Панацеи не существует

Не легли еще тени вечерние, А луна уж блестит на воде. Всё туманнее, всё суевернее На душе и на сердце — везде… Суеверье рождает желания, И в туманном и чистом везде Чует сердце блаженство свидания, Бледный месяц блестит на воде… Кто-то шепчет, поет и любуется, Я дыханье мое затаил, — В этом блеске великое чуется, Но великое я пережил… И теперь лишь, как тени вечерние Начинают ложиться смелей, Возникают на миг суевернее Вдохновенья обманутых дней… 5 октября 1899 A. A. Блок Шумный город в разгар летнего жаркого дня пыхтел с самого утра. На улицы, несмотря на недавний восход солнца, уже выползали людишки навстречу своим делам. А на дорогах во всю ездили машины, все куда-то направляются, у всех есть ждущие их люди и дела, всем что-то нужно, как муравьи, все следуют своему распорядку. В Центральном районе всё было как по расписанию. А в Западном совсем не так. Город сам по себе очень большой. Он поделён на пять районов: Центральный, Южный, Восточный, Западный и Северный. У каждого района есть семейство, которое им управляет. Раз в месяц главы семей собираются вместе, чтобы обсудить разные моменты в экономическом, политическом и культурно-общественном планах. Такая структура правления действовала ещё со времён баронов, князей, графов и т. д. У каждого района была своя изюминка, люди, что проживали в той или иной области отличались своими менталитетом и мышлением, что было довольно-таки странно. У всех школ были свои программы и методы обучения, поэтому люди мыслили и подступали к решениям проблем по-разному. Пока Викторика думала над тем, как работать с западными, ведь те, в свою очередь, были более тихими, спокойными, а главное нерасторопными, Виктор сидел за рулём своей машины, которую ему подарили родители на его двадцать пятый день рождения, и ждал, когда светофор покажет зелёный свет, чтобы все машины могли дальше отправиться по своим делам. Есения, сидя спереди, задумчиво смотрела в окно, периодически хмурясь, видимо, вспоминала что-то неприятное, что вызывало негативные мысли. И вдруг на всю машину слышится громкое и протяжное: -Я хочу есть! — это Викторика с заднего сиденья оповещает всех о своём чувстве голода, чем и пугает Виктора и Есению. -Надо было поесть чего-нибудь до того, как мы отъехали, — спокойно проговорил Виктор. -Но тогда мой желудок не жаловался на недостаток питательных веществ в моём организме, — Есения недовольно вздохнула и ответила, — Разве в твоём рюкзаке нет ничего съестного? -Абсолютного ни-че-го! — с расстановкой и паузами сказала Викторика. — Так, когда мы остановимся, чтобы перекусить? -Мы вообще не будем делать остановок, — ответил Виктор и надавил на педаль газа, машина тронулась и поехала по главной дороге. -Почему? Мы же успеваем. Ехать сорок минут, нам надо быть там в семь, выехали в шесть, так что, если прикинуть, то времени девятнадцать минут у нас точно есть, — не унималась Викторика. Есения пошарилась по карманам серой кофты, где и нашла шоколадный батончик. Она посмотрела в зеркало заднего вида на чудачку и, опять вздохнув, закатила глаза. -Только не помри, если подавишься, — кинула Есения батончик на заднее сиденьё. -Ого, какая щедрость и забота. Мой маленький щеночек, не хочет, чтобы я умерла. Спасибо за быстрые углеводы, — она помахала сладостью в водительское зеркало, в которое смотрела Есения, наблюдая за радостной гримасой чудачки. Но точно ли она рада? Не прошло и десяти минут, как Викторика заснула, так и не съев шоколадный батончик. А потом, вслед за коллегой в страну снов отправилась и Есения. Виктор вздохнул с облегчением, теперь в машине умиротворённая атмосфера, нет никакого напряжения, что не могло не радовать Виктора. Полчаса прошли довольно-таки быстро. Лучи солнца вовсю слепили водителей и прохожих, а теплая, душная погода отнимала много сил и энергии, хотелось чего-нибудь холодненького. Вид за окном машины от зданий и архитектурных домов сменился на парки, светлые аллеи и многообразие флоры, которых в Западном районе было больше, чем в других. Заехав на парковку полицейского участка, Виктор посмотрел на спящее царство. Есения спала с плотно сомкнутыми челюстями, и иногда хмурилась, была очень напряжена, но всё равно заснула. А Викторика приоткрыла рот, из которого немного текли слюни. Виктор обрадовался такой картине. Наконец-таки, его сестра спит. Он почти не видел, чтобы его сестра отдыхала, а сон для неё был будто чужд, будто она боялась того, что может с ней произойти там, в фантазиях и воспоминаниях разума. Жаль было тревожить и без того хрупкий сон девушек, но работа важнее, особенно, когда пропадают дети. Поэтому он аккуратно коснулся плеча Есении, от чего та вздрогнула и напргляась ещё сильнее, и молниеносно, на автомате, схватила и с болью сжала его ладонь в своей. -Ауч! — воскликнул Виктор, он совсем не ожидал такого от неё. — Больно вообще-то! -Я знаю, не надо было меня трогать, сам виноват, — огрызнулась Есения, — вон ту чудачку я сама разбужу, так что можешь идти. Виктор ничего не ответил, только грустно покосился на сестру, развернулся и пошёл в сторону главного входа в полицейский участок, оставив ключи от машины Есении. Девушка вышла из душного авто в ещё более душную наружу, то есть на улицу. Открыла дверь заднего сиденья и увидела забавную ситуацию: её загадочная, постоянно действующая на нервы, слишком наиграно шумная коллега, чей профиль был холоден, а взгляд безумен, которой вечно что-то нужно, которая немогла просидеть на месте и час, сейчас мирно спала. Было непривычно наблюдать. Её расслабленное лицо, на которое падали лучи солнца, было красивым словно бриллиант на свету. На щеки падала тень от ресниц, а губы, на которых поблескивал пирсинг: черное кольцо, были приоткрыты. Есения, не заметно для себя, любовалась этим чудоковатым сорняком. Она положила ей на щёку ладонь и большим пальцем вытерла слюни. Осознав, что она только что сделала, Есения отдёрнула руку и скривила такую гримасу, будто съела кислое недоспелое яблоко, попутно вытирая палец о свою кофту. Понимая, что покраснела, девушка толкнула в бок Викторику, от чего та резко проснулась и увидела перед собой ярко-зелёного цвета глаза. Минутное молчание прерывает Викторика: -Я так понимаю, мы приехали, правильно? -Да… — Есения, всё также краснея, отвернулась и молча пошла в сторону главного входа, кинув ключи чудачке. -Эх… Что за нелепый щеночек… — она глянула на наручные часы, которых не было, и сделала вывод, что опаздывает. -Пора бы и мне выйти в свет. Она взяла рюкзак и вышла из машины брата, закрывая её, и направилась к главному зданию. Ей родители ничего не дарили ни на двадцатипятилетие, ни на двадцать лет, ни на тридцать, ей они вообще ни разу не дарили подарки, особенно в детстве. Её старшему и младшему братьям Дед Мороз постоянно оставлял под ёлкой сюрприз, поэтому они всегда радовались Новому Году и ждали этот праздник с нетерпением, в отличии от Викторики. Ей ни разу сказочный и волшебный, добрый старичок ничего не дарил, только оставлял записку, в которой написано, как она позже поняла, папиным почерком, что она плохо вела себя весь год и что она не достойна подарка, что ей надо больше стараться. Спустя около пяти минут, опаздавшую девушку в кабинете встречали шестеро людей. Не у спела она и дверь открыть, как какой-то участковый, явно раздражённый, бросил на неё презрительный вгляд, на что девушка лишь пожала плечами. Пройдя мимо всех присутствующих, она бросила рюкзак на пол рядом с маркерной доской, туда же отправилась и спортивная кофта. Также молча она взяла папку с фотографиями детей и начала свободной рукой стирать все записи с доски, видимо, это были зацепки и всевозможные идеи, толку от которых чудачка не видела. Молодой участковый не выдержал: -Да кто ты такая! Как ты смеешь! Опаздала, не поздоровалась, так еще и стёрла все важные данные, — он оглянулся и с ошарашенными глазами смотрел на остальных, которые почему-то молчали и никапельки не удивлялись такой бестактности и невоспитанности со стороны чудачки. Участковый посмотрел на своего начальника Сёмена Сергеевича, подполковника, на коллегу Санька, тоже участковый, и психолога, составляющего психологический портрет преступника — профайлер. И на двух гостей — Виктора и Есению. Все молчали, потому что не в первый раз работают вместе, тем более, видимо он один не знал звание чудачки, так как Семён Сергеевич шикнул на него. -Он что, новенький? — она указала на парня, что возмущается. — Ты, чувачок, совсем зелёный, так что на первый раз прощу твою невежественность. — сказала девушка. -Что? Ты пренебрегаешь правилами, это недопустимое поведение, особенно в присутствии Семёна Сергеевича! -Хах! Понятненько, — она села на свободное кресло в углу кабинета, — ну раз такое дело, то давайте знакомиться. Я Самойлова Викторика Владимировна, по званию капитан, а также отвечаю за следственный отдел Центрального района, по совместительству судмедэксперт и криминалист, и следователь. У меня два высших образования, медицинское и юридическое. Мои коллеги — Комсомольская Есения Степановна, следователь, капитан, и Самойлов Виктор Владимирович опер, старший лейтенант. Они моя команда, также у меня есть секретарь, Самойлов Яков Владимирович, если будут вопросы, то звони ему. Номер оставлю позже. А по поводу ваших записюлек на доске, то поверь, это вообще на улики или что там, ваши догадки, не похоже. Я приехала сюда работать, так что опустим все формальности, они всё равно никому не нужны, и приступим к работе, — она встала с кресла и снова подошла к доске, начав, с помощью магнитов, прикреплять фотографии детей, подписывая внизу их данные: ФИО, возраст, дни рождения, адрес и дату пропажи. Участковый неожидал такого, поэтому заткнулся и молча сел на место. Все остальные наблюдали за чудачкой. Как только она всё закончила, то отошла от доски и внимательно всматривалась в каждое фото. А затем обратилась к тому участковому: -Чувачок, который мне нагрубил, подойди сюда, — тот взволновоно встал и пошёл к чудачке. — Что видишь? -Эм, пропавших детей, — недоумевая ответил парень. — А что? -Эх, понятно теперь, почему ты так и останешься участковым. -Викторика Владимировна, — вмешался Семён Сергеевич, — оставьте, вы, его. Он же совсем недавно устроился на работу, так что… -Тогда расскажи, ты, мне, что видишь? — перебила его Викторика, а Есения только вздохнула и уставилась в окно, ей тут не очень нравилось, особенно профайлер, уж как-то очень бесцеремоно он пялится на её чудокаватый сорняк. Есения вздрогнула от своих же мыслей, и когда это Викторика успела стать её? -Э… Это просто пропавшие дети, при чём тут они, нам же нужно найти педофила, этого извращенца. А вы тут всякую ерунду спрашиваете. -Понятно всё с вами. Поэтому мы сюда и приехали. А ну-ка, Виктор, твоя очередь отвечать на злосчастный вопрос, что ты видишь? — девушка обратила внимание на брата. -Кхм, ну, эти дети… у них у всех темные волосы и глаза.? — растерянно ответил Виктор. -Правильно, но, увы, ответ неполный. Сень, сможешь нам помочь? — Есения встала из-за стола и сделала несколько шагов навстречу к фотографиям, и как только она приготовилась дополнять Витин ответ, её перебил профайлер. -А меня почему не спросите? — раздался из противоположнего угла кабинета очень самоуверенный голос. -Ну, тогда принимай участие в викторне, и твой ответ, мнимый психолог, чьё имя я даже не могу вспомнить? — Викторике не понравилось самовольное вмешательство этого тихого человека, с которым она уже когда-то работала, но ей стало немного интересно, как же он себя поведёт? -Вы очень грубы, но я пропущу это мимо ушей, так вот, мне кажется, что это мужчина средних лет, похищает детей для своих личных утех, извиняюсь за выражение, но я думаю, что он психически неустойчив, — гордо подняв голову, смотря на всех сверху вниз, выговаривая каждую букву, произнёс профайлер, — и в дополнение ко всему перечисленному могу добавить, что… -Заткнись, — строго сказала Есения, — как такое ничтожество посмело меня перебить, так ещё и такую хуйню нести, отброс. Лучше бы сидел, да помалкивал. -Но.! Я.! Я же говорил… — профайлер был крайне раздосадованн таким всплеском грубости со стороны девушки. -Чувак, по сути Сеня права, ты говоришь полную чушь. Хотя бы потому, что наш педофил не насилует их. Так что, профайлер из тебя никудышный, — Викторика пожала плечами и посмотрела на Есению, давая знак, чтобы та продолжила. -Я согласна с Тори. Он к ним относится по-другому, не как извращенец… Тут что-то другое. Потому что все дети грустные и одинокие. По крайней мере, именно так они и выглядят на этих фото, — сказала Есения, внимательно рассматривая каждую фотографию. -Бинго! Именно этого ответа я и ждала. Участковый — ноль баллов, Сергей Семёныч — ноль баллов, — участковый Санька перебил, — Семён Сергеевич его зовут, — Викторика проигнорировала замечание Санька и продолжила, — Виктор — два балла, неудачник-профайлер — минус три балла, а мой маленький щеночек получает все пять баллов! Поздравляю, Сеня, ты — победитель! — чудачка отвернулась к окну и задумалась. -Это как понимать? — опять начал Виктор. -Не мешай мне работать, — ответила Викторика, — вот как понимать, — брат послушно замолчал и приготовился слушать. — Для начала все посмотрите на даты пропаж, — указательным пальцем ткнув доску сказала Викторика. -Наш преступник не импульсивный и рассчётливый, а психика у него стабильная, — Викторика посмотрела на профайлера своими драгоценными глазами, а взгляд её выражал осуждение, — потому что период времени между похищениями состовляет месяц и одну неделю ровно. Далее, как отметили мой братишка и мой щеночек, детей связывает внешность и эмоциональное состояние. Все одинокие и грустные. И поэтому у меня возникает вопрос, чем же они так опечалены? -Что вы хотите сказать? — спросил Семён Сергеевич. -Вы не понимаете? — чудачка посмотрела на всех присутствующих в помещении. Когда выжидающе уставилась на Есению, то та потупила взгляд вниз, после чего решительно сказала. — Они все приёмные. -Что? — из-за стола вскочил участковый, а Семён Сергеевич не мог скрыть удивление, как и профайлер, Санька же закатил глаза. -Сосудистый коллапс… Вы вообще детей пробовали искать? — Викторика засмеялась. — Какие вы смешные, ладно другой вопрос. Когда вы открыли дело о педофиле? Когда связали всё в серию? — напористо спрашивала чудачка. -Ну… Это… После пятой жертвы, — стыдливо произнёс Семён Сергеевич, — просто мы думали, что дети просто сбегали из дома. — Викторика продолжала прожигать взглядом провинившегося западного начальника, слушая, что же ещё он придумает, чтобы скрыть свою халатность — Ну, знаете, там, это ну родители накричали, они расстроились и сбежали. — Какой же бред. Можете замолчать и не придумывать оправдания. Мне плевать. — Она жестом указала на места, чтобы все сели и внимательно слушали. — Значит так, я и мой ассистент поедем в детдом номер девять. Есения. -Да? — откликнулась девушка. — Если у тебя есть какие-то догадки или теории, то можешь смело их проверять. В общем, карт-бланш. Я тебя не ограничиваю в действиях. — Понятно. Тогда я пошла. — попрощавшись со всеми, девушка вышла из кабинета и направилась в неизвестном для всех направлении. — Так, Вить, тебе такое поручение: отправляйся в Центральный и найди там бар «Совиный дом». Найдёшь там управляющую и передашь вот это, — она всунула ему бумажку в руку, — только не читать. Понял? — Угу. Если на этом всё, то я поехал. А, кстати, после мне куда ехать? — Никуда. Останешься там, в баре, пока управляющая тебя не отпустит, она сама скажет тебе, что делать дальше. Уяснил? — Так точно, — отдал честь по привичке Виктор, — тогда на этом точно всё, я поехал. — Да, давай. Они попрощались и, взяв у сестры ключи, он вышел из кабинета. Потерев переносицу, чудачка засмеялась, от чего оставшиеся уставились на неё как на ненормальную. Хотя кто из нас вообще нормален? — Викторика Владимировна, что-то случилось? — спросил Семён Сергеевич. -Да нет, что ты Сергей Семёнвич, всё просто чудесно, осообенно твоя ответственность, но меня это не касается. Тем более разбираться со всем бардаком в твоём отделе будет пустой тратой времени. Тебе повезло, что оно у меня ограничено. Гипертензивная кардиопатия, — выругалась чудачка, бросив взгляд на настенные часы, — опаздываю. Схватив свой рюкзак, она открыла окно. — Что вы делаете?! — крикнул участковый. — А что, не видно? Тороплюсь на встречу преключениям. — она пожала плечами и спрыгнула с окна первого этажа. Умело приземлившись, стремительно побежала к парковке, где её уже ждала чёрная старая машина. — У неё точно нет проблем с головой? — обратился участковый к своему начальнику, — и почему она вас неправильно называет, это очень оскарбительно. — Эх… Не знаю есть у неё психологическое отклонение или она по своей природе такая, но она первая дочь Владимира Самойлова — главы семейства, отвечающего за Северный район, а Виктор её младший брат и второй сын Самойлова, так что они могут делать, что угодно. Им за это ничего не будет. Скажи спасибо, что они не убивают и не воруют ничего, хотя кто знает. Кто знает…