Shimai 姉妹

Токио утопал в безумном, неуправляемом хаосе. Меньше чем через полчаса после того, как в сеть утек кровавый заказ на сто сорок миллиардов йен, город окончательно сошел с ума. Огромная, немыслимая цифра выжгла в головах людей остатки разума и страха. Здание штаб-квартиры Бонтена в одно мгновение превратилось в полыхающее змеиное гнездо. Никакой преданности больше не существовало — рядовые шестерки, мелкие бандиты и элитная охрана резали друг друга прямо на побочных этажах, пробивая дорогу наверх. В коридорах гремели беспорядочные выстрелы, выли сирены, а воздух пропитался липким запахом пороха и свежей крови. Наоми сидела в глухой, леденящей тишине просторного кабинета, отрезанная от этого безумия лишь тяжелой дубовой дверью. Эта тишина давила на барабанные перепонки, заставляя отчетливо слышать собственное рваное дыхание и сумасшедший стук сердца. Напротив неё Ханма с ленивой полуулыбкой вскинул пистолет. Сухой, резкий звук передернутого затвора прозвучал в комнате как финальный отсчет. Внезапно момент разорвал резкий, настойчивый звонок мобильного телефона. Ханма не торопясь достал трубку из кармана, нажал на кнопку ответа и прижал к уху. Наоми замерла, пристально глядя на него и отчаянно пытаясь по его лицу понять, кто звонит и что происходит на том конце провода, но тяжелые стены кабинета глушили внешние звуки. Шуджи молчал. Несколько секунд он хладнокровно, с каким-то омерзительным безразличием осматривал вороненую сталь своего ствола, переводя взгляд с мушки на затвор. А затем его лицо медленно растянулось в широкой, хищной улыбке. — Ха… Ха-ха-ха! — взорвался он хриплым, безумным смехом. Протянув это и прикрыв на секунду глаза, он с наслаждением потер переносицу свободной рукой. — Я понял. Так и поступлю. Телефон скользнул обратно в карман. Наоми почувствовала, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Этот звонок явно изменил всё, но она по-прежнему оставалась в полном неведении. — Как думаешь, Нао, твой брат придет за тобой? — вдруг спросил Шуджи, медленно поднимаясь с дивана, убирая телефон в карман и выпрямляя свою огромную двухметровую фигуру. Сделав последнюю затяжку, он небрежно бросил окурок на дорогой паркет и лениво придавил его носком туфли. Но вместо того чтобы побежать к выходу или занять оборонительную позицию у двери, Ханма с пугающим спокойствием зашагал к рабочему столу, на котором светились мониторы с выведенными сетками камер видеонаблюдения. — Зная его, он явится сюда точно не один, — ответила Наоми, не отрывая пристального, напряженного взгляда от его спины. — Ха! Ха! Точно… — усмехнулся Ханма. Его глаза хищно блеснули, когда на одном из экранов он заметил быстрое движение штурмовой группы в коридоре. — Знаешь, Нао… Он с силой нажал на массивную кнопку на пульте управления. В ту же секунду где-то глубоко в стенах здания раздался тяжелый, вибрирующий гул - электронные замки щелкнули, открывая все заблокированные двери штаб-квартиры и впуская хаос внутрь. — Жаль я не услышу, насколько громко ты хрустнешь, когда сломаешься, — бросил он, лениво отойдя от стола в сторону пожарного выхода. — Что происходит, Ханма?! — Наоми нахмурилась, в её голосе против воли прорезались жесткие, требовательные нотки. Вместо ответа Шуджи шагнул к массивному железному шкафу. Схватившись за него обеими руками, он с жутким, режущим слух скрежетом толкнул его, намертво забаррикадировав эвакуационную лестницу. Он планомерно отрезал любые пути к отступлению, создавая из кабинета глухой, замкнутый тупик. Единственный свободный проход теперь вел прямо под его удар. Ханма задорно, одними губами выдал короткую, издевательски-мелодичный свист. На секунду воцарилась тишина. Шуджи резко смолк, приставил длинный палец к губам Он перевел на неё хитрый, предвкушающий взгляд, ожидая, поддастся ли она панике. — Что ты сделал?! — голос девушки прозвучал надломленно полный испуга — Открыл все двери, — просто ответил он. Ханма подошел к столу, уверенно перехватил обеими руками тяжелый строительный стальной лом и взвесил его в воздухе. — Советую тебе глубоко вдохнуть и стиснуть зубы. — Ответил он закатав рукава, и повернувшись к двери. В следующую секунду дубовая дверь кабинета с оглушительным грохотом влетела внутрь, сорванная с петель. Следом, пронзительно шипя, в комнату упала дымовая шашка, мгновенно выплеснув густые клубы серого, едкого тумана. Кабинет погрузился в удушливую завесу. Из коридора донесся яростный топот тяжелых берцев и сдавленный, ядовитый крик — Давай, блядь, заходи! Быстрее, пока другие этаж не зажали! Направо смотри! Из-за плотной дымовой завесы не было видно практически ничего. У Наоми тут же невыносимо заслезились глаза, а горло обожгло едким дымом. Нападавших, судя по шуму, было несколько, но их численное преимущество растаяло в то же мгновение. Дым сыграл против них, в узком пространстве между забаррикадированным шкафом и краем стола мужчины просто не могли развернуться, толкаясь плечами. Шуджи сделал резкий, неумолимый выпад вперед. Замахнувшись, он с глухим, влажным хрустом обрушил стальной лом на голову первого ворвавшегося — череп несчастного треснул, как яичная скорлупа, и тело мешком рухнуло на пол. Второй нападающий в панике попытался вскинуть ствол, но Ханма наотмашь ударил его ломом снизу вверх, прямо в челюсть. Раздался жуткий треск ломающейся челюсти. Парня отбросило назад, и он своим весом сбил с ног оставшихся двоих. Один из упавших среди тел сквозь рассеивающийся дым наконец разглядел безумный силуэт с ломом и узнал его. Глаза мужчины округлились от ужаса. — Назад! Быстро назад двигайте, чертово дерьмо, здесь только Ха!.. — истошно заорал он, но предупредить остальных не успел. Ловушка Шуджи сработала безупречно. Оставшиеся двое запутались в конечностях собственных товарищей, беспомощно паникуя в узком тупике. Ханма, издав короткий, утробный смешок, методично и быстро проломил головы и им. Ханма остановился у разбитого дверного проема. Окровавленный лом тяжело опустился, оставив густой багровый след на паркете. Шуджи медленно повернул шею и отыскал взглядом Наоми, которая по-прежнему неподвижно лежала за диваном, до белых суставов крепко зажимая себе рот ладонью, чтобы не выдать себя кашлем. — Считай, мы заключили пари… Выживешь - буду должен тебе желание. Помрешь — хрипло усмехнулся он, небрежно закидывая испачканный лом на плечо. — Позабавишь меня разбитыми лицами Хайтани… Он шагнул в коридор, где из глубины здания уже нарастал гул новой, еще более крупной волны нападавших, он бросил напоследок махнув рукой.

***

Здание Бонтена содрогалось от первобытного хаоса. Заказ на голову Кисаки превратил неприступную штаб-квартиру в настоящую бойню. наемники и предатели слетелись сюда, словно стервятники. В воздухе висела густая пыль вперемешку с запахом пороха и железа. Братья Хайтани шли по полутемному коридору. Под подошвами их туфель с противным хрустом крошилось битое стекло. Они только что закончили зачистку нижнего яруса. На полу то тут, то там в неестественных позах валялись тела, а их костюмы были усеяны темными брызгами чужой крови и покрыты слоем серой бетонной пыли. На скуле Рана виднелась свежая ссадина, а Риндо брезгливо стряхивал крошки стекла со своего плеча, перешагивая через очередного мертвого наемника. Они прошли в комнату наблюдения. Тело дежурного уже остывало в углу. — Наоми должна быть где-то на верхних этажах, — холодно произнес Риндо, усаживаясь за компьютер. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре, переключая камеры. Ран прислонился к стене, глядя на экраны. — Их стало меньше.Часть наемников уже свалила из здания, но мусора все еще хватает. — Ответил Ран смотрят на наемников,что все еще ходили по этажам в поисках Кисаки.— Правда я не верю, что координаты, что слили в сеть - натсоящие. — ухмыльнулся он, хотя в глазах не было веселья. — Думаю, Кисаки решил пока наемники выкашивают ряды верных Майки людей, этот сукин сын, под прикрытием хаоса, планировал «обнулить» активы организации, переведя все счета на подставные лица, и исчезнуть. — Риндо нахмурился держа руки между собой в замке. В этот момент на соседних мониторах мелькнуло движение. Знакомая фигура, что одним своим присутствием выбешивало старшего Хайтани. Ран прищурился и наклонился еще ближе к экрану, разглядывая светлые волосы. — Масао тоже здесь, — процедил Ран, неотрывно смотря на него. —Этот прагматичный ублюдок просто перебил ставку Кисаки своим заказом на него. — Масао шел нервно, он то и дело кричал на своего помощника, улыбался так, словно был не в себе. Тот забитый парнишка которого они видели у него в кабинете, сейчас шел рядом с Масао, и то и дело кивал ему. — По камерам пусто, — ответил Риндо, хмурясь. Он быстро перелистывал изображения, пока его взгляд не зацепился за смазанный силуэт. На экране появилась высокая, долговязая фигура Ханмы. Риндо хищно прищурился. Он отмотал записи с нескольких соседних камер в обратном порядке, отслеживая, откуда тот пришел, и на несколько секунд замер, пристально всматриваясь в монитор. Из кабинета, который только что покинул Ханма, показалась знакомая светлая макушка. — Нашел, — выдохнул Риндо, не отрывая взгляда от девушки. Наоми шла тяжело. Она судорожно цеплялась пальцами за стену, опираясь только на нее и стараясь не наступать на поврежденную ногу. Риндо нахмурился. Стоявший рядом Ран подошел вплотную к экранам. Глядя на ее жалкие, отчаянные попытки спастись. Секунду Ран стоял неподвижно, а затем резко развернулся к выходу. — Пошли... — бросил он на ходу. — Но с чего вдруг Ханма так просто свалил? — спросил Риндо. Он вскочил с кресла, поспевая за братом, и привычным жестом вскинул ствол пистолета. — Думаю Кисаки уже мертв. — мрачно отозвался Ран. — И он бежит как крыса с тонущего корабля, нам тоже стоит... Внезапно по всему зданию эхом прокатился тяжелый механический звук снятых блокировок. Ран вскинул голову, прислушиваясь к гулу системы безопасности. — Кто-то открыл двери, — констатировал факт Ран. Шлюзы были деактивированы, а это значило, что теперь в здание Бонтена мог беспрепятственно зайти кто угодно. Как и выйти. —Мы в полной заднице, братец.

***

Наоми с широко распахнутыми глазами сидела на полу, до конца не осознавая происходящего. Но едва затылок Ханмы скрылся из виду, инстинкт самосохранения взял верх. Цепляясь за диван побелевшими пальцами, Наоми заставила себя подняться. Обходя остывающие тела, она медленно и тяжело направилась к выходу. Она осторожно высунула голову из-за угла, вглядываясь в бесконечную перспективу коридора. Вспышки аварийного освещения выхватывали из темноты клубы оседавшей пыли. Пусто. Гулко. Только далекое эхо выстрелов где-то внизу. И вдруг со стороны кабинета, который она только что покинула, донесся оглушительный грохот. Кто-то с дикой, звериной яростью вышибал заваленную тяжелым шкафом дверь. Удары сотрясали тонкую перегородку, треск раскалывающегося дерева эхом разнесся по этажу. Паника ударила в голову раскаленным свинцом. Едва не оступившись на подкосившейся, раненой ноге, Наоми вывалилась в коридор. Схватившись пальцами за шершавую стену и затравленно, через плечо оглядываясь назад, она заковыляла вперед. Каждое движение отзывалось невыносимой, режущей болью. Оставив на обоях смазанный след ладони, Наоми рванула ручку ближайшей двери - заперто. Сзади нарастал страшный шум. Наоми резко обернулась, прижавшись спиной к запертому замку. Сердце колотилось в самом горле, она зажмурилась, мысленно готовясь к новой волне боли и удару... как вдруг из темноты соседней ниши высунулась крепкая рука. Кто-то жестко схватил ее со спины, намертво зажав рот ладонью, и одним резким движением утянул внутрь темного переговорного кабинета. Едва дверь захлопнулась, погрузив комнату в полумрак, незнакомец отпустил ее. От неожиданности Наоми отшатнулась, потеряла равновесие и тяжело упала на колени, едва успев выставить руки перед собой. — Вы в порядке?! — Голос нападавшего сорвался на хриплый шёпот, полный паники и искреннего волнения. Парень стремительно опустился на корточки рядом с ней, хватая ее за плечи и помогая развернуться к нему лицом. Его руки заметно дрожали. — Я в порядке... в порядке... — Наоми судорожно ловила ртом воздух, прижимая ладонь к вздымающейся груди. — Спасибо... спасибо, что помогли. — Простите, я… я не хотел вас пугать! Правда! — парень лихорадочно замахал руками, взъерошив свои и без того растрепанные волосы. — Просто в здании творится какое-то безумие, кругом трупы, наемники, стрельба... Я подумал, что вы в опасности, и... Он наконец остановил сумбурный поток своих мыслей. В тусклом свете, пробивающемся сквозь жалюзи, его заплаканные, расширенные от страха глаза встретились со взглядом девушки. Парень осекся. — Вы… Вы ведь Фуегучи Наоми! — Его голос дрогнул, сорвавшись на высокой ноте. Лицо парня исказила гримаса такой глубокой разбитости и смертельной усталости, что Наоми невольно отпрянула. Под его глазами залегли черные тени, а на щеке красовался огромный багровый синяк. — Поверить не могу, что нашел вас вот так… Что вы вообще здесь забыли?! Наоми мгновенно подобралась, ее тело напряглось, словно натянутая струна. Она сузила глаза, всматриваясь в его лицо — Откуда ты знаешь кто я? — Меня зовут Такемичи Ханагаки, — парень тяжело, со свистом вздохнул, его плечи бессильно опустились. Он сжал ладони в кулаки, садясь на пол прямо напротив нее. — Я... я и мой напарник, Наото... мы расследовали дела об убийстве вашей семьи и семьи Каноэ. Такемичи сглотнул, его глаза подозрительно заблестели от наворачивающихся слез. — Мы слишком глубоко закопались. Меня и Наото похитили... Мы смогли выбраться, чудом, понимаешь? Я так хотел поговорить с Майки… Хотел просто посмотреть ему в глаза и понять, что, черт возьми, произошло! Но пока мы пробивались наверх, на нас напали... Наото погиб. А когда я наконец нашел Майки... — он до боли стиснул челюсти, так, что заходили желваки. — Он тоже был мертв. — Значит и Майки мертв. — Наоми тяежло вздохнула и внимательно, изучающе смотрела на парня. Нао устало прикрыла глаза, запустив пальцы в спутавшиеся волосы и зачесав их назад, открывая бледное, испачканное в саже лицо. На ее губах появилась горькая, сухая усмешка. — Встреча с Майки изначально была паршивой идеей, Ханагаки. Так же, как и идея копаться в делах моей семьи... Такемичи поднял на нее полные растерянности глаза, переводя дыхание — Что здесь вообще происходит? Почему все здание Бонтена превратилось в скотобойню? — Заказ за голову Кисаки вскружил всем мозги, — глухо ответила она. Поморщившись, Наоми уперлась ладонями в пол и, тяжело, с хрипом поднимаясь, начала осматривать темный кабинет. Ханагаки нахмурился, поднимаясь следом за ней. Его колени подкашивались от пережитого стресса. — Награда за голову Кисаки? О чем ты говоришь? Вдруг его взгляд упал на ее левую ногу, бинты были кое-где порваны и пропитаны кровью. Такемичи ужаснулся, делая шаг назад — Твоя нога... О господи, тебе нужно в больницу, срочно! Ты же едва стоишь! Наоми удивленно приподняла бровь, посмотрев на него вскользь, словно не желая задумываться, что это ее нога. Она перевела взгляд, сделала шаг вперед, покачнулась и едва успела опереться руками о массивный полированный переговорный стол, чтобы не рухнуть обратно. — Мне больше все равно не бегать марафоны... — прискорбно, с ледяным спокойствием отозвалась она, поджав губы от вспышки дикой боли. — Раз ты детектив, должно быть, слышал о стройке Ногидзаки? Такемичи тут же подскочил к ней, аккуратно, но крепко подхватывая под руку и помогая добраться до рабочего стола в углу комнаты, на котором слабо светился монитор компьютера. —Я не совсем детектив, но... Да, там нашли тело Каноэ, — быстро заговорил Такемичи, помогая ей усадиться на край стола. — Именно оттуда мы и начали копать. И эти ниточки привели нас к Губернатору и твоему брату... Ханагаки нахмурился, в упор глядя на девушку, ожидая отрицания. Но Наоми лишь снова горько усмехнулась, издав тяжелый, полный разочарования вздох. — Мой брат заказал голову Кисаки. Она повернулась к компьютеру, ее пальцы быстро застучали по клавишам, выводя систему из спящего режима. Голубоватый свет монитора резко очертил острые скулы Наоми. — Кисаки узнал, что информацию о стройке Ногидзаки слила в сеть именно я. А дальше... дальше все стало накапливаться как снежный шар. Кисаки поймал меня, хотел обменять меня на свою голову, использовать как щит перед моим братом, но судя по всему... Она открыла внутреннюю сеть Бонтена — закрытый «Стол заказов». Прямо по центру экрана, перекрывая остальные строки, жирным зеленым шрифтом мигал статус главного контракта.

[ КИСАКИ ТЕТТА — ЗАКАЗ ВЫПОЛНЕН / COMPLETED ]

— Кисаки мертв, — тихо произнесла Наоми, покосившись на Такемичи, и тяжело вздохнув. Ханагаки замер. Он подался вперед, вчитываясь в светящиеся буквы. На его лице не было ни капли радости или облегчения — только нарастающий, удушающий ужас и еще больше вопросов. — И Кисаки... и Наото... и Майки... Все мертвы!? — Он схватился руками за голову, запуская пальцы в волосы и сжимая их до боли. Его дыхание снова стало прерывистым. — Что теперь делать? Черт, что мне делать дальше?! — Нужно уходить отсюда, прямо сейчас, — Наоми резко протянула руку и изо всех сил толкнула Такемичи в плечо, заставляя его выйти из ступора. — Я ранена, я не смогу убежать самостоятельно. Тебе нужно найти братьев Хайтани в этом здании. Послушай же меня, Ханагаки! Но Такемичи словно не слышал, он продолжал испуганно озираться на дверь, бормоча что-то невнятное, о каком-то прошлом и будущем. Хлёсткий удар ладони по щеке разорвал тишину комнаты. Такемичи смолк, отпрянул и рефлекторно перехватил запястье Наоми, тяжело дыша и во все глаза глядя на нее. — Хайтани? — парень задрожал, его голос сорвался на испуганный шепот. — Ты о них? Они же верхушка Бонтена! Наоми, они убьют и тебя, и меня, как только увидят! Нет, я... я смогу вынести нас отсюда сам! Я найду выход! — Возьми себя в руки! — жестко, но тихо прошипела Наоми, уверенно и прямо глядя в его полные паники глаза. Ее лицо было бледным, в серых разводах от пыли, волосы спутались и липли ко лбу от пота, но в самой глубине ее взгляда сейчас теплилась невероятная, упрямая надежда на успех. Надежда, которой так не хватало Такемичи. Парень сглотнул, глядя на нее, и его упрямство взяло верх. — Я не оставлю тебя здесь одну. Ни за что. — твердо отрезал он, распрямляя плечи. Наоми удивленно округлила глаза, всматриваясь в этого странного, плачущего, но внезапно ставшего таким решительным, парня. На мгновение она замешкалась, но суровые реалии быстро вернули ее на землю. — Я... я действительно не могу ходить.— тихо произнесла Нао, отводя взгляд в сторону. — Тебе придется нести меня, — Признаваться в собственной беспомощности перед чужим человеком ей было невыносимо тяжело. Такемичи без лишних слов решительно развернулся к ней спиной и опустился на одно колено, чуть повернув голову через плечо. — Я же сказал, что не оставлю тебя. Залезай. Нао еще пару секунд колебалась, глядя на его широкую, хоть и подрагивающую спину, а затем аккуратно подалась вперед, обхватывая его шею руками. Такемичи кряхтя поднялся, перехватил ее под бедрами и, покрепче устроив девушку на спине, двинулся к выходу. Они спускались уже около двадцати минут. Каждый шаг давался Такемичи с трудом - он был весь мокрый, футболка насквозь пропиталась липким потом от дикого стресса и физической усталости. Мышцы гудели, но он упрямо переставлял ноги, стараясь ступать как можно тише. Лестничные пролеты казались бесконечными лабиринтами. Время от времени сверху или снизу доносился эхо-гул тяжелых армейских ботинок или чужие крики. В такие моменты Такемичи мгновенно замирал, прижимаясь спиной к холодной бетонной стене в самых темных углах площадки, затаив дыхание и выжидая, пока наемники пройдут мимо. Сердце в его груди колотилось так сильно, что Наоми отчетливо чувствовала эти толчки своей спиной. Они миновали четвертый пролет сверху. Такемичи нарушил затянувшуюся тишину, заговорив самым тихим шепотом, пока осторожно перешагивал через груду стреляных гильз. — Нао... — тихо позвал Такемичи, переводя дух на очередной площадке и слегка подбросив ее повыше на спине. — Почему... Почему ты решила предать своего брата? Наоми отвернулась, безучастно глядя на обгоревшие стены коридора, мимо которого они медленно проходили. — Я... я просто не смогла оставить сестру там. Под этим страшным, холодным слоем бетона на стройке, — ее голос прозвучал так печально и глухо, что у Такемичи сжалось сердце. — Масао давно перестал быть похожим на брата... — она усмехнулась. —Хотя Каноэ не была мне родной по крови, но и она и я... жили одинаково плохо. Наши родители... они беспробудно пили. А после их смерти, стало еще хуже. Но потом брат нашел способ быстро заработать много денег... Наоми зажмурилась и дернула головой, словно отчаянно пыталась вытряхнуть из памяти эти кошмарные воспоминания. — И вскоре брат привел Юмико. Он окончательно попал в одну крупную группировку. — «Семь смертных Грехов Кабуки-Тё»? — едва слышно уточнил Такемичи, аккуратно шагая вниз по ступенькам и тяжело отдуваясь. — Наото находил эти архивы. Эта группировка стала фундаментом Тосвы... Твой брат видел главу этой банды? Он говорил кто это? — такемичи... — Чуть тише сказала Нао, на ухо парню — Главой был сам Масао, — ответила Наоми, ее взгляд устремился куда-то вперед, став жестким. — Главой... был Фуегучи... Масао? — Такемичи остановился. Потерянный пазл в его голове переставлялся пока не попал и из нгео не сложилась картинка. — Как только он сел на это место, брат перестал быть собой. Сначала от него сбежала Каноэ. А еще через год не выдержала и сбежала я. — продолжи Наоми. — И где ты скрывалась все это время? — поинтересовался Такемичи, чувствуя, как от усталости у него начинают подкашиваться колени, как он сделал еще один шаг. — «Семь смертных Грехов» тогда на смерть конфликтовали с Роппонги. И так получилось, что я... попала к Хайтани. А вскоре в окружении моего брата появился этот скользкий тип, Кисаки. Я не знаю подробностей их союза, но вскоре я вернулась к брату. — Наоми обиженно, с досадой усмехнулась и нахмурилась, сильнее сжав пальцы на плечах Ханагаки. Такемичи на несколько секунд замолчал, переваривая информацию. — Такимичи...— Позвала его Нао, — Если ты когда-нибудь встретишься с моим братом. — Сказала Наоми тише, — Беги от него закрыв уши. Он аккуратно приоткрыл дверь ведущую на очередной этаж, огляделся и осторожно пошел вперед по коридору. — Тогда... Я одного не могу понять. Почему мы сейчас добровольно идем к Хайтани? — Такемичи слегка повернул голову назад, в его глазах читалась явная тревога. — Они ведь верхушка Бонтена, Наоми. Они правая рука Майки, а значит, были заодно с Кисаки... Я читал дела о них.. Они не лучше тех от кого мы бежим... — Напрягся Такемичи. Услышав это, Наоми вдруг тихо, едва слышно рассмеялась. Такемичи впервые за все время их встречи увидел на ее лице искреннюю, теплую улыбку, которая совершенно преобразила ее обычно хмурое и излишне серьезное лицо. — Потому что они единственные, кому я доверяю, — мягко ответила она. Шестеренки в голове Такемичи лихорадочно завертелись, пытаясь сложить этот безумный пазл воедино, но времени на размышления судьба ему не оставила. За ближайшим поворотом коридора отчетливо, пугающе близко раздались тяжелые, размеренные шаги. Они приближались слишком быстро. — Госпожа Фуегучи! — раздался голос, похожий на вой. Такемичи панически огляделся, его сердце ушло в пятки. Метнувшись к первой попавшейся двери какого-то офиса, он навалился на нее плечом, влетел внутрь и бесшумно прикрыл за собой дверь, удерживая ручку. В углу полутемного помещения стоял старый, массивный двухстворчатый шкаф для документов. Такемичи, тяжело дыша, аккуратно опустил Наоми на стоящий рядом стул, а сам подскочил к шкафу, рывком распахивая дверцы. внутри было пусто. — Наоми, нам стоит переждать здесь, прыгай внутрь! — лихорадочным шепотом скомандовал он, подзывая ее рукой. Наоми замерла на месте, во все глаза всматриваясь в черную, пугающую пустоту шкафа. В этот момент ее сознание словно раскололось. Отдаленно, где-то на грани чувств, ей показалось, что она снова стала той маленькой девочкой, и она снова отчетливо чувствует этот удушливый, сыроватый запах старых пыльных одеял, плесени и запаха крови. Руки не произвольно задрожали, а шаги за дверью замерли. Прямо у самой перегородки. Послышался металлический скрежет, и дверная ручка медленно, с противным скрипом дернулась вниз. — Госпожа? — Повторился голос, от чего Наоми словно окатили холодной водой и она посмотрела на растерянного Такемичи. Такемичи удивленно и непонимающе уставился на нее. — Наоми... !— В этот момент в дверь начали ломиться с новой, пугающей силой от чего петли заходили ходуном. — Будь здесь и не смей шуметь! Я разберусь... — мертвенно-бледными губами прошептала девушка. — Госпожа Наоми! Откройте дверь, мы знаем, что вы там! — раздался истошный крик из-за двери, сопровождаемый градом мощных ударов. — Господин Масао ищет вас! Он столько для вас сделал...! Как вы можете после такого прятаться! Наоми, собрав последние силы, резко рванулась вперед. — Помогите! — Драматично выкрикнула Наоми, стараясь потянуть время. — Пожалуйста! — Она изо всех сил толкнула ошарашенного Такемичи вглубь шкафа, заставляя его ввалиться на пыльные полки, и с громким стуком захлопнула тяжелые деревянные дверцы прямо перед его носом. Такемичи внутри шкафа возмущенно открыл рот, собираясь ударить кулаками по створкам и выйти, но именно в эту секунду хлипкий замок переговорной окончательно не выдержал. С оглушительным треском деревянная дверь вылетела вместе с петлями, с грохотом ударившись о стену.Он в ужасе замер в кромешной темноте шкафа, боясь даже вздохнуть. Локтями он уперся в заднюю стенку, а лицом прильнул к узкой щели между старыми створками. Из полумрака комнаты раздался негромкий, уставший и слегка дрожащий мужской голос — Госпожа Наоми… — Парень тяжело перевел дыхание, словно сам до смерти боялся того, что делает. — Почему вы вечно убегаете? Заставили меня искать вас по всему этому проклятому зданию— Он усмехнулся подходя к девушке. — Как бы я сильно не хотела, боюсь убежать у меня бы не получилось... — ровно, но с заметным усилием ответила она, медленно пятясь назад. — Подошва ее обуви с противным шарканьем волочилась по полу. — Где брат? Он должно быть сильно переживает обо мне... — Босс… Босс скоро будет здесь. Я просто должен вернуть вас ему, — парень сделал шаг вперед, выходя на тусклый свет, пробивающийся сквозь жалюзи. Через узкую щель шкафа Такемичи старательно пытался разглядеть кто перед ними был, но он заметил только его пальцы. Они мелко дрожали, но в движениях сквозила уверенность. — Вы ужасно выглядите… Кто же так жестоко обошелся с вами…? — приторно-сладким, скользким голосом полным фальшивой заботы протянул он, протягивая к ней свои ладони. —Давайте я осмотрю вашу ногу... — Мне нужно в больницу. — Ответила Нао напряженно, — Она ужасно болит... Конечно, конечно!Мне не сложно... — Ответил он опустившись к ней аккуратно затягивая бинт. — Вы ведь здесь совершенно одни, верно? — Спросил он не поднимая головы продолжая как ни в чем ни бывало завязывать бинт. Его тон внезапно изменился. Мнимая истерика и напускное сострадание исчезли, уступив место холодному, вязкому спокойствию, от которого веяло смертью. — Я слышал, Хайтани ищут вас… — Я видела их, — отрезала Наоми, нагло солгав и пытаясь удержать остатки самообладания. — Ты ведь знаешь как Масао злиться когда они рядом... Не стоит его злить. — Вы… в кое-то веки стали беспокоиться о нем? — Голос мужчины стал пугающе ровным и тихим, отчего по коже пробежали мурашки. Ложная вежливость окончательно слетела, обнажив гнилое нутро. — Я видел Рана этажом ниже… — Он встретился со взглядом голубых глаз Нао, и улыбнулся— Он тоже ищет вас. Наступило несколько секунд удушающего, зловещего молчания. А сразу после, раздался оглушительный грохот перевернутого стула. Такемичи вздрогнул всем телом, когда спина Наоми с дикой силой впечаталась прямо в деревянные дверцы шкафа, за которыми он прятался. Удар был настолько сильным, что доски едва не треснули, больно мазнув Такемичи по носу. — Нет! Не трогай… М-м-ф!.. Мерзавец навалился на нее а его пальцы намертво сомкнулись на ее горле, полностью перекрывая воздух не давая ей и пошевелиться. Такемичи в панике изо всех сил толкнул створки плечом, пытаясь вырваться наружу, но они были намертво заблокированы телом Наоми, которую убийца с неожиданной силой прижимал к дереву. Начался кошмар который Ханагаки желал забыть. Парень сжимал пальцы все сильнее, его бледное, изможденное лицо находилось в считанных сантиметрах от нее. Воздух со свистом и хрипом застревал в сдавленной гортани Наоми. Ее ногти отчаянно скребли по его рукавам, а раненая нога беспомощно билась о паркет. Нападавший тяжело, прерывисто дышал, глядя на нее взглядом, в котором сейчас отражалось глухое, пугающее безразличие. — Ты сама виновата, Наоми…Ты подставила Босса, ты перебежала к Хайтани и ты взломала его счета... — тихо, едва слышно прошептал он прямо в губы задыхающейся девушки. — И ты, и Каноэ… Вы вечно портите всё, что строит Босс. Вы не оставили мне выбора. Лицо Наоми стремительно бледнело, глаза неестественно расширились, теряя фокус, а руки бессильно опали вдоль тела. Она почти потеряла сознание от удушья, когда парень, продолжая держать ее за горло одной рукой, второй резко выхватил из-за пазухи длинный, узкий нож. Короткое, точное движение - и сталь с глухим звуком по самую рукоять вошла прямо между ее ребер. Наоми резко выгнулась дугой от вспышки запредельной боли, ее тело судорожно содрогнулось в последнем, мощном спазме. Из полуоткрытого рта потекла темная кровь, брызнув сквозь щели шкафа прямо на оцепенелого Такемичи. Убийца плавно провернул лезвие, завершая начатое. — Оставалась бы ты такой же тихой, какой была всегда… — его голос снова стал тихим, мягким и абсолютно пустым. Парень медленно вытащил окровавленный нож, устало глядя на затихающую Наоми. — А теперь… Босс будет совершенно разбит, когда узнает, что его любимая сестра мертва. Внутри шкафа Такемичи сполз на пол. Он до крови прикусил собственные ладони, зажимая себе рот обеими руками, чтобы не завыть от раздирающего грудь ужаса. Он слышал ее последний, затухающий всхлип. Слышал, как ее тело в последний раз мелко содрогнулось и обмякло. По его щекам градом катились слезы полного, абсолютного отчаяния. Ему пришлось созерцать и слышать всё. Каждый удар лезвия. Каждое предсмертное бульканье вытекающей крови. Его сознание просто застыло, отказываясь воспринимать реальность. — Простите… Простите, Наоми… Вы просто не оставили выбора, — пробормотал парень уставшим и суетливым голоском, пряча оружие обратно. Снаружи послышалось шуршание ткани, он вытирал нож об ее одежду, а затем раздались торопливые, шаркающие удаляющиеся шаги. Убийца трусливо сбегал с места преступления. Как только шаги стихли, Такемичи из последних сил с криком ударил плечом в деревянные створки. Дверцы с треском распахнулись. Тяжелое, изломанное и изуродованное тело Наоми безжизненным мешком рухнуло прямо к его ногам. Пол мгновенно залила густая, пахнущая железом бордовая лужа. Ее некогда чистая одежда превратилась в разодранное, пропитанное кровью месиво. Бледное лицо покрылось жуткими синяками и кровоподтеками, а пустой, стекленеющий взгляд был направлен в никуда, устремившись в потолок. Такемичи замер, глядя на этот кошмар. Его затрясло так, что застучали зубы. — Это… всё сон… Дурной, чертов сон… — безумно промямлил Такемичи сам себе, хватаясь за голову. — Наото мертв. Майки мертв. И теперь Наоми… И сколько еще людей умерло из-за этого…? Он поднял взгляд от ее изуродованного тела, и перед глазами вспыхнули картины из прошлых петель: залитое слезами лицо Хины, умирающий на площади Дракен, Митсуя, истекающий кровью Баджи, Чифую… Все они. Лица мертвых друзей замелькали перед ним, смешиваясь в одну сплошную кровавую кашу. Он снова наткнулся на неподвижный, остекленевший взгляд Наоми, и к горлу мертвой хваткой подступила тошнота. Кислота обожгла пищевод. Прижав руку ко рту и шатаясь на трясущихся, ватных ногах, Такемичи в диком паническом ужасе бросился прочь из кабинета. Прочь по темному коридору, стремясь убежать от этого жуткого, несмываемого кошмара. Такемичи несся по полутемному лабиринту коридора, не разбирая дороги. Кровавая пелена застилала глаза, легкие горели от удушливого смога, а в ушах все еще стоял предсмертный хрип Наоми. Его тошнило от собственного бессилия. Он бежал вслепую, прижимая ладонь к содрогающемуся рту, молясь лишь о том, чтобы этот кошмар прекратился. На крутом повороте у лестничного пролета он со всего размаху, на полной скорости врезался во что-то твердое. Из груди Ханагаки выбило остатки воздуха. От сильного удара его отбросило назад. В ту же секунду над головой оглушительно щелкнули затворы. Два холодных металлических дула синхронно, с профессиональной точностью уперлись ему прямо в лицо и грудь. Такемичи замер, тяжело и хрипло дыша. Перед ним, преграждая путь, стояли двое. Вспышка аварийного освещения выхватила из темноты их силуэты. Костюмы-тройки, испачканные серой бетонной пылью и темными каплями свежей чужой крови. Старший Хайтани держал пистолет с ленивой, хищной грацией. Риндо Хайтани сделал шаг вперед, чуть наклонив голову и целясь из пистолета прямо в лицо Ханагаки. За стеклами его очков горел холодный, опасный блеск. — Ты еще кто такой? — ледяным тоном спросил Риндо, пристально разглядывая избитого, трясущегося незнакомца. Такемичи смолчал. Он лишь судорожно хватал ртом воздух, не в силах вытолкнуть из пересохшего горла ни единого звука. Но уже через секунду его лицо исказилось от дикого, нечеловеческого ужаса. Парень резко схватился руками за голову, сжимая волосы пальцами до боли, и уставился на братьев расширенными, безумными глазами. В его ломающемся сознании лица живых Хайтани вдруг начали двоиться, сменяясь картинами мертвых тел из прошлых и будущих временных петель. — Все… Мертвы… — хрипло, со свистом выдавил из себя Такемичи, пятясь назад на карачках. — Я не смог.. Ран Хайтани, стоявший чуть позади брата, раздраженно цыкнул. Этот бред сумасшедшего и дикий, привлекающий внимание взгляд посреди зачистки этажа только тратили их драгоценное время. Резкое, выверенное движение и Ран, шагнув вперед, наотмашь опустил массивную стальную рукоять пистолета прямо в затылок Ханагаки. Удар вышел коротким и тяжелым. Безумный лепет Такемичи мгновенно оборвался. Его глаза закатились, руки бессильно соскользнули с головы, и он мешком повалился лицом на окровавленный пол, погружаясь в спасительную черноту беспамятства. Ран привычным жестом крутанул ствол в руке, возвращая оружие в боевую готовность, и даже не посмотрел на лежащего у ног парня. — Мешается под ногами всякий сброд, — сухо бросил он брату, перешагивая через тело Ханагаки — Пошли. Коридор казался бесконечным, удушливым туннелем, затянутым оседающей бетонной пылью. Братья Хайтани шли быстро и бесшумно. Оружие в руках, привычная холодная готовность в каждом движении. Но внезапно из-за поворота, оттуда, где находились двери переговорной, донеслись голоса. Точнее, это был истошный, истеричный крик Масао. Он сорвал голос, отчитывая кого-то в слепой панике. — Глава, умоляю, нам нужно уходить! Они уже близко! — сквозь этот ор пробился дребезжащий, жалкий голос Харуто. Парнишка суетливо махал руками, стоя перед своим обезумевшим боссом и пытаясь увести его прочь от распахнутых дверей кабинета. —Пошел вон! — Выпалил Фуегучи. Ран вышел из-за угла первым. Свет из коридора падал на порог переговорной, и первое, за что зацепился его взгляд, был не беснующийся Масао и не скулящий Харуто. Прямо на пороге лежала тонкая, бледная женская рука. Пальцы полусогнуты, расслаблены, неподвижны. А из-под знакомой ткани платья, змейкой перетекая по стыкам паркета, медленно расползалась густая, глянцево-чёрная лужа крови. Ран замер. Его тело словно обратилось в гранит. Нога, занесённая для шага, так и застыла в воздухе, прежде чем он медленно опустил её на пол. В эту самую секунду Ран Хайтани ощутил новое для себя чувство - чувство полного, сокрушительного падения. Будто из-под ног с оглушительным грохотом вырвали бетонный пол, и он стремительно падал в глухую, ледяную бездну без единого шанса зацепиться. А внутри образовалась мертвая, звенящая пустота, глядя на эту неподвижную руку, он все понял. Харуто, стоя спиной к коридору, в очередной раз потянулся к рукаву босса, пытаясь увести его. Ран даже не моргнул. Его рука взлетела с механической, пугающей точностью. Оглушительный выстрел разорвал тишину, заглушив крики. Пуля пробила череп Харуто навылет, и парнишка с мокрым, тяжелым хрустом рухнул на пол, так и не закончив фразу, оставшись лежать на холодном полу. Риндо позади шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но Ран стоял перед Масао с тем же непроницаемым лицом, с каким ходил всегда. Ни один мускул не дрогнул на его скулах. Словно ничего не произошло и ничего не изменилось. Сделав шаг вперед, Ран грубо схватил опешившего Масао за шкирку и сильным, безжалостным пинком отшвырнул его в сторону, оттащив от тела Наоми, словно назойливую муху от куска свежего мяса. Только тогда Ран перевел взгляд на пол. Перед ним лежало сильно искалеченное, грязное, ставшее вдруг пугающе незнакомым тело. Никакого румянца на побледневших, холодных щеках. Та самая нога, по которой он еще недавно медленно, дразняще вел своей рукой, ощущая тепло её кожи, теперь была сломана, неестественно вывернута и небрежно перемотана, грязным, насквозь пропитавшимся кровью бинтом. Её тело было покрыто множеством страшных ссадин и глубоких гематом, зияли колотые раны, а на тонкой шее чернели жуткие следы чужих пальцев, вдавившихся в плоть. Масао, ударившись о стену, точно дикая гиена, тут же вскочил и пополз обратно к неподвижному телу Наоми. Его трясло от собственно безумия и животного страха. Он дотянулся до ее плеча и сжал её так отчаянно и сильно, будто пытался силой втиснуть собственную жизнь в это остывающее тело. Исступленно отказываясь верить в то, что она мертва. Пока густая кровь продолжала толчками покидать глубокие раны девушки, безжалостно заливая паркет и насквозь пропитывая костюм Масао. — Это твоя вина... — Брызгая слюной, истерично заорал Масао. Его взгляд, налитый кровью, был полон безумия, когда он уставился на Рана. — С тех самых пор, когда ты только приперся в мой театр... Всегда смотрел на нас как на ничтожества... Словно мы так и остались в том грязном районе Кабуки. Теперь ты счастлив да?— Он яростно брюзжал слюной, его глаза были такими ярко синими от полных слез в них, — Великий Ран Хайтани счастлив ! — Масао разразился хохотом, утыкаясь лицом в её плечо и шумно глотая горькие слезы. Внутри Рана в это мгновение что-то окончательно сдохло. — Ты так и остался этим ничтожеством. Когда Масао, жалко скуля, попытался снова поползти к телу сестры, Ран шагнул вперед. Он вложил в удар ноги всю тяжесть своего тела, всю ненависть, копившуюся годами. Сухой, резкий звук ломающихся ребер принес Рану секундную вспышку дикого удовлетворения, которая тут же затонула в новой волне отчаяния. Повалив Масао на залитый кровью пол, Ран оседлал его сверху и начал наносить удары — один за другим. В удушливой тишине кабинета стоял лишь глухой, монотонный шум плоти, с силой бьющейся о плоть. — Тц... — Сипло выдохнул Масао прижимаясь к холодному полу, стараясь подняться— Ублюдок... — Прошипел он, — Это твоя... вина... не было бы тебя она бы не сбежала... Ран вновь ударил его в лицо, вкладывая в этот кулак всю тяжесть двенадцати лет мучительного ожидания. Масао все не затыкался, улыбался — Нао-Нао никогда... бы не оставила меня сама...— Перехватив воротник Масао, он с размаху впечатал его затылком в бетонный пол. Светлые глаза Масао, такие же пронзительно-голубые, как у Наоми - закатились. — Она всегда тебя боялась. — ответил Ран на выдохе, — Мне стоило сделать это еще раньше... Раздался короткий, влажный треск. Переносица Масао лопнула, брызнув Рану прямо на лицо горячей, пахнущей железом. Избитый губернатор попытался что-то промычать, но следующий резкий удар в челюсть заставил его захлебнуться собственным криком. Один из выбитых зубов, окровавленный и острый, вылетел изо рта Масао и с мерзким, чистым цоканьем покатился по кафельной плитке у стены. Пока багровая пелена застилала ему глаза, в воспаленном сознании Рана одна за другой стелились фантомные видения: Яркие голубые глаза Масао теперь виделись ему глазами Наоми. От сильных ударов Масао окончательно обмяк. Его лицо превратилось в неузнаваемое фиолетовое месиво. Хрящи носа были вбиты внутрь и смещены набок. При каждом его судорожном вдохе раздавался хлюпающий, влажный звук — обломки костей мешали воздуху проходить в легкие, а темная кровь пузырилась у ноздрей, пачкая разбитые губы. Ран выбил ему почти весь передний ряд зубов. Он тяжело выдохнул. Руки онемели, но удушающая тяжесть в груди никуда не делась. Смертельным движением Ран отшвырнул Масао от себя. Тот бессильно сполз по стене, оставляя на обоях густой красный след. Веки Масао превратились в багровые опухоли. Один его глаз полностью заплыл сукровицей, а второй, остекленевший и едва видящий, был неподвижно устремлен на постепенно остывающее тело Наоми. Когда Масао попытался что-то прошептать, в его рту обнажился кошмарный провал. Немногие оставшиеся зубы торчали острыми осколками из растерзанных, распухших десен которые он выплевывал их вместе с темными сгустками. Масао сел на колени, слабо качаясь из стороны в сторону и едва удерживая ускользающее сознание. Его голова тяжело свисала на грудь. В этом изломанном существе теперь было трудно узнать человека, став живым воплощением того внутреннего монстра, которого так долго в себе растил. Атмосфера в комнате стала почти осязаемой, липкой и тяжелой, как разлитая повсюду кровь. Ран стоял над искалеченным врагом, его грудь ходила ходуном от яростной, тяжелой одышки. Вдруг Масао замер. Его единственный видящий глаз лихорадочно сверкнул сквозь сукровицу. С хлюпающим звуком втянув воздух через разбитый нос, он совершил резкое, неожиданное движение — его пальцы намертво накрыли рукоять валяющегося на полу пистолета. С нечеловеческой силой, которая доступна только умирающим, Масао вскинул ствол к собственному виску, до хруста вминая металл в посиневшую кожу. Время для Рана предательски растянулось, превращаясь в вязкий кисель. Он видел, как палец Масао ложится на курок. Пальцы Хайтани были в считанных сантиметрах от его запястья, Ран бросился вперед, готовый вцепиться в горло ублюдку, чтобы вырвать его из лап быстрой смерти и продолжить пытку. — Нет! — взревел Риндо из глубины комнаты, вскидывая пистолет. — Нао… — попытался вытолкнуть Масао. В этом звуке, перемешанном с кровавой пеной, сквозило безумное, последнее торжество. — Я не останусь один... Оглушительный выстрел разорвал тишину. Тело Масао мгновенно обмякло и рухнуло на пол, превратившись в пустую, бесполезную оболочку. Руки Рана, разбитые в кровь о кости этого человека, бессильно опустились вдоль тела. Он смотрел на то, что осталось от головы Масао, с диким отвращением и опустошающим, выжигающим изнутри чувством бессилия. Он лишил его даже мести. Где-то за спиной Риндо медленно, с сухим щелчком опустил пистолет. Ран слышал этот звук, но не оборачивался. В кабинете повисла удушливая, вакуумная тишина, давящая на перепонки. И в это мгновение чувства, которую Ран годами прятал за высокомерием и ледяным сарказмом, просто взорвалась внутри него, словно сдетонировали. Ран резко выхватил свой пистолет. Он начал стрелять в упор, методично и бешено. Каждая пуля с влажным, чавкающим звуком входила в уже мертвое тело Масао, заставляя его труп подпрыгивать и неестественно дергаться на полу. Яркие вспышки выстрелов ритмично выхватывали из темноты дикий взгляд старшего Хайтани и разлетающиеся ошметки того, что секунду назад было человеком. Он нажимал на спуск снова и снова, даже когда магазин полностью опустел. Щелк. Щелк. Щелк. Отдача била по металлу, но Ран продолжал яростно сжимать рукоять так сильно, что его поврежденные костяшки окончательно побелели. От тела Масао осталось лишь изрешеченное, бесформенное тряпье, но это не принесло облегчения. Ран медленно опустил руку с оружием. Тяжелое дыхание вырывалось из груди с хрипом, разодранное горло сильно саднило. Он медленно повернул голову и замер, глядя на Наоми. Она выглядела пугающе спокойной, пока он здесь заживо сгорал в личном аду. — Пойдем домой, Риндо… — голос Рана показался ему самому чужим, глухим и полностью надломленным, будто он выталкивал слова через силу. Риндо стоял в густых тенях у разбитого окна, не шевелясь. Вся комната была пропитана липким, давящим запахом пороха и железа. Младший Хайтани медленно поднял дрожащую руку, с силой прижимая ладонь ко рту, словно пытался сдержать рвущийся наружу крик или подступивший к горлу приступ тошноты. Он с ожесточением протер лицо, размазывая по коже копоть и капли крови. — Кажется… я только сейчас понял её слова о счастье, — голос Риндо окончательно сломался, став тихим и хриплым. — Что она сказала вчера за завтраком… Он замолчал, глядя в пустоту перед собой. К нему пришло страшное осознание: то короткое, мимолетное утро было их последним. Ран не смог даже усмехнуться в ответ на эту горькую иронию. Медленно опустившись на колени перед телом Наоми, он завел руки под её спину и колени, пытаясь поднять. В глубине души он все еще надеялся почувствовать привычное, упрямое сопротивление или хотя бы крохи остаточного тепла. Но чуда не произошло. В ту секунду, когда Ран оторвал её от залитого кровью пола, голова Наоми безжизненно, резко откинулась назад, а тонкие руки безвольно повисли плетьми. Эта страшная, абсолютная податливость мертвого тела была красноречивее любых слов.

***

Токио казался выцветшим, словно старая черно-белая фотография. Небо, плотно затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, давило на город своей монотонной серостью. Временами начинался мелкий, липкий и пронзительно холодный дождь, превращая асфальт в глянцевое зеркало, отражающее редкие огни фонарей. Ран Хаитани стоял у ворот кладбища, безразлично глядя перед собой. Черный траурный костюм, идеально скроенный по его высокой фигуре, сейчас казался чужим и душным. Воротник пальто слегка намок от мороси, а длинные пряди волос липли к лицу. В его взгляде, обычно насмешливом и остром, сквозила мертвая, выжигающая изнутри пустота. Он выглядел бледным, осунувшимся, словно сама жизнь в нем замедлила свой ход. Из ворот потянулись немногочисленные прохожие. До слуха Рана донеслись тихие, испуганные перешептывания пожилых женщин, спешащих укрыться под зонтами — Какой кошмар... Они ведь были так молоды... — вздохнула одна, качая головкой. — А гроб губернатора хоронили закрытым, — шепот стал едва различимым, но отчетливо резал слух. — Говорят, его тело изуродовано до неузнаваемости. Опознали только по отпечаткам пальцев! — Всю семью убили... — возмутилась ее спутница, кутаясь в плащ. — Страшно уже на улицу выходить! Эти женщины обсуждали свежие новости, которые за последние дни разнеслись по Токио, как лесной пожар. Ран медленно опустил взгляд на носки своих дорогих кожаных туфель, на которые падали мелкие, бисерные капли дождя. С момента её смерти прошло всего несколько дней. Но для Рана это время растянулось в бесконечный, лишенный сна месяц. За эти считанные дни привычный мир братьев Хаитани рухнул и превратился в пепел. Риндо спешно покинул Японию. От великого и ужасного «Бонтена» остались лишь дымящиеся руины. И только Коко, верный своей натуре, даже на этих обломках умудрился провернуть какую-то финансовую махинацию и разжиться деньгами. Похороны губернатора Токио, Масао, прошли с помпезным, фальшивым размахом. Закрытый дорогой гроб, толпы чиновников, пафосные речи и бесконечные плакаты вокруг, призывающие «остановить насилие на улицах». Мерзость. А вот на похороны Наоми пришло всего несколько человек. Ран наблюдал за ними издалека, прячась в тени раскидистых деревьев. Там был директор музея — тот самый мужчина, которого Хаитани видел на благотворительном вечере. Он выглядел совершенно сломленным: непрерывно протирал покрасневшие глаза белым носовым платком и крепко, до побеления пальцев, сжимал ладони двух своих маленьких дочек. Была и Мару Акияма, бывшая одноклассница Наоми, тихо шмыгающая носом. И был парень. Он стоял чуть поодаль от всех, натянув глубокий капюшон огромной темной толстовки так, что лица было совершенно не разглядеть. Ран достал сигарету, щелкнул зажигалкой и, затянувшись горьким дымом, сквозь пелену дождя пристально уставился на незнакомца. В его позе, в том, как нервно подрагивали его плечи, было что-то странное. Когда церемония окончательно завершилась и люди начали расходиться, парень в капюшоне резко развернулся и быстрым, почти беглым шагом направился к выходу. Ран, не колеблясь ни секунды, бросил окурок в лужу и бесшумной тенью последовал за ним.Они вышли на пустынную улочку за пределами территории кладбища. Едва незнакомец миновал крутой поворот между серыми бетонными стенами, Хайтани сделал стремительный рывок вперед. Ран одним резким движением, моментально утянул парня вглубь подворотни, мертвой хваткой вцепившись в плотный ворот его толстовки. С глухим ударным звуком Ран с силой впечатал парня спиной в кирпичную стену, полностью перекрывая ему путь к спасению. Капюшон слетел с головы незнакомца. Тот испуганно, судорожно вдохнул воздух, вскинув голову, и его расширившиеся от дикого ужаса глаза встретились со ледяным взглядом Хайтани. В полумраке переулка Ран мгновенно узнал эти черты. Перед ним, дрожа мелкой дрожью, стоял парень, что с разбегу врезался в него на одном из этажей в главном здании «Бонтена». Парень замер, он мгновенно узнал Рана. — Хайтани...— едва слышно прохрипел Ханагаки, вжимаясь спиной в холодный кирпич. Ран сильнее надавил предплечьем на его грудную клетку, фиксируя на месте. — Кто ты такой?—Капли дождя стекали по лицу старшего Хайтани, делая его похожим на одно из каменных изваяний на кладбище. Что ты забыл на её похоронах? — голос Рана прозвучал пугающе тихо, почти ласково, но в этой тишине крылась вибрирующая, смертоносная угроза. — Откуда ты знал Наоми, придурок? И почему каждый раз, когда вокруг проливается кровь, я вижу твою трусливую рожу? Ханагаки был бесповоротно разбит. В его покрасневших глазах отражалась та же неизбывная, мертвая тоска, что выжигала сейчас самого Хайтани. Такемичи потерял всех, кем дорожил в этой жизни, и этот груз окончательно придавил его к земле. Наоми он ведь почти не знал. Их знакомство вышло мимолетным, отчаянным и страшным. Он впервые заговорил с ней всего несколько дней назад. А после... после был тот проклятый шкаф, в котором он оказался заперт. В темноте, задыхаясь от собственного бессилия, он мог только слушать. Слушать, как за тонкой деревянной дверцей оборвалась еще одна жизнь. — Я... Ханагаки... — хрипло выдавил парень, с трудом глотая воздух из-за давящего на горло предплечья. — Я... нашел ее тело... — признался он, и по его щеке скользнула свежая слеза. — Ты что? — Ран нахмурился, вжимая парня в кирпичную стену с такой силой, что у того перехватило дыхание. Внутри Хайтани все перевернулось. — Кто убил её?! Говори! — Я не видел этого... Только слышал... — прерывисто выдохнул Такемичи. Ран не дослушал. Глухой, яростный удар кулаком в лицо заставил голову Такемичи резко мотнуться в сторону. Хватка на воротнике разжалась, и парень тяжело рухнул на мокрый, грязный асфальт, прямо в холодную лужу. Разбитая щека мгновенно зассаднила, наливаясь багровым цветом, а в ушах зазвенело. Удар у старшего Хайтани был сокрушительным. — Ты тот сопляк, что был на лестнице, — Ран медленно подошел к лежащему парню, возвышаясь над ним грозной, темной тенью. Глаза Хайтани опасно блестели из-под намокших прядей. — Это был ты. Такемичи перевернулся на бок, пачкая толстовку в дорожной грязи, и тихо, с надрывом прошептал — Я... снова ничего не смог изменить... Ран стоял над ним, глядя сверху вниз с ледяным презрением. Вся эта слабость и чужие слезы вызывали у него лишь глухое раздражение. — И что мог сделать такой слабак, как ты? — Ран горько усмехнулся, пряча руки в карманы брюк. Такемичи, преодолевая боль, медленно поднялся на колени, а затем и на ноги, опираясь спиной о холодный кирпич. Он посмотрел прямо в глаза Хаитани и горько, почти безумно усмехнулся — Такой, как ты... никогда не поверит мне. Но у меня был шанс. Шанс вернуться в прошлое и всё исправить... Но я даже это не смог сделать. наото рискнул из-за меня и тоже поплатился... — Совсем с катушек съехал... — холодно бросил Ран. Решив, что перед ним просто сошедший от горя умалишённый, Хаитани резко развернулся, собираясь уйти и оставить парня наедине с его бредом. Но тихий голос Такемичи заставил его замереть на месте. — Я соболезную... о её смерти, — отчетливо произнес Ханагаки. Ран медленно повернул голову. — Я тоже... не смог предотвратить смерть той, кого люблю... Если бы я только мог... Я бы предотвратил все смерти. Все до единой. Слова соболезнования от этого жалкого, никчемного мальчишки стали последней каплей. Ран развернулся корпусом и с одного резкого, резвящегося воздух замаха вновь ударил Такемичи кулаком прямо в лицо. Раздался хруст. Из носа Ханагаки хлынула алая кровь, окрашивая губы и подбородок. Он вновь тяжело свалился на землю, прижимая ладони к лицу. — Больше не попадайся мне на глаза, — выплюнул Ран, тяжело дыша и глядя на скорчившуюся фигуру ледяным, обещающим расправу взглядом. — Потому что в следующий раз я не сдержусь и просто убью тебя. — Удивлен, что ты всё еще держишься, Ран... — внезапно раздался ленивый, насмешливый и до боли знакомый голос из глубины переулка. Хаитани резко обернулся, мгновенно напрягаясь всем телом. Из серой пелены мелкого дождя, выходя из тени между глухими стенами зданий стоял Шуджи Ханма. Он стоял, слегка ссутулившись, засунув одну руку в карман своего длинного темного плаща, небрежно держа в руке сигарету. Огонек вспыхивал ярким рубиновым отсветом каждый раз, когда Ханма делал затяжку, а изо рта его лениво вырывались струйки сизого дыма, тут же растворяясь в сыром, пахнущем озоном воздухе. Капли дождя стекали по его двухцветной, небрежно уложенной челке, но Ханму это, казалось, совершенно не волновало. На его лице, как и всегда, блуждала эта жуткая, неуместная ухмылка - ухмылка человека, который искренне наслаждается чужим хаосом и разрушением. Он перевел взгляд суженных глаз с тяжело дышащего Рана на распластанного в луже, истекающего кровью Такемичи, и затянулся снова, явно получая удовольствие от разыгравшейся перед ним сцены. — Хотя признаюсь честно, видеть твоё убитое горем лицо - чертовски приятное зрелище, Хайтани, — усмехнулся он. Огонёк сигареты между его пальцев тускло блеснул. Ран даже не повернул головы. Его челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. — Говорят, гроб Масао даже не смогут открыть. Настолько изуродовано то, что от него осталось, — ответил он. В его голосе не было триумфа, лишь глухое, сырое удовлетворение. — Тебя нет среди приглашённых, — Ран наконец перевёл на него тяжёлый, леденящий взгляд. — Так же… как нет и его, — Ханма небрежно скользнул взглядом в сторону Ханагаки, стоявшего чуть поодаль. — Я пришел принести соболезнования... Нао-Нао сама нарисовала себе мишень на лбу, но успела меня удивить. В конце концов, обрати на нее внимание чуть раньше, ничего бы этого не произошло... — А ты, я смотрю, всё скулишь по своему покойному хозяину, — процедил Ран, шагнув вперёд. Воздух между ними, казалось, зазвенел от напряжения. Ханма глубоко затянулся, кончик сигареты вспыхнул багровым, и выдохнул плотную струю серого дыма прямо в лицо Хайтани. — Ты так ничего и не понял, верно? — Спросил Шудши прищурив взгляд, — Ты был обычной шестерёнкой в механизме Кисаки. Как только Масао выставил голову Кисаки на аукцион, он сам подписал смертный приговор и себе, и своей сестре. — Обьяснил он, — И то, что ты своими руками прикончил Масао… было частью его сценария. Ханма хмыкнул, стряхивая пепел на мокрую траву. — Признаюсь, я буду скучать по его котелку. Соображал он недурно… Взгляд Рана мгновенно изменился. Вся его напускная ледяная броня осыпалась, обнажая пугающую, первобытную ярость. — Сукин сын… — Ран вдруг хрипло, надломленно усмехнулся. Он медленно зачесал волосы назад ладонью, на которой едва успели затянуться раны после недавней бойни. — Ты знаешь, кто убил Нао… Ханма расплылся в своей фирменной, оскаленной улыбке, обнажая зубы. — Я знал об этом с самого начала, — он вновь затянулся, глядя на Рана в упор. — Ну что, убьешь меня? — Кто. — Ран сделал медленный, роковой шаг к Ханме. От него исходила осязаемая жажда крови. Не выпуская сигарету изо рта, он резким, отработанным движением выхватил из-за пазухи пистолет и вскинул его, направив чёрное дуло прямо в лицо Ханагаки. — Я здесь не по твою душу, Ран...— Лениво бросил Ханма. — Ничего личного, Такемичи. Не могу же я проигнорировать первую и последнюю просьбу Кисаки… Такемичи стоял неподвижно. Лицо Ханагаки превратилось в сплошное месиво после того, как его отделал Ран. Колени дрожали, а каждый вдох давался с хрипом, но его взгляд оставался безумным и упрямым. Он медленно поднял глаза на Ханму. — Кисаки и Масао… они ведь были партнёрами, разве нет? Ханма коротко лающе усмехнулся, чуть поведя стволом оружия — Всё никак не угомонишься, герой? — Что Кисаки предложил Масао?! — голос Такемичи сорвался на сиплый крик. Он едва держался на ногах, но продолжал стоять, цепляясь за истину. — За что Масао согласился стать частью его плана?! Что он предложил ему? Ханма высоко выгнул бровь, и в его глазах на секунду мелькнуло нечто пугающе серьёзное. Он бросил быстрый, глумливый взгляд на застывшего Хайтани. — А сам как думаешь? Из-за кого тот мёртвый идиот готов был пойти на всё? Точно так же, как и этот… — Он перевел взгляд на Хайтани. Ран замер. Окружающий мир для него словно потерял звуки. Кулаки сжались с такой силой, что лопнула едва подсохшая кожа на костяшках. В голове набатом забилось единственное имя. — Наоми… — На выдохе сказал Ран. — Все всегда из-за женщин...— Ханма ядовито расхохотался, наслаждаясь произведённым эффектом. — Так кто из нас сейчас скулишь по хозяину, а, Хайтани?! — Эй, Ханагаки… — окликнул его Ран в пол оборота и его голос, обычно полный ленивого превосходства, теперь прозвучал надломленно и глухо. — Не знаю, что за бред ты нес... Но собери свои сопли и вали отсюда. Ран отвернулся, чувствуя, как внутри него всё выгорело дотла. Ему захотелось исчезнуть. Все что он делал разрушилось. Брат не в силах оставаться - ушел. Так же как и ушла она. Длинное чёрное пальто взметнулось, и свинец с влажным, жутким звуком прошил плечо Рана. Ткань пальто мгновенно пропиталась горячей кровью, но Хайтани даже не поморщился. От сильного удара они оба рухнули на мокрую, испачканную грязью траву. Падая, Ран не отпустил его. Напротив, его пальцы судорожно, мертвой хваткой вцепились в ткань куртки Такемичи, сжимая её с нечеловеческой силой. Ткань трещала под его пальцами, а горячая кровь из раны мгновенно пропитала одежду обоих. Старший Хайтани лежал на земле, его дыхание вырывалось из груди с тяжелым хрипом. Из его глаз навсегда исчезла былая надменность и лед. — Верни всё обратно…Сопляк… — глухо, едва слышно прошептал Ран, выплевывая изо рта сгусток крови. В этом шепоте было больше отчаяния, чем во всех слезах Такемичи. Эти слова ударили Такемичи сильнее, чем пуля Ханмы. В его измученных, выплаканных глазах, где еще секунду назад царила выжженная пустота, внезапно вспыхнула безумная, ослепительная искра надежды. Триггер. В этот момент Ран Хайтани, сам того не зная, пожелал изменить эту реальность. Его сокрушительное отчаяние вырвать Наоми из лап смерти совпали с вечным, измученным желанием Такемичи спасти их всех. Такемичи резко, протянул руку вперед и намертво, до хруста перехватил окровавленную ладонь Рана, сжимая её в ответ. Его поврежденные, разбитые в кровь костяшки сжались на руке Ханагаки. Такемичи почувствовал, как по его венам вместо крови ударил мощнейший, ослепляющий поток электричества. Пространство вокруг них неестественно выгнулось. Безумный оскал Ханмы, стоящего с дымящимся пистолетом, начал двоиться и растягиваться, превращаясь в уродливую кляксу. Уши заложило от оглушительного, нарастающего гула, похожего на рев приближающегося поезда. В самую последнюю секунду перед тем, как реальность окончательно схлопнулась, Такемичи успел увидеть лицо Рана. На его бледных, испачканных кровью губах вдруг проступила тяжелая, надломленная улыбка. Белая вспышка с треском поглотила этот образ, утягивая сознание Ханагаки вглубь ревущего, первобытного временного потока. Такемичи резко открыл глаза, шумно, со свистом втягивая в легкие воздух. Оглушительный грохот выстрелов, удушливый запах пороха, ледяной дождь и вкус крови исчезли в одно мгновение, оставив после себя лишь секундную звенящую тишину. Которая тут же наполнилась задорным детским смехом, звоном велосипедных звонков и далеким, мирным щебетом птиц. Сердце бешено, до боли колотилось в груди, готовое пробить ребра, а перед глазами всё еще стояли окровавленные тела, но реальность вокруг была совсем иной. Ослепительной и солнечной. Вокруг не было ни мрачного кладбища, ни подворотни, ни удушливой сырости Токио после трагедии. Ханагаки сидел, зажмурившись от яркого света, посреди залитой ослепительным полуденным солнцем детской площадки. Он лежал прямо на старой железной горке, которая от летнего зноя раскалилась настолько сильно, что металл нещадно жег спину и тело сквозь тонкую ткань футболки. Судорожно выдохнув, Такемичи поднял руки и посмотрел на них. На ладонях не было ни единой царапины, ни капли чужой крови. Пальцы больше не дрожали от парализующего ужаса.

Он вернулся.