — Хенджин отмахнулся от него, пробежав руками по плечам Феликса и откинув все одеяла. — Тебе больно? У тебя идет кровь? Тебе что-нибудь нужно? Что я могу сделать? — Джинни, я в порядке, — снова заскулил Феликс, но Хенджин мог видеть слабое напряжение боли на его лице. — Пожалуйста, все в порядке, вернись. — Не так быстро, мистер, — Хенджин отодвинулся от него, улыбаясь надутому Феликсу. — Мы не можем сделать ничего, что может привести к травме. — Обломщик, — проворчал Феликс, но Хенджин только хихикнул над ним, тычась кончиком носа. — У нас будет достаточно времени, чтобы возобновить все это позже, — ухмыльнулся Хенджин. Феликс надулся еще сильней. — Но, пока ты не поправишься, я не буду рисковать твоей травмой. — Тогда тебе никуда не разрешается ходить, — сказал Феликс, подчеркнуто схватив руку Хенджина и прижав ее к своей груди. — Мне будет одиноко без тебя. — Не волнуйся, ангел, — Хенджин снова ущипнул себя за нос. — Я никуда не уйду. На это Феликс улыбнулся так ярко, что Хенджин почти снова оседлал его. Вместо этого, все еще лежащая фигура Феликса напомнила Хенджину о том, как ему было больно. Хенджин решил, что, возможно, пришло время начать отплачивать Феликсу за всю ту боль, которую он перенес ради него. Хенджин повернулся лицом к двери. — Эй, хен! Феликс издал звук замешательства. — Какого хена ты зовешь? Хенджин пожал плечами. — Какой появится. Не прошло и пяти секунд, как Чан и Минхо высунули головы из-за двери. Их лица просветлели от удивления, когда они обнаружили Хенджина и Феликса, держащихся за руки на кровати. — В чем дело, Хенни? — спросил Чан, сверкая глазами. — Нам нужен кофе и еда, а Ликсу нужны обезболивающие, — многозначительно сказал Хенджин. — И Минхо-хену, вероятно, следует еще раз проверить бинты Ликса и, возможно, принести ему какую-нибудь одежду, что-нибудь из моей, а также мой ноутбук, чтобы мы могли смотреть фильмы. Примерно на середине списка требований Хенджина Феликс начал протестовать, его щеки порозовели от смущения, когда Чан и Минхо смеялись над ними, но Хенджин был настойчив. Он не хотел ничего, кроме всего самого лучшего для своего Феликса. — Хорошо, нарушитель спокойствия, — сказал Минхо. — Мы займемся этим прямо сейчас. — Вам следовало бы, — сказал Хенджин, но Чан и Минхо уже выскользнули из комнаты, как хорошие маленькие слуги, которыми они и были. — Ты собираешься поставить меня в неловкое положение перед ними, — проворчал Феликс, но Хенджин покачал головой. — Они уже наказаны за тебя, Ликси, — сказал Хенджин. — Каждый раз, когда я придумывал какой-нибудь предлог, чтобы пожаловаться на тебя, они просто смеялись надо мной. — Я защищу тебя от них, — пообещал Феликс. Хенджин собирался ответить, когда обещание Феликса, к сожалению, было подвергнуто прямому испытанию. — Привет, голубки! — раздался неприятный оклик, Хенджин едва успел обернуться, прежде чем дверь распахнулась. — Итак, хены говорили правду! — Джисон прощебетал. — Они держатся за руки! — Хан Джисон, — Хенджин закатил глаза так сильно, что увидел звезды. — Я убью тебя голыми руками. — Это если ты сможешь отпустить руки Феликса, — фыркнул Джисон, входя в комнату и плюхаясь на кровать. За ним последовала серия шагов, когда остальная группа заковыляла за ним. — Хены следуют твоему списку требований, — сказал Сынмин, ложась сверху на Джисона. — Они будут здесь через минуту. — Отлично, — невозмутимо произнес Хенджин, когда Феликс захихикал. — Еще больше негодяев. — Не будь таким, наш маленький Хенни, — ухмыльнулся им Чанбин. — Не перед нашим гостем. — Феликс не гость, — Хенджин сжал его руку, Феликс мгновенно сжал ее в ответ. — Да, он больше, чем это, — кивнул Чонин, улыбаясь, когда Феликс повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. — Он скоро станет одним из нас. — Я думаю, пришло время сказать «Добро пожаловать, Феликс», — Сынмин наклонился, остальная часть команды закивала, как болванчики. — Добро пожаловать в команду. Феликс улыбнулся так широко, что сердце Хенджина растаяло, его рука крепко сжала пальцы Феликса. — Да, — сказал Хенджин. — Добро пожаловать. Глаза Феликса засверкали, как звезды: — Спасибо, — сказал он, — я счастлив быть здесь.