Shimai 姉妹

Свет в помещении был хирургически белым, холодным, бьющим по глазам. Такемичи зажмурился, чувствуя, как в затылке пульсирует тупая, тяжелая боль от последствий удара. Когда зрение наконец сфокусировалось, он понял, что они находятся в одном из технических гаражных боксов. Вокруг пахло машинным маслом, бетоном и чем-то стерильным. — Наото... — хрипло позвал Такемичи, дернувшись всем телом. Грубая веревка тут же впилась в запястья. Узел был затянут намертво чем больше Такемичи извивался, тем сильнее петля сдавливала кожу, перекрывая кровоток. Он огляделся. Серые бетонные стены, роллетные ворота и тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Напротив него, привязанный к такому же металлическому стулу, сидел Наото. Его голова была опущена, а на виске запеклась тонкая струйка крови. — Наото! Очнись! Наото! — голос Такемичи сорвался на крик, стараясь привести товарища в чувства. Наото внезапно вздрогнул. Его плечи напряглись, он медленно, с видимым усилием поднял голову и несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на Такемичи. — Такемичи... — его голос был уставшим, лишенным привычной полицейской уверенности. — Наото! Слава богу! — затараторил Такемичи, снова дергая руками. Стул под ним противно заскрипел по бетону. — Нам надо постараться выбраться! — Стой. Перестань, — перебил его Наото, тяжело дыша. Он опустил взгляд на свои путы и оценил ситуацию холодным взглядом детектива. — Ты только зря тратишь силы. Наото поморщился от боли в шее и снова посмотрел на друга. В его глазах читалась не просто усталость, а осознание того, в какую мясорубку они попали. —Не знаю, кто нас сюда притащил, но мы в полном дерьме, Такимичи. — тихо добавил Наото, прислушиваясь к звукам за дверью. — Здесь повсюду камеры и датчики движения. Даже если мы развяжемся, мы не пройдем и десяти метров. Такемичи замер. Тишина гаража теперь казалась зловещей. Где-то в глубине здания действительно послышался глухой грохот, а затем визг автомобильных шин, значит здесь рядом парковка. — Кисаки.. — прошептал Такемичи, и его лицо побелело. — Это он. Наото, мы должны добраться до Майки и предупредить его ! Он должен нас выслушать! — Мы никого не предупредим, пока мы привязаны к этим стульям, — Наото резко дернул руками, проверяя натяжение веревок. — Ищи что-нибудь острое. Глазами, Такемичи! Оглянись! Здесь должно быть хоть что-нибудь. Такемичи затаил дыхание. Он судорожно бегал глазами в поисках чего-то. Его взгляд, полный лихорадочной надежды, впился в маленький поблескивающий предмет на сером бетоне. Обломок концелярского лезвия лежал всего в полутора метрах, но в их положении это расстояние казалось непреодолимой пропастью. — Наото, там! — Такемичи кивнул подбородком в сторону лезвия, не сводя с него глаз. — Я попробую дотянуться. Он начал медленно, сантиметр за сантиметром, переставлять ножки тяжелого металлического стула. Скрежет металла по бетону в гробовой тишине гаража звучал как раскаты грома. Такемичи замирал после каждого движения, обливаясь холодным потом и прислушиваясь к звукам за массивной дверью. — Быстрее, Такемичи, — прошептал Наото, косясь на красную лампочку камеры наблюдения в углу. — У нас мало времени. Кто бы ни запер нас здесь, они должны вернуться. Такемичи вытянул ногу до предела. Мышцы свело судорогой, носком кеда он едва коснулся холодного металла. Обломок лезвия скользнул по бетону, едва не отлетев еще дальше под стеллаж. — Проклятье... — Такемичи закусил губу до крови, концентрируясь. Ему удалось зацепить лезвие подошвой и медленно, с ювелирной точностью, подтянуть его к себе. Стул с Такимичи с грохотом упал на пол, придавив руку Ханагаки от чего он скривился от боли. Когда обломок оказался прямо под стулом, Такемичи извернулся, пытаясь нащупать его связанными за спиной руками. Пальцы онемели, веревки впивались в кожу, но он продолжал шарить по холодному полу, пока кончики пальцев не обожгло острой болью. — Есть! Нашел! — выдохнул он, нащупав сталь. Он начал вслепую пилить толстую веревку. Обломок был коротким и неудобным, он выскальзывал из потных пальцев, а лезвие нещадно резало не только путы, но и запястья Такемичи. Красные капли начали падать на бетон, но он не останавливался. В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги и приглушенный, издевательский смех. — Слышал, что Хайтани творят ? — донесся грубый голос одного из охранников. — Ран совсем с катушек слетел из-за какой-то девки. Разносит всё в щепки. А нам морока... — Плевать, — ответил второй. — Главное они не мешают перевозкам товара, в последнее время они все больше вились вокруг. Раздраженный тоном продолжал он, — А сейчас губернатор Токио на привязи у Кисаки, а Хайтани с девкой забавляются, — Усмехнулся он, звеня ключами в воздухе. — Можно и не думать быть пойманными Наото и Такемичи переглянулись. В глазах Наото вспыхнула решимость, смешанная с чистой местью за сестру. Кисаки. И дотянуться до него невозможно. — Такемичи, режь! — приказал Наото. Такемичи рванул веревки на запястьях Наото, едва не содрав себе кожу в кровь. Последние волокна лопнули за секунду до того, как замок окончательно поддался. — Наото, сейчас! — выдохнул Такемичи, срываясь со стула. Дверь распахнулась с тяжелым стоном. Двое охранников вошли внутрь, небрежно держа пистолеты в кобурах. Они ожидали увидеть двух сломленных заложников, но их встретил пустой стул Такемичи и Наото, который сидел неподвижно, скрывая за спиной свободные руки. — Какого черта?! Где второй?! — рявкнул первый, делая шаг к Наото. Наото, резко вскочил, используя инерцию своего тела. Резкий выпад вперед, и ладонь Наото с сокрушительной силой врезалась в кадык первого охранника. Тот захлебнулся собственным вдохом и рухнул на колени. Второй охранник только потянулся к оружию, как Наото перехватил его запястье, выворачивая руку с тошнотворным хрустом, и нанес короткий, точный удар локтем в челюсть. Мужчина отлетел к стене, сползая по ней в глубокий нокаут. В гараже снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Наото. — Наото... ты... ты их вырубил... так просто!? — прошептал Такемичи, выбираясь из своего укрытия. — Пять лет в академии и три года в спецотделе не проходят даром, Такемичи, — Наото быстро нагнулся, забирая пистолет у одного из лежащих. Он проверил магазин - полный. Его лицо было бледным, но решительным. — Те двое говорили о Хайтани и о перевозке наркотиков. Если Ран Хайтани действительно «разносит всё в щепки», то нам надо уходить как можно быстрее и отправить тебя обратно в прошлое. Такемичи задумался, — Наото, раз мы уже здесь, — он уверенно посмотрел на полицейского, — Надо попробовать встретиться с Майки. Он точно знает обо всем, что произошло в прошлом. Наото вздохнул, потирая уставшие глаза, — Думаешь хорошая идея идти к главе Бонтена, чтобы поговорить по душам? — Если не узнаю, что произошло в прошлом, как я пойму, что нужно изменить в будущем? — нахмурился Ханагаки, — Тем более, — сжал кулак он, — Пока что все, что мы знаем, что смерть Каноэ послужила эффектом бабочки, понеся после себя сильные изменения. Наото протянул второй пистолет Такемичи, словно соглашаясь с его сумасшедшим планом — Умеешь пользоваться? — Я... я постараюсь, — Такемичи сжал холодную рукоять дрожащими руками, несколько секунд смотря на пистолет. — Чтож... — Наото устало вздохнул, — Нам нужно на верхние этажи, думаю Майки будет там. Но не рассчитывай на многое, Такимичи. Если что-то идет не так... Наото протянул ему руку, словно предупреждая — То ты хватаешь меня за руку и исправляешь все уже в прошлом, но там у тебя права на ошибку - не будет.

***

Кабинет Хайтани стал для Наоми новым рабочим местом, к которому она привыкла на удивление быстро. Ран лениво расположился на диване, закинув ногу на ногу и пробегая глазами по бумагам, с которыми она работала. Отчёты, договоры, выписки со счетов и документы на подставные фирмы не вызывали у него ничего, кроме скуки и желания зевнуть. Наоми же работала сосредоточенно, едва моргая и раскладывая папки в строгом хронологическом порядке. Она сидела в массивном кресле Рана, почти полностью скрытая стопками документов. На кончике её носа едва держались очки в тонкой оправе, в стёклах которых отражались бесконечные колонки цифр. Она казалась такой маленькой и неуместной в этом кожаном кресле, что Риндо непроизвольно нахмурился. — Как ты только разбираешься в них, у меня голова уже кругом пошла от количества дат и цифр. — Шумно выдохнул Риндо зачесывая волосы назад. — Ничего сложного, просто дело привычки. — Ответила Наоми не отвлекаясь. Риндо на ее слова хмыкнул. Ран не сказал ни слова, Наоми и правда была серьезна в намерении уничтожить брата. Ее решимость было видно из далека. Раздался звонок. Ран лениво поднялся с дивана, доставая телефон из кармана пиджака. Внезапную тишину разрезал звонок. Ран неспешно поднялся, доставая телефон. На экране мигало: «Неизвестный номер». Он несколько секунд изучал цифры, пока Риндо не окликнул его. Едва поймав взгляд брата, Ран принял вызов. — Слушаю. — холодным тоном ответил Ран. — Хайтани, — прошипел в трубку знакомый голос, пропитанный ядом и плохо скрываемой дрожью. — Я знаю, что Нао у тебя, ублюдок. Риндо распахнул глаза догадавшись, кто позвонил. Он перевел взгляд на Наоми. Девушка еще секунду назад, что была вся в работе, сейчас была напряжена и пристально смотрела на Рана. ожидая его действий. — Не понимаю, о ком ты, Масао, — наигранно ответил Ран, вальяжно прохаживаясь по кабинету. — Я не запоминаю имен девушек, что были в моей постели. Ран усмехнулся. Он вальяжно прохаживался по кабинету, направляясь к выходу. Риндо не сводил с него глаз, а Наоми, сидевшая за столом, замерла, вцепившись пальцами в край папки. — Не понимаю, о ком ты, Масао, — наигранно отозвался Ран. — Я не запоминаю имен девушек, что были в моей постели. А их там бывает немало. На том конце воцарилась гнетущая тишина. Было слышно, как Масао пытается справиться с приступом деструктивной ярости от брошенных слов Рана. — Не играй со мной, Хайтани, — выдавил он наконец, его голос сорвался на хрип. — Просто скажи, чего вы хотите за неё. Считай это… продолжением нашей сделки прошлых лет. Ран остановился. Его губы растянулись в ухмылке, но взгляд мгновенно остыл. Он медленно сунул руку в карман брюк, и хотя на лице оставалась привычная маска безразличия, всё его тело натянулось, как тетива. Для Хайтани, что имели безукоризненный авторитет еще в прошлом, потеря того, что им нравилось был как удар поддых, который Масао когда-то посмел задеть. — Прошлую сделку? — вкрадчиво протянул Ран. В его голосе зазвучал металлический тон. — Насколько я помню, Масао, ты сука, украл её из-под нашего носа. Ты ведь не думал, что мы забыли об этом досадном недоразумении? — Держа привычную ему улыбку ответил он. Масао задышал чаще, в его интонациях прорезалось животное собственничество, от страха — Наоми - моя, Ран. Она должна быть дома, со мной. Ран медленно обернулся у самой двери. Его взор остановился на Наоми, что казалась совсем крошечной в его огромном кожаном кресле , бледное пятно среди серых стопок бумаг. Но эта хрупкость сейчас принадлежала ему, и Ран не собирался отдавать её во второй раз. — Твои предложения мне не интересны, — отрезал Ран, и его тон в мгновение стал жестким. — Оставь свои подачки для тех, кто в них нуждается. — Хайтани! — взвизгнул Масао, теряя контроль. — Ты не посмеешь поступить так второй раз со мной ублюдок! Она - моя собственность! — Тогда приди и попробуй её забрать, — бросил Ран. Он ухмыльнулся так, будто только и ждал, когда Масао совершит этот самоубийственный шаг. — Только учти, я не люблю, когда мои вещи пытаются перекупить. Ран нажал на отбой, обрывая очередной поток угроз на полуслове. Смартфон небрежно полетел на тумбу у двери. Ран развернулся к брату и Наоми. На его лице играла пустая, хищная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. — Кажется, переговоры не задались. — Ты никогда в них силён-то и не был, — отозвался Риндо, с хрустом разминая шею. Риндо бросил быстрый взгляд на Рана, который всё ещё стоял у двери, сохраняя пугающее спокойствие. Младшего Хайтани явно раздражала эта медлительность. — Мы лучше многих знаем, какая Масао трусливая скотина. — Он быстро убрал телефон в карман, его движения стали резкими и деловыми. — Он никогда не заявится один. Если вообще соизволит поднять зад с губернаторского кресла. Риндо устало вздохнул, — Чтож. — Я в Иокогаму, — бросил он, уже направляясь к выходу, поправляя перчатки. — Парни уже едут туда, но без меня они не вскроют контейнеры так, чтобы не поднять шум на всю префектуру. Риндо перевел взгляд на девушку. В его глазах на мгновение мелькнуло нетипичное для него беспокойство. Он подошел к столу, нависая над ней, и его голос стал чуть тише. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы взломать его счета? Наоми оторвала взгляд от бумаг, поправляя очки пальцем, вздыхая. — Большинство Кайманских счетов не личные, а оформлены через трасты или офшорные фонды, из-за чего фактически "взломать" счет невозможно, его можно только переписать, через людей или документы. —Я закрою его для Масао, отрезав его от собственных финанасов, но я смогу посмотреть сколько всего денег у него на счетах — Наоми устало вздохнула, словно представляя сколько времени на это уйдет. — Думаю, день сегодня, точно. Риндо заметил, как дрогнули её пальцы, прижимающие лист бумаги. Он коротко ухмыльнулся, но на этот раз без капли издевки. — Просто делай, что умеешь. — его взгляд на секунду задержался на её бледном лице, проверяя, не слишком ли она устала. Затем он резко развернулся к брату, который всё это время лениво наблюдал за ними, вальяжно развалившись на диване. Риндо сузил глаза и ткнул в Рана указательным пальцем, чеканя каждое слово. — Без глупостей, Ран! Следи за ней. Cоветую включить: Boadicea - Enya Ран лишь приподнял бровь, сохраняя на лице свою непроницаемую, ленивую полуулыбку, но промолчал. Риндо еще раз бросил быстрый взгляд на Наоми, словно проверяя, не нужно ли ей что-то еще, и, не дождавшись ответа, вышел. Дверь за ним захлопнулась с тяжелым, окончательным щелчком. Наоми осталась на едине с тем, с кем меньше всего хотела оставаться. Несколько минут она старательно игнорировала его взгляд направленный на нее с дивана, но после она и правда отвлеклась, увязнув в работе. Забыв про существование старшего Хайтани, что его не на шутку уже начинало раздражать, Наоми хмурилась глядя в экран. Хватая ручку, что-то быстро записывая и несколько минут после, выискивала какой-то документ. — Когда ты научилась это делать? — Внезапный вопрос Рана, вырвал ее из размышлений. Наоми задумалась, выдохнула — Я это делаю второй раз. — Ответила Наоми, вновь вернувшись к документам, встав с кресла стараясь найти нужный документ уже стоя. — Первый раз все было легально, просто трастовый юрист Масао доставил проблем, из-за чего счета брата чуть не заблокировали. — Вот как, — Ответил Ран, прислонив руку к губам, задумавшись, — Значит сейчас ты просто закрываешь его счет... Хитро. — Спасибо. — Смущенно ответила Наоми, улыбнувшись уголком губ, — Главное, сможем узнать сколько у него средств всего и лишить его их. Ран лениво поднялся с дивана, подходя к девушке, от чего Наоми опешила его заинтересованностью. Он встал перед ней, глядя в ее монитор, закуривая сигарету. — Тебя возможно будет отследить? — спросил он, не глядя на нее. — Нет, если действовать не на прямую. — Замялась Наоми. — Вот как. — Довольно ответил Ран, словно уже нашел для нее применение в будущем. В дверь тихо постучали, нарушая их разговор. В кабинет вошла молодая официантка в вызывающе короткой юбке, которая едва прикрывала бедра. Должно быть уход Риндо дал ей зеленый свет. В отличии от старшего Хайтани, Риндо на проституток реагировал раздраженно, словно на крыс, от чего они младшего Хайтани не жаловали. На подносе позвякивали чистые роксы и лед. Девушка зашла с той хозяйской уверенностью, которую приобретают лишь те, кто привык получать щедрые чаевые за свою доступность. Она подошла к столу, намеренно игнорируя Наоми. Для неё Наоми была пустым местом которую Рану, вероятно, привели для скучных дел. Официантка окинула её холодным, равнодушным взглядом, в котором читалось явное пренебрежение, и тут же переключила всё внимание на Хайтани. — Господин Ран, не желаете чего-нибудь? — промурлыкала она, склонившись над ним так низко, что кружевной край белья стал виден из-под глубокого декольте. — Я могу сделать или принести вам, чего захотите. — Она почти касалась его плеча своей грудью, обдавая его шлейфом приторно-сладких духов. Наоми замерла, не в силах отвести взгляд от экрана, но периферийным зрением видя каждое движение этой девушки. В этот момент она почувствовала себя не просто лишней, она чувствовала себя никчемной. Наоми смотрела на свои пальцы, испачканные чернилами и ей казалось, что она снова в прошлом, когда она была пустым местом. Той, которую такие как девушка стоявшая перед ней - издевались, зная, что она им не ответит. Глядя на то, как официантка открыто предлагает себя Рану, Наоми ощутила укол странной, горькой обиды и смирения. Она была уверена, что сейчас Ран либо ответит ей, либо просто позволит этой игре продолжаться, забыв о ней, что сидит в его кресле. Ран же на действия официантки, даже не повернул головы. Его взгляд был тяжелым и неподвижным, что был прикован к записям Нао на мониторе. Он медленно поднял руку с зажатой между пальцами сигаретой. Официантка, приняв это за ответный знак, затаила дыхание, ожидая, что он притянет её к себе. Но Ран поднес тлеющий кончик сигареты не к губам, а к чистому, идеально прозрачному стакану, который она только что поставила перед ним. С тихим, глухим шорохом серый пепел упал на дно рокса. Его жест к официантке, был настолько вульгарным и унизительным, что воздух в кабинете, казалось, заледенел. Ран, словно, использовал её старания, её красоту и её подношение как мусорное ведро, бросив в него окурок. — Исчезни, — коротко бросил он. Его голос был лишен эмоций. Официантка вспыхнула, её лицо исказилось от обиды и страха, и содрогнулась в поклоне перед ним. — П-п-прошу прощения, господин. — Она резко выпрямилась, поджала губы и почти выбежала из кабинета, едва не уронив поднос. Наоми сглотнула, провожая её взглядом. Ей стало ещё неуютнее, но теперь к этому примешался липкий, холодный страх. Напротив, она почувствовала за эту девушку острую, болезненную обиду, словно пропустив ситуацию через себя. Словно дай она волю эмоциям, она окажется в такой же немилости, что и официантка. — Эм... Ран? — Наоми заговорила так тихо, что звук почти терялся в тишине кабинета. Она не поднимала головы от монитора, и её плечи были напряжены так сильно, что каждое движение давалось с трудом. — У тебя разве... разве нет никаких других дел?— она запнулась, чувствуя себя неловко рядом с ним. — Тебе не обязательно сидеть здесь со мной всё это время, Ран медленно перевёл взгляд с её профиля на затылок, и его губы тронула едва заметная, тонкая усмешка. — Боишься, что я увижу в твоём компьютере что-то лишнее, или просто не привыкла к моей компании? —Он произнёс это ей на ухо, делая еще одну затяжку, явно забавляясь её попыткой выставить его за дверь. С сухим шорохом он сбросил окурок в тот самый рокс, что принесла официантка, окончательно ставя точку в этом коротком инциденте. Наоми замерла, стараясь не шевелиться. Лицо Рана было слишком близко - на таком расстоянии невозможно было игнорировать то, насколько он хорош собой, даже если сейчас она его почти ненавидела. Красивое лицо с резкими, четкими линиями. Острые, высокие скулы, которые делали его взгляд еще более тяжелым, и прямой нос с характерной небольшой горбинкой. Фиолетовые глаза казались темными из-за того, что веки были вечно полуприкрыты, словно ему было смертельно скучно всё, что происходит вокруг. От него пахло дорогим табаком и чем-то терпким, и этот запах в сочетании с его внешностью действовал на Наоми одурманивающе. Ран перевел взгляд с экрана на неё, вопросительно изогнув бровь. Этот простой жест заставил её тут же отвернуться, вновь устремив их в монитор, чувствуя, как лицо заливает жар. — Все рассмотрела?— негромко произнес он, и в его голосе промелькнула его обычная издевка. Глядя на дно стакана в котором сгущался дым, в голове набатом стучала мысль, что он всегда был таким и что надо держать себя в руках, не поддаваясь на его манипуляции. Но Ран продолжал стоять рядом, его плечо почти касалось её, и это присутствие мешало соображать. Судорожно вцепившись в край стола. Давление стало невыносимым. Словно заметив это, едва как Наоми дернулась, Ран притянул ее за подбородок к себе. Опасно сокращая между ними расстояние, но продолжая дразнить ее. Наоми почувствовала его дыхание. Не сводя взгляда с его губ, что растягивались в его привычной улыбке. — Долго еще будешь испытывать мое терпение? — его низкий тембр голоса, отозвался в тебе Наоми еще больше истомой возбуждения. — И что будешь делать когда оно иссякнет? — Ран с садистким возбуждением перевел руку ей за голову, притягивая ее к себе за шею. Наоми видела, как напряглись мышцы его челюсти, смотря на нее, очерчивая линию ее шеи. Глаза Наоми округлились,— Ос-становись... — И она выдохнула ему в губы. Его рука, покоившаяся на её шее, переместилась выше, пальцы жестко вплелись в волосы, заставляя её запрокинуть голову. Он накрыл её губы своими в собственническом поцелуе. Грудь Наоми разорвал горячий удар,словно только об этом она и мечтала. Наоми всё еще сидела на стуле. Ран, не разрывая контакта, подался вперед, нависая над ней тенью. Руки девушки, до этого судорожно сжимавшие край стола, теперь беспомощно вцепились в его широкие плечи. Его ладонь соскользнула с её талии ниже, подхватывая под бедро, и одним мощным движением он буквально поднял её с кресла. Наоми томно выдохнула в его губы, когда почувствовала, как её ноги оторвались от пола. Ран поднял её, словно она ничего не весила, продолжая сминать её губы со стоном, в котором смешались жажда с похотью. Секунда - и она почувствовала под собой холодную, гладкую поверхность стола. Ран бесцеремонно усадил её прямо поверх разбросанных документов. Бумаги под её весом смялись и разлетелись. Ран втиснулся между её разведенных ног, лишая малейшего шанса на побег, и прижал её спиной к столу, нависая сверху. Его поцелуи стали более глубокими, властными. Её пальцы запутались в его волосах, оттягивая их назад, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли притянуть еще ближе. — Ты на моем столе, Наоми, — прошептал он, на мгновение оторвавшись от её губ и спускаясь поцелуями к пульсирующей жилке на шее. — Такая работа меня более чем устраивает. Он прикусил нежную кожу у её уха, заставляя девушку выгнуться дугой. В этот момент весь мир Наоми сузился до кончиков пальцев Рана, которые уверенно и нагло очерчивали изгиб её бедра. Ран чуть отстранился всего на миллиметр чтобы увидеть её затуманенный, расфокусированный взгляд и губы, распухшие от его напора. Его глаза блестели от того самого садистского торжества. Локоть Рана наотмашь задел высокий торшер и стаканы, что принесла официантка. Грохот удара и звон бокалов утонули в шуме их общего дыхания. Ран, не сводя с нее взгляда, методично, почти механически расстегнул пуговицы своей рубашки до середины торса открывая вид на огромную татуировку с половины его тела. Наоми, тяжело дыша и чувствуя спиной жесткую прохладу дерева, завороженно смотрела на него. — Ран... Подожди... я... — выдохнула она, пытаясь найти опору в реальности. Его взгляд медленно, скользнул вниз, бесцеремонно подхватывая её ногу, закидывая ее себе на плечо - точно так же, как тогда, когда доставал её из багажника. Но теперь в этом жесте не было пренебрежения,а скорее, лихорадочное, жадное обладание Его ладонь, горячая и властная, коснулась щиколотки. Наоми вздрогнула, когда его губы на мгновение прижались к тонкой косточке, оставляя обжигающий след. Не останавливаясь, его пальцы начали медленное, почти гипнотическое движение вверх. Ран очерчивал изящный изгиб икры, чувствуя, как она вздрагивает от каждого сантиметра его касаний. Его горячая ладонь наконец накрыла внутреннюю сторону бедра. Наоми выгнулась, поднимая брови вверх, от томного стона, ощущая, как её собственные пальцы до боли впиваются в край стола, пытаясь найти опору в этом хаосе ощущений. Ее длинные ноги, закинутые ему на плечо, напряглись. Ран наклонился к самому её уху, и кончик его носа коснулся её горячей кожи, интимно и невыносимо близко. — Наоми, ты сводишь меня с ума своим видом — выдохнул он в самые её губы. В этой душной тишине кабинета, нарушаемой лишь их рваным дыханием, внезапно ворвался резкий звук. Телефон в кармане брюк Рана начал вибрировать и звонить, настойчиво разбивая момент. Ран проигнорировал его, лишь плотнее вжался в её губы. Наоми, чье сознание еще пыталось зацепиться за остатки реальности, слабо уперлась ладонями в его грудь. — Ран... телефон... — прохрипела она в его губы, стараясь отстраниться. Но он был глух. Его руки продолжали блуждать по её телу, задирая подол платья, только сильнее сминая кожу, а губы переместились к её шее, груди, оставляя там горячие, влажные отметины. Телефон замолк на секунду лишь для того, чтобы взорваться новым, ещё более требовательным звонком. Он нехотя отстранился, но не выпустил её. Напротив, его хватка стала еще более провокационной. Он заставил Наоми остаться в том же положении, на спине, на холодном столе, с широко разведенными ногами, которые он по-прежнему удерживал на своих плечах. Положение Наоми было предельно уязвимым и постыдным, но Ран смотрел на неё с нескрываемым садистским удовольствием, словно наконец упивался тем, что она в его руках. Он достал вибрирующий телефон свободной рукой и, даже не глядя на экран, нажал на кнопку приема. Его взгляд, потемневший и тяжелый, утопленный в страсти, не отрывался от её лица. Наоми замерла, боясь даже вздохнуть. Она чувствовала себя выставленной напоказ, её лицо пылало, а кожа в тех местах, где её касались его плечи и руки, казалась обожженной. Она видела, как Ран смотрит прямо на неё, не в глаза, а ниже, где его ладонь всё еще собственнически покоилась на её бедре. — Ты там сдох? — раздраженный, резкий голос Риндо в трубке заставил Рана едва заметно поморщиться. — Чё ты трубку так долго берешь? Я тут торчу в порту, а ты... — Что ты хотел? — перебил его Ран, прижимая трубку к плечу ухом, чтобы освободить вторую руку. Ран даже не шелохнулся. Сосредоточенный, с лукавой искрой взгляд Рана был неотрывно прикован к Наоми, замершей на его рабочем столе. Его ладонь накрыла её щиколотку, и он начал медленно, с томительными паузами, вести рукой вниз к самой стопе. Голос Рана был неприлично низким, с хрипотцой, которую невозможно было скрыть. Риндо на другом конце провода раздраженно выдохнул, и на заднем плане послышался отчетливый лязг закрывающегося контейнера. Он слишком хорошо знал этот тон брата. — Ты чем там занят? Ран смотрел на Наоми в упор, видя, как расширяются её зрачки от близости и звука голоса Риндо из динамика. — Изучаю очень... важный документ, Риндо. Не отвлекайся от дела. — Ты что, с девчонкой там развлекаешься, пока я тут в порту всё это дерьмо разгребаю? — бросил Риндо, и в его голосе проступила неприкрытая злость. — У нас тут горы товара, который Кисаки гонит через Масао, а ты там ширинку расстегиваешь? Он переместил ладонь выше, скользя к колену, поднимая ее ноги выше. Наоми подалась навстречу его руке, её пальцы судорожно вцепились в край столешницы, сбивая в кучу важные отчеты. Ран наблюдал за этим хаосом с искренним восторгом. — Ближе к делу, Рин, — сухо бросил Ран, хотя внутри всё еще гудело от неутоленного желания. — Да пошел ты! — рявкнул Риндо. — Раз ты такой занятой, дай тогда мне Нао! Живо! У меня к ней пара вопросов по кодам доступа к этим рефрижераторам. Ран почувствовал, как внутри кольнула острая, собственническая вспышка ревности. Он перевел взгляд на Наоми, которая теперь смотрела на него испуганно,услышав, как Риндо требует её к телефону. Она тяжело оперлась одной рукой о край стола, чувствуя, как подрагивают мышцы от пережитого напряжения. Свободной ладонью она плотно зажала себе рот боясь, что рваный выдох или невольный стон сорвется с губ и выдаст её окончательно. Поднявшись на дрожащих ногах, она едва удерживая равновесие. Судорожно поправляя мятое платье и пытаясь пригладить растрепанные поцелуями волосы, чувствуя, как горит лицо и вскинув голову, она потянуться к телефону. — Она занята, — отрезал Ран, перехватывая её руку и плотно прижимая к своей груди, позволяя ей почувствовать мышцы его тело и упругую грудь. Она покраснела до корней волос. На его губах застыла торжествующая ухмылка, он упивался тем, в каком беспорядке она находилась по его вине. — Ран, не беси меня! — голос Риндо стал угрожающим. — Натяни брюки и иди дай ей трубку! Мне нужно закончить здесь и сваливать, пока охрана порта не проснулась. Дай. Ей. Трубку. Наоми, игнорируя его соблазнительный взгляд, бросилась к кипе разбросанных бумаг. Пальцы едва слушались, пока она перебирала листы в поисках тех самых документов о логистике контейнеров и теневых поставках наркотиков. Наконец, выудив нужную папку, она взяла из рук Рана телефон. Их пальцы соприкоснулись, и она едва не выронила аппарат от электрического разряда, пробившего тело. — Д-да, Риндо... — её голос предательски дрогнул, выдавая всё то смятение, что тлело внутри. Она прижала трубку к уху, развернувшись к столу, стараясь держаться уверенно, но сбивчивое дыхание и влажный блеск в глазах говорили об обратном. Ран намеренно подошел со спины, склоняясь к самому её плечу, чтобы слышать каждое слово в динамике. Его присутствие за спиной ощущалось как тяжелая, горячая тень. На той стороне провода Риндо на мгновение замолчал. Он был слишком проницателен, чтобы не заметить эту странную хрипотцу и неуверенность в её тоне. В его голове на секунду возникла картина того, чем именно занимался его брат за закрытыми дверями кабинета, и эта мысль отозвалась резким уколом раздражения в груди. Однако время поджимало, и работа брала верх. Риндо быстро подавил вспышку ревности, заставляя себя успокоиться. — Нао, слушай меня внимательно, — голос Риндо стал более мягким, лишенным той агрессии, с которой он только что орал на брата. — Я перед вторым сектором, контейнеры с маркировкой «M-LOG». Мне нужны коды доступа к охлаждающим системам. Ты нашла спецификации? Наоми сглотнула, вглядываясь в цифры на листе. Она чувствовала, как Ран за её спиной чуть коснулся носом её волос, вдыхая её запах. — Да... — она постаралась выровнять голос, вчитываясь в мелкий шрифт. — Серийный номер заканчивается на три-девять-ноль. Попробуй: Код доступа - тринадцать, четырнадцать, восемьдесят восемь... Риндо на заднем фоне ввел комбинацию. В трубке раздался тяжелый металлический щелчок, а затем шипение выходящего холодного воздуха. — Сработало, — отозвался Риндо. Наоми прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает, но Ран за её спиной не двигался. Он стоял так близко, что его дыхание обжигало её шею, а рука медленно легла ей на талию, собственнически притягивая назад, к своей твердой груди. Ран намеренно не забирал телефон, желая дослушать этот разговор до конца. Она замерла, чувствуя, как Ран рядом напрягся всем телом.быстро добавила Наоми, стараясь сосредоточиться на деле, чтобы не раствориться в руках Рана. Риндо помолчал секунду, и его тон внезапно изменился. Весь деловой напор исчез, сменившись странной, приглушенной серьезностью. — Нао... — Не позволяй ему переходить границы, — устало добавил Риндо, вздыхая. —И дай ему трубку. Забота Риндо была искренней, но она лишь подлила масла в огонь, который и так полыхал между ней и Раном. Но Наоми, чувствуя, как обстановка начала накалятся и поспешно отвела трубку от уха. Она видела, как желваки на лице Рана ходят ходуном, а его взгляд становится всё более раздраженным. — Ран... это..., — прошептала она, передавая ему телефон. Ран взял телефон, прикладывая трубку к уху, и не сводя с Наоми горящего взгляда, в котором ревность мешалась с непереваренной страстью. — Слушаю. — отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. Риндо на том конце, проигнорировав ядовитый тон брата, заговорил быстро и по делу. Шум порта на фоне стал тише, видимо, он зашел в кабину машины. — Доказательства у меня. — голос Риндо был сухим и собранным. — Контейнеры вскрыты, маркировки совпадают с теми, что дала Нао. Это чистый слив Кисаки и Масао. Теперь это не просто семейная разборка, это касается и Бонтена. Ран молчал, медленно выдыхая через нос. Он чувствовал, как адреналин, разогнанный близостью Наоми, теперь трансформируется в холодную деловую ярость. — Нам нужно к Коко, — продолжал Риндо. — Нужно сопоставить финансовые потоки с этими накладными, пока Кисаки не успел замести следы или вывести остатки денег. — Тогда встретимся в офисе Хаджиме через полчаса. — Ответил Ран и не попрощавшись сбросил вызов. Он медленно опустил руку с телефоном и посмотрел на Наоми, подходя к ней в плотную со спины. — «Не позволяй ему переходить границы»? — прорычал он ей в самое ухо, и в его голосе проступила опасная, вибрирующая ревность. — Мой святой младший брат беспокоится о твоей сохранности? Он развернул её к себе за плечи, вновь оказываясь прижатой к его груди. — Он меня за монстра, держит какого-то? — Усмехнулся Ран, недобро прищуриваясь, мазнув губами по ее шее, оставляя влажную дорожку — А ты, Нао? — прошептал он прямо в её кожу. —Ты тоже так думаешь, когда дрожишь в моих руках? — Перестань… Уверена, тебе уже пора идти! — голос сорвался, звуча совсем не так уверенно, как ей хотелось бы. Ран отстранился, взглянув на нее с высоты своего роста, любуясь плодами своего произвола. Она стояла перед ним взъерошенная, со сбившимся дыханием, в его пиджаке, который был ей велик и делал её до боли беззащитной. Но он понимал, что Риндо прав. Работа не ждет, а на кону головы верхушки Бонтена, в том числе и голова Наоми. Но уйти сейчас, оставив её вот так, со вкусом её губ на своих и этим невыносимым запахом её кожи - было выше его сил. Его ладони, горячие и властные, обхватили её лицо, заставляя запрокинуть голову - жадно и коротко целуя ее. Отстранившись, Наоми пришлось ухватиться за его предплечья, чтобы не упасть. Ран не отпускал её лицо, заставляя смотреть прямо в свои потемневшие, почти черные от возбуждения глаза. Его взгляд был разгоряченным, лихорадочным и пугающе серьезным. — Послушай меня, Нао, — прохрипел он, и его голос вибрировал от подавленной страсти. — Не выходи из моего кабинета. Он чуть сильнее сжал её щеки, заставляя сосредоточиться только на нём. — Когда я вернусь... — Ран на секунду замолчал, — Я хочу, чтобы ты была здесь. На этом самом месте. Ты меня поняла? Наоми не отрывая от него взгляд, уверенно покачала головой. В словах Рана не было вопроса, это был приказ. Он смотрел на её припухшие губы, на её растерянный, затуманенный взгляд, и внутри него всё кричало о том, чтобы остаться. — Не вздумай сбежать, как ты это сделала в прошлый раз. — добавил он тише, и в этом шепоте проскользнула тень того самого восемнадцатилетнего юноши, который когда-то уже потерял её. Он резко отпустил её, словно насильно разрывая связь, и, не оглядываясь, направился к двери. Он боялся, что если посмотрит еще раз, то уже не сможет заставить себя выйти из этого кабинета. Ран вышел из кабинета, резко прикрыв за собой тяжелую дверь. Он выглядел раздраженным и недовольным, что его прервали на самом интересном месте. Рубашка слегка помята, верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на парную татуировку, а во взгляде еще метались искры его недавнего безумия. Управляющая клубом моментально выпрямилась. Заметив приближающегося Хайтани, она расцвела в профессиональной улыбке, в которой, впрочем, читалось искреннее благоговение. — Господин Хайтани...— склонила голову она. Ран остановился напротив неё, от чего улыбка женщины на мгновение дрогнула. Он сократил дистанцию, заставляя её почувствовать всю тяжесть своего присутствия. — Никого не впускать и не выпускать из моего кабинет.— он сделал паузу, и его глаза опасно сузились. — Виноватых искать не буду. Избавлюсь от всех сразу. Управляющая сглотнула, её лицо побледнело. — П-поняла, господин. Я лично прослежу, чтобы никто не приближался к коридору. — Она вновь почтительно поклонилась Покинув кабинет холодный ночной воздух Токио ударил в лицо, отрезвляя. Сев в салон машины, Ран откинулся на спинку сиденья, тяжело выдыхая. Образ податливой Нао на его столе, её влажные губы и тот мутный взгляд, всё это стояло перед ним, мешая сосредоточиться на деле. Он чувствовал, как пульс постепенно замедляется, а возбуждение сменяется сухой, расчетливой яростью. Он лениво провел рукой по рулю, выворачивая его, выезжая с парковки. Спорткар с визгом шин развернулся на пустой стоянке и, набирая скорость, скрылся в темноте, направляясь в сторону небоскреба Бонтена.

***

— Мразь! — выплюнул Масао, швыряя телефон в стену. Аппарат с сухим треском разлетелся на куски, пополнив гору мусора на полу. Он согнулся над столом, вцепившись пальцами в стол так, что костяшки, уже разбитые в кровь и покрытые свежими ссадинами, побелели. Плечи Масао тяжело вздымались, рубашка на спине взмокла от пота. Весь кабинет превратился в памятник его бессильной ярости: перевернутые шкафы, разорванные в клочья документы и острые обломки стульев, которые он крушил собственными руками. Воздух в комнате был тяжелым от запаха пролитого виски и пыли. — Да как ты посмела... Как ты, дрянь, посмела сговориться с этими ублюдками Хайтани?! Он ударил кулаком по столу с такой силой, что тяжелая чернильница подпрыгнула, заливая черными кляксами его окровавленные руки. Даже в этом безумии он оставался чертовски красив. Белокурые волосы, подстриженные в аккуратное каре, сейчас спутались и упали на лицо, закрывая обзор. Сквозь пряди лихорадочно блестели ярко-голубые глаза - точно такие же, как у Наоми. Это сходство всегда было его гордостью и его проклятием. Масао поднял взгляд на рамку с фотографией. На мгновение его рука дернулась, готовая отправить и её в полет, но он замер. Пальцы мелко дрожали. — Наоми... предательница... — прохрипел он, кусая губы до новых капель крови. Дверь скрипнула, и в этот хаос вошли двое. Дорогая лаковая обувь с мерзким, торжествующим хрустом прошлась по битому стеклу. — Господин Масао... — в дверях испуганно замер Харуто, но тут же вжался в стену, когда мимо него, едва не задев плечом, прошел Ханма. Ханма выглядел так, будто его вырвали с очень скучного фильма. Он лениво прислонился к шкафу, который едва держался на петлях, и начал медленно, почти по-садистски долго выуживать из пачки сигарету. Его зажигалка звякнула в тишине, и по кабинету поплыл терпкий дым, смешиваясь с тяжелым запахом разлитого виски. Масао поднял прищуренный взгляд, полный ненависти. На пороге стоял Кисаки. Его вид был оскорбительно стерилен. Идеально подогнанный костюм, холодный блеск очков, за которыми не было и намека на человеческий интерес. За его спиной, возвышался Ханма. Его серый костюм-тройка в полоску подчеркивал его несуразный рост, а длинные темные волосы с блондинистыми прядями обрамляли лицо, застывшее в гримасе абсолютного равнодушия.Он даже не взглянул на окровавленного Масао, для него этот погром был скучнее утренней газеты. — С хера ты тут забыл, Кисаки? — Масао рваным движением зачесал волосы назад, пытаясь вернуть лицу привычную маску властности, но руки продолжали дрожать. Кисаки окинул кабинет взглядом патологоанатома. Он пнул ногой обломок стула, проходя вглубь комнаты. — Пришел разгребать бардак, который ты устроил. --- холодно ответил он. — Твоя сестра... над которой ты так трясся...Связалась с Хайтани, как я и предупреждал. Кисаки хмыкнул, и в этом звуке было больше яда, чем в змеином гнезде. — Счета на рефрижераторные контейнеры уже у них. И что ещё у неё на тебя припрятано - одному Богу известно. Но, судя по тому, как охотно она слила информацию Рану, преданность в вашей семье — понятие растяжимое. --- Ты что несешь? --- нахмурился Масао, --- Наоми ничего не знает. Она даже не понимает, что в этих бумагах! --- Это ты так думаешь. --- Кисаки перевел взгляд на блондина, холодно ответив ему — Она понимает достаточно, чтобы прийти к Хайтани. А Ран... о, Ран Хайтани умеет быть убедительным. Масао смотрел на Кисаки исподлобья. Его «красивая» маска сползала, обнажая нутро одержимого фанатика. — Не лезь, Кисаки... — Это касается не только тебя, — Кисаки поправил очки, и блик на линзах полностью скрыл его глаза. — Мои люди в здании уничтожат все файлы, связанные с нашими делами. А ты должен остановить свою дорогую сестру. Или... Кисаки на мгновение замолчал, и его взгляд стал нечеловечески холодным. — Я избавлюсь от неё сам. Масао от злости кинулся на Кисаки, — Не смей! — Вспышка ярости ослепила Масао. С диким воплем он бросился на Кисаки, занося разбитый кулак, но удар так и не достиг цели. Ханма, который секунду назад казался спящим стоя, среагировал без малейшего усилия. Его огромная ладонь с татуировкой кандзи «Наказание» намертво сжала запястье Масао. Ханма даже не вынул сигарету изо рта, лениво выпуская дым в лицо блондина. — Ха! — равнодушно выдохнул он. — Вот же морока. Ты так орешь, что у меня зубы сводит. Ханма оттолкнул его и нанес короткий, издевательски легкий удар в челюсть, от которого Масао отлетел назад, врезавшись спиной в покосившийся шкаф. Книги градом посыпались на его голову.Золотистые пряди закрыли его лицо. "Эти ублюдки Хайтани... Нет..." подумалось ему от в висках запульсировало "Это все Хайтани Ран." В голове всплыли воспоминания как он смотрел на нее. В секунду Масао застыл. Он вспомнил как перевел взгляд на сестру. Она смотрела на Хайтани так, как он сам годами мечтал, чтобы смотрели на него. Он медленно поднялся, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Его взгляд изменился. Слепая ярость в голубых глазах сменилась холодную. — Не забывайся, Кисаки, — прошипел Масао, и в его голосе проступила опасная сталь. — Еще до того, как ты начал строить «Бонтен» во главе с Майки, ты пришел ко мне, и я согласился плясать под твою дудку. Масао тяжело задышал, сплевывая кровь на пол. Сделав шаг вперед, он демонстративно проигнорировал нависшего над ним Ханму. — Но у нас было одно условие. — Масао сделал шаг вперед, игнорируя Ханму. — Неприкосновенность Наоми.— Масао прищурился, —Ты дал слово, что и пальцем её не тронешь. Ни своими руками, ни руками своих шестерок. — В этом взгляде была угроза человека, которому нечего терять. Масао отшатнулся в сторону бара, точнее того, что от него осталось. Подхватил уцелевшую бутылку, он плеснул виски в разбитый стакан, не обращая внимания на острые края. — Я сам верну её и она будет со мной, как и всегда. — Говоря о сестре его голос утихал, словно успокаиваясь. Переведя взгляд на Кисаки, он смотрел на него взглядом полным холодной ярости. — Но клянусь, если ты хоть на миллиметр приблизишься к ней или кто-то из твоих шестерок, я обрушу на тебя всё, что у меня есть. Он выпил залпом, глядя Кисаки прямо в глаза. В его зрачках отчаяние мешалось с острой болью, которую оставила Наоми, бросив его. Кисаки смотрел на него сквозь бликующие линзы очков. На его слова, он лишь хмыкнул и на мгновение прикрыл глаза. Извращенная любовь была ему хорошо знакома... «Любовь... Хах... », промелькнуло у него в голове. Кисаки едва заметно улыбнулся кончиками губ. Сейчас Масао был похож на раненого зверя, что был опасен, неуправляем, но чертовски полезен, пока у него есть цель. Его преданность Наоми была тем самым поводком, за который можно было дернуть в любой момент. — Решай вопрос с сестрой быстро. Моё терпение не бесконечно. — Ровно ответил Кисаки, разворачиваясь к выходу из кабинета в сопровождении Ханмы. В дверях они едва не сбили влетевшего внутрь Харуто, тот в ужасе уставился на своего босса, который буквально разваливался на глазах. Когда они зашли в лифт, Ханма раздосадовано потирал шею, когда вокруг носились люди, что уничтожали документы — Слушай, Кисаки... --- Шудши зевнул, --- От чего бы не избавиться от Масао сейчас? Кажется от него сейчас будет больше проблем чем пользы... --- Ты когда-нибудь видел Масао с женщинами? --- холодно спросил Кисаки, поправив очки. Ханма задумался, стараясь вспомнить их совместные пьянки. --- Да, вроде и не раз... Он предпочитает блондинок.. — Тех, кто похож на его сестру, — отрезал Кисаки. — Губернатор, одержимый собственной кровью.--- Тетта усмехнулся, --- Какое вульгарное зрелище. Ханма удивленно свистнул и устало вздохнул — Думаешь, он реально рискнет пойти против нас из-за этой девчонки? — Найди Наоми, — сухо скомандовал Тетта, подняв глаза на напарника. — Если за неё вступятся Хайтани - убей её. Пока Хайтани и Масао рвут друг другу глотки из-за одной девчонки, у нас будет время зачистить счета.

***

Здание штаб-квартиры «Бонтена» безмолвным стеклянным колоссом возвышалось над Токио, прошивая облака своей зеркальной вершиной. Этот небоскреб был крепостью, в его холлах не было случайных людей, а воздух казался слишком разреженным и холодным. Лифт бесшумно скользнул вверх и замер. Двери разошлись, открывая вид на этаж финансов. Здесь всё выглядело иначе: стерильно, функционально и запредельно дорого. Это было личное царство Хаджиме Коконоя. Они прошли мимо бесконечных рядов мерцающих мониторов к массивному кабинету в самом конце холла. Когда тяжёлые створки распахнулись, они вошли в кабинет Коконоя. Коко вальяжно расположился в глубоком кожаном кресле. Его окружали ровные стопки бумаг и мониторы с бегущими строками котировок. Хаджиме - человек, чей мозг превращал любое событие, чувство или чужую жизнь в сухие цифры. Для него не существовало морали, только категории «выгодно» или «убыточно». Появление братьев Хайтани на пороге кабинета Коконоя не сулило ничего хорошего. В Бонтене такие визиты редко заканчивались простым чаепитием. — Ты сегодня на редкость занят, — протянул Ран, проходя вглубь кабинета. Его голос, пропитанный напускным дружелюбием, резанул тишину. Коко ответил равнодушным взглядом, лишь на секунду оторвавшись от цифр, и тут же вернулся к работе. Его безразличие было красноречивее любых слов. Коко позволил себе едва заметную усмешку.— Я всегда занят, когда речь идёт о деньгах, — ответил он ровно.— Хайтани, вы пришли ко мне с очередной проблемой, на которую мне придется списать бюджет? Ран, не дождавшись приглашения, бросил на стол увесистую папку. Бумаги заскользили по лакированной поверхности, едва не сбив чашку с остывшим эспрессо. Старший Хайтани замер рядом, сохраняя свою привычную ухмылку, за которой скрывался ледяной, оценивающий взгляд. Коко нехотя придвинул документы к себе. Его тонкие пальцы быстро перелистывали страницы. Он пробежал глазами по строчкам, выхватывая ключевые суммы. Небрежно откинувшись на спинку кресла и крутя в длинных пальцах перьевую ручку. Спустя минуту он захлопнул папку и оттолкнул её обратно.— Эти счета не относятся к финансам «Бонтена», — отрезал он. — Ошибка адресом. — Не относятся? — Риндо, обычно спокойный, но куда более резкий, чем брат, ощутимо напрягся. — Коко, не держи нас за идиотов. Губернатор работает на Кисаки. В этих бумагах полно проводок, которые идут в обход счетов Масао. И некоторые из них ведут прямиком к «шестеркам» Кисаки. Коко снова прищурился, и в этом жесте промелькнуло опасное предвкушение. — К «шестеркам», — эхом повторил он, склонив голову набок, отчего его белые волосы рассыпались по плечу, — Подручные - это не сам Кисаки. Юридически и финансово - это ничто. Он замолчал, внимательно изучая лица братьев, словно пытаясь разглядеть в их глазах правду, скрытую за бравадой. — И всё же, — вкрадчиво продолжил Коко, — откуда у вас эти файлы? Он на мгновение замер, и в его мозгу щелкнул фрагмент пазла. Личное поручение Манджиро. Стройка в Ногидзаке. Территория Роппонги, которую Хайтани знали как свои пять пальцев. — Наслышан, — Коко откинулся в кресле, сплетая пальцы в замок. — Слышал, что всё это провернула сестра губернатора, Наоми Фуегучи. Смелая женщина. --- он усмехнулся --- Но вот в чем загвоздка… Коконой медленно поднял взгляд, в его глазах блеснул опасный, лихорадочный расчет.--- Раз этот компромат сейчас у вас на руках, выходит, ---Он направил указательный палец на Рана --- Что предатели здесь не Кисаки, а вы, Хайтани? Не находите? Риндо ощутимо вздрогнул, его кулаки сжались до белизны в костяшках. Воздух в кабинете, казалось, загустел. Он уже открыл рот, чтобы ответить в своей резкой манере, но Ран легким движением руки остановил брата. — Наоми и правда отдала нам документы, — спокойно произнес Ран, хотя в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Но она лишь инструмент. Как только мы выжмем из неё всё, что она знает… я лично её устраню. Коко вновь прищурился, словно сканируя Хайтани на детекторе лжи. Тишина затянулась на несколько секунд, прежде чем его губы тронула тонкая, почти сочувственная ухмылка. Вся эта ситуация его не касалась, но он явно наслаждался чужим проколом. — Что ж, если так, это меняет дело. Голова Наоми Фуегучи сейчас - одна из самых востребованных трофеев. Коконой поднял голову, и в его прищуренных глазах блеснул холодный расчет. --- Кисаки уже знает, что девчонка в курсе его схем в «Бонтене». У неё есть доказательства его соучастия в сделках, о которых Манджиро знать не положено. Масао же хочет вернуть свою «игрушку», а Майки… — Коко вздохнул — Майки просто хочет её смерти, потому что из-за неё встал отмыв денег Бонтена. — А приказы Майки не обсуждаются, — отрезал Коко, словно вынося окончательный приговор. — И я просто уточняю... Она сама нарисовала у себя на лбу огромную мишень. --- Коко показал пальцем себе на лоб, издевательски усмехнувшись. Ран усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Он был в ярости. Контролируемой, холодной ярости, который понял, во что вляпалась Наоми. А главное, знала ли она о последствиях? Коко еще раз взглянул на документы, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Но ваша птичка оказалась куда занятнее, чем я думал. — Глядя на собранный компромат, на Масао — Даже жаль, что она ходячий труп. От слов Коко, Риндо свел брови к переносице, явно едва сдерживая себя, чтобы не сказать лишнего. — Шутишь, Коко? По-твоему, эта сраная стройка важнее того, что Кисаки предатель? Взгляд Коко стал, острым, как лезвие бритвы, он направил перьевую ручку на Хайтани, словно ставя на них невидимую отметку. — Ты разве меня не слышал? — Он скрестил руки на груди, глядя на него как на безумца. — Она ходячая мишень для Санзу, Кисаки и Масао. Считай ее уже списали со счетов. — Скажи мне, Коко, — Ран подался вперед, заглядывая в глаза Коко , — ты ведь знал, что Кисаки творит это за спиной главы? Коконоя вновь ухмыльнулся, его глаза превратились в две узкие щели, скрывающие истинные мысли. — Нет, — уверенно и твердо ответил он, хотя в глубине его взгляда плясали искры торжества. — Понятия не имел. Но я передам это Майки. Ран задержал взгляд на Коко чуть дольше, чем того требовали приличия. Коко лишь приподнял бровь, усмехнувшись, уже без тени злобы, скорее с любопытством профессионала. — Будет интересно понаблюдать за тем, как Кисаки будет выпутываться из такого дерьма. Ран медленно выпрямился, проигнорировав слова Коко, поправил манжеты своего дорогого пиджака и, не проронив ни слова, развернулся к выходу. Это молчание давило на плечи сильнее любого выкрика. Риндо последовал за братом, едва не задел плечом дверной косяк, его челюсти были сжаты так крепко, что на скулах отчетливо проступили желваки. Когда тяжелая дубовая дверь кабинета с глухим стуком закрылась, отрезая их от змеиного спокойствия Коконоя, братья оказались в длинном, залитом стерильным светом коридоре штаба «Бонтена». — Черт бы побрал этого выскочку с его цифрами, — выплюнул Риндо, резко затормозив посреди коридора. Он со всей силы ударил кулаком в стену. Глухой звук удара эхом разнесся по пустому пространству. Риндо тяжело дышал, его пальцы впились в собственные ладони. Слова Коко о «предательстве» Хайтани занозой засели в голове. — Нужно вернуться к Нао, --- выдохнул Риндо Ран шумно выдохнул, раздражение жгло его изнутри. — Блядь... Хуже и быть не может, — процедил он сквозь зубы. --- Мы в полном дерьме.

***

Советую:Trasgender - Crystal Castles (очень советую, одна из моих любимых) предупреждаю, о возможных мерзких описаниях. В это время Наоми стояла перед зеркалом в уборной, прижав ладони к пылающим щекам. Ледяная вода не помогала прийти в себя после утреннего инцидента, её губы невольно растягивались в мечтательной улыбке. Мысли крутились, касаемо того, может ли у них быть будущее? Возможно ли это? После, она вновь возвращалась к мыслям, о том, что она для него одна из сотен, что были до нее. Из состояния транса её вырвал резкий, сухой звук уведомления. Вернувшись к столу, на экране ноутбука, среди бесконечных строк кода, всплыло окно:

«Access Granted. Synchronization Complete».

Наоми встрепенулась. Азарт на мгновение пересилил романтическую дымку. Счета брата были заблокированы, от чего Наоми широко распахнула глаза и наконец удовлетворенно улыбнулась, считая это своей маленькой победой. Но стоило ей прокрутить страницу вниз, к офшорным счетам на Кайманах, как улыбка сползла с её лица. 0.00 ¥ Открыв следующую вкладку офшорных счетов: Британских островов - 0.00 ¥ Панамских островов - 0.00 ¥ Наоми глубоко вздохнула и выдохнула. В тишине кабинета, было словно слышно как крутятся шестеренки в ее голове, пытаясь сопоставить факты. Стараясь понять куда делись почти 140 миллиардов йен. Прислонив холодную руку ко лбу она нахмурилась, чувствуя, как под кожей пульсирует нарастающая тревога. Наоми вновь выдохнула. Наивная мечта лишить брата средств, улетучилась в мгновение. Она вновь села за стол, начав поиски денег, но и здесь было пусто, словно они растворились внутри структуры.

Можно доказать, что деньги были. Но невозможно узнать, где они сейчас.

Внезапно снизу, из основного зала клуба, донесся гул. Музыка взревела с новой силой, басы ударили в пол, заставляя стакан на столе мелко вибрировать. Звон разбитого бокала, женский смех, хлопки открывающихся бутылок, словно клуб ожил, задышал, превращаясь в многоголовое чудовище. Наоми попыталась успокоить нервы, что итак уже были ни к черту. Шум стал ближе. Наоми медленно поднялась из-за стола, её взгляд намертво приклеился к дверной ручке. Наоми услышала отчетливый, размеренный стук каблуков в пустом коридоре. Сердце пропустило удар. Это был не Ран. Его шаги она узнала бы из тысячи. Лихорадочным движением Наоми захлопнула ноутбук и одним резким движением смахнула его в глубокий выдвижной ящик стола, оставив небольшую щель. Она едва успела выпрямиться и сцепить дрожащие пальцы в замок, дверь распахнулась настежь. На пороге стоял Харучиё Санзу. Он выглядел безупречно и пугающе одновременно. На нем был дорогой, серый костюм, который контрастировал с его длинными розовыми волосами, спадавшими на плечи. Белая рубашка была застегнута на все пуговицы, подчеркивая его худощавый, почти змеиный силуэт. Его глаза, подведенные легкой дымкой усталости и безумия, лихорадочно блестели. Шрамы в углах рта, напоминающие застывшую улыбку, придавали его лицу выражение вечной, садистской насмешки. — Мне чертовски повезло поймать тебя, пока наши «короли Роппонги» где-то прохлаждаются. — Его голос, хриплый и вибрирующий от возбуждения, разрезал тишину. Его губы растянулись в широкой, пугающе искренней улыбке, обнажая ровный ряд зубов. Это была улыбка человека, который только что нашел клад или, что более вероятно, долгожданную жертву. —Управляющая... оказалась на редкость покладистой женщиной. Похоже, она совсем не в восторге от тебя, Нао-Нао. — С издевкой протянул он, проходя в кабинет, не сводя глаз с Наоми и уже упиваясь ее испуганным выражением лица. — Откуда ты меня знаешь ? — Стараясь не показывать страха, спросила девушка. Санзу усмехнулся, — Кто такая Нао-Нао? — Наигранно ответил он, — Сестра ублюдка губернатора, что вскрыла наш тайник. — Протянул он, намекая на проклятую стройку Ногидзаки. Он прищурился, и в его глазах Наоми увидела пугающую пустоту, смешанную с безумным азартом. Санзу медленно наклонил голову набок, не сводя с неё плотоядного взгляда. — Знаешь, я думал, мне придется искать тебя по всему Токио, — он сделал шаг вперед, и пол под его туфлями предательски скрипнул. — Но ты здесь, одна... скучаешь в одиночестве? Он обвел кабинет блуждающим взглядом, и его улыбка стала еще шире, когда он заметил её нервное движение у стола. — У меня есть более важная информация, чем стройка... — Меня интересует только приказ Майки. — сухо ответил он, сокращая расстояние. Наоми попятилась, едва переставляя немеющие ноги. Она начала обходить стол, стараясь сохранить дистанцию, словно это тонкое дерево могло защитить её от стихийного бедствия. — И что за приказ Майки ты... — Стараясь заболтать его выиграв немного времени, — исполняешь сейчас? Ладони сжались в кулаки так крепко, что ногти впились в кожу, но она этого не чувствовала. Слухи о санзу шли быстрее него. Бешенный пес Манджиро Сано - Харучиё Санзу. Санзу прищурился, склонив голову на бок.— Твое устранение Нао... Харучиё не спешил. Он двигался с лениво, наслаждаясь тем, как расширяются её зрачки и как сбивается дыхание. — Что предложишь теперь в замен на собственную жизнь? — Методично зеркалив её движения, обходя стол с другой стороны. Расклад был самым плохим. Попасться Санзу было хуже всего. Человек с которым не договориться, не сбежать, ни мольба о спасении - ничего. Стоило Наоми сделать более резкий рывок, надеясь проскочить к двери, как воздух в комнате взорвался. Харучиё с пугающей скоростью нанес резкий удар ногой. Массивное кожаное кресло со свистом пролетело через комнату и врезалось в панорамное окно. Раздался оглушительный звон, а по стеклу пробежала паутина трещин, что в ночной тишине этот звук показался выстрелом. От шума Наоми зажмурилась и Санзу без труда схватил ее за горло сдавливая ее, как стальной капкан, смотря как она задыхается хватаясь за его руку. Он прижал её к стене, едва ли приподнимая над полом. Наоми судорожно вцепилась в его запястье, пытаясь разжать пальцы, её ноги беспомощно заскребли по паркету, а легкие начали гореть от нехватки кислорода. Улыбка Санзу мгновенно испарилась, сменившись маской ледяного, почти скучающего безразличия. Игры закончились. Он смотрел, как лицо девушки наливается багрянцем. Внезапно, Санзу разжал пальцы и с силой отшвырнул ее в центр кабинета, так словно ему наскучило ее задыхающееся лицо. Наоми с глухим стуком ударилась виском об острый угол мраморного кофейного столика. Белокурые волосы смешались кровью, окрашивая их в жуткий, липкий кармин. Она рухнула на ковер, содрогаясь в приступе кашля и жадно хватая ртом воздух, пока мир вокруг неё предательски вращался. — Вид у тебя и правда жалкий, Нао-Нао, — Харучиё лениво облизал шрам в уголке губ, глядя на неё сверху вниз. — И ради этого Хайтани подняли столько шума? — Вопросительно выгнул бровь он Наоми, превозмогая тошноту и звон в ушах, попыталась отползти к дивану, цепляясь пальцами за ворс ковра. Это жалкое стремление к спасению вновь вызвало на лице Санзу ухмылку. — Послушай... — прохрипела она, хватаясь за край стола, — Мой брат и Кисаки... Они предатели! — Наоми сорвалась на крик, и её голос надломился — Доказательства? — склоняясь к её лицу так близко, что между ними не осталось и нескольких сантиметров. Она почувствовала его жаркое дыхание, пропитанное алкоголем и едким, химическим запахом. — Забавно слышать о преданности от той, кто только что слила родного брата...— Санзу на мгновение замер, изучая её лицо. Его усмешка стала шире, обнажая зубы. — Если ты убьешь меня сейчас, ты никогда не узнаешь, где остальные доказательства на Кисаки и Масао! — От боли она едва держалась уверенно, скорее жалко. Санзу прищурился. Он наслаждался её ужасом, но в его затуманенной голове всё же щелкнул расчетливый механизм. — Ты думаешь, ты особенная, Нао? — он схватил её за волосы, заставляя смотреть себе в глаза. — Я могу просто вытрясти из тебя душу, пока ты не начнешь петь всё, что знаешь, без всяких сделок? — Тише сказал он. Санзу сократил расстояние одним широким шагом, нагнулся и грубо схватил её за волосы, дергая голову назад. — Святая простота Нао-Нао — прошептал он ей прямо в губы, и его глаза, подернутые безумной дымкой, впились в её зрачки. — Теперь я понимаю, почему Хайтани тебя оставили... Слишком тесно пристроилась между ног Рана? А может между ними двумя? Наоми видела в глазах Санзу не просто угрозу, а абсолютное отсутствие человеческого сочувствия и эмпатии в целом. Внутри Наоми, сквозь ледяной ужас и звон в ушах, вспыхнула последняя, безумная искра сопротивления. Собрав остатки сил, она резко выбросила ногу вперед, целясь ему в колено, надеясь хоть как-то сбить эту спесь, хоть на секунду лишить его равновесия. Санзу встретил её движение с пугающей, механической точностью. Он поймал лодыжку Наоми в воздухе. — Знаешь, какой звук я люблю больше всего? — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. Зафиксировав её правую стопу, он с садистским удовольствием вывернул ее в сторону, за пределы естественного угла. Мир Наоми сузился до железной хватки на её щиколотке. Она почувствовала чудовищное давление, когда её стопу начали выкручивать в сторону, в которую человеческие суставы вращаться не должны. Секунда тягучего, невыносимого натяжения связок и резкий «хлопок» внутри тела. Острая, ослепляющая вспышка боли выбила воздух из легких Нао широко раскрыла рот в беззвучном крике, но спазм сковал легкие, не давая ей даже вздохнуть. Единственным свидетельством её пытки был тихий скрежет, что её ногти, не выдержав напряжения, ломались, впиваясь в паркет. — Вот этот, — закончил Санзу, отпуская её изувеченную ногу. Его свободная рука, с размаху впилась ей в лицо. С силой вдавил пальцы в щеки, вонзая ногти в нежную кожу и сминая челюсть так, что ее зубы до крови прокусили внутреннюю сторону губ. Из глаз Наоми брызнули слезы, мгновенно смешиваясь с грязью и кровью из рассеченной головы. Она отчаянно забилась под ним, пытаясь вырваться из этого стального капкана, но Санзу лишь навалился сверху, придавливая её своим весом к ковру. Отчаяние смешалось с агонией: она лежала на полу в кабинете Рана, там, где еще пол часа назад чувствовала себя любимой, а теперь её реальность сузилась до этой пульсирующей, разрывающей боли. От её отчаянной, заведомо проигрышной попытки сопротивления Харучиё зашелся в удовлетворенном, хриплом хохоте. — Очаровательная Нао-о-Нао-о! — прорычал он ей прямо в лицо, обдавая запахом спирта и химической горечи. — Теперь ты точно никуда не убежишь. Его большой палец с силой надавил на её скулу, оставляя глубокий багровый след. Она всхлипнула, едва оставаясь в сознании. Боль была простреливающей во всем теле, заставляя ее сжимать зубы. " Почему ты... тогда бросила и ушла без меня?.... Почему я..." Словно в предсмертной агонии, всплыли ее жадные мысли о неизменимом прошлом. А поцелуи Рана рассыпался в пыль под ледяным взглядом Санзу. — Давай же, Наоми... Дернись еще раз. Попробуй ударить меня еще раз, — он придвинулся почти вплотную, так что кончик его носа коснулся её щеки. Его голос сорвался на вибрирующий шепот. —Я не против услышать, как ломается что-то еще. Этот звук бодрит получше любого кокаина! Санзу намеренно медлил, смакуя момент, пока его пальцы продолжали медленно и методично сдавливать её лицо, не давая ей вздохнуть, от чего в глаза полопались сосуды, а глаза начали закатываться. Внезапно тяжелую тишину кабинета разорвал резкий звук уведомления. Из-под стола, где лежал ноутбук, вырвался неестественный, тревожный красный свет. Взгляд Санзу метнулся к этому багровому сиянию, и хватка на шее Наоми чуть ослабла. Наоми почувствовала, как давление на горло исчезло. Первый глоток воздуха обжег легкие, словно жидкий свинец. Адреналин, вспыхнувший в крови, вытеснил страх и боль. Наоми, едва различая очертания мебели сквозь пелену слез и пота. Упершись здоровой ногой в основание дивана, она со всей силы оттолкнулась, пытаясь выскользнуть из-под Санзу и рвануться к двери. Мир вокруг неё качался и плыл, превращаясь в нечеткие пятна. Она рванулась к двери, волоча за собой искалеченную ногу, чувствуя, как внутри всё сжимается от тошноты. Оправившись почти мгновенно, он дернулся следом. Наоми почувствовала, как его рука метнулась вниз, намертво перехватывая её здоровую лодыжку. Она хрипло, надрывно всхлипнула и, не глядя, нащупала на краю кофейного столика тяжелую хрустальную пепельницу Рана. Это был жест утопающего. Наоми замахнулась, и в этот короткий миг в её глазах не было ничего, кроме дикого желания защититься. Тяжелое стекло с глухим, костяным звуком врезалось Санзу в висок. Удар был такой силы, что Харучиё отшатнулся, выпуская её ногу и заваливаясь, а его голова дернулась в сторону. Пепельница выскользнула из ослабевших пальцев Наоми, с грохотом ударилась о пол и разлетелась на крупные осколки. Серое облако пепла взметнулось в воздух, оседая на окровавленном ковре и одежде, а десятки окурков разлетелись по кабинету Наоми трясло в лихорадочном ознобе, а по лицу вместе со слезами текла кровь из рассеченной головы. Санзу замер, прижав ладонь к окровавленному виску. Между его пальцев начала сочиться густая, темная кровь. Он медленно опустил руку, глядя на свои окрашенные ладони, и в его взгляде застыло нечто такое, от чего сердце Наоми окончательно упало в пятки. — Ты только что совершила свою последнюю ошибку, Нао, — прошептал он. Его голос звучал неестественно спокойно, и эта тишина пугала сильнее, чем его недавний смех. — Я тебя... на куски... — Удар таким тяжелым предметом не давал ему подняться и сфокусироваться на своей жертве. Оперевшись на тот же кофейный столик, она с трудом оттолкнулась, подтягивая собственное тело руками к двери. Наоми преодолела расстояние до двери на чистом инстинкте. Каждый сантиметр пути по ковру был пыткой: вывернутая лодыжка протестовала, простреливая во всё тело резкой болью, а рассеченный скальп пульсировал в такт ударам сердца. Пальцы, испачканные в пепле и крови, дрожали так сильно, что ручка двери поддалась лишь со второго раза измазав ее в собственной крови, серой пыли и хрустальной крошке от разбитой пепельницы. Коридор встретил её мертвенной, стерильной пустотой. Ни души. Лишь приглушенные стены клуба пропускали рокот басов, ту самую музыку, которая еще несколько минут назад равнодушно заглушала её крики. Звон бокалов внизу казался ей погребальным звоном.

«Наоми… ты совсем безнадёжна в драках!» — его смех, когда-то теплый, теперь казался издевкой. «Похоже, ты мастер только убегать… Главное, беги быстрее, иначе далеко ты не улетишь…» Она помнила, как он присел рядом, шутливо наставив на неё указательный палец, словно дуло пистолета, и улыбался своей мягкой, обманчивой улыбкой.

« Наоми… ты совсем безнадёжна в драках! — его смех раздался эхом в отголосках памяти — Похоже, ты мастер только убегать… главное, беги быстрее - иначе ... — Брат присел рядом с ней, аккуратно направляя на нее указательный палец и сохраняя теплую улыбку на своем лице.— далеко ты не улетишь...»

Эти десять метров до выхода из здания стали для неё персональным кругом ада. Наоми не могла встать. При малейшей попытке перенести вес на правую сторону тело прошибало электрическим разрядом такой силы, что в глазах темнело, а к горлу подкатывала тошнота. Она ползла, цепляясь пальцами за выступы стен и ножки мебели. Каждое соприкосновение сустава с полом отзывалось сухой болью. Наоми впивалась зубами в губы до крови, чтобы не закричать, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. — Еще немного... — хрипела она, задыхаясь от боли, стараясь оставаться в сознании. Когда она наконец преодолела последние метры и толкнула тяжелую створку дверей, ночной воздух Токио обжег её легкие. --- Сука! Я на куски порублю тебя! — яростный, надрывный крик Санзу позади заставил её вздрогнуть всем телом. Она оказалась на тротуаре, жалкая, со сломанной ногой - она была бесполезной. Силы окончательно оставили её. Она повалилась вперед, готовая просто исчезнуть в асфальте. Слыша тяжелые, неритмичные шаги Санзу уже готовясь к еще одной волне боли. Но удара не последовало. Вместо холодного бетона её встретили чужие, неестественно длинные и сильные руки. Наоми даже не успела вскрикнуть, когда её рывком оторвали от земли. — Какое драматичное зрелище, — раздался над головой ленивый, насмешливый голос, в котором не было ни капли сочувствия. Наоми вскинула голову, захлебываясь воздухом. Перед ней, возвышаясь как темная башня, стоял Ханма Шуджи. Знакомая старая фигура. Его лицо освещалось тусклым светом уличного фонаря, а татуировки на кистях рук: «Преступление» и «Наказание». — Вот уж не думал, что ты сможешь выжить после этого загонщика, — пропел он, окинув её оценивающим взглядом от окровавленных волос до изорванной, испачканной пеплом пиджака. — Это не просто удача, это какой-то скверный анекдот Ханма усмехнулся, смотря на неё сверху вниз с тем самым выражением человека, который нашел на дороге монету в 100 йен. — Наоми-чан… Ты ведь не в обиде, что я подослал к тебе Санзу?— Ханма перехватил её поудобнее, и его пальцы случайно задели её вывернутую лодыжку. Наоми издала надрывный, захлебывающийся стон и обмякла в его руках, теряя сознание. Последним, что она почувствовала, был запах его дешевых сигарет и то, как Ханма, даже не оборачиваясь, понес её в сторону черного автомобиля.

Сон накрыл её тяжелой волной воспоминаний.

советую: Gregson 2.3 Courante - Peter Gregson Прошлое утягивало её за пределы сознания, в тесные, пропахшие безнадегой стены их старого дома из которого она, когда-то давно, так желала выбраться. Воздух там, был тяжелым, застоявшимся, насквозь пропитавшийся прогорклым жиром дешевой еды и нестираным бельем. Над всем этим витал едкий, тошнотворный дух дешевого алкоголя и застарелого пота - запах их отца, который словно пропитал древесину стен. Девятилетняя Наоми лежала на жестком матрасе, свернувшись калачиком. Она выглядела крошечной, изможденной. Худенькие плечи выпирали сквозь застиранную, серую ночнушку, а на худых ногах синели свежие отметины от отцовского ремня. Она пыталась стать невидимой и поскорее слиться с грязным футоном. За тонкой перегородкой фусума бушевал шторм. Гулкие удары, от которых содрогался пол и дребезжала старая посуда, смешивались с яростным ревом отца. — Ты, никчемная дрянь! — его голос, охрипший от табака и спиртного, гремел прямо над ухом. — Куда ты девала деньги? Я спрашиваю где деньги! Я из тебя, шлюхи, всю дурь выбью! Раздался хлесткий звук пощечины, а затем жалобный, визгливый вскрик матери, который тут же захлебнулся рыданиями. — Нет! Дорогой! — её голос дрожал, срываясь на крик. — Перестань! Дорогой, остановись! — Заткнись! Я здесь хозяин! — последовал новый удар, тяжелый и тупой, за которым последовал грохот падения тела. Каждый звук отдавался в её маленьком теле физической судоргой. Она до боли в суставах прижимала ладони к ушам, стараясь заглушить этот кошмар, но стены были слишком тонкими. Внезапно матрас рядом прогнулся. Масао придвинулся ближе. Его одежда, растянутая футболка и старые штаны, была покрыта пятнами грязи и штопками, а от него самого пахло дешевым мылом и усталостью. Побитое лицо, со свежей разбитой скулой и гематомами, но в глазах, похожих на две теплые искры, светилась только запредельная забота. Наоми глядела на брата, словно стараясь запомнить его лицо которое она не видела уже очень давно. Грязное, почти зловонное место, в котором он был ее драгоценным старшим братом. Масао осторожно, почти невесомо, накрыл её маленькие ладошки своими. Его руки были холодными и шершавыми, со сбитыми в кровь костяшками, но для Наоми они в тот момент даровали хрупкий кокон тишины. Наоми подняла на него глаза. Они были огромными. С затопленными слезами, которые дрожали на ресницах, но так и не скатывались вниз. Беззвучно всхлипывая, стараясь не издавать шума, её губы мелко, лихорадочно дрожали, выдавая тот ужас, от которого сводило мышцы. В этой грязной, провонявшей комнате Масао был для нее единственным, существом, которое оберегало свою драгоценно-любимую сестру, словно величайшее сокровище среди всего мусора. В комнате было слишком шумно от криков, но Масао не произнес ни слова. Он смотрел ей прямо в глаза, и его губы медленно, отчетливо сложились в фразу, которую она прочитала, как молитву: «Не бойся. Я рядом». Она уткнулась лбом в его плечо, вдыхая запах дешевого стирального порошка и его старого пота. И едва она расслабилась, чувствуя, как страх отступает перед его защитой, как темноту затхлой комнаты начало прорезать ослепительное сияние. Грязные стены татами начали таять, растворяясь в золотистом мареве, а тяжелый запах жира и перегара сменился ароматом раскаленного асфальта и травы. Старое воспоминание о котором и сама Наоми уже не помнила до этого сна. Сон Наоми был выткан из болезненно-яркого солнечного света и запаха пыльной летней дороги. Она снова была маленькой, чувствуя, как её детские пальцы судорожно, вцепились в большую, мозолистую ладонь брата. Для которой эта рука была единственной опорой в их маленьком мире. — Нао-о-о! Смотри на меня! — голос брата ворвался в её сон, чистый и звонкий. — Опять ты в облаках летаешь! Масао выглядел в точности так, как в тот день. много лет назад. Его волосы были растрёпаны ветром и переливались на свету. Он был ослепительно прекрасен и одновременно жалок в своем убожестве. Белокурые волосы, той же ледяной белизны, что и у Наоми, были обрезаны криво, рваными прядями, которые вспыхивали под нещадным солнцем. Он шел чуть впереди. Наоми жадно смотрела на брата, желая подольше побыть с ним. Она видела его разбитую скулу, где кожа лопнула, обнажая сочащуюся плоть, окруженную сине-черными гематомами. Красивые черты лица, искаженные следами отцовских ударов. На шее и руках Масао были желтушные пятна старых синяков, наслаивающиеся на свежие, пурпурные отметины. И та же затасканная одежда с нестирающимися пятнами и дырами. Несмотря на это, Масао обернулся к ней и улыбнулся, широко, во весь рот, сияя той неподдельной радостью, которую не могли выбить из него никакие побои. Искренняя детская улыбка. Его ясные голубые глаза под солнечными лучами стали похожи на прозрачную морскую гладь, спокойную и глубокую, скрывающую в себе все их общие слезы. — Не переживай, Нао, — его голос звучал как мелодия, перекрывая гул крови в её ушах. — Я постараюсь зарабатывать больше, и тогда мы сможем переехать.— Он поднял голову к солнцу, заставляя жмуриться до цветных пятен перед глазами.— Будем завтракать и ужинать вместе. Я уже и квартирку присмотрел... она хоть и маленькая, зато будет нашей. Будем жить вместе, ты и я! Наоми улыбнулась ему в ответ, усталой и вялой улыбкой, которая почему-то была в разы искренне и добрее будущих. Он чуть сжал её пальцы, и Наоми почувствовала давно забытое тепло, что он дарил ей в детстве. Которое спустя годы, стало стремительно остывать. — Брат... — просипела она, но голос застрял в горле. Морская гладь в глазах Масао вдруг потемнела. На его старую грязно-белую футболку посыпался серый пепел, оседая на белокурых волосах, словно пыль. Светлое небо над их головами треснуло, осыпаясь осколками хрусталя и сигаретным пеплом. Идиллическая дорога превратилась в грязный ковер в кабинете Хайтани. Наоми попыталась удержаться за брата, но его фигура начала рассыпаться, как прах из разбитой пепельницы. Последнее, что она увидела в этом угасающем сне - это его улыбку, которая теперь казалась бесконечно далекой и печальной. «Ты и я...» — эхом отозвалось в темноте, прежде чем сознание окончательно провалилось в бездну беспамятства.

***

От резкого движения и смены положения её изломанное тело пронзила острая боль, что она дернулась всем корпусом. Сон о брате и солнечном свете окончательно рассыпался, оставляя после себя лишь горечь и холод. Наоми подняла голову и огляделась. Она была не в больнице и не в кабинете Рана. Это было стерильное, холодное помещение, пропитанное запахом озона. Кабинет Кисаки Тетты. Хуже не могло и быть для такой как она. Она позволила Санзу сломать себя, позволила Ханме похитить себя. Ей было невыносимо стыдно за свою слабость, за то, что она лежала здесь, беспомощная и искалеченная. «Слабая и жалкая Нао» - подумалось ей. "Знаешь, какой звук я люблю больше всего?" всплыло в голове, от чего к горлу подступила тошнота. Она медленно опустила взгляд вниз. Нога была туго забинтована поверх одежды, но бинты уже пропитались сукровицей, а из-под них виднелся жуткий, иссиня-черный отек. Ступня была зафиксирована в относительно ровном положении, но Наоми понимала, что это лишь видимость. К горлу вновь подступил приступ тошноты, от чего она прижала ладонь ко рту. — Очнулась? — раздался впереди знакомый, ленивый голос.— Не пытайся встать. Твои связки теперь держатся только на честном слове и моих бинтах. Ханма сидел напротив неё, олицетворяя собой само воплощение скуки, ставшей опасной. Он по-хозяйски расселся на кожаном диване, широко раскинув ноги и закинув одну руку на спинку. От нечего делать Шуджи лениво забавлялся со своей зажигалкой: металлический колпачок ритмично щелкал открыть-закрыть, открыть-закрыть Он подкурил очередную сигарету и прищурившись от едкого дыма, который медленно поплыл к высокому потолку, Ханма оглядел её избитое лицо с какой-то извращенной, тягучей неохотой. — Долго же ты спала, — протянул он, оглядывая её изуродованное лицо с какой-то извращенной, тягучей скукой. — Я уж думал, ты решила помереть. Он коротко усмехнулся, стряхивая пепел прямо на ковер.— Кисаки тогда бы пришлось ох как несладко. Наоми попыталась пошевелиться. Схватившись дрожащими пальцами за край дивана, она медленно, преодолевая тошноту, начала поднимать корпус. В каждом её движении сквозило такое мучительное усилие, что обычный человек давно бы сдался, но в Наоми проснулось то, что всегда отличало её от брата не ярость, а тихая, несокрушимая стойкость. — Где мы? — её голос был едва слышным, надтреснутым, но в нем не было и капли мольбы. Стоило ей чуть сильнее повернуть голову, как мир начинал плыть, а к горлу подступал горький ком. — У меня в офисе. — Холодно ответил Кисаки. Он стоял напротив неё. Его взгляд, лишённый тени сочувствия, скользнул по её фигуре, фиксируя каждое повреждение с механической точностью. Наоми казалась ожившим воплощением скорби, сошедшим с полотен о мучениках. — Где твой брат сейчас? — сухо спросил он. Наоми лишь слабо качнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Кисаки, не меняясь в лице, протянул ей смартфон. На экране высветилось имя, от которого сердце Наоми пропустило удар. Пальцы, всё ещё вцепившиеся в обивку дивана, побелели. Гудок, второй... тишина в кабинете стала почти осязаемой, давящей на барабанные перепонки сильнее, чем недавняя контузия. — Отвечай, — не приказал, а скорее констатировал Кисаки. — Иначе я сломаю вторую ногу, если он не услышит твой голос в ближайшие десять секунд. Дрожащей рукой она взяла телефон. Холодный металл корпуса обжёг кожу. — Алло... брат? — выдохнула она, едва узнавая собственный голос. На том конце трубки повисла тяжёлая пауза, а затем раздался резкий, рваный вдох. Голос брата, всегда был для неё источником страха, сейчас погружал её в окончательный кошмар. — Наоми?! Какого черта?!— Его голос, искаженный помехами, гремел на весь кабинет — Где ты? Кисаки резким, выверенным движением выхватил смартфон из её ослабевших пальцев. — Масао, — произнёс он, поднося трубку к уху. Его голос был лишен красок, как у механизма. — Если ты не отзовешь заказ в ближайшие десять минут, я пришлю тебе её пальцы. По одному. А затем и всё остальное. В трубке воцарилась зловещая тишина, которая спустя секунду взорвалась ледяным, надрывным смехом. — Кисаки... Попробуй, — в голосе Масао сквозило чистое, незамутненное безумие. — Я предупреждал тебя Кисаки... На кону сто сорок миллиардов йен. За такие деньги даже самые верные псы перегрызут глотку хозяину. Если не отдашь Нао мне сейчас, я камня на камне не оставлю от города! Собака сорвалась с поводка. Кисаки не удостоил его ответом. Ситуация его раздражала. Он медленно перевёл взгляд на Ханму. Тот замер у окна, небрежно прислонившись к раме. Его ленивый, плотоядный взор был прикован к Наоми. В зрачках Шуджи читалось предвкушение хаоса, который вот-вот захлестнёт Токио. — Если хочешь забрать её живой, ты придёшь за ней лично, Масао. Коротким жестом он сбросил вызов. Кисаки мельком взглянул на часы, сохраняя пугающую невозмутимость. Он поднялся и начал методично, пуговица за пуговицей, расстёгивать манжеты своего безупречного белоснежного пиджака. — Присмотри за ней, Ханма, — бросил он, аккуратно закатывая рукава рубашки и обнажая тонкие, бледные предплечья. — Только не переусердствуй. Она должна быть в сознании, когда Масао ворвется в здание. Кисаки вышел, и сухой щелчок замка прозвучал в тишине как окончательный приговор. Наоми осталась наедине с Ханмой. Ханма, который до этого стоял у окна, медленно оттолкнулся от рамы. Его высокая, угловатая фигура нависла над Наоми, отбрасывая на неё длинную, ломаную тень. Ханма не спешил. Он сделал глубокую затяжку, и кончик его сигареты ярко вспыхнул в полумраке, освещая татуировки на его кистях. Он сел напротив Наоми, на противоположный диван. — Ну что, маленькая заложница, — протянул он, выпуская струю едкого дыма прямо ей в лицо. — Чем займемся? — усмехнулся он, от чего уголки его губ поползли вверх, — Сыграем в карты на раздевание? Его взгляд зацепился на бинтах, пропитавшихся сукровицей. — Санзу знатно тебя поправил. Хотя даже не знаю что хуже, умереть от руки Санзу или отдать тебя брату. Он лениво щелкнул пальцами по её забинтованной ноге, и Наоми захлебнулась в немом крике, сжав губы. — Твой брат Масао, только что подписал тебе смертный приговор. Он думает, что его деньги важнее твоих целых костей. — равнодушно ответил Ханма. словно вел диалог о погоде, а не о ее жизни. — Если моя смерть избавит Бонтен, от Кисаки и Масао, то мне не страшно. — нахмурилась Наоми, хотя ее глаза были полны страха, что ей придется вновь пережить боль, что причинил ей Санзу. — Хммм... — Задумался Ханма, что не предвещало ничего хорошего. — Знаешь, я всё пытаюсь понять, — начал он, и в его голосе прорезались нотки пугающего любопытства. Он подался вперед, облокотившись на собственные колени и сокращая дистанцию до минимума. — Что в тебе такого особенного? Отчего Масао окончательно слетел с катушек, а Хайтани готовы глотки друг другу грызть, лишь бы затащить тебя в свою постель? Его вопрос звучал издевательски, обесценивая её как личность, сводя всё к мужскому вожделению. — Я бы не назвал тебя девушкой цепляющей взгляд. — Жестом обведя ее, намекая, что она была заурядной и непримечательной. — Хотя с братом вы и правда похожи, как две копии. Цвет волос и глаз точь-в-точь. Та же кость в горле. Наоми лишь плотно сжала губы, нахмурив брови и терпя разрывающую боль в скуле. — Ничего. — Она осознала свою незначительность в схватке гигантов. — В мне нет ничего особенного. Ханма замер. Ухмылка на его лице на мгновение погасла, сменившись странным, почти научным интересом. Он смотрел, как подрагивают её ресницы, и в его зрачках промелькнуло пугающее понимание. Вот оно что. Перед ним сидел не дрожащий кролик. Это была неподдельная сила воли, на которой она до сих пор и держалась. Существо, чья чистота и хрупкость в прогнившем мире выглядят почти вызывающе. Она была тем самым тихим омутом, который вызывал у мужчин вроде Масао или Рана первобытное, почти грязное желание. Либо спрятать её в самую темную клетку, чтобы никто не смел достать ее оттуда, либо собственноручно сломать этот хрупкий хребет, наслаждаясь моментом ее окончательного падения. — А-а... теперь я вижу, — прошептал Ханма, и его улыбка вернулась, став еще шире и опаснее. Он сделал глубокую затяжку, выпустив дым ей прямо в лицо. — Ты вызываешь зуд, Наоми-тян. Желание проверить, как громко ты хрустнешь, если нажать чуть сильнее. Неудивительно, что они так одержимы. Он наклонился еще ближе, его шепот стал вкрадчивым, почти интимным. — Кстати, чисто теоретический вопрос... Пока мы ждем, — он заинтересованно приподнял бровь, жадно вылавливая малейшую реакцию на её лице. — Если бы тебе пришлось выбирать, кто первым доберется до этой двери, кого из них ты бы оставила в живых? Ханма явно наслаждался ситуацией, злорадствуя над её беспомощностью. — Рана, который так красиво вьет вокруг тебя свои сети? Или Риндо, который готов перегрызть глотку любому за один твой взгляд? Кого бы ты спасла, Наоми-тян? Кого из них ты любишь чуточку меньше, чтобы позволить мне убить его? Он замолчал, ожидая, когда эта ядовитая мысль проникнет в её сознание, и в его глазах вспыхнул предвкушающий огонек. Ему хотелось увидеть, как этот стальной стержень внутри неё даст трещину. — Иди к черту, — вытолкнула она из себя. Голос был тихим, из-за сухости в горле, но в нем прозвучало столько кристально чистого презрения, что Ханма на секунду перестал щелкать зажигалкой. — Чтож, мне будет интересно увидеть чем все закончиться. У Кисаки на тебя большие планы… ценой в сто сорок миллиардов йен. --- Он усмехнулся, лениво поднимаясь с дивана. --- Постарайся не сдохнуть раньше времени.

***

Машины братьев Хайтани с визгом разрезали ночную тишину у входа в «silence». Когда Ран и Риндо вошли внутрь, музыка уже не гремела. В зале стояла гулкая, противоестественная тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов персонала, который в панике пытался привести помещение в порядок от пятен крови. Управляющая клубом, эффектная женщина в обтягивающем платье, поспешила навстречу. Она знала Рана годами. Знала его щедрость, когда он был в духе, и его ледяное безразличие. В глубине души она всегда надеялась, что её исключительная преданность дают ей право на особую благосклонность. Увидев его, она привычно поправила локон, на ходу вытирая вспотевшие ладони о ткань платья. Сердце колотилось в горле от животного страха перед тем, что она допустила в клубе, но она отчаянно пыталась сохранить лицо. Она попыталась изобразить на лице томную покорность, надеясь, что её очарование, смягчит гнев владельца. Она игриво вскинула ресницы, строя глазки Рану, и шагнула ближе, обдав его ароматом дорогих духов, который сейчас казался тошнотворно неуместным. — Господин Ран... — начала она, подаваясь вперед и слегка касаясь его рукава, словно ища защиты. Она всё еще надеялась, что он погладит её по голове за «старания», а не заметит дрожь в её коленях. Ран не шевельнулся. Его лицо было бледной маской, а взгляд, ледяным бездонным колодцем, в котором не отражалось ни капли её «очарования». — Что здесь произошло? — его голос прозвучал как удар хлыста, мгновенно сбивая с неё спесь. — Приходил... господин Санзу, — пролепетала она, мгновенно отступая на шаг. Вся её кокетливость осыпалась, как дешевая штукатурка. — Он был в ярости. Мы... мы пытались его сдержать, но вы же знаете Харучиё... мы не смогли его остановить... — Её голос сорвался на жалкий писк. Она смотрела на Рана с надеждой, что он поймет её «беспомощность», но видела лишь смерть. Стоило имени Санзу сорваться с её губ, как Риндо накрыла волна страха. В его голове мгновенно вспыхнули страшные картины. Он уже видел окровавленное, изуродованное тело Наоми, её разрубленную плоть и застывший, стеклянный взгляд мертвых глаз. Зная безумие Харучиё, Риндо не сомневался, что тот не оставил бы её живой. — Нао! — сорвался на крик Риндо и, не дожидаясь брата, в панике ринулся к кабинету. Ран же остался стоять на месте. В нем закипала ярость такой плотности, что воздух вокруг, казалось, начал густеть. --- Где Наоми? Женщина театрально сложила руки стараясь принести глубочайшие извинения --- Она ушла почти сразу как появился Господин Санзу... Мы не успели сообщи... Не дослушивая оправдания женщины с молниеносной, почти небрежной точностью, он выхватил пистолет. Оглушительный хлопок. Пуля вошла точно в лоб женщины, прерывая её последний вздох, полный неоправданных надежд. Её глаза закатились, и тело мешком рухнуло на пол, пачкая подол платья. Официантки закричали, в ужасе бросаясь врассыпную, но Ран даже не моргнул. В голове была только одна мысль. Днем когда он был в своем кабинете, она была в его руках. Живая с румянцем на щеках, а сейчас в пустующем кабинете лежит только ее мертвое тело. — Хоть раз. — проходя по коридору прошептал он, — Хоть чертов раз ты можешь быть там где я тебя оставил? — Сжал пистолет в руке Ран, следуя за братом. Риндо первым влетел в кабинет. Он резко замер, его плечи тяжело вздымались от нехватки кислорода. Кабинет был перевернут вверх дном. Тяжелое кресло врезалось в окно, пустив по стеклу паутину трещин, повсюду валялись осколки хрусталя и окурки. Но страшнее всего было пятно крови на углу мраморного столика и бурые следы на ковре. Риндо пошатнулся. Его повело в сторону, он оперся о косяк двери, чувствуя, как мир уходит из-под ног. — Нет… только не это… — прохрипел он, вглядываясь в капли крови. Ран замер в дверном проеме, словно чужой в собственном кабинете. Он медленно обвел его взглядом. Он сделал шаг внутрь, и его подошва с хрустом наступила на осколок разбитого бокала. Ран посмотрел вниз. На дорогом лакированном паркете, прямо у его стола, красовались смазанные следы крови и грязные борозды, следы того, как кто-то отчаянно цеплялся ногтями за пол. Риндо прошел к столу, на котором недавно сидела Нао. Под его ногами были пятна крови. Один из выдвижных шкафчиков, щели бил красный свет. Ран медленно потянул ящик на себя. Ноутбук лежал на месте. Ран открыл крышку, и синеватый свет экрана ударил по его застывшему лицу, отражаясь в расширенных зрачках. Пролистнул страницу вниз, и его дыхание прервалось, застряв комом в горле. Счета были пусты. Они были закрыты серией транзитных операций. Деньги ушли не одним переводом, а десятками, через фонды, офшорные прокладки, временные активы. Так выводят средства, когда не планируют их возвращать. Огромное состояние бывшего лидера «Семи смертных грехов» и нынешнего Губернатора Токио исчезло, словно его никогда и не было. Тишину экрана разорвало назойливое красное уведомление, что мигало в углу. Ран кликнул по нему. В ту же секунду монитор вспыхнул красным, заливая кабинет. Поверх таблиц и кодов появилась короткая строка:

АКТИВНЫЙ КОНТРАКТ

Цель: Кисаки Тетта

Статус: Активен до следующего дня 11:00

Сумма контракта: 140 000 000 000 ¥

Глаза Риндо округлились, обнажая удивление.— Сто... сорок... миллиардов... — его голос сорвался, превратившись в надтреснутый хрип.Его охватило такое сильное волнение, что сердце начало пропускать удары. Сумма за голову Кисаки Тетты была колоссальной. — Ублюдок Масао...—Ран медленно вдохнул через нос. Выдох вышел рваным.— Сыграл на человеческой жадности и поставил на кон все до последней йены. Как в старые добрые времена его банды. — Его плечи опустились. — Сколько бы власти или шестерок у него не было, за такие деньги можно предать бога, не то,что Кисаки. А отбиться от такой оравы невозможно, еще и за такое сжатое время. — Ответил Риндо, отводя усталый взгляд от экрана, переводя его на брата. Он никогда не видел Рана таким раздавленным и восхищенным одновременно. В этом звуке было холодное признание чужой беспощадности. Риндо замер осознавая тяжесть ситуации и то насколько она далеко зашла.— Если Масао пошел на это, значит, Наоми для него либо уже мертва, либо она у Кисаки как единственный залог безопасности. — С её появлением всё летит к чертям. — признал Ран. В голосе не было злости, только измотанность. Внос ударил запах ее блинчиков, что она делала утром. А руки, словно почувствовали жар ее кожи под своими ладонями и то, как сбилось ее дыхание. Он сжал ладони в кулаки. — Пошли, — бросил он брату, выходя из кабинета и перешагивая через тело убитой им женщины, даже не взглянув на неё.. — Я хочу лично увидеть лицо Кисаки, когда он поймет, что никакие деньги не спасут его от того, что я с ним сделаю. Риндо последовал за Ран до парковки, а после остановил его схватив за плечо. Ран обернулся, вопросительно смотря на него. — Думаешь завалиться в Бонтен с пушкой на перевес хорошая идея? — Тише ответил Риндо. Ран усмехнулся, одергивая его руку. — Думаю, слить информацию о местонахождении Кисаки - хорошая идея. — Ответил Ран, залезая в карман за сигаретой. Риндо несколько секунд смотрел в глаза брата. Усталость читалась в них так же ясно, как и в его собственных. — Допустим, и что потом? — Тяжело вздохнув он сунул руки в карманы, — У нас с Наоми была сделка, если ты помнишь. — Но она не предусматривала разгром группировки, — серьёзно отрезал младший, не сводя взгляда с брата. — Зачем лезть в самое пекло? Ты сам говорил, что она лишь удобный повод, чтобы устранить Масао. Риндо потер шею, чувствуя, как затекают мышцы. —Всё заходит дальше положенного, Ран. Ран щелкнул зажигалкой, и огонек на мгновение осветил его холодное лицо. — Хочешь, чтобы я признал, что был не прав, мелкий? — он поднял бровь, косо глядя на брата. Риндо ухмыльнулся, сунув руки в карманы — Было бы неплохо. Сделай ты это хоть раз в жизни, козлина. Ран выпустил первую струю дыма, прищурившись. Горький привкус табака немного прояснил мысли. — Считай, что я признал это в тот момент, когда она вскрыла счета Масао Ран бросил окурок под ноги и раздавливая его носком туфли.—Я не намерен лишаться, хорошего секретаря, — Цинично ответил Ран, разблокировав машину — И тем более отдавать ее Масао или Кисаки.