Ручной мальчик

– Моя госпожа, – учитель склонил голову в быстром поклоне, он был безумно доволен собой и не мог стоять на месте, будучи в предвкушении начала эксперимента, – все готово. – Владимир, – глаза Елены горели от нетерпения, ночью она не смогла уснуть из-за фантазий на тему происходящего, но уставшей она себя даже не чувствовала, – веди меня скорее!       Для мальчика была подготовлена комната пять на пять метров в подвале особняка. Она была холодной и неприветливой, грубые каменные стены, такой же неотесанный пол, глазу можно было зацепиться лишь за крепления на стене и четыре каменных выступа по углам. Был еще один предмет – зеркало, длинное и широкое, что занимало две трети стены напротив креплений. С обратной же стороны зеркало было обычным стеклом и выходило в благоустроенную комнату, куда Владимир и привел Елену. Он усадил девушку на диван у стола, на котором помимо бумаги для записей эксперимента была вазочка, наполненная макарунами – любимым лакомством юной герцогини. Девушка с удовольствием отправила одно пирожное в рот и начала пристально вглядываться в полумрак комнаты мальчика. Она могла разглядеть его фигуру в углу, он даже не был прикован, просто смирно сидел на полу, обняв колени. – Мне стоит рассказать о ходе эксперимента, – откашлявшись, начал Владимир, вставая спиной к стеклу, лишь изредка оборачиваясь, – процесс будет проходить под действием различных психотропных веществ. Объект будет испытывать боль, степень которой Вы, госпожа, сможете контролировать, более того, у него могут быть галлюцинации, спазмы, обмороки, временная потеря памяти и много других побочных эффектов, которых мы постараемся избежать. Он нас ни видеть, ни слышать не может, мы же прекрасно слышим, что происходит в камере. Техника предельно простая. Я решил, что подчинить его Вам – слишком ненадежно, любую магию можно развеять, мы же поставим несколько экспериментов над его психикой. Если все пройдет так, как я задумал, его эмоции, чувства, да даже физические сенсоры будут обостряться, когда дело касается Вас, или же приглушаться, если Вас нет поблизости. Подсадим его на Вас, как на наркотик, – мужчина захихикал, потирая сальные ручонки. – Он влюбится в меня? – с удивлением и некоторым смущением спросила Елена, беря еще один макарун. – Это больше похоже на поклонение божеству, – усмехнулся ученый и продолжил, – он не сможет причинить Вам вред, наоборот, станет самым верным рабом. – И как Вы собираетесь внушить ему это? – Все предельно просто, госпожа, за те несколько дней, что он провел в этой комнате, его иммунитет ослаб. Сюда не поступает солнечный свет, он ограничен в передвижениях, его даже практически не кормили, а что дают он не ест, – мужчина многозначительно кивнул в сторону камеры, действительно, у ног заключенного смутно можно было разглядеть силуэты тарелки, – мы будем подавать ему различное количество психоделического газа, что будет причинять ему боль, однако, временами, мы будем заменять газ на сыворотку, в которую добавим немного Вашей крови. Кровь любого живого существа несет в себе его энергию, а при правильных пропорциях остальных веществ, можно создать "парфюм", который безоговорочно будет представлять Вас. А в смеси с афродизиаками и эйфоретиками мы сможем окончательно промыть ему мозги. – Когда он будет вдыхать этот запах, он будет думать обо мне? – Госпожа, Вы великодушны, – расхохотался Владимир, – он просто не сможет думать после таких пыток, какое-то время точно. Но в его голове будет образ, так как Вы уже знакомы, он безропотно узнает Вас. И как только мы запустим этот газ – мы прекратим подавать яд. Через какое-то время прекращение боли будет ассоциироваться у него исключительно с Вами. – Неужели этого достаточно? – Это... моя разработка. Разумеется, можно применить гипноз, – заворчал ученый, – но давайте сначала опробуем то, что я описал. В выступы по углам комнаты проведены трубы с газом, они способны подавать психоделики с пятью разными интенсивностями, первая – самая слабая, просто доставит ему дискомфорт, четвертую и пятую лучше не использовать без серьезных причин, чревато. – Так давай начинать, чего тянуть? Поставь первую и, ради Бога, кто-нибудь, сделайте там свет, я ничего не вижу!       Присутствие газа мальчик почувствовал через пару минут после начала эксперимента. Он медленно поднял голову и принюхался, потом начал чесать глаза. Через какое-то время этот процесс явно стал болезненным, мальчик встал и медленно, словно ожидая чего-то, обошел комнату по периметру, останавливаясь у выступов. – Он понял, что мы пустили газ! – выдохнул Владимир, прилипившись к стеклу, – действительно умный мальчик.       Умный мальчик же начал чесаться, но это была не та боль, которую нельзя было терпеть. Он вернулся в свой угол и сел на пол, скрестив ноги и опустив голову. – Перейти на новую степень? – Дайте ему еще пару минут, госпожа, пусть сначала этот газ равномерно распределиться по комнате. Потом добавим еще. – второй уровень явно дал о себе знать. Мальчик неожиданно схватился за голову и упал, крепко держа себя за волосы. Так он лежал какое-то время, после чего попытался подняться, но смог это сделать лишь оперевшись на стену. Не отходя от нее ни на шаг, он так же медленно подошел к железной кованой двери и со всей силы стукнул по ней, потом еще и еще. – Довольно! Что Вам надо? Что это за хрень такая? Выпускайте меня! – кричал он, но концентрация газа в воздухе становилась все выше, и мальчик скоро выдохся. Он сполз по двери на пол и лег, видимо, газ собирался у потолка и только потом опускался к полу, мальчику стало немного легче и он вновь вернулся в свой угол, но сидеть смирно он не мог. – Какого рода боль он испытывает? – поинтересовалась Елена. Ей было неловко и несколько страшно наблюдать за происходящим, но интерес был не меньше. – Головную, мышечную, сердечную, именно из-за сердечной лучше не усердствовать на четвертой и пятой стадиях. Но пока, видимо, только головная. Даже спустя час ожидания, когда газ окончательно наполнил комнату, мальчик больше не двигался. Он изредка чесал глаза, но не более. Казалось, он совсем ничего не замечает. Было принято решение опробовать третью степень, после чего дать ему порцию эйрофетика из крови Елены и завершить на сегодня эксперимент. "Понимаете, нам нельзя переусердствовать в начале, – пояснял Владимир, деловито помешивая сахар в кофе, – торопливость нужна лишь при охоте на блох или сбежавших государственных чиновников, тут же она ни к чему." Третья степень дала о себе знать спустя сорок минут. Мальчик резко упал на четвереньки, его вырвало. Тяжело отдышавшись, он отполз в центр комнаты подальше он источников газа и снова лег, оттягивая неизбежное. Его тело начало ломить, он не мог нормально лечь, а каждое движение причиняло ему боль, из-за мигрени мысли стали спутанными, голова словно опустела, единственное, что осталась – разъедающая сознание адская боль. Мальчик снова подполз к двери и принялся бить ее уже ногами. – Ты, мелкая блондинистая стерва, открывай, я знаю, что ты смотришь, – у него перехватило дыхание, и пленник на какое-то время замолчал, – не понимаю, что тебе надо, но открывай, а то хуже будет! – Пусть сидит так еще десять минут и можете заканчивать, – Елена встала и направилась к выходу. Ей стало противно от жестокости, но она посчитала, что скоро к этому привыкнет       Незаметно для Елены, но еще как заметно для пленника, прошел месяц. Процедуры начинались в районе полудня и заканчивались около семи вечера с перерывом на обед. Мальчик все это время сидел на полу на старом пледе, на котором он и спал. Его комнату сторожили два крепких сторожа, которые зачастую просто отдыхали в своей комнатушке за стеной и иногда чересчур громко гоготали над глупыми шутками несмотря на их далеко не самую приятную работу. Обоим, в сущности, не было до Леонарда никакого дела, но усмирять пленника в порыве бешенства было поручено им. Елена присутствовала при каждой процедуре и даже привыкла к его крикам, наоборот, она начала анализировать его состояние, слушала лекции Владимира по химии и психологии, под его наблюдением изучала образцы крови мальчика. Ему тем временем становилось все хуже. Владимир считал, что Елене и мальчику стоит общаться примерно раз в две недели, чтобы привязанность пленника была направлена к конкретному человеку, а не только к образу. За два дня до визита Елены пленника, напичканого конской дозой транквилизаторов, его стражники оттащили в ванну, где принялись тщательно его отмывать. Они погрузили его в ванну в одной из гостевых комнат и принялись за работу. Бьянка, что все это организовала, сидела в стороне и не сводила глаз с мальчика, что все еще был без сознания. Ему вымыли волосы и убрали их с лица, девушка смущенно разглядывала его худощавый торс, длинные руки и шею и старалась не выдавать своего волнения. Теперь, когда его отмыли, он казался старше своих предполагаемых лет, видимо, из-за его худощавости герцог решил, что он на пару лет младше, чем есть на самом деле. – Слышь, куда ты там смотришь? – толкнул в бок один стражник второго, шутливо приподнимая бровь, – нечего тебе там рассматривать. – Ничего я не рассматриваю, мой его давай, – усмехнулся рыжий, но его уши заметно покраснели. – Вижу же, что смотришь. Мой... агрегат же лучше, – лысый стражник перестал мыть и задумался на несколько секунд, но второй брызнул в него мыльной водой, попав в глаза, – ты чего?! – Тут даже мой лучше, парниша месяц на солнце не бывал, быть лучше него не сложно. – усмехнулся он, демонстрируя щербинку между зубами. – Ну твой самый лучший, бесспорно, – стражник коварно улыбнулся и наклонился неприлично близко к лицу рыжего, но смущенный мужчина мокрыми руками оттолкнул его, опуская взгляд в пол. – Не на людях же, дурень ты! – прошипел он, косясь на Бьянку, которая тактично игнорировала происходящую сцену и с преувеличенным интересом рассматривала туалетный столик в углу.       Пленника кое-как вытерли и отволокли обратно в подвал, куда ему притащили матрас, бросив его прям на полу. Елена благоразумно решила что если позволить мальчику и дальше сидеть на холодных камнях, он заболеет и умрет раньше положенного. Заключенный обнаружил себя уже лежащим на удивительно твердом матрасе и с трудом приходил в себя, все было как в тумане, он снова вырубился и проспал до следующего утра. Елена не смогла прийти на эксперименты из-за плохого самочувствия, так что Владимир, почувствовав свою полную власть, решил немного поиграться и запустил на какое-то время газ четвертой степени. Ему было интересно, сколько времени подопытный сможет находиться в сознании, однако, боль была столь нестерпимой, что мальчик принялся биться головой о стену и разбил себе нос, прежде чем двое стражников схватили его и приковали к креплениям, висящим на стене, но и оттуда он принялся неистого вырываться, прогибаясь в позвоночнике и дергаясь с такой силой, что ученый было заволновался о состоянии его суставов, эксперимент пришлось прекратить. Стемнело, мальчик продолжил висеть на стене совершенно молча, время от времени теряя сознание. Состояние беспамятства устраивало его больше остальных, так он не чувствовал боли, а что ему особенно было приятно – из его мыслей хотя бы на какое-то время пропадал ненавистый ему образ юной герцогини. Дверь медленно открылась, мальчик не поднимал глаза. Он решил, что это стражники, которые в кой-то веки отлипли друг от друга и вспомнили про свои настоящие обязанности. Но суда по шагам, зашел кто-то один. Это была маленькая смуглая девушка с волосами, убранными в пучок, она принесла новую рубашку, взамен той, что утром испачкалась в крови, и немного воды. – Привет, – робко начала она, – как...ты? – пленник молчал, грозно смотря на нее исподлобья. Бьянка сделала испуганный шаг назад, – вот одежда...чистая, мне приказано переодеть тебя к утреннему приходу госпожи. И вода... – девушка достала ключ, отпирая замки. На входной двери щелкнул засов с обратной стороны и в маленьком окошке показались серьезные глаза лысого стражника, что говорили, мол, "не делай глупостей". Мальчик присел на матрас, потирая запястья, покрытые запекшейся кровью. – Как твое имя? – девушка села у ног удивленного юноши, смочила носовой платок и принялась вытирать кровь, пленник беспрекословно подал ей руку. Он отвык от любого проявления тепла за этот месяц, поэтому даже такой простой посыл доброй воли принимал как неслыханную благодать, – меня зовут Бьянка, я фрейлина госпожи Елены. – Лео... Леонард, – немного погодя проговорил мальчик. Его голос охрип от холода, девушка покраснела. – А лет тебе сколько? – Пятнадцать, – догадки Бьянки подтвердились: герцог действительно принял его за ребенка. – Выглядишь моложе. - Леонард не ответил, – может, есть что-то, в чем ты нуждаешься? – Револьвер, чтобы пристрелить эту суку, когда она завтра заявится. Выйди, я сам переоденусь. – он отнял руку, отсаживаясь на другой край матраса. Бьянка, опустив глаза, вышла. Ее сердце бешено колотилось, может, потому что его рука была изящной и теплой, а может и оттого, что она еще вчера видела его обнаженным, девушка никак не могла выбросить образ пленника из головы. Вернувшись к госпоже, которую она боялась намного больше, чем уважала, она рассказала об имени и возрасте пленника, разумно решив умолчать о его последних словах. Перед визитом Елены юношу еще раз тщательно обработали, на этот раз дав ему в несколько больше эйфоретиков, чем обычно. По логике Владимира, это сможет обеспечить герцогине безопасность, а его подчинение, хоть и временное, приведет девушку в хорошее расположение духа. В камеру принесли стул, поставив его напротив матраса и положили на него шелковую подушку. Юная Эскобар была вне себя от возбуждения, она тщательно готовилась и не могла представить, как все пройдет, ведь это была их первая встреча после начала эксперимента. Какое-то время она стояла у двери в сопровождении перешептывающихся о чем-то своем стражников, не решаясь войти, но потом все же, горделиво подняв подбородок, открыла дверь.       Леонард сидел, вжавшись в угол и едва заметно дрожал, но как только услышал лязг открывающейся двери – резко поднял голову. В полумраке комнаты он мог с трудом разглядеть силуэты, что находились далеко от него, но стройный стан Елены он узнал практически сразу, внутри его что-то сжалось, сдавив сердце так, словно оно вот-вот разорвется, но боль так же резко отпустила. Леонард вновь поднял глаза на девушку, и в его взгляде промелькнули невиданные прежде огоньки. – Вы... Елена? – приглушенно спросил он, не отрывая от нее взгляда. Девушка присела на стул. – Здравствуй, как твое самочувствие? – Владимир решил, что лучше всего вести диалог на нейтральные темы, избегая чего-то, что может пробудить лишнюю агрессию. Было решено постепенно увеличивать продолжительность визитов, в первый же день Елена должна была покинуть пленника через двадцать минут. – Ваш...запах... – это последнее, что он сказал. Оставшееся время просто сидел и молча смотрел на девушку, что явно было для нее неловко.       В следующий визит Елену встретили так же неучтиво: – Зачем Вы все это делаете? Зачем я Вам? – Тебе не нужно этого знать, может, рассказать тебе обо мне? Хочешь узнать меня лучше? – Елена использовала несколько заготовленных заранее Владимиром фраз, но пленник вновь перестал отвечать. – Твой дурацкий эксперимент не работает, – Елена раздраженно ходила взад-вперед по соседней комнате, громко ругаясь на притихшего ученого, нервно вжимающегося в стену, – никакого обожания, никакого поклонения, он просто сидит и молчит. Ты думаешь, мне нравится смотреть, как он корчится от боли, ты думаешь, я такой человек?! – Нет, моя госпожа, я просто... – Я была заинтересована, Владимир, понимаешь? Ты помог мне развеять скуку на какие-то пару месяцев, а что сейчас? Твоя теория не работает, за что мы тебе платим? Я не сумасшедшая, мне тоже противно смотреть на эти пытки, не вынуждай меня! – ее тираду перебил звук отворяющейся двери; в камеру опустив глаза в пол вошла Бьянка с подносом еды. Пленник, поняв, кто вошел, мягко улыбнулся и даже привстал. На удивленный и разгневанный взгляд Елены, Владимир быстро залепетал о том, что во время обеда, который Елена по обыкновению принимала в столовой, еду мальчику носила Бьянка, и они часто разговаривали, – так может поэтому эксперимент и не удался! Как ты мог мне не рассказывать?! Ты начинаешь меня раздражать. – Леонард, ты бледен, – Бьянка села возле юноши, взволновано поглаживая его по плечу, тот схватил себя за голову, – и представить не могу, через что тебя заставляют проходить. По всей видимости, Бьянка не знала о том, что за стеной за ними пристально наблюдает Елена, гневно сжимая кулаки и раздувая ноздри. – Я не понимаю, что происходит, я...я схожу с ума. – он испугано посмотрел на свои руки, – я теряю себя, может, уже потерял. Ты не представляешь, как мне больно, как много я молил о смерти. Я...я не могу выкинуть эту женщину из головы, она разъедает мне мозг. Она навещала меня сегодня, я не могу контролировать себя в ее присутствии: столько эмоций, он ненависти до страсти, я уже ничего не понимаю. Не понимаю, в кого я превращаюсь. Я никогда не смог бы такого чувствовать к ей подобным, но как только она выходит из этой камеры – она становится всем, о чем я думаю, – Леонард схватил испуганную Бьянку за руку и начал говорить быстро-быстро, заглядывая ей в глаза – умоляю, помоги мне, как угодно, помоги, пока во мне есть еще немного рассудка, пока я могу мыслить здраво. Каждый день эти...эти чувства усиливаются, и я все меньше нахожусь в своем уме, потом – агония, вожделение, похоть, слепое поклонение, я так больше не могу. Ты не представляешь, как мне страшно потом приходить в себя. Лишь с тобой я могу быть откровенен, Бьянка, ты моя единственная подруга во всем этом хаосе, умоляю, помоги, я сделаю все, что ты пожелаешь, прошу тебя. – Леонард, милый мой, – фрейлина нежно провела рукой по его щеке, немного колючей от только-только начинающей расти щетины, – я не могу противостоять госпоже, но для тебя... – она на мгновение задумалась, – я смогу достать обезболивающее, потом мы что-нибудь придумаем, я обещаю тебе. – Владимир, – тяжело выдохнула герцогиня, но лицо ее тут же засияло, и девушка крепко обняла растерянного ученого, лицо ее полыхало. Елена вновь интенсивно зашагала по комнате, обмахивая себя ладонями, – тут так жарко, о пресвятой Тэрнон, слава тебе! Какой хороший, славный мальчик, о! Так он у нас стеснительный, Владимир! – она вновь подлетела к ученому, хватая его за плечи. Тот тоже раскраснелся и вытирал пот со лба носовым платком. – Моя госпожа, как я рад...как я рад, что Вы довольны. Что Вы прикажете сделать с этой девицей? – Бьянка...хм, – Елена резко остановилась, рассматривая сцену продолжительных объятий между фрейлиной и пленником, – она посмела пойти против меня, за это наказывают, но это буду не я. Мальчик сам ее накажет, когда придет время, а пока я дам ей шанс, все же, я привыкла к ее милой мордашке.