I'll make you say wow

Выстрелы бушевали в воздухе словно дикий огонь. Они проносились по комнате, рассыпались, как опилки, и врезались в мишени как фейерверки. Большинство пуль оказались уничтоженными и искореженными и валялись на полу, бесполезные после того, как ни одна из них не попала туда, куда должна была попасть. Хенджин не знал, должен ли он быть благодарен за это или нет. В то время, как он был рад, что ни в него, ни в Феликса еще не попали, он также отчасти желал, чтобы враги отхватили по одной или, возможно, получили несколько пуль, чтобы Хенджин и Феликс наконец смогли сбежать. Последнее, что они хотели, так это застрять здесь на всю ночь. Они оба сидели на корточках за перевернутым столом. Пули врезались в дерево и рассыпались по полу вокруг них, но стол выдерживал достаточно, чтобы они пока не получили ни одного попадания. Они крепко сжимали пистолеты в каждой руке, заряжая и перезаряжая их, Хенджин и Феликс перепрыгивали через стол, чтобы стрелять в противников, с которыми они столкнулись на складе. Парни, которые прятались за стеной и так же усердно пытались убить Хенджина и Феликса, как Хенджин и Феликс пытались убить их. Хенджин вздохнул. В этот раз они с Феликсом даже не доставляли неприятностей. Они просто искали место, где можно было бы спрятаться на ночь после того, как украли огромную сумку с деньгами у одного из крупнейших подпольных боссов в городе и попытались сбежать с ней. Ладно, может быть им следовало убрать тех, кто пришел после них. Но Хенджин надеялся, что они получат хотя бы немного покоя, прежде чем босс поймет, что произошло. Оказывается, Феликс украл гораздо большую сумму денег, чем они оба предполагали. Может быть, Хенджину не следовало так упорно бороться с Феликсом, уговаривая его на это. Но теперь они были друг у друга и целый город подпольных преступников, которые внезапно ополчились на них. Хенджин предполагал, что у них не самые лучшие шансы, но ему и Феликсу потребовалось достаточно времени, чтобы обнаружить, что они непобедимы, когда они вместе. По крайней мере, они на это надеялись. – Итак, я предполагаю, что это не твоя идея романтического вечера, верно, милый? – голос Феликса элегантно разносился над звуками стрельбы, его взгляд метнулся, чтобы ухмыльнуться Хенджину, прежде чем он снова вернулся за стол, стреляя по телам, исчезающим за стеной. – Ну, дорогой, – Хенджин ухмыльнулся ему в ответ, присоединяясь к нему в стрельбе. – Я думаю, ты не можешь сказать, что тебе сейчас скучно. – Кто бы мог подумать, а? – Феликс рассмеялся, стукнувшись плечом о плечо Хенджина. – Два нарушителя спокойствия, просто желавшие спокойной ночи, теперь получают пулю. Эти люди просто не могут насытиться нами, не так ли? – Ну, им никогда не нравилось, когда у них крали деньги, – пробормотал в ответ Хенджин, которому пришлось нырнуть обратно за стол, чтобы перезарядить оружие, пока Феликс прикрывал его. Несколько мгновений он слушал, как Феликс стреляет, не в силах удержаться, чтобы не повернуться и не полюбоваться гибким телом Феликса, вытянувшимся над столом. Феликс был одет в кожаную куртку, которая была расстегнута, открывая белую футболку, которая была слишком тесной и откровенной для здравомыслия Хенджина. – Почему ты остановился? – голос Феликса раздался над ним. Его глубокий тон вибрировал до самой груди Хенджина. – Что ты делаешь? – Любуюсь твоим прессом, – небрежно ответил Хенджин, как будто бы они не были в середине перестрелки. Его рука наконец вставила несколько пуль в пистолет, прежде чем он потянулся, чтобы нежно провести пальцами по животу Феликса. – У тебя такой милый детский пресс. – Прекрати! – выругался Феликс, ухитряясь дотянуться и шлепнуть чужую руку. – Ты можешь любоваться этим позже, сейчас мы немного заняты чем-то другим. Хенджин не смог удержаться от того, чтобы надуть губы, пару раз дернув Феликса за футболку и сумев заставить его на секунду отвести взгляд от своей цели, чтобы увидеть чего хочет Хенджин. – Ты обещаешь, что позволишь мне полюбоваться твои прессом позже? – сказал Хенджин, как маленький ребенок, и Феликс, не колеблясь, протянул руку и шлепнул его. – Клянусь Богом, если мы проиграем этот бой, это будет твоя вина, - сказал Феликс, закатывая глаза и возвращаясь к стрельбе. Хенджин просто посмеялся про себя. Феликс был у него в зависимости. Но он также был зависим от Феликса. Что стало очевидным секундой спустя. Хенджин готовил свой пистолет, поворачиваясь, чтобы снова наклониться над столом. Дребезжание пуль все еще раздавалось вокруг него, но даже этого было недостаточно, чтобы заглушить звук внезапно громко заурчавшего живота Феликса рядом с ним. Хенджин нахмурился про себя, бросив взгляд на пресс рядом с ним, который внезапно показался Хенджину слишком гибким. Он перевел взгляд на руки Феликса, заметив, что они слегка дрожат. К черту плохих парней, внезапно подумал Хенджин. Теперь он был действительно зол. – Ах ты маленький паршивец! – Хенджин не смог удержаться от проклятия, бросив пистолет, чтобы обхватить Феликса за плечо и резко оттащить его обратно за стол. – Хенджин, что… – заикнулся Феликс, рухнув на пол и почти ударившись спиной о стол, когда Хенджин хотел развернуть его. – Ты голоден?! – Хенджин практически кричал на него, глядя прямо в глаза Феликса. – Мы сейчас в разгаре перестрелки, и ты спрашиваешь меня, голоден ли я?! – Феликс недоверчиво крикнул в ответ, уставившись на Хенджина, как на сумасшедшего. – Что с тобой? – Что со мной такое? – Хенджин кипел от злости, приближая свое лицо к лицу Феликса. – Ты сказал мне, что нам обоим хватило ужина, вот почему я так много съел! Только не говори мне, что ты мне солгал! Феликс на секунду запаниковал, его глаза резко заморгали, когда он, казалось, нащупывал слова. Хенджин собирался снова отругать его, когда черты его лица внезапно ожесточились, его рука оттолкнула Хенджина. – Сейчас это не важно! – сказал Феликс, поворачиваясь, чтобы снова схватить свой пистолет, пряча трясущиеся руки за туловищем, пока он пытался перезарядить его. – Черт возьми, это не имеет отношения к делу! – Хенджин выхватил пистолет из рук Феликса, даже не глядя на Феликса, когда он сам начал перезаряжать его. – Тебе нельзя голодать! – Значит, я должен был вместо этого позволить голодать тебе? – рявкнул Феликс. Его гнев едва скрывал смущение, когда он выхватил пистолет у Хенджина. Но Хенджин не мог заставить себя огрызнуться в ответ, не тогда, когда он понял. - Значит, вместо меня ты должен голодать? Феликс не голодал намеренно или из-за какой-то больной упрямой привычки, которую они оба выработали за годы травм. Он голодал, потому что это означало, что Хенджин получит больше еды. Потому что Феликс предпочел бы ничего не есть, если бы это означало, что Хенджин съест все. Они сводили друг друга с ума, делая это, но Хенджин знал, как трудно будет остановиться. Это, однако, не означало, что Феликсу разрешалось голодать. Когда-либо. Итак, Хенджин позволил очередной волне гнева поглотить его, когда он протянул руку и снова схватил Феликса, бросив его на спину на землю. – Ты и твои трясущиеся руки останетесь тут, – прорычал на него Хенджин сквозь стиснутые зубы, пытаясь не позволить себе поддаться потрясенным глазам Феликса. – Я справлюсь. Феликс выглядел так, как будто собирался запротестовать, но Хенджин не дал ему времени, бросившись обратно через стол и снова начав стрелять из своего пистолета. Феликс не стал бы рисковать, отвлекая Хенджина сейчас. И они оба это знали. Итак, Хенджин сосредоточился на своих целях, отодвинув все свои опасения по поводу Феликса на задний план и сконцентрировавшись на том, чтобы вытащить его оттуда. Хенджин мог бы побеспокоиться о Феликсе позже, а сейчас у него были плохие парни, которых нужно победить, и красивый парень, которого нужно защищать. Когда у Хенджина закончились патроны, у Феликса уже были готовы новые. Он посмотрел на Хенджина, когда передавал их, и ничего не сказал, когда Хенджин наклонился над столом. Хенджин почувствовал укол гнева от этого действия, и он заставил эмоцию двигаться, когда выпрямился над столом. Это была первая ошибка Хенджина. За все годы работы Хенджин знал, что никогда не следует отправляться на задание с дополнительным багажом. Использование эмоций в работе было гарантированным смертным приговором. Хенджин часто размышлял, что, возможно, именно по этой причине он так боялся когда-либо позволить себе что-то чувствовать к Феликсу. Эмоции сделали тебя таким слабым. Влюбиться в кого-то значило провалиться. Наличие слабости, кого-то, на кого можно было бы нацелиться вместо тебя, чего-то, что ты потенциально мог бы потерять, только увеличивало твой проигрыш. Было легче быть врагом Феликса, чем любить его, потому что любовь к нему только открыла для Хенджина и для Феликса все большую боль. Если что-то случится с одним из них, это убьет их обоих. Подобные эмоции просто не были созданы для той жизни, которую они вели. И все же они пошли на риск. Хенджин знал, что Феликс того стоил. Он никогда не усомнится в том, что Феликс того стоил. Даже когда Хенджин разозлился на Феликса во время перестрелки и недостаточно сконцентрировался на его движениях. Предполагалось, что это будет только линия взгляда Хенджина и его пистолет, торчащий из верхней части стола, еще немного, и он станет чрезвычайно легкой мишенью для поражения. И это именно то, чем стал Хенджин. Пуля застряла у него в плече, шокировав до такой степени, что на мгновение Хенджин даже не понял, что в него стреляли. Феликс, конечно, сразу это заметил. Он запаниковал достаточно для них обоих, и Хенджин почти забеспокоился, что это Феликс получил пулю. Но Хенджин был тем, у кого по руке стекала кровь, и он вздрогнул, когда Феликс дернул его обратно за стол. Он был вынужден прислониться к дереву, резко поморщившись, когда огонь полыхнул по всему его боку. – Ты абсолютно чертов идиот! – Феликс рычал. Хенджин пытался сосредоточиться на нем, пока он рылся в рюкзаке, который был между ними. – Ты называешь меня глупым, а потом идешь и получаешь пулю! Хенджин хотел защититься, но, когда он открыл рот, из него не вырвалось ни слова, только сдавленный звук, в котором было слишком много боли. Феликс вскинул голову, его светлые волосы упали ему на глаза, и его взгляд молниеносно сменился с гнева на беспокойство. – Просто держись, детка, – мягко сказал Феликс, его голос каким-то образом перекрывал пули, все еще бушующие вокруг них. – Держись за свое плечо ради меня, хорошо? Я сейчас буду. Хенджин быстро вскарабкался, чтобы сделать, как сказал Феликс, прижимая ладонь к кровавой ране на его плече. Он зашипел от этого чувства, но приосанился, услышав похвалу Феликса рядом с ним: он идиот, но храбрый идиот. Феликсу не потребовалось много времени, чтобы оказаться перед ним, с нежными руками, белыми повязками и быстрыми словами. Он быстро обернул марлю вокруг руки Хенджина, пытаясь заговорить с ним, несмотря на боль. Хенджин чувствовал, как капли пота от агонии стекают по его лбу, но он не сводил глаз с Феликса, считая его веснушки, чтобы отвлечься. Каким-то образом руки Феликса перестали дрожать, и прикосновение его холодных пальцев было самым прекрасным чувством в мире. Но затем Феликс, наконец, поднял глаза и встретился взглядом с Хенджином, и Хенджин почувствовал, как его сердце упало. Хенджин знал этот взгляд. Это был тот же взгляд, который был у Феликса, когда они все еще были соперниками, когда он действительно был сыт по горло Хенджином и уставился на него ледяным взглядом, обещая уничтожить его. Это был взгляд, который был у Феликса позже, когда кто-то угрожал Хенджину, когда кто-то угрожал встать между ними. Это был я-собираюсь-уничтожить-тебя взгляд. – Ликс, нет! – Хенджин обрел дар речи, пытаясь наклониться вперед и дотянуться до Феликса. – Малыш, это небезопасно! Хенджин не знал, что собирался сделать Феликс, но он знал, что Феликс, скорее всего, не думал об этом, и что он, скорее всего, собирался броситься на путь неминуемой опасности. Они оба были немного безрассудны в этом смысле. – Все будет хорошо, сладкий, – это было все, что сказал Феликс. Его голос был слишком спокоен, что нравится Хенджину. – Просто оставайся здесь, хорошо? – Нет, я не буду! – Хенджин попытался протестовать, но он замер, когда Феликс наклонился вперед, чтобы поцеловать его в лоб, посылая теплое покалывание по телу Хенджина. – Я собираюсь разобраться с этим, - просто сказал Феликс, и Хенджин почувствовал, как тепло достигло невыносимого уровня, когда кончики его вен начали гореть, а плечо кричало от боли. - Оставайся здесь. С этими словами Феликс схватил пистолет, демонстративно взвел курок и ухмыльнулся Хенджину, прежде чем уйти. – Но Ликс, ты же голоден! – Хенджин закричал ему вслед, но было слишком поздно. Не имело значения, что у Хенджина все еще была пуля в плече, как и то, что кровь просачивалась сквозь его пальцы. Все, что имело значения, так это то, что Феликс бросился в бой. И он был голоден. Все, что мог сделать Хенджин, это использовать свою здоровую руку, чтобы подтянуться к краю стола и выглянуть из-за него, чтобы посмотреть, что делает Феликс. Он зашипел от боли, которую причинило ему это действие, но это чувство было подавлено абсолютным ужасом Хенджина, когда он пытался разглядеть Феликса. Феликс, к большому страху Хенджина, бежал через комнату. Он пригибался и перекатывался, метался из стороны в сторону и бросался на различные препятствия. Пули преследовали его всю дорогу, и Хенджин чувствовал, как его сердце безжалостно колотилось о ребра. Но Феликс продолжал, его волосы развевались за спиной, а ноги стучали по полу. На его лице было выражение чистой абсолютной решимости. Это был взгляд, которому Хенджин доверял больше всего на свете, но от этого ужас не становился менее ярким внутри него. Хенджин хотел бы быть рядом с Феликсом. В конце концов Феликс добрался до первого стрелка, схватил его за плечо и оттащил обоих за стену, чтобы избежать других пуль. Они исчезли из поля зрения Хенджина, и напряженный вздох сорвался с его губ, когда он услышал крик боли от кого-то, кто не был Феликсом. Прошло несколько совершенно невыносимых секунд, подпитываемых только быстрым адом стрельбы в комнате и абсолютным ужасом, сжимающим грудь Хенджина. Его сердце подскочило к горлу, душа его, поскольку он мог только молиться всем богам, о которых только мог подумать, чтобы с Феликсом все было в порядке. Но Хенджин внезапно точно вспомнил, кем был Феликс, когда тело упало на пол, и Феликс появился из-за стены: кровь капала из его носа и синяки появлялись на его шее, но совершенно новое пламя огненной бури бушевало в его глазах. – Никто, – прорычал Феликс, что-то острое кольнуло в груди Хенджина от глубокого голоса, грохочущего по комнате, как гром. – Никто не должен стрелять в моего парня. У Хенджина отвисла челюсть. Феликса было не остановить, когда он спускался, опасность сверкала в его глазах, как быстро приближающийся метеор. Он был весь летающие конечности, быстрые кулаки и яростное рычание, когда бросился на двух последних бандитов. Было больше выстрелов и больше криков, некоторые исходили от Хенджина, когда он пытался не отрывать глаза от сцены, отчаянно пытаясь уследить за белокурыми волосами Феликса, метавшимися повсюду. Но даже против двух мужчин абсолютная ярость Феликса не имела себе равных, и это был только вопрос времени, когда последние два стрелка упадут, как мухи, во власти его кулаков. Звуки оружия сменились звуком падения их бессознательных тел. Они были неподвижны, когда падали на пол. Феликс стоял между ними, его грудь поднималась и опускалась, когда он смотрел на них сверху вниз. Его глаза горели, костяшки пальцев были в синяках, лицо распухло от отметин, которые ему оставили, и на теле Феликса давала о себе знать не одна рана. Но тем не менее, Феликс твердо стоял между ними. Победоносный. Только тогда Хенджин снова попытался двинуться вперед, не в силах сдержать еще один крик боли, когда его пулевое ранение заболело при движении. Феликс резко повернулся к нему лицом, и Хенджин уловил точный момент, когда тот вернулся в реальный мир. Звуки его шагов почти зловеще отдавались эхом от пола, когда он подбежал. Хенджин вздрогнул, снова вскрикнув, когда это действие вызвало агонию, пронзившую его, как искры. – Шш, малыш, – успокаивал Феликс, опускаясь перед ним на колени. Одна из его рук сразу же нашла путь к подбородку Хенджина, другая потянулась, чтобы поддержать плечо Хенджина. – Не пытайся снова двигаться. Хенджин не мог не наклониться к прикосновению, нуждаясь в заверении, что битва не только закончилась, но и что они оба вышли из нее в порядке. С Феликсом все было в порядке. Феликс был жив. Феликс был победителем. Феликс был голоден. – Т-тебе нужно поесть, – сумел выдавить Хенджин сквозь учащенное дыхание. Его здоровая рука потянулась, чтобы накрыть ладонь Феликса, все еще лежащую на его плече. – Ты буквально истекаешь кровью от пулевого ранения, и ты беспокоишься, что я не ужинал, – пробормотал Феликс в ответ, бросив на Хенджина свирепый взгляд, когда он осторожно посмотрел под бинты, которые он начал снимать. – Детка, тебе действительно нужно разобраться со своими приоритетами. – Мои приоритеты – это ты, – даже не колеблясь сказал Хенджин. Вес слов молча повис в воздухе на несколько секунд, прежде чем они обрушились вниз, как камни. Мои приоритеты – это ты. Феликс вздрогнул так сильно, что в итоге толкнул Хенджина в больное плечо. Хенджин снова закричал. – Мне очень жаль! Прости, малыш! – Феликс поспешил сказать, весь гнев исчез из его взгляда, когда он шикнул на Хенджина, нежные пальцы трепетали на его коже. – Все в порядке. Я собираюсь сделать так, чтобы тебе стало лучше, а потом ты сможешь подумать обо мне, хорошо? Хенджин выдавил улыбку, глядя на Феликса сквозь потную светлую челку: – С твоей стороны смело предполагать, что я когда-нибудь перестану думать о тебе, любимый. Феликс снова посмотрел на него, что-то блеснуло в его глазах, когда он открыл рот, чтобы заговорить: – Просто больше никаких разговоров о том, что я голоден, хорошо? Не тогда, когда ты все еще истекаешь кровью. Хенджин надулся, но ничего не сказал. Он позволил Феликсу уложить себя на спину, наблюдая, как тот достал аптечку первой помощи и начал должным образом обрабатывать рану Хенджина. Это было больно, действительно больно. Но Хенджин все время крепко сжимал запястье Феликса, надавливая, когда это было слишком сильно. – Вот так. Ты так хорошо справляешься, – похвалил его Феликс, пока он работал. Его голос дрожал, даже когда он дразнил. – Это то, что ты получаешь за то, что ты глупый идиот, который получает пулю. Вот почему я продолжаю говорить тебе не быть таким безрассудным. Хенджин хотел возразить, что ему не пришлось бы быть безрассудным, если бы Феликс не жертвовал едой ради него, но его прервала особенно неприятная царапина на плече. Феликс сразу же извинился, и у Хенджина возникло ощущение, что это было нечто большее, чем боль, за которую он извинялся. Феликс извинялся за то, что слишком сильно придерживался старых привычек, и за то, что слишком далеко отошел от них. Феликс все еще был упрям, как и тогда, когда они все еще были врагами. И он был слишком самоотвержен теперь, когда они были любовниками. Это была постоянная игра в перетягивание каната, перетягивание каната любовь-и-ненависть. Это была линия, на которую Хенджин и Феликс регулярно наступали, и которую они постоянно сбивали: один из них всегда тянулся, чтобы поймать другого. Хенджин предположил, что он мог бы позволить Феликсу зашить пулевое ранение. На этот раз он позволит Феликсу поймать его. И, позже, Хенджин мог бы в одиночку собрать еду, подходящую для короля, для Феликса. Тогда он мог бы поймать Феликса. – Вот и все, ангел, – в конце концов сказал Феликс, откидываясь назад, чтобы должным образом посмотреть на Хенджина сверху вниз. – Все сделано. Хенджин улыбнулся ему, приподнимая руку, чтобы кончиками пальцев погладить изгиб подбородка Феликса. – Клянусь, тебе лучше никогда больше не попадать под такую перестрелку, - сказал Хенджин слабым голосом, но сверкая глазами. – Или жертвовать едой или чем-то еще в этом роде ради меня. Ты слышишь меня, Ли Феликс? На лице Феликса появилась нежная улыбка. – Я слышу тебя, Хван Хенджин, – прошептал он в ответ, убирая руку с плеча Хенджина, чтобы погладить окровавленную кожу на его шее. – До тех пор, пока ты не будешь действовать опрометчиво. Я больше никогда не хочу видеть на тебе ни капли крови. Хенджин ухмыльнулся, избегая всех синяков на лице Феликса, чтобы щелкнуть его по кончику носа: – Я думаю, это можно устроить. Несмотря на все, что произошло, Феликс хихикнул на этих словах, и Хенджин почувствовал, как вся боль внутри растаяла. Он лучезарно улыбнулся Феликсу, позволяя миру по-настоящему установиться вокруг них и мягко окутать. В жизни, полной хаоса, Хенджин научился хвататься за каждый момент спокойствия, который мог. Феликс, казалось, чувствовал то же самое, его прикосновения были нежными, а глаза сияли, когда он улыбался. Феликс сам был похож на безмятежность, его золотистые волосы падали на лицо и обрамляли синяки. Хенджин нахмурился при виде выпуклого синяка под глазом, начинающего формироваться на лице Феликса, медленно проводя по нему кончиком пальца и наблюдая, как Феликс надулся и накрыл ладонью руку, которую использовал Хенджин. – Перестань волноваться, детка, – прошептал Феликс. – У нас все будет хорошо. С этими словами Феликс наклонился и прижался мягким поцелуем к губам Хенджина, медленно двигаясь против него и позволяя теплу движения распространиться через них обоих. Хенджин пылко ответил на поцелуй, жадно гонясь за чувством, которое могло бы унять боль. Феликс всегда забирает его боль. Но вскоре они были вынуждены отскочить друг от друга, когда желудок Феликса снова громко заурчал. Лицо Феликса стало ярко-красным, когда Хенджин бросил на него неодобрительный взгляд. – С этого момента я наблюдаю, как ты готовишь и подаешь каждое блюдо, – сердито сказал Хенджин. – И каждый раз, когда ты печешь печенье, ты съедаешь по крайнем мере половину из них. Феликс выглядел так, как будто хотел возразить против этих слов, но остановился, когда Хенджин просто пристально посмотрел на него. Вместо этого Феликс застенчиво кивнул, одарив Хенджина легкой улыбкой. – Хорошо, – сказал Феликс, играя пальцем с губой Хенджина. – Пойдем поедим. Хенджин был полон решимости идти самостоятельно, но понял, что этого определенно не произойдет, когда Феликс поднял его, перекинув Хенджина через одно плечо, а все сумки и оружие – через другое. Это было медленно, так как Феликс помогал Хенджину, пошатываясь, выйти из комнаты, но Хенджин не хотел прекращать это. Не тогда, когда теплые руки Феликса были обвиты вокруг его спины. Если бы кто-нибудь сказал Хенджину несколько месяцев назад, что он скоро свернется калачиком напротив своего врага, желая всеми силами вселенной, чтобы они оставались в безопасности, Хенджин, вероятно, застрелил бы того, у кого хватило наглости сказать такое. Но теперь Хенджин был доволен, позволив своему парню охранять его и доставить домой, чтобы позже, когда стрельба утихнет и они снова спрячутся, Хенджин мог убедиться, что его парень съел все, что мог, а потом еще немного. Это было так по-домашнему, к чему Хенджин не привык. Но это было идеально. Вместе Хенджин и Феликс были идеальны. Кто бы мог об этом догадаться?