Серебряная клетка (дилогия Серебряная клетка #1)

В пятницу утром я рассказал Николь, как поймал Кэла на лжи. Мне отчаянно нужно было поговорить с кем-то об этом, а больше я никому не доверял. — Так спроси об этом его, — сказала она. Николь торопилась, собираясь на работу, и только вполуха меня слушала. — Я не уверен, что могу. Он будет в ярости. — Настоящий журналист смог бы ему противостоять. — Ник, он действительно может мне врезать. — За то, что ты позвонил его бывшей? Это часть твоей работы. — Нет, это не так, — я вздохнул. — Это не то же самое, что писать для «НэшнлЭнкуаэр»*. Это «Нью-Йоркер». Это представительно. Это… — Если я не разбираюсь, зачем ты спрашиваешь мое мнение? — Она размазала тушь и выругалась. — Ты загораживаешь мне свет. Девушка сделала справедливое замечание. Я покинул ванную и переместился за кухонный стол. Когда Ник пришла сделать кофе, я попробовал еще раз. — Мне просто очень, очень нужно добиться прогресса в написании этой статьи. Я никак не могу поймать суть. Не могу даже напечатать первый абзац. — Я надеюсь, что это окажется полезным. Интервью сильно тебя напрягает, и оно очень вредит твоему стриму. — Оно не вредит моему стриму. — Николь любила преувеличивать. — И не напрягает меня так уж… сильно. Я имею в виду, не так сильно бы меня напрягало, если бы он был более искренним со мной. Я действительно хочу стать его другом, понимаешь? Но, может быть, Кэл считает, что я для этого недостаточно хорош. — Я, в общем-то, разговаривал сам с собой, бормотал и помешивал в тарелке хлопья для завтрака. — Это одна из моих теорий. Он был безумно успешен в молодости; его родители явно состоятельны; он поступил в Гарвард. Автор может быть просто снобом. Николь создавала нейтральный шум. — За исключением того, что вокруг мужчины нет этой атмосферы, — настаивал я. — Во всяком случае, не всегда. Думаю, что он мог бы, мог бы быть снобом, если бы захотел. И полагаю, что писатель на самом деле пытается не делать этого. Боже, однако, ты бы слышала его бывшую! Она точь-в-точь Дейзи Бьюкенен** Она… — Кто? — Из… неважно. Это трудно объяснить, но я мог бы сказать, что она говорила как воспитанная богатая дама, и все выглядело так, будто женщина очень хотела бросить трубку, но заставила себя вежливо попрощаться. Такая благовоспитанная, понимаешь? Это было жутко. И Кэл был на ней женат. — Ты одержим этим парнем. — Николь подняла взгляд от своего телефона. — Серьезно, ты бы слышал себя. Я нахмурился, глядя на нее. — Я вроде как и должен быть. Я же пишу о нем. — Это не значит, что ты должен быть его другом. Я, возможно, не знаю всего о литературных тонкостях… — О, так, кажется, ее это бесило. — Но я знаю, что ты не можешь писать объективно, если предвзят. Абсолютно уверена, что это первая заповедь журналиста. В любом случае, я уже опаздываю. — Увидимся вечером, — сказал я, не глядя на нее. Я тоже слегка разозлился. Моя девушка заставляла меня думать, что я не в себе, будто попал под чары Калеба Брайта, что было противоположностью того, что я должен был чувствовать. На самом деле я намеренно избегал этой мысли, потому что она казалась такой очевидной и неизбежной. Кэл старше меня, более успешный, жутко образованный, он был частью привилегированного мира, о котором я только читал в книгах, – но, казалось, Калеб скрывает что-то, что причиняет ему боль. Конечно, я был зациклен на нем. Покажите мне журналиста, который бы не был. Я поехал в Красные Перья, мои мысли безостановочно проносились в голове. Сегодня, наверное, вежливо откажусь от напитков, которые Кэл, определенно, предложит. Он всегда говорил, что не любит пить в одиночестве, но алкоголь не помогал мне в общении с ним. Писателю легче становилось мной манипулировать в таком состоянии. Это также выставляло его склонным к алкоголизму, что было одной из причин в моей теории в отношении его развода. Он не видится со своим сыном… Эти слова постоянно звучали в моей голове. Если бы я признался, что звонил его бывшей жене, автор, вероятно, ударил бы меня. Но если бы я не позвонил ей, любопытство поглотило бы меня заживо. Что было меньшим из зол? Припарковавшись, прошел по дороге и, как обычно, вошел без стука. В тот день я особенно внимательно следил за своими шагами. Казалось, это был «мой день падений». Может быть, поэтому и не увидел женщину (и ее машину на подъездной дорожке), пока практически не врезался в нее. Она издала приглушенный испуганный звук, и мы оба отступили на шаг. Это была сестра Кэла, стоявшая в гостиной со скрипкой в руках. Я мгновенно узнал ее по фото из альбома. По-видимому, обладая каким-то неведомым даром, девушка стала еще привлекательней с возрастом. Брызги веснушек на носу придавали ей проказливый вид, а тяжелые черные, слегка растрёпанные волосы, раскинулись по плечам. На ней был кремовый свитер, как будто она оделась специально под роскошный интерьер Кэла, и запах сирени распространялся вокруг нее. От взгляда Рейчел я потерял дар речи. Она также выглядела ошеломленной, с открытым ртом и поднятыми бровями. Нет, на самом деле девушка с каждой секундой становилась все еще более и более ошеломленной. Лицо вдруг побледнело, она прижала скрипку к груди. Потом нерешительно рассмеялась и протянула ко мне руку. — Кто Вы? — спросила она. В этот момент мой желудок сжался. Я не должен был находиться здесь. Кэл никогда бы не позволил этому произойти. Я коснулся своего кармана, и желудок скрутило. Видимо оставил свой телефон дома – не удивительно, учитывая мое душевное состояние в то утро. — Мне очень жаль, — сказал я, отступая к двери. — Полагаю, мне не стоило приезжать. Я беру интервью у Кэла… у Калеба. Его сестра последовала за мной, выглядя при этом частично завороженной, частично испуганной. Прежде чем я смог выйти за дверь, она схватила меня за рукав пальто. — Вы, должно быть, как-то связаны с Джейми Фаустом, — сказала она. Ее улыбка была душераздирающе обнадеживающей. — Нет, я... — Я покачал головой. Джейми Фауст. Это имя ни о чем мне не говорило. В этот момент появился Кэл, быстро приближаясь к двери. Выражение его лица было зловещим. Его сестра не могла всего этого видеть, – она все еще изучала меня, цепляясь за мое пальто, – но я видел, и очень хотел сбежать. — Рэйчел, — пробормотал он. — Прости. Это журналист. Я не ждал его. — Он сверкнул глазами на меня. — Я же написал тебе. — Мне очень жаль. Мой телефон, я забыл свой телефон… — Да я не против, — Рэйчел мелодично рассмеялась. Самообладание к ней вернулось. Девушка была той единственной преградой, что стояла между ее братом и моим потенциальным убийством, и теперь не хотелось ее отпускать. — Кэл, будь милым. Я действительно не возражаю. — Буду. Иди, поищи черный и красный Псалтыри, пожалуйста. Они должны быть во флигеле. — Он держал футляр для гитары, который тоже вскоре мог стать оружием. Кэл поставил его на пол. Его сестра сверкнула в мою сторону извиняющейся улыбкой. — Ну, было приятно познакомиться с вами, Мистер Журналист, — проходя мимо Кэла, она сжала его плечо и строго прошептала: — Будь милым. А затем ушла. Я слабо улыбнулся, когда Кэл ко мне спустился. В какой-то ужасный момент еще и подумал, успела ли связаться с ним бывшая жена. Калеб схватил меня за руку, сдавливая, словно тисками, и вывел из дома. Я никогда не чувствовал себя таким юнцом за все двадцать пять лет своей жизни. — Прости, — запнулся я, спотыкаясь. — Мне очень жаль. Мой телефон… — Я слышал тебя, — прорычал Кэл, сопровождая меня всю дорогу до машины. Но, надо отдать ему должное, не открыл дверь и не толкнул за руль. Просто отпустил мою руку и отступил назад, концентрируясь. — Моя сестра… — Да. — Я уставился на свои ноги. Я прервал семейную тусовку. И почему-то напугал его сестру. А также услышал имя, которое может что-то значить в загадке Кэла: Джейми Фауст. — Я... Кэл, прости. Она приехала в гости. И ты написал, чтобы я не мешал. Клянусь, я действительно забыл свой телефон. Я бы никогда… Он поднял руку, чувствуя, наверное, что я собирался вывернуть свои карманы, чтобы доказать, что не получал его сообщения, а вовсе не решил, несмотря ни на что, устроить им засаду. — Я верю тебе. — Хорошо. Я поеду. — Да, думаю, тебе лучше так и сделать. Я возился с дверью машины, когда Кэл коснулся моего плеча. Я мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он касался меня, и всегда это происходило в гневе, так что его действие шокировало. Я развернулся. Он нацепил на лицо самую странную улыбку, которая едва ли была привлекательной. — Послушай, — сказал он. — Она что-нибудь сказала тебе? Это был очень странный вопрос, параноидальный. — Она... ну, она спросила, кто я такой. — Это была не вся правда, но и не ложь. — Ах. Ты, вероятно, ее удивил. — Да уж. Мне очень жаль. — Наверное, она тебя тоже удивила. — Он не пытался поддержать разговор; Кэл всматривался в меня, пытаясь понять степень моей искренности. Я нырнул в машину. — Да, так и есть, — я слабо рассмеялся. — Вы оба немного… устрашающие. — О, я очень надеюсь, что это так. Он кивнул и закрыл мою дверь.