Ручной мальчик

      Род Эскобар на протяжении многих лет был приближен к императорской семье. Взамен на безграничную преданность, Император оставался им благосклонен, но не терял возможности потешить свое высокомерие, насмехаясь над нижестоящими. Джонатан Эскобар — действующий глава семейства больше был похож на верную псину, чем на преданного вассала. Его желание во всем угодить Повелителю было настолько смешным и жалким, что над некогда влиятельным родом втихую подшучивали даже мелкие дворяне. Джонатану было плевать, кто и что о нем говорит, он всегда был сыт и модно одет. Более того, у него росла дочь. Елена была очаровательной и с виду хрупкой девушкой. Получив блестящее образование, она могла бы стать светской львицей, чей авторитет и власть были непоколебимы, словно скала. Она могла бы выйти замуж чисто формально, выбрав жениха самостоятельно, провести жизнь в гармонии и роскоши. Но стараниями ее отца в глазах общественности она стала не больше чем подстилкой Императора, причем такой, что и пользоваться ей было бы стыдно. Разумеется, никто и никогда не высказывал ей презрения в лицо, но не было для Елены вещи унизительней, чем весь бал простоять одной, не станцевав ни одного танца. Руку ей целовали быстро и неохотно, всячески стараясь избежать любого физического контакта с юной Эскобар. Она получала приглашения лишь на те мероприятия, на которых присутствовал Император, что прекрасно все понимал, но относился к девушке скорее как к красивой статуэтке у своего трона во главе банкетного зала. Несмотря на трудности, девушка с гордостью носила свою фамилию, гордо поднимая голову каждый раз, когда кто-то смотрел на нее свысока, но в глубине ее души с каждым днем скапливалось все больше злобы, злобы и черной ненависти. Она ненавидела Императора и его глупого сына, но вновь и вновь тепло им улыбалась, в мыслях представляя, как отрывает у них ноготь за ногтем. Она поняла, что власть — все, чего она желала. Иметь власть — значит иметь силу, силу избавиться от всех, кто презрительно к ней относился. Но Елена все еще была слаба и слишком молода. Отец, видя это, предложил ей власть над нижестоящими. Помыкания горничными быстро ей надоели. Они, как одна, были трусливы и безропотно ей повиновались. А те, кто прислуживал ей ни один год, были настолько выдрессированы, что и поглумиться над ними было не за что, а Елена, хоть иногда, но бывала справедлива.       Место горничных заняли фрейлины. Они были выходцами из обеспеченных и влиятельных семей, так что уж точно не привыкли к побоям и другого рода наказаниям. Было упоительно смотреть в их с удивлением и ужасом распахнутые глаза, когда юная Эскобар силой ставила их на колени. Елена быстро поняла, что видеть униженных женщин ей скучно и даже совестно. Она волей-неволей сравнивала их с собой и своим жалким состоянием. Вскоре она заинтересовалась в стражниках, лакеях и просто нижней челяди. Отца такой расклад не устроил, ему не нравилось, что его дочь проявляет внимание к кому попало, но он не смог ей отказать, поэтому время от времени приводил ей кого-то из своих военных походов. В основном это были мальчики чуть младше ее, а значит физически слабее, что бы гарантировало ей безопасность, это были выходцы из дворянских или торговых семей. Елена просто обожала горделиво проходить мимо колонны дрожащих от страха юношей, чьи следы побоев тщательно загримировали перед ее приходом. Она бегло их осматривала, потом отбирала самых миловидных и уже повторно изучала их. Она не знала, что искала, она оценивала все: внешний вид, поведение, темп речи и тембр голоса. Особенно ей было приятно находить мальчиков, что так или иначе похожи на Императора или кого-то из его подхалимов, а именно высоких, черноволосых и черноглазых. Ей также нравились носы с горбинкой, как у кронпринца, и особенно нравилось, как эти носы утыкаются ей в бедра, пока юноша робко покрывает их поцелуями. Елена ценила процесс повиновения, ощущения от прикосновений, пыл разгоряченного тела, она быстро приняла решение, что как только станет совершеннолетней, выберет себе несколько наложников, благо, отец не был против.       Как можно было понять, официальные приемы Елена Эскобар практически не посещала. Оставаясь в поместье круглые сутки, она с легкостью проходила программу, предложенную ей репетиторами, она тянулась к знаниям, как цветок к солнцу, и Джонатан Эскобар вскоре предложил ей преподавателя по алхимии и магии. Нужно пояснить, что магические силы у простых людей были самые мизерные, и Елена не была исключением, магической или же божественной силой владели лишь монахи и их приближенные, но обо всем по порядку. Учитель был приезжим и несколько сумасшедшим мужчиной тридцати двух лет. Он был неопрятный и дерганный, говорил сбивчиво, носил круглые очки и день и ночь проводил в своей лаборатории на втором этаже особняка. Он действительно был мастером своего дела, и занятия алхимией пошли просто на «ура». Елена быстро и легко освоила минералы и даже некоторые растения. Ей была интересна практика на живых существах, и учитель обещал, что такими темпами к церемонии совершеннолетия через три года юная Эскобар сможет проводить некоторые опыты на людях в том числе. — Госпожа, — у массивной кровати Елены стояла невысокая смуглая служанка с собранными с пучок волосами. Ее звали Бьянка и она была на пару лет старше Елены, хоть выглядела, как ее ровесница, — Госпожа, — повторила она дрожащим голосом. Госпожа же нехотя открыла глаза, и суда по выражению ее лица явно была этому не рада, — Ваш батюшка юношей привез и просит Вас спуститься. — Мой отец настолько глуп, что не умеет пользоваться часами? Который час? — Елена встала, потягиваясь, и подала знак принести ей утренний туалет. — Двенадцатый час, Госпожа, — пока девушка умывалась, Бьянка быстро подготовила багрово-алое платье, обитое черным кружевом. Елена предпочитала к новым мальчикам одеваться подобающе ситуации. — Мой юный ангел, — Джонатан Эскобар с любовью провел рукой по струящимся вдоль шеи светлым волосам дочери. Он был одним из капитанов Императорской армии, что для него было совершенно нехарактерно, — я вернулся, как смог, ты очаровательна. — Благодарю, отец, — сдержано ответила Елена, беря его под руку и спускаясь по винтовой лестнице вниз в подвал. Обычно после своих походов Джонатан привозил около пяти мальчиков от десяти до тринадцати лет, но в тот день их было почти в два раза больше. Все дело в том, что Храм, который, судя по всему, мог быть единственным рычагом давления на Императорскую семью, по слухам намеревался совершить государственный переворот. Такие слухи были всегда, чего таить, но в этот раз дело было иначе. Прошел слух, что в Храме появился послушник, божественная сила которого в несколько раз превосходит средние показатели. И с его помощью свержение Императора было бы лишь делом времени. Храм стал слишком силен, и Император принял решения подрезать ему крылья, для чего и выбрал Джонатана Эскобара. Он слишком глуп, чтобы присвоить божественную силу себе, а в случае недовольства всю вину за излишнюю жестокость можно смело свалить на него, осознание этого факта вывело Елену из себя, но Джонатан, видимо, совершенно ничего не замечал или не хотел замечать. Видимо, в этот раз отец забрал с собой часть послушников. Елена, отпустив руку отца, обвела их глазами.       Их было всего восемь. Они, как и все, кто был до них, были грязны и напуганы, стояли, потупив глаза. Но даже под толстым слоем дорожной пыли было видно, как они сыты и откормлены, может, кроме одного, что стоял в самом конце, но на него Елена сперва даже не обратила внимания. Девушка медленно шагала вдоль колонны, и каждый раз, когда ее каблук издавал звук, опускаясь на каменный пол, мальчики вздрагивали. Она остановилась у третьего мальчика, внимательно вглядываясь в его лицо. Он занервничал, и ей это понравилось. Длинным указательным пальцем юная Эскобар приподняла его подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Это был курносый рыжеватый мальчик немного ниже нее, он всхлипывал каждые несколько секунд, девушка пошла дальше. Она шла медленно и элегантно, упиваясь своим положением. В такие моменты ей казалось, что весь мир мог так же склонить перед ней свою голову. Она была великолепна, и сама это прекрасно понимала. Дойдя до конца колонны без остановок, она удивленно посмотрела на крайнего мальчика: он был явно худее всех остальных, его лицо скрывали длинные грязные волосы. «Подаяния просил в Храме, наверное, — мелькнуло у нее в голове» — Ну что, свет мой? — спросил отец, все это время стоящий у двери. — Нет, отец, сегодня никого. Можешь делать с ними, что хочешь, — Елена развернулась и сделала всего один шаг, как что-то тяжелое повисло у нее сзади на шее, дышать стало очень сложно, но лишь на долю секунды. Обернувшись, она увидела того самого тощего мальчика, которого оттаскивала стража. — Грязная сука! Да как ты смеешь так с нами обращаться, отпустите! — вопил мальчик. — Ах ты щенок, — отец внезапно посуровел, грозной тучей подойдя к мальчику. Он достал широкий меч из ножен и приставил его к горлу брошенного на пол сорванца. Остальные пленники вжались друг в друга, смотря на товарища, как на дикого зверя. Тот наконец поднял голову, с лютой ненавистью смотря на Эскобара. — Гори в Аду, ты и твоя уродина-дочь! — Подожди! — юная госпожа легко коснулась плеча отца и тот отступил. Мальчишка пробудил в ней интерес, такой же интерес питает волк к своей добыче или же ребенок к новой игрушке. Девушка сделала еще один шаг, оказавшись у оборванца, одним резким движением хватая его за подбородок и приподнимая. Ей было немного страшно перед ним, но она впервые встречала такую злобу, и ей хотелось продолжения, — как твое имя? — Тебя не касается! — мальчик снова вырвался, и стража подхватила его. — Папа, я возьму этого! Остальных можешь забирать! — Герцогиня, он опасен, — подметил один из стражников, и отец его поддержал: — Я не могу оставить тебя наедине с этим безумцем. — Прошу меня просить, — словно из-под земли вырос приглашенный репетитор алхимии, — можем ли мы переместиться в гостиную, совсем ненадолго? — Я краем уха подслушал Вашу беседу, — учитель быстро отхлебнул чай, его глаза горели, и этот задор Елена переняла моментально, — если бы Вы согласились предоставить мне мальчишку для небольшого эксперимента… — Эксперимента? — Да… Дело в том, что я работаю над новой методикой… На самом деле это не моя методика, я собрал ее из нескольких других, а потом доработал, так что по большей части она моя, запомните это. Методика заключается в том, чтобы воздействовать на сознание, эмоции, чувства других людей. Из тирана можно сделать домашнего котенка, а из добряка машину для убийств, но это только в теории. Я не проводил экспериментов на людях, на мышах не работает, они все подохли, и ничего мне не рассказали. Но тот наглец — другое дело! Можно выдрессировать его так, чтобы он сдувал пылинки с Госпожи, это будет интересной практикой, за которой Госпоже, как моей ученице, было бы крайне интересно наблюдать. Такие исследования… — Папа! — Елена восторженно схватила отца за руку, — папа, прошу! — Он будет…совершенно безопасен? — брови Джонатана были сомкнуты на переносице. — Ну разумеется! По моей теории, можно промыть ему мозги настолько, чтобы он не видел никого и ничего, кроме Вашей дочери, он и пальцем ее не тронет. Может даже убить себя за мысль о том, чтобы навредить ей! Какие исследования хи-хи-хи, какие исследования! — Насколько он будет мне предан? — девушка и учитель упоенно смотрели друг другу в глаза, им не терпелось начать эксперимент, — сделает все, что я прикажу? Без размышлений? — Все, что попросите! Если мои исследования верны, Вы сможете выдрессировать его по Вашему усмотрению! — А если я заставлю его… — Елена на мгновение задумалась, — сжечь Храм? Раздеться у всех на виду? Ноги мне целовать? — учитель активно кивал, и девушка завизжала от восторга, — тот маленький наглец! О, папа, спасибо!