Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

К тому моменту, как я постучал в дверь дома Калеба Брайта, то уже был в ярости. Мне нужен был мой гнев как защита. И, возможно, пригодился бы настоящий бронежилет. Писатель вполне мог иметь оружие. И застрелить меня. Здесь, в глуши, не было бы никаких свидетелей. Он мог бы сказать, что это самооборона. Дверь распахнулась, и я отступил на шаг. В этот раз Кэл выглядел скорее встревоженным, чем злым. — Что Вам нужно? — спросил он, качая головой. Я сунул ему чек. Он неохотно принял его, прочитал и нахмурился. — Зачем Вы это сделали? — Не важно. — Он скомкал чек. — Вы споткнулись на моей дорожке и разбили компьютер. Это было самое малое, что я мог сделать. — Вы меня уволили. Я хочу знать почему. Он усмехнулся и отвернулся. На мгновение я подумал, что Кэл собирается закрыть дверь. Он сложил руки, опустил голову. Когда снова повернулся ко мне, на лице была вежливая и неловкая улыбка. — Нет, не увольнял. — Вы отменили интервью. — Я сунул руки в карманы. В Боулдере было прохладно, но в горах было гораздо холоднее. Хуже того, мой гнев сменился смущением. Я чувствовал себя глупо из-за того, что пришел. Вскоре еще и голос начнет дрожать, а так случается всякий раз, когда я пытаюсь кому-то противостоять. — Послушайте, все в порядке. Я просто хочу знать почему, понимаете? Для будущей работы. Если сделал что-то не так... — Я не отменял интервью. Должно быть, произошло какое-то недоразумение. Он пожал плечами и посмотрел мимо меня на деревья. Слабая улыбка вдруг превратилась в виноватую: — Я сказал своему агенту, что не хочу, чтобы кто-либо вообще писал интервью обо мне. Может быть, выразился недостаточно ясно. Конечно, он лгал. Я это знал, и он знал, что я знаю. Наши глаза встретились, но Кэл тут же развернулся и направился внутрь. — Я пойду, — я запнулся. Мое смущение переросло в унижение. Я не только разозлил мужчину достаточно, чтобы уволить меня, но теперь еще и загнал в угол, что пришлось лгать об этом. — Эм, простите. Вам не должны… — Майкл. — Его голос был мягким, но строгим. — Войдите. Я ерзал на диване, пока автор двигался по кухне. Основное пространство дома было открытым – гостиная с телевизором и камином переходила в кухню. Лофт с видом на обе комнаты. Тишина была моим первым и самым удручающим впечатлением от этого места. Я хотел прочистить горло, просто чтобы издать хоть какой-то звук. Кэла, похоже, это не беспокоило. Он долго готовил свой завтрак, не глядя и не обращаясь ко мне. Заварил кофейник и порылся в холодильнике. Вынул несколько свежих фруктов, вымыл и нарезал их. То, как он держал в руках большой нож, вызвало у меня беспокойство, а потом мне стало смешно. Каким-то образом Кэл это заметил. — Что? — спросил он. — Хм? Ничего. — Я вытянул ноги на ковре, находя более удобное положение. Взгляд Кэла прожигал. — Вы улыбались. — О, просто задумался. — О чем? — Он разложил фрукты на тарелке. «О том, что ты ведешь себя, как в фильме «Сияние»* — Серьезно, ни о чем. — Расскажите мне. Я выдохнул. Не было никакой возможности увильнуть. Я должен был завоевать его доверие, и что может быть лучше, чем сказать правду? — Это странно, но я смеялся, потому что… — Я показал в воздухе жестом. – Вы с этим ножом. И на мгновение подумал: а что, если он расстроен моим появлением? Это было забавно. Он нахмурился и сунул нож в держатель. — Ну, это уж слишком. — Да уж. Я очень странный. — Я читаю Ваш блог. Он принес фрукты и поставил их на кофейный столик. Определенно напрягался, приближаясь ко мне. Взяв дольку груши, он немедленно отступил. — Ох. — Он искал информацию обо мне. — Значит, вот как Вы нашли мой канал? Я был в полном замешательстве. Калеб подошел к пятачку между диваном и кухней и неспешно зашагал, потягивая кофе и поедая фрукт. Сегодня он выглядел немного лучше, чем в пятницу. Кожа была бледной, но не пепельной, а длинные волосы были завязаны в хвост на затылке. Калеб Брайт был из тех парней, которым это могло сойти с рук, типажом, по которым моя подруга пускала бы слюнки. Первая строчка интервью промелькнула в моих мыслях: «Калеб Брайт, в прямом смысле этого слова, высокий, темноволосый и привлекательный… ничего гомосексуального», – и я снова ухмыльнулся. — Что? — Он перестал двигаться и пристально посмотрел на меня. — Канал. — Я сжался. — Это моя фишка. Я имею в виду моя работа. Оу, Вы должны простить меня. Клянусь, я не всегда такой… — Слова вылетели из моей головы, предатели. — Косноязычный? — уточнил он. — Знаю. Как уже заметил ранее, я читал Ваш блог. Так что уверен в Вашей способности превращать глупую болтовню в осмысленные предложения. По крайней мере, на бумаге. — Он медленно и тихо подошел, взял еще один кусочек фрукта и вернулся на безопасное расстояние. — Кстати, угощайтесь. Кофе? Выпить кофе было бы хорошо, и, возможно, оно заставило бы мои нейроны работать, но также могло бы заставить меня еще больше волноваться. — Нет, спасибо, — отказался я. Рано или поздно нужно преодолеть это сильное чувство неполноценности в его присутствии. Я чувствовал себя ничтожным, и проблема была не в Калебе. Во всяком случае, не сегодня. В пятницу он специально заставил меня почувствовать себя собачьим дерьмом - допросом о моем журналистском опыте, и своими ехидными ответами на мой вопрос об играх, и своим испепеляющим взглядом. Однако сегодня был в основном вежлив и любопытен. Я не возражал против его случайного сарказма и цинизма. Чувствовал, что это было частью его страха, как дистанция, которую он держал между нами. Но я бы никогда не смог написать о Калебе Брайте, если бы не смог встретиться с ним на равных. Я заставил себя взять кусочек яблока и съесть, прежде чем начать объяснять про свой канал. Чем больше я описывал, тем больше Кэл был озадачен. — Значит, люди платят за то, чтобы смотреть, как Вы играете в видеоигры? — Компьютерные игры, — поправил я. — Конечно. — Он махнул рукой. — Тем не менее. Звучит безумно. — Это сообщество. Я провожу там всю неделю. У нас общие интересы… и людям нравится моя харизма. Харизма – самое главное во всем этом. — А Вы забавный, — признался он. — Похоже на то. Просто остаюсь самим собой, но определенно нужно создавать личный бренд по мере продвижения. Существует куча троллей. Oни… — Троллей? — Оу, это типа придурки. Говнюки. В основном люди, которые грубят в чате или затевают споры. По сути, есть пятьдесят процентов троллей, и пятьдесят процентов людей, которые приходят из интереса. Стараюсь угодить и тем, и другим. Я имею в виду, что они все увеличивают мне просмотры. Кэл слабо улыбнулся: — Умно. — Это хороший бизнес. — Да уж. Очень интересно — Он прожевал и кивнул. — Существует целый раздел интернета, о существовании которого я и не знал. Он продолжал возвращаться за фруктами, а затем отходил подальше. Должно быть, писатель даже не осознавал и не заботился о том, насколько странным это казалось. Любой другой человек присел бы, поговорил со мной, глядя в глаза. Без эмоций его лицо было непроницаемо. Кэл не был хмурым, но это было лицо очень уставшего или нервного человека. Я следил за ним, пока мужчина передвигался туда-сюда, и отвел взгляд, когда он внимательно посмотрел на меня, словно предостерегая от пристального разглядывания. Не впервые я воспринимал его как загнанное в угол животное. Люди, которые испытывают тревогу, злятся. Разве я не сказал себе именно эти слова во время моего первого визита сюда? И, может быть, тогда мои мысли и были глупыми, – то, как я представлял себе, что подхожу к Кэлу с поднятыми руками, чтобы завоевать его доверие, – но сейчас они казались очень практичными. — Я действительно не могу взять эти деньги. — Я откусил кусочек груши. Она растеклась сладким соком на моем языке, как и яблоко перед этим, и я застонал. — Этот фрукт… — Что с ним не так? – огрызнулся Калеб. Я чуть не подавился. Он застыл на месте и хмуро посмотрел на меня, лицо исказилось от горечи. Или, может быть, это была ярость? — Нет, н-ничего. Очень вкусно. Это то, что я хотел… — Тогда доедайте. Пойду покурю. Он вышел, захлопнув за собой дверь на веранду. Я выдохнул. Казалось, весь дом расслабился после его ухода. «Да что же это, бля, такое?» — прошептал я. Методично – потому что боялся того, что̀ могло бы случиться с его настроением, если бы я этого не сделал, – расправился с последними шестью кусочками фруктов. И не покидал дивана. Лишь однажды посмотрел на веранду – Калеб неподвижно стоял, прислонившись к перилам, спиной ко мне, клубы дыма растекались в холодном воздухе. Я был бы не прочь постоять рядом, пассивно наслаждаясь его сигаретой и глядя на озеро, но об этом не могло быть и речи. Оба раза, когда Кэл выходил на веранду в моем присутствии, он делал это так, как будто говорил: «Я на самом деле желаю убить тебя этой раздвижной дверью». Я выдохнул и позволил себе улыбнуться. Мне нужно было пошутить в этой странной ситуации, в противном случае меня бы охватило замешательство. Я обдумывал разные теории, пока он курил еще одну сигарету. У него было очевидное сходство с «Историей доктора Джекилла и мистера Хайда», которое заставило меня задуматься, не страдал ли он раздвоением личности или, может быть, социопатией. Я пытался найти какую-то связь между фруктами и моим падением на его дорожке. Мужчина думал, что я могу задохнуться, подавившись грушей? Был ли он обеспокоен тем, что я могу попытаться воспользоваться этим в суде? Понятно, что подобные страхи преследовали состоятельных людей, а Брайт явно был богат. Все в его доме было элегантным, сдержанным и самого лучшего качества. Мраморные столешницы и приборы из нержавеющей стали блестели на кухне. Стол там был прочный, в деревенском стиле. Диваны, кресла, подушки и покрывала из замши и овчины, в серо-коричневых оттенках и мокко. И сами комнаты были безупречно чистыми, но удобными и обжитыми. Кэл вернулся внутрь и осторожно закрыл дверь. Он даже выглядел немного настороженным. Я выпрямился и улыбнулся: — Я тут подумал… — Я покупаю фрукты на фермерском рынке, — он заговорил прямо надо мной. — Местный фермерский рынок. Это здорово, не правда ли? Возьму Вас как-нибудь с собой, если хотите. Он закрывается в начале следующего месяца. — Кэл обошел вокруг, взял тарелку с фруктами и отнес ее в раковину. — Не упоминайте о деньгах. Действительно, после того, что произошло с Вашим лицом и ноутбуком… — Ну, раз уж мы заговорили на эту тему... — Как Ваше лицо, кстати? — Он с остервенением чистил тарелку. Клянусь, мне даже стало ее жаль. — Все в порядке. Это был неглубокий порез, — врал я сквозь зубы, но будь проклят, если бы рассказал ему, как рана покрылась коркой в выходные, а потом треснула и сочилась желтой липкой жидкостью. Я залил ее спиртом, обработал «Неоспорином» и наложил толстую повязку из марли. — Правда? Он остановился и посмотрел на меня. И либо увидел ложь на моем лице, либо подозрительно громоздкую повязку. — Моя девушка – фармацевт. Она зациклена на инфекциях. — Я указал на повязку. — Она немного переборщила. Еще больше лжи. Я скрывал рану от Николь так же рьяно, как от Кэла, потому что не хотел, чтобы она заставила ехать к врачу. И она бы сделала это, если бы увидела рану. — Понятно. Кэл возобновил агрессивную чистку. На тарелке не осталось и следа фруктовой ДНК, но затем положил ее в посудомоечную машину. Я потер рот. Смеяться сейчас наверняка было бы неуместно. — Послушайте, я хотел, чтобы Вы знали, что с радостью подпишу любой документ, который Вы составите... Если у Вас есть опасения. Я не мог решить, что было хуже: фанатичное хлопанье дверьми, агрессивное вытирание тарелок или этот пристальный, непроницаемый взгляд. — Опасения? — спросил он. — Все, что угодно, знаете. — Я взмахнул рукой. — Конфиденциальность, проблемы с законом. Все, что Вы не хотите, чтобы попало в интервью. Все, что угодно. — Ох, да ладно, ну почему я не могу перестать говорить: все, что угодно? — Все, что могло бы упростить. Я бы с радостью подписал любой... — Конечно. – Кэл поднял руку, избавив меня от страданий. — Я ценю это. Я откинулся на диване. И, внезапно понял, что нужно этому дому: собака, кошка, растение, или любое другое живое существо, за которым можно было бы наблюдать. Все, что угодно. Атмосфера была удушающей, когда нас только двое, и это приводило меня в беспокойство. — Эта веранда просто потрясающая! — Я встал с дивана, чтобы отвлечься. Мне нужно было подышать воздухом, посмотреть на деревья снаружи, ощутить ветер и звуки. Калеб напрягся в углу стойки, моргнув. Да что не так с этим парнем? — Веранда? — Да, прекрасный вид. Вы не возражаете? — Я уже взялся за ручку двери. — Нет. Нет, идите. Прогуляйтесь. Мне нужно позвонить. Он направился в другую сторону, вглубь дома, и я был очень этому рад.