Хочешь жить — умей вертеться

Жили Логуновы в небольшой съёмной однокомнатной квартире. Хозяйка радушно приняла новых жильцов. Заселились братья предположительно недавно, где-то год назад. Многие в районе давным-давно знали о их печальных причинах переезда. В России многие семьи неполные, от чего в первую очередь страдают дети. Фёдор тогда ещё учился в вузе на хирурга, только вот, не получилось доучиться. Пришлось уйти ради Коли с образованием медбрата и работать в старой клинике неподалёку. Как всем известно, папы у мальчиков разные. Отец старшего попал в аварию, а про отца младшего и вовсе не известно. Мать часто выпивала, от чего часто прилетало кареглазому, пока юноша уезжал учиться. И пила женщина настолько часто, что иногда мальчик сбегал из дома через окно, хорошо, что жили они тогда на первом этаже, лишь бы не находиться близко к этому месту. Стоя у зеркала и укладывая тёмно-русые волосы чуть выше плеч, старший Логунов вновь вспоминал тот день, когда их матери не стало. Ничего необычного, алкогольное отравление. Взгляд изумрудных глаз бегло осмотрел в целом внешний вид и одежду. К удивлению парня изменения не проглядывались: всё такие же овальное лицо правильной формы, с приятными, но не дюже красивыми пропорциями, миндалевидные глаза с тёмными густыми ресницами, оранжевая толстовка-оверсайз, уже терявшая свой праздный вид, очки-лески крепко держались на переносице. Удостоверившись, что тот выглядит вполне обычно, накинул на себя чёрную изношенную куртку, обмотал вокруг шеи красный шарф и вышел из квартиры, закрывая её на ключ, держа свой путь на заброшенную постройку. На улице полно томных серых лиц, беспристрастно проходивших мимо по своим делам. Казалось, что посёлок стал таким же серым и гнилым, как обитавшие в нём люди. Тротуар по всей местности был весь в трещинах и небольших ямках, аналогичная ситуация с асфальтом. Непонятно кем и зачем большинство разбитых фонарей, изредка какие были целы, дополняли своей мрачностью улицы. Жилые дома и прочие невысокие здания, к примеру магазины, тоже особо не отличались своей яркостью. Единственные, кто хотя бы как-то не удручают эту обстановку, так это "питомцы посёлка", Фёдор не понимал до конца значения этого выражения, обозночающее то ли бездомных животных, то ли очередную шайку негодяев, которые часто забредали в несчастную глушь. Впрочем, мед.брата это ни капли не волновало. Напоследок, старший Логунов проявил желание прогуляться по парку. Что и сделал впоследствии. Тот самый парк, по которому он ещё вчера гулял вместе с Колякой, так называл младшего зелёноглазый из-за неуклюжести и таланта постоянно пачкаться. "Эх, Коляка, Коляка...ты сильно будешь злиться на меня, да?" — сколько парень находился на улице, столько и думал лишь об этом. Шаги стали гораздо медленней, внятней и менее уверенно. Обогнув один круг вокруг маленького стадиона, тот присел на скамейку и интенсивно закурил. Пропустив три сигареты, полез в довольно большой карман куртки, доставая крепкую верёвку. Взял её в обе руки, не заметив, как мыло выпало и скрылось в снегу. "Я чёртов слабак, да..." Руки начали трястись непонятно от чего: мороза или от отвращения к собственной слабости. Но и его понять можно. На единственной работе сокращение персонала, более работы с нормальной зарплатой нет, а платить за квартиру, покупать еду, канцелярию для брата и прочие необходимые бытовые вещи нужно на что-то. Парень долго держался и не раз задумывался над этим столь низким решением. Он еле сводил концы с концами. Внутри было слишком тяжко, больно и невыносимо страшно. Ненависть к себе росла с каждым днём. На психолога денег подавно не было, поэтому проблемы не решались, скатываясь в огромный ком. Хозяйка жалела мальчиков, но долг за квартиру уже был на два месяца. Фёдор сам винил себя в этом, это он недостаточно силён, чтобы преодолеть все невзгоды. Сжав верёвку, зеленоглазый не успел встать и сделать задуманное, как его окликнули: —Чего такой кислый сидишь? — голос незнакомца блаженный и расслабленный, лишь изредка издававший низкий тон. Слова были лёгкими, как пыль, но чёткими, словно день. Ничего не ответив, мед.брат лишь поднял голову, не удивлённо кинув уставший грустный взор на говорящего. —У-у-у...ты чё, вешаться собрался? Знаю я этот взгляд. Рассказывай давай, — парниша сел рядом с раскрасневшимся от холода Логуновым, по-хозяйски закину ногу на ногу и приобнял его за плечо, — можешь называть меня Лайер или Хороший Вор. Говорящие имена, не правда ли? — кошачья ухмылка сопровождала все вышесказанные Лайером предложения. Несмотря на мороз он был одет довольно легко, смуглая кожа открывалась в области шеи и голеностопов, на голове не было шапки, что позволяло рассмотреть небрежные растрёпаные волосы красного цвета, явно крашенные, но корни были чисто-чёрными. В каждом ухе красовалось по два золотых кольца, на губе вертикальный шрам, на щеке большой пластырь, сразу привлекавший внимание, глаза ярко-янтарные, словно мёд. "Вот же идиот, на улице такой мороз, замёрзнет же так насмерть", — Фёдор отвлёкся от самобичевания, продолжая изучать Хорошего Вора. Обладатель, видно крепкого иммунитета, протянул зеленоглазому ладонь, тот машинально пожал её. —Ну так? Почему же ты решил пойти на столь глупый шаг? —Я....— на секунду юноша замешкался, после чего спокойно рассказав причину, уже известная читателю. —Чтож....у меня есть к тебе предложение!